Счастье вне устава

Рассвет едва коснулся горизонта, окрашивая море в нежно-розовый цвет, когда Йеджи осторожно выбралась из-под одеяла. Тело всё еще отозвалось легкой, приятной ломотой, но на душе было так светло, что ей хотелось петь. Она посмотрела на спящую Рюджин: капитан разметалась по подушкам, одна её рука всё еще инстинктивно сжимала край одеяла там, где секунду назад лежала Йеджи. В этом полумраке суровая альфа казалась совсем домашней и беззащитной. Йеджи прокралась на кухню. Ей хотелось первой испытать их новую «техно-империю». Тихий рокот кофемашины, шкварчание бекона на новенькой сковороде и аромат свежих тостов наполнили дом. Трудное пробуждение Когда аромат кофе доплыл до спальни, Рюджин недовольно поморщилась и потянулась, пытаясь нащупать жену. Наткнувшись на пустую, еще теплую простыню, она резко открыла глаза. — Йеджи-я? — прохрипела она со сна. Она вышла на кухню, потирая заспанные глаза. Увидев накрытый стол и Йеджи, которая в её вчерашней футболке (доходившей омеге до середины бедра) расставляла тарелки, Рюджин замерла. — Ты почему так рано встала? — Рюджин подошла со спины, обнимая жену за талию и утыкаясь носом в её затылок. — Я же просила тебя отдыхать. Ноги всё еще болят? — Почти нет, муженек. Садись ешь, а то опоздаешь, — Йеджи обернулась в её руках и быстро поцеловала в кончик носа. Самое долгое прощание Завтрак проходил в уютном молчании, но Рюджин ела так медленно, будто пыталась растянуть каждую секунду. Она смотрела на часы на стене — те самые, которые они вчера вешали вместе, — и ненавидела каждую убегающую минуту. Когда пришло время надевать камуфляж, Рюджин выглядела как побитый щенок. Она застегивала пуговицы кителя с таким видом, будто шла на эшафот, а не на любимую службу. — Не хочу, — честно призналась она, когда Йеджи помогала ей поправить воротник у порога. — Хочу обратно в кровать. Хочу обнимать тебя весь день и смотреть, как ты фотографируешь чаек. — Капитан Шин, — строго, но с любовью сказала Йеджи, приглаживая её волосы. — Ваш взвод развалится без вас за один день. Иди. Я буду ждать тебя к ужину. Рюджин вздохнула, прижала Йеджи к себе так крепко, что у той перехватило дыхание, и долго не отпускала. Она целовала её в лоб, в щеки, в губы, уходя и возвращаясь снова. — Если Пак накосячит, я отправлю его красить забор с обратной стороны, лишь бы был повод зайти домой пораньше, — проворчала Рюджин, уже открывая дверь. — Иди уже, муженек! — засмеялась Йеджи, махая ей рукой. Рюджин спустилась к машине, постоянно оборачиваясь. Она видела свою любимую жену в проеме двери их идеального дома, и это видение давало ей силы пережить любой армейский день. Вечер обещал быть долгим, жарким и только их. На плацу части в разгар обеденного перерыва стояла невыносимая духота, но атмосфера накалилась ещё сильнее, когда к штабу подошла Йеджи. Она выглядела безупречно: летящее платье, легкая улыбка и корзины, от которых исходил такой божественный аромат домашней еды, что у половины гарнизона потекли слюнки. Однако идиллия была нарушена. Возле Рюджин крутилась молодая омега из гражданского персонала — новенькая секретарша из отдела снабжения. Она то и дело «случайно» касалась плеча капитана, поправляла свои волосы и что-то щебетала, заглядывая Рюджин в глаза. Рюджин, будучи по натуре прямолинейной и немного притупленной к флирту, просто вежливо кивала, не замечая ловушки. Солдаты, первыми заприметившие на горизонте свою невестку, мгновенно побледнели. — Код красный! Повторяю, код красный! — прошипел рядовой Пак, пятясь к стене. — Всем занять укрытия, невестка на горизонте! Рюджин, услышав шум, обернулась. Её лицо осветилось такой искренней радостью, что секретарша рядом даже осеклась. — Йеджи-я! — воскликнула Рюджин, уже делая шаг навстречу. — Муженек! — звонкий, кристально чистый голос Йеджи разрезал воздух. Она шла вперед, не сводя лучезарной, но пугающе холодной улыбки с лица. — А кто это у нас тут так мило беседует с моим капитаном? Рюджин замерла. Она была мастером тактики, но сейчас поняла: её фланги прорваны, а тыл в огне. Взгляд Йеджи, которым она мазнула по секретарше, был острее любого армейского штыка. Приговор капитану Секретарша, почувствовав исходящую от Йеджи ауру «хозяйки территории», поспешно ретировалась, пробормотав что-то про отчеты. Йеджи проводила её взглядом и снова посмотрела на Рюджин. Та стояла, вытянувшись во фрунт, и выглядела так, будто ждала трибунала. — Впрочем, неважно, — легко бросила Йеджи, поворачиваясь к солдату Чхве, который стоял ближе всех, боясь даже дышать. — Рядовой Чхве, это вам и всему взводу. Здесь домашнее жаркое, свежий хлеб и десерт. Кушайте на здоровье. Солдаты радостно потянулись к корзинам, но тут Йеджи добавила ледяным тоном: — Но мой муж не должен взять отсюда ни кусочка. И я строго запрещаю вам делиться с ней. Пусть капитан Шин сегодня питается армейским сухпайком... или тем, что предложат «милые собеседницы». Рюджин приоткрыла рот, глядя на корзину, из которой пахло её любимым мясом в соусе. Её желудок предательски заурчал. — Йеджи-я, но я же... я ничего не сделала! — жалобно простонала Рюджин, делая шаг к жене и выглядя в этот момент как самый несчастный человек в камуфляже. — Приятного аппетита, мальчики! — Йеджи проигнорировала мольбу, поправила сумочку и, одарив Рюджин последней, ослепительно-жестокой улыбкой, развернулась на каблуках. Тяжелые будни Йеджи уходила по плацу с королевской осанкой, а за её спиной стояла гробовая тишина. Солдаты Чхве и Пак с опаской заглянули в корзину. — Капитан... — прошептал Чхве, глядя на Рюджин, которая смотрела вслед жене взглядом раненого зверя. — Нам правда очень жаль, честно. Запах просто убойный... Но невестка запретила. Рюджин медленно перевела взгляд на солдат, которые уже начали робко жевать сочное мясо. — Пак, — тихо сказала она. — Я! — подпрыгнул солдат. — Если я увижу хоть одну крошку в радиусе метра от себя... ты будешь бегать не шесть часов, а шесть суток. Рюджин вздохнула, достала из кармана черствую галетку из сухого пайка и с тоской посмотрела на дом на окраине. Она поняла одну важную вещь: её жена может простить переставленный десять раз шкаф, но она никогда не простит лишних глаз на своём «муженьке».