Счастье вне устава

Выходной выдался на редкость тихим. Море, обычно суровое и шумное, сегодня ласково лизало берег, словно само хотело угодить этой паре. Йеджи, наконец-то полностью восстановившаяся (не без помощи «терапии» муженька), надела свое самое легкое платье и прихватила любимую Leica. Рюджин же, сбросив тяжелый камуфляж, выглядела невероятно расслабленной в простых льняных брюках и расстегнутой рубашке, под которой перекатывались мышцы. Она несла корзину для пикника и плед, то и дело поглядывая на идущую рядом жену с такой гордостью, будто вела за руку саму королеву. Модель для капитана Когда они нашли уединенную бухту, скрытую за скалами, Йеджи вскинула камеру. — Стой так, Рюджин-а! Не двигайся, — скомандовала она, настраивая фокус. Рюджин, которая перед целым взводом стояла как скала, под прицелом объектива Йеджи вдруг замялась. — Йеджи-я, я же не модель. Я выгляжу глупо, — проворчала она, пытаясь спрятать руки в карманы. — Ты выглядишь божественно, — отрезала Йеджи, щелкая затвором. — Посмотри на море. Вспомни наш первый день. Вспомни, как ты чинила мой смеситель, а я думала, что ты — самый угрюмый и горячий человек в этом мире. Рюджин невольно усмехнулась, вспомнив свою напускную суровость. Она расслабилась, подставив лицо закатным лучам, которые окрасили её кожу в бронзовый цвет. В этот момент она была не капитаном Шином, а просто влюбленной альфой. Йеджи ловила каждый кадр: Рюджин, смотрящая вдаль: с резкими скулами и волевым подбородком. Рюджин, смеющаяся над чайками: когда на её щеках появлялись те самые мягкие ямочки. Рюджин, смотрящая прямо в камеру: взгляд был настолько глубоким и жадным, что у Йеджи дрогнули пальцы. Закат на двоих Когда солнце начало тонуть в воде, превращая горизонт в пылающую полосу золота, Рюджин подошла к Йеджи со спины и обняла её, кладя подбородок на плечо. — Сняла всё, что хотела? — прошептала она, вдыхая запах волос жены. — Я могу снимать тебя вечно, — отозвалась Йеджи, опуская камеру и прижимаясь к ней. — В Сеуле я снимала моделей, в которых не было души. А здесь... здесь в каждом кадре жизнь. Рюджин развернула её к себе. В свете заката её глаза светились той же нежностью, что и в их первую ночь. — Знаешь, — тихо сказала альфа, — я никогда не думала, что на окраине города, среди старых труб и сломанных заборов, я найду свой смысл жизни. Она подхватила Йеджи на руки — легко, без усилий — и закружила её по теплому песку под крики чаек и шум прибоя. Йеджи смеялась, закинув голову, и этот смех был для Рюджин лучшей наградой за все годы службы. Они устроили пикник прямо на песке, доедая остатки фруктов и запивая их вином, пока звезды не начали проступать на темнеющем небе. В этот вечер не было ни частей, ни кодов красных, ни ревности. Были только они — фотограф, нашедшая свой идеал, и капитан, нашедшая свой дом. Ночь опустилась на побережье плотным бархатным покрывалом, стирая границы между небом и морем. Пляж был абсолютно пуст, освещенный лишь бледным серпом луны. Рюджин и Йеджи, ведомые единым порывом, сбросили одежду прямо на песке, оставляя её лежать бесформенными тенями. Вода встретила их прохладным прикосновением, но они этого почти не заметили. Под кожей у обоих бурлил огонь. Когда волны коснулись бедер, Рюджин притянула Йеджи к себе. В лунном свете их тела казались высеченными из драгоценного мрамора — сильные, рельефные плечи альфы и плавные, изящные изгибы омеги. Они целовались так, будто пытались вдохнуть друг друга. Вкус морской соли смешивался со сладким вкусом их страсти. Вода вокруг них вспенивалась, отражая блики звезд, когда Рюджин, прижав Йеджи к скользкому выступу скалы, скрытому под водой, вошла в нее одним мощным, уверенным движением. — Ах... — Йеджи выдохнула этот звук прямо в губы Рюджин, запрокидывая голову. Это было острое, почти первобытное ощущение. Прохлада моря снаружи и обжигающий жар Рюджин внутри создавали невероятный контраст. Вода амортизировала их движения, делая их плавными, но в то же время позволяя Рюджин действовать с той самой капитанской властностью, которая так заводила Йеджи. Рюджин крепко держала её за талию, не давая волнам унести её, и каждый толчок отзывался в теле Йеджи электрическим разрядом. Омега впилась ногтями в плечи муженька, её тихие всхлипы и стоны тонули в рокоте прибоя. В этот момент они были частью самой природы — дикие, свободные и бесконечно влюбленные. Финал: Дом, где живет счастье Когда они, мокрые и тяжело дышащие, вернулись в свой дом на окраине, Рюджин бережно завернула Йеджи в огромное пушистое полотенце и понесла в спальню. В доме пахло уютом, деревом и тем самым новым кондиционером, который они так долго выбирали. Уложив жену в постель, Рюджин прилегла рядом, притягивая её к своей груди. — Знаешь, — прошептала Рюджин, перебирая влажные пряди волос Йеджи. — Раньше я думала, что мой дом — это часть. А теперь я понимаю... мой дом там, где ты. Даже если это будет палатка в лесу или лодка в открытом море. Йеджи сонно улыбнулась, устраиваясь поудобнее на сильном плече. — Палатка подождет, муженек. Мне слишком нравится наш новый диван. И наш смеситель. И ты... особенно ты. Они заснули под утро, зная, что завтра будет новый день. Возможно, Йеджи снова захочет переставить шкаф, а Рюджин снова будет ворчать, но послушно выполнять приказ. Но это уже не имело значения. Ведь на окраине Сеула, среди соленых брызг и криков чаек, капитан и фотограф нашли то, что люди ищут десятилетиями — абсолютную, безусловную принадлежность друг другу.