Счастье вне устава

Командировка на отдаленный военный полигон в горной части страны должна была стать стандартной проверкой боеготовности, но для Рюджин она превратилась в настоящее испытание на выносливость. Йеджи, зная об особенностях своего муженька, собрала ей внушительный арсенал: сумку-холодильник с вакуумными упаковками домашнего мяса, любимые супы в термосах и целую гору энергетических батончиков своего приготовления. План был рассчитан на семь дней. ЧП на перевале На четвертый день пребывания на базе случился форс-мажор. Из-за резкого скачка напряжения в генераторной один из холодильников, где хранилась еда Рюджин, вышел из строя. Когда подполковник вернулась в палатку после ночных учений, она обнаружила, что почти все её запасы испортились. — Товарищ подполковник, — сержант Пак, приехавший вместе с ней, выглядел бледнее смерти. — Я проверил... Мясо пропало. Осталось только пара батончиков и галеты. Позвольте мне съездить в местную столовую, я лично прослежу, чтобы повара всё продезинфицировали... — Нет, Пак, — отрезала Рюджин, глядя на испорченную домашнюю еду с такой болью, будто потеряла что-то бесценное. — Я не буду это есть. Три дня на воде Рюджин была человеком слова и принципов. Мысль о том, чтобы съесть что-то, приготовленное не руками Йеджи, вызывала у неё физическое отвращение. День пятый: Рюджин доела последние крошки домашних батончиков. В штабе на совещании она сидела с абсолютно каменным лицом, хотя внутри желудок скручивало спазмами. День шестой: Она пила только воду и черный кофе без сахара. Её скулы стали еще острее, а взгляд — пугающе четким и холодным. Солдаты боялись подходить к ней ближе чем на положенные пять метров, чувствуя исходящую от неё ауру голодного хищника. День седьмой: Силы были на исходе, но Рюджин продолжала командовать. Когда ей предлагали армейский сухпаек, она просто отворачивалась. В её голове крутилась только одна мысль: запах кухни в Пусане и нежные руки Йеджи, подающие тарелку. Возвращение домой Когда пикап Рюджин затормозил у ворот коттеджа на полдня раньше срока, Йеджи сразу поняла, что что-то не так. Она выбежала на крыльцо и увидела, как Рюджин выходит из машины — бледная, осунувшаяся, с лихорадочным блеском в глазах. — Рюджин-а! Ты почему в таком состоянии?! — вскрикнула Йеджи, подбегая к ней. Рюджин едва дошла до прихожей и буквально рухнула на колени перед женой, обнимая её за талию. — Еда... она испортилась, Йеджи-я... — прохрипела она, уткнувшись лицом в живот омеги. — Три дня... я ничего не ела. Только вода. Йеджи охнула, её сердце облилось кровью. Она мгновенно включила режим «спасательной операции». — Быстро в душ и в постель! Я сейчас всё приготовлю, — скомандовала она, помогая муженьку подняться. Реабилитация Через сорок минут в спальне на втором этаже Рюджин, завернутая в теплое одеяло, наконец-то почувствовала тот самый запах. Йеджи принесла легкий куриный бульон с домашней лапшой — именно то, что нужно после голодания. Омега сама кормила её с ложечки, присаживаясь рядом на край кровати. Рюджин ела медленно, закрывая глаза от наслаждения, и с каждым глотком к её лицу возвращался здоровый цвет. — Ты с ума сошла, подполковник, — ворчала Йеджи, вытирая капельку супа с губы муженька. — Ты могла упасть в обморок прямо на плацу! Почему ты не поела хотя бы риса в столовой? Рюджин перехватила её руку и поцеловала ладонь. — Я лучше умру от голода, чем предам твой вкус, невестка. Ты — мой единственный источник жизни. В тот вечер Рюджин так и уснула, крепко прижимая к себе Йеджи, чувствуя себя наконец-то в безопасности. А на следующее утро в контрактах для персонала появился новый пункт: «В случае командировок подполковника — обеспечить наличие резервного автономного питания с тройным контролем температуры». Идея Йеджи была гениальной в своей практичности: если Рюджин не доверяет никому, кроме неё, значит, нужно создать «дублера», чьи руки будут сертифицированы самой хозяйкой дома. Сержант Пак, всё еще дрожащий перед дверью кабинета подполковника в ожидании трибунала за испорченный холодильник, даже не подозревал, какая судьба его ждет. Учения на кухне Утро в пусанском коттедже началось не с построения, а с того, что Пак стоял на огромной кухне в белоснежном фартуке поверх камуфляжа. Йеджи, скрестив руки на груди и вооружившись поварешкой как дирижерской палочкой, проводила «инструктаж по технике безопасности и вкусу». — Пак, слушай внимательно, — Йеджи прищурила свои кошачьи глаза. — Мой муженек чувствует даже лишнюю крупицу соли, если она положена без любви. Ты должен повторять за мной каждое движение. Если ты не научишься готовить «аварийный рацион», в следующей командировке она снова превратится в призрака. Рюджин сидела за кухонным островом, попивая кофе и с сомнением наблюдая, как её лучший сержант пытается мелко нарезать лук. — Йеджи-я, ты уверена? — проворчала она. — Его руки созданы для автомата Калашникова, а не для чистки креветок. — Молчи, подполковник, — отрезала Йеджи. — Это вопрос твоего выживания. Пак, режь мельче! Жесткий контроль Весь день Пак провел под строжайшим надзором. Йеджи была требовательнее любого генерала: Стерильность: Пак мыл руки так часто, что кожа начала блестеть. Точность: Каждый грамм специй взвешивался на аптечных весах. Энергетика: Йеджи заставляла его думать о чем-то хорошем, пока он помешивал суп, потому что «Рюджин чувствует негатив в еде». Рюджин периодически подходила и проверяла дистанцию. — Пак, пять метров от моей тарелки! — командовала она, хотя сама уже с любопытством принюхивалась к ароматам. Экзамен подполковника К вечеру Пак, взмокший больше, чем после марш-броска, выставил перед Рюджин тарелку с фирменным рагу. Йеджи стояла рядом, контролируя каждый жест. Рюджин медленно, с явным недоверием, зачерпнула ложку. Пак замер, перестав дышать. Йеджи победоносно улыбалась. — Ну... — Рюджин прожевала, прислушиваясь к ощущениям. — На вкус как... почти как у тебя, Йеджи-я. Только соли чуть больше. — Это слезы Пака туда капнули от усердия, — пошутила Йеджи, нежно обнимая муженька за плечи. — Но теперь я спокойна. Если в командировке что-то случится, Пак сможет приготовить тебе «безопасную» еду по моим стандартам. Пак выдохнул так громко, что задрожали бокалы в серванте. — Товарищ подполковник, я клянусь! Я теперь буду возить с собой походную плитку и запасной генератор! Ваша еда — это святое! Новое звание Пака С того дня в штабе за Паком закрепилось негласное прозвище «Шеф-сержант особого назначения». Рюджин официально включила его в список «допущенных к продуктам», но только в экстренных случаях и под личную ответственность Йеджи. Теперь, собираясь в путь, Рюджин была спокойна. Она знала, что за её спиной стоит не только армия, но и преданный сержант, который под руководством её омеги научился творить кулинарные чудеса, чтобы его подполковник больше никогда не голодал.