Тихий омут

Вечер в особняке окутал коридоры тишиной, нарушаемой только гулом вентиляции. Леон сидел в своей комнате, чистя табельное оружие — привычный ритуал, помогающий сосредоточиться. Внезапно в дверь робко постучали. На пороге стояла Изабелла. Она всё еще была в том же свитере, но на щеке виднелось свежее пятнышко ярко-синей краски. В руках она прижимала свой тяжелый кожаный скетчбук. — Я... я подумала, что вам будет интересно, — начала она, не решаясь войти. — Вы ведь весь день провели в коридоре, пока я занималась. Хотела показать, ради чего мы туда ехали. Леон отложил пистолет на стол (прикрыв его краем куртки, чтобы не пугать её) и жестом пригласил её войти. Изабелла села на край единственного кресла и открыла блокнот. Вместо классических натюрмортов или античных статуй, Леон увидел на страницах живой Нью-Йорк. На одном листе был быстрый набросок таксиста, высунувшегося из окна. На другом — пара студентов, смеющихся в коридоре. Но когда она перелистнула страницу, Леон замер. Это был он. Но не тот суровый агент, каким он видел себя в зеркале. Изабелла нарисовала его в тот момент, когда он ждал её у автомата с кофе. На рисунке он стоял, прислонившись к стене, глядя куда-то в пространство. Линии были резкими, уверенными, но в выражении его лица на бумаге сквозила странная, почти человеческая грусть, которую он всегда старался скрыть. — Вы здесь выглядите так, будто думаете о чем-то очень далеком, — тихо сказала Изабелла, наблюдая за его реакцией. — Я видела вас через приоткрытую дверь аудитории. Простите, что нарисовала без разрешения. Просто... у вас очень сильный профиль. Леон долго смотрел на рисунок. Он коснулся пальцем угольного наброска, испачкав подушечку серой пылью. — У тебя талант, Изабелла. Она подняла на него глаза, и в полумраке комнаты её взгляд казался неестественно блестящим. — Спасибо, Леон. Атмосфера доверия в комнате мгновенно испарилась. Леон среагировал на инстинктах: он оказался у двери за долю секунды, заслонив собой Изабеллу. Рука привычно легла на рукоять пистолета, который он только что чистил. В коридоре послышался тяжелый удар — будто что-то массивное врезалось в стену, а затем раздался звон разбитого стекла. Кто-то глухо выругался. — Оставайся здесь, — бросил Леон Изабелле коротким, не терпящим возражений тоном. Он вышел в коридор. У стены, пошатываясь, стоял Артур Грин. Его дорогой пиджак был расстегнут, галстук сбился набок, а в руке он всё еще сжимал полупустой стакан с янтарной жидкостью. У его ног лежали осколки разбитой декоративной вазы. Сенатор выглядел жалко: лицо покраснело, глаза были мутными и злыми. — О-о, наш доблестный рыцарь... — Артур икнул и попытался сфокусировать взгляд на Леоне. — Охраняешь? Молодец. Изабелла, не выдержав, выглянула из-за плеча Леона. Её лицо побледнело, а в глазах отразился стыд, который бывает только у детей, видящих падение своих родителей. — Папа? — её голос дрогнул. — Что случилось? Тебе плохо? — Мне? — Артур грубо рассмеялся, едва не уронив стакан. — Мне отлично! Это этой стране плохо. Всем этим... крысам, которые думают, что могут меня купить. А ты... — он ткнул пальцем в сторону дочери. — Ты сиди в своей клетке и рисуй свои цветочки. Я плачу этому парню целое состояние, чтобы ты не высовывала нос. Леон сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его присутствие действовало отрезвляюще, но Артур был слишком пьян, чтобы бояться. — Сэр, вам нужно лечь, — холодным, лишенным эмоций голосом произнес Леон. — Вы пугаете дочь. — Пугаю? — Сенатор прищурился, и в его взгляде промелькнула настоящая тьма. — Я её создал. Я купил ей это небо, эти краски... и тебя я тоже купил. Не смей мне указывать в моем же доме, Кеннеди. Он попытался оттолкнуть Леона, чтобы пройти в мастерскую к Изабелле, но агент даже не пошевелился. Леон стоял как гранитная скала, его взгляд был прикован к лицу Артура. — Маркус! — негромко, но властно позвал Леон. Начальник охраны появился из тени лестницы почти мгновенно. Увидев состояние босса, он помрачнел. — Помоги сенатору добраться до спальни, — приказал Леон, не отрывая взгляда от Артура. Когда Маркус подхватил сопротивляющегося и бормочущего проклятия Грина под руки, в коридоре снова воцарилась тишина. Только запах разлитого алкоголя теперь перебивал нежный аромат персиков. Изабелла стояла в дверях своей комнаты, обняв себя за плечи, словно ей было очень холодно. Леон обернулся к ней. Он видел, как она дрожит.