Глупость

***

20 декабря 2020 года Прошёл месяц. Целый месяц без новых убийств. Без серебряных сов. Без звонков с неизвестных номеров. Тишина стояла такая густая, что Тэхен начал забывать, как звучит собственный голос в моменты паники. Дело Джихуна закрыли. Дон Ху сидел в тюрьме и, по слухам, пытался обжаловать приговор. Сокджина похоронили на маленьком кладбище за городом — Тэхен не поехал. Не смог. Вместо этого он просидел весь день на диване в кабинете Чонгука, глядя в одну точку, и Чонгук не проронил ни слова. Просто сидел рядом и перебирал бумаги, иногда касался плеча Тэхена, проверял, не остыл ли тот окончательно. Теперь они были везде вместе. Чонгук нашёл тысячу и одну причину, чтобы Тэхен оставался у него — то работа допоздна, то нужно обсудить старые дела, то просто «на улице холодно, а у меня кофе лучше». Тэхен не спорил. Ему нравилось быть рядом. Нравилось чувствовать чужое тепло по ночам, когда они засыпали на разных концах кровати, а просыпались в обнимку. Но никто из них не называл это отношениями. — Это, — говорил Чонгук, когда Тэхен слишком пристально смотрел на него. — Это, — соглашался Тэхен и отводил глаза. Они жили в режиме «это». И, кажется, обоих это устраивало. --- 21 декабря 2020 года, вечер Суббота выпала снежной и тихой. Чонгук предложил Тэхену поехать к нему домой — не в офис, не в квартиру, а в настоящий дом, за городом. Маленький двухэтажный коттедж, где Чонгук прятался от всего мира, когда уставал. Тэхен согласился не сразу. Ему казалось, что дом — это слишком личное. Слишком настоящее. В офисе можно было спрятаться за папками и кофе, а здесь… здесь негде было играть роль. — Не бойся, — сказал Чонгук, когда они загружали продукты в багажник. — Там нет ничего страшного. Только уют. — Я не боюсь, — соврал Тэхен. Чонгук усмехнулся, но ничего не ответил. Дорога заняла сорок минут. За окном машины кружил снег, город остался позади, и Тэхен почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Чонгук вёл молча, иногда бросая короткие взгляды на пассажира. На его лице не было обычной жёсткости — только спокойствие и что-то очень похожее на умиротворение. Последние десять минут Тэхен посвятил Чонгуку, разглядывая его лицо. Дом оказался именно таким, как описывал Чонгук: деревянный, тёплый, с большой верандой и камином внутри. Пахло хвоей и сушёными травами. — Раздевайся, — бросил Чонгук, скидывая ботинки. — Я пока вещи разложу. Тэхен стянул куртку, повесил её на крючок и прошёл в гостиную. Там было темно, только огонь из камина бросал оранжевые блики на стены. Мягкий диван, пледы на полу — будто Чонгук уже был готов к особенным гостям, — стопка книг на журнальном столике. И тишина. Настоящая, живая тишина, которую не нарушали городские звуки. — Иди сюда, — позвал Чонгук, сидя на полу перед камином. Тэхен опустился рядом, поджав колени к груди. Пламя трещало, стреляло искрами, и было в этом что-то гипнотическое, древнее. Они молчали. Минуту. Две. Пять. — Чонгук, — наконец сказал Тэхен. — М? — Почему ты так долго молчал? В начале. Когда мы только встретились. Ты смотрел на меня, но ничего не говорил. Чонгук повернул голову. Огонь подсвечивал его лицо снизу, делая черты резче, а глаза глубже. — Я играл с тобой, — признался он, медленно проводя языком по губам. — Я видел, как тебя это бесило. А меня… заводило. — Ах ты… — Тэхен даже обзывательства не смог подобрать и просто отвернулся, надув губы. Чонгук довольно улыбнулся. — Ну, иди сюда, — он потянул Тэхена на себя. Тот не особо сопротивлялся и сел на колени к Чонгуку. Чонгук запустил руки ему под кофту, оглаживая талию — медленно, собственнически. — Почему именно адвокат? — спросил он. Тэхен пожал плечами. — Я бы в модельное агентство тебя отправил… — улыбаясь, протянул Чонгук. Тэхен свёл брови к переносице: — Что? Чонгук запустил одну руку ему в волосы, перебирая пряди между пальцами. И после этого «намёка» Тэхен осмелел. — Это я должен говорить… — с улыбкой сказал Тэхен, заглядывая в тёмные от возбуждения глаза напротив. — Милый мой Чонгук. Я готов тонуть в твоём взгляде, в твоих руках, в словах и действиях. Твой запах, обжигающая кожа — всё манит меня. Он ласково провёл по острой линии скул Чонгука. — Ты идеал, Чон. Твои руки… — Тэхен взял его за ладони и начал нежно целовать каждую костяшку. — Как ты только посмотрел на ме… — начал Тэхен, но не договорил. Чонгук закрыл его рот поцелуем — жадным, страстным, блуждая языком по чужому рту. Когда воздух закончился, оторвался, тяжело дыша. — Не неси чушь, — выдохнул он. — Я как только тебя увидел — честно — удивился, почему ты там, а не в моделях. Он снова и снова накладывал свои губы поверх чужих. Тэхен был совсем не против. Между поцелуями Тэхен прошептал: — Я не хочу «это». Чонгук замер на секунду, а потом понял. Всё. Без слов. Он обхватил ладонью шею Тэхена и, не отрываясь от его губ, опустил на пол, нависая сверху. — Я долго терпел, Тэ, — прорычал он, и в голосе его слышалось такое напряжение, что живот Тэхена скрутило от возбуждения. Чонгук прильнул к шее любимого — сначала нежно, потом с укусом, оставляя багровый след. Тэхен стянул с Чонгука кофту и провёл ладонями по массивному телу, по накачанным рукам, по твёрдой груди. С каждым движением он становился смелее, грубее — кусал нежную кожу, впивался короткими ногтями в горячую, родную спину, выгибаясь навстречу. Чонгук отстранился и прошептал прямо в губы: — Если ты скажешь «нет» — я остановлюсь. Он тяжело дышал, глядя на Тэхена. — А если я скажу «да»? — Тэхен смотрел на него снизу вверх щенячьими глазами, игриво, зазывно. Чонгук аккуратно, почти благоговейно снял с него кофту — не так рвано, как это сделал Тэхен. Открылись плечи, руки, грудь. Всё было покрыто белыми полосками — от плеч до запястий. Он потянул Тэхена за руку и сел на колени, усаживая его перед собой. Тэхен понял. Хотел сказать что-то в оправдание, но Чонгуку эти слова были не нужны. Он наклонился и начал целовать каждый шрам. Медленно. Неспешно. Большим шрамам уделяя больше времени, проводя по ним языком, губами, словно пытаясь стереть чужую боль. Внутри Тэхена всё горело, лицо покрылось румянцем, губы дрожали. Он смотрел на эту сцену с бесконечной любовью и благодарностью. — Когда-нибудь я расскажу, как мне было тяжело, — тихо сказал Тэхен. Чонгук доцеловал последний шрам на запястье и поднял голову. — Я всё понимаю, птенчик, — сказал он и снова поцеловал — мягко, обнадёживающе. Через несколько минут они уже лежали на кровати, полностью обнажённые. В комнате горел только ночник, и тени плясали по стенам. Чонгук навис над Тэхеном, раздвинул его бёдра и вошёл только головкой. Тэхен вскрикнул и выгнулся, пальцами впиваясь в простыни. Он сам не понимая, начал двигать бёдрами, насаживаясь глубже. — Нетерпеливый, — усмехнулся Чонгук, наблюдая за ним. В его глазах горел голод. Когда он понял, что Тэхен привык, Чонгук вошёл всей длиной одним плавным, глубоким толчком. — А-ах! — Тэхен громко простонал, выгибаясь в спине, запрокидывая голову. Чонгук провёл пальцем от ключиц до паха — медленно, едва касаясь, заставляя кожу гореть. Потом упёрся руками в кровать по обе стороны от головы Тэхена и наклонился, наращивая темп. Каждый толчок был точным, глубоким, выбивающим дыхание. Одна из рук Чонгука скользнула вниз и обхватила член Тэхена. Большим пальцем, предварительно смоченным слюной, он начал водить по кругу вокруг головки — медленно, дразняще, сводя с ума. — Чёрт… Чонгук… я сейчас… — Тэхен закусил губу, но стон всё равно вырвался наружу. Чонгук не сбавил темпа. Наоборот — задвигался грубее, быстрее, жёстче. Но в тот самый момент, когда Тэхен был уже на грани, Чонгук сжал ладонью головку его члена, не давая кончить. — Не так быстро, — прорычал он прямо в ухо. — Я не разрешал. — Ты… сволочь… — выдохнул Тэхен, но в голосе его не было злости — только потребность. Чонгук улыбнулся — хищно, довольно — и продолжил двигаться. Ещё несколько толчков, глубоких, почти жестоких, и он кончил первым — глубоко внутри Тэхена, сдавленно выдохнув его имя в плечо. И только тогда разжал руку, позволяя Тэхену кончить следом — на его пальцы, на свой живот, с громким, срывающимся стоном. Чонгук рухнул рядом на спину, тяжело дыша. Тэхен тут же перекатился на него сверху, всем весом, и нежно поцеловал в губы. Чонгук ответил — медленно, почти лениво, но так тепло, что у Тэхена защемило в груди. Они сходили в душ — вместе, молча, помогая друг другу смыть с себя ночь. Чонгук тщательно вытер Тэхена полотенцем, закутал в халат и уложил в кровать. В груди Тэхена разливалась теплота — приятная, жгучая, которая заставляла хотеть ещё. Он потянулся к Чонгуку и снова поцеловал его. Чонгук ответил сразу. Его руки легли на талию, сжали, притянули ближе. Они целовались почти всю ночь — до стёртых губ, до онемевших подбородков, до того момента, когда оба забыли, где заканчивается один и начинается другой. — Глупый птенец, — усмехнулся Чонгук в его волосы. — Сам ты птенец. — Не спорь. — А то что? Чонгук приподнялся на локте и посмотрел на Тэхена сверху вниз. В его глазах плясали отблески догорающего камина. — А то придётся повторить, — сказал он и, не дожидаясь ответа, поцеловал Тэхена снова. Утро 22 декабря 2020 года Тэхен проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Сначала он не понял, где находится. Потом увидел потолок из тёмного дерева, запах дыма от камина и тёплую тяжесть рядом — Чонгук сидел, облокотившись на спинку кровати, и смотрел на него. — Ты долго спал, — сказал он. — Я уже успел сварить кофе и подумать о смысле жизни. — И к чему ты пришёл? — сонно спросил Тэхен. — К тому, что жизнь имеет смысл, когда в ней есть ты, — серьёзно ответил Чонгук. Тэхен смущённо улыбнулся и закрыл лицо руками. Теперь они оба знали. «Этого» больше нет. Теперь у них есть Любовь, которая начинается с большой буквы

***