My baby ☆彡

      В кабинет директора шагнул Люциус Малфой. Он был в элегантном костюме, с излюбленной тростью, с уложенными волосами.       «Как с картинки журнала!» — подумал Рон.       Директор махнул рукой на свободный стул. Малфой сел рядом с Роном, сидящем на соседнем стуле перед директором.       — Малфой-мэнор был проверен по всем правилам и соответствует требованиям. — начал директор.       — Все вами предоставленные документы были проверены, можете быть уверены, вы подходите. Нужно лишь согласие со стороны Рона, после чего в течение месяца мы будем решать — отдать вам ребенка или нет.       Мистер Малфой кивнул, а Рона передернуло.       К мальчишке придвинули листок и чернильницу с пером.       Дрожащей рукой он подписал согласие и взглянул на Малфоя.       Тот взглянул в ответ.       Рон сразу же отвернулся от него и начал наблюдать, как Дамблдор складывал листок и привязывал к лапке совы.       Отправив сову, он посмотрел на Рона.       — Ты в порядке? Ты бледен… — тихо произнес он.       Мальчишка не ответил лишь кивнул. Напряжение было видно по его излишне ровной осанке (хотя Рон никогда не отличался ровной осанкой).       — Я не кусаюсь. — напомнил Люциус.       Рыжий не обратил внимания на эту фразу.       — Думаю, — сказал директор, — вы можете отправляться по делам, мистер Малфой.       Блондин поднялся и с поклоном ушел через камин. Когда мальчишка встал, он бухнулся в обморок. Тот липкий страх, что сковал его, когда ему впервые озвучили идею о семье Малфой, вновь вернулся.

***

      Очнулся он в больничном крыле. На кровати с ним сидел брюнет, очень похожий на Гарри. Понять не удавалось, перед глазами все плыло. Неподалеку от них общались ученица и медведьма, как понял Рон.       Гарри обернулся к больному.       — О, Р0н 04н7лся! #ерм60н@! — вскрикнул брюнет.       Рон еле понял, что он сказал: “О, Рон очнулся! Гермиона!”. В голове плыло все: от звуков до изображения.       Осмотрев Уизли, медведьма сказала что-то отдаленно напоминающее: “Отойдите! Ему нужны тишина и покой! А не вы со своим шумом!”.       После этого он снова провалился в сон.

***

      Рон проспал долго по словам друзей. А точнее, три дня. Зато теперь он четко видел и слышал их голоса. В те три дня он не помнил почему упал в обморок, ничего не помнил, даже собственного имени не мог вспомнить. А теперь не помнил ничего, что было эти три дня, но отлично помнил всех и что было до обморока.

***

      После обеда, на перемене, к Рону подошел директор.       — Мальчик мой! Как ты? Лучше себя чувствуешь?       Уизли кивнул.       — Прости, пожалуйста… Я знал, что ты в стрессе, и должен был что-то предпринять. Прости меня, за то, что произошло. Если захочешь, заходи после уроков ко мне. Выпьем чайку, съедим сладостей, обсудим в спокойной обстановке, идет?       Парень улыбнулся и кивнул.       Директор шепнул пароль и пошел по делам. Рон же сразу пересказал разговор друзьям.       — Это же отлично! Вам есть что обсудить, так что соглашайся и после уроков а нему! — прокомментировала Гермиона.       Гарри лишь поддакнул.       — Может в квиддич? — тихо шепнул Поттер.       Это не прокатило. И Грейнджер все равно услышала его и дала подзатыльник.       — АЙ! В прошлый раз ты давала слабже…       На вяканье брюнета, девушка лишь хмыкнула.       — Я думала дойдет. Не дошло, видимо, что Рон только из больничного крыла вышел.       Рыжий тихо шепнул другу слова согласия и убежал. Гарри следом за ним. И из-за того, что они рванули так быстро, Герми так и не догнала их, буркнув себе под нос: “Идиоты бестолковые”.

***

      Я не буду прописывать как они играли в квиддич, но просто знайте, что играли они в две небольшие команды, набрав их из хаффлпафцев и своих Гриффиндорцев.

***

      Рон постучал в дверь.       — Здравствуйте, профессор Дамблдор!       Директор поднял голову и, увидев парня в дверях, мягко улыбнулся.       — Проходи, проходи, мальчик мой. Сейчас налью чаю, конфеты на столе, бери какие хочешь. Тебе чай с сахаром? Сколько ложек?       Сейчас Альбус сильно напоминал Миссис Уизли своей заботой. Рон старался не думать об этом.       — Одну ложку сахара. — ответил юноша.       Чашка с чаем была поставлена на стол перед ним, а миска придвинута ближе.       — Ты в последнее время был так оптимистичен, что я… Прости, я должен был догадаться, что тебе полегчало только внешне.       — Вы уже извинились передо мной.       — Не за все, не за все.       — …       Рону бы очень хотелось ответить в духе профессора: “Я вас простил за все”. Но и вместе с этим, он не хотел врать, ведь он не простил его ни за что. И не собирается. Он решил промолчать.       «Порой молчание дороже золота…»       Дальше их обсуждения больше не затрагивали ни извинений, ни чувств. Они обсудили обязанности Рона, как опекаемого, обязанности Люциуса, как опекуна.       — И если он будет говорить или, не дай Мерлин, делать что-то плохое тебе, говори сразу! Не терпи, не жди, не бойся сказать мне. — дал последнее наставление директор.       Рон кивнул. Теперь ему было не так страшно идти с Малфоем. Ведь он знал, что директор все еще поможет ему, если это потребуется.       Когда они допили чай, директор крепко обнял юношу, сказал несколько ласковых слов на ночь и только после этого отпустил его к себе в гостиную.       — Спасибо вам, профессор Дамблдор! — сказал Рон. Когда он вышел за дверь, он расплакался, ведь такой ласки от директора раньше не наблюдалось.       Директор сидел грустным. Он еще долго думал о ситуации мальчика.