Ночные разговоры

Все началось с того, что Илья не собирался ложиться спать. Почти 1:30 ночи в общем зале команды США, верхние лампы приглушены до теплого света. Большинство спортсменов уже давно легли спать. И Изабо тоже уже должна была спать. Вместо этого она стоит рядом с диваном, скрестив руки, в то время как Илья раскинулся на нем в серых спортивных штанах, с телефоном в руке. Слабый голубой свет от экрана отражается на его скулах. «Ты сказал, что устал», — говорит она в третий раз. «Я устал», — отвечает он, не поднимая взгляда. «Так почему, ты все еще не спишь?» «Я еще не закончил заминку». «Ты смотришь ютуб.», — говорит она с каменным лицом. Он наконец-то смотрит на Левито, приподнимая одну бровь. «Исключительно в образовательных целях». Изабо сузила глаза. «Что в «Анализе произвольной программы Ильи Малинина» образовательного в час тридцать ночи?» Он наконец-то смотрит на нее. «Ты посмотрел три разных разбора одного и того же проката». «У них были разные ракурсы». «Илья», — вздыхает она. «Твоему телу не важны ракурсы. Ему нужно время на отдых». Он вздыхает, проводя рукой по лицу: «Я не могу просто выключиться». «В этом и проблема. Ты никогда не выключаешься». Она идет на кухню и берет бутылку воды. Илья наблюдает, как Изабо обводит кухонный стол. «Ты нервничаешь». «Я не нервничаю». «Ты буквально мотаешь круги вокруг стола». «Это называется ходьба. Ты мог бы попробовать. Желательно в сторону своей кровати». Он наклоняет голову. «Почему тебя это так беспокоит?» Это ближе к правде, чем ей хотелось бы. Потому что дело не в просмотре видео. Дело в том, как он всегда игнорирует усталость, словно это мелкая неприятность. Как он игнорирует боль, как он воспринимает восстановление как рекомендацию, а не необходимость. В конце концов, дело в том, насколько она его знает. Как знание его стало опасным. Дело в том, что между ней и Ильей нет ярлыков. Неофициально, так сказать. У них никогда не было этого разговора. Все началось несколько месяцев назад на тренировочном сборе, когда ночная растяжка переросла в ночной разговор. Когда поддразнивания превратились в длительные прикосновения, когда один глупый, безрассудный поцелуй произошел по пути с поздней тренировки, и никто из них не делал вид, что это было случайно. Друзья, лучшие друзья, товарищи по команде. А иногда, когда двери заперты и свет приглушен, даже больше. Это должно было быть просто и непринужденно. Совершенно случайно, без обещаний. Просто близость, тепло и понимание того, что ни у одного из них нет места для чего-то более важного во время погони за олимпийскими мечтами. Но грань между легкостью и обязательством давно размыта, по крайней мере для Изабо. Где-то между общими протеиновыми батончиками и общими кроватями, между внутренними шутками. Это заставляет ее беспокоиться о нем, что очень неудобно для ситуации, которая должна была быть без привязанностей. «Ты не отдыхаешь должным образом», — говорит она тише. «Я отдыхаю». «Нет, не отдыхаешь. Ты падаешь в постель, я это видела». «Так в этом есть разница?» «Да, конечно, есть». Он бросает свой телефон на диван рядом с собой и наклоняется вперед, облокотившись на колени. «Ты ведешь себя так, будто я разваливаюсь». «Я просто говорю, что тебе нужно заботиться о себе, Илья». Она ставит бутылку на кухонный стол и подходит к нему. Он смотрит на Левито, и что-то в его лице меняется. «Ты снова это делаешь», — говорит он тихо. «Делаю что?» Она хмурит брови, садясь рядом с ним. «Смотришь на меня так, будто я вот-вот развалюсь». Она открывает рот, чтобы возразить, но колеблется. Потому что, возможно, так и есть. Потому что каждый раз, когда он катается на грани невозможного, каждый раз, когда он преодолевает что-то, что должно заставить его сделать перерыв, ее грудь сжимается слишком сильно. «Я просто не хочу, чтобы ты выгорел», — признается она, крепко сжав кулаки от волнения. Он встает с кресла, смотря на нее. Теперь он ближе. Возможно, даже так близко, что Изабо может увидеть легкую морщинку между его бровями, едва заметную усталость в глазах, которой он настаивает, что нет. «Ты думаешь, я не знаю, что ты беспокоишься?» — спрашивает он. «Конечно, я беспокоюсь». Илья подходит ближе к ней и поглаживает ее левую щеку рукой. «Самое странное то, что мне это даже нравится». Изабо наклоняется к его руке, глядя то в его глаза, то на его губы и обратно. «Илья… Не пытайся отвлечь меня от серьезного разговора. Снова». «Я не пытаюсь тебя отвлечь». Он наклоняется ближе, целуя ее в уголок рта. «Ты милая, когда тебе не все равно», — шепчет он, притягивая Левито к себе за талию и запечатывая ее губы своими. Она знает, что все еще находясь в общей комнате, технически они были на публике. Но то, как его большой палец скользит по ее щеке во время поцелуя, только заставляет наклониться ближе. Он отстраняется настолько, чтобы посмотреть на нее. «Мы ведем себя глупо?» Изабо прикусывает губу, убирая непослушную прядь волос с его лба. «Определенно». Переместив руки на его плечи, она садится к нему на колени и наклоняется, целуя его снова. Он крепко обнимает ее , прижимая к себе. Илья наклоняется и целует ее вдоль челюсти, спускаясь к изгибу шеи. «Все еще беспокоишься о том, как я устал?» — бормочет он, прикусывая ее шею. В этот момент Изабо слышит звук приближающихся шагов у входной двери. Они оба смотрят друг на друга, затем она вскакивает с его колен и начинает поправлять волосы. Дверь открывается, и в комнату заходят Алиса и Эмбер. Наступает длинная, очень неловкая пауза. Глаза Эмбер перемещаются от Ильи к его худи, лежащему на полу. «О,» — медленно говорит она. Алиса прищуривается на них обоих. «Черт». Левито поворачивается, глядя на них. «Это не то…» «Ой, да бросьте. Это именно то, на что это похоже», — перебивает Алиса. Илья наклоняется вперед и хватает свое худи, натягивая его обратно на голову. «Мы просто разговаривали». Эмбер смеется, замечая их опухшие губы. «О чем? Об анатомии?» В комнате вновь повисла тишина. «Вау, напряжение здесь дикое», — замечает Эмбер, открывая окно. «Ладно, мы уходим», — вздыхает Изабо смущенно и берет Илью за руку, поднимая его на ноги. «О нет. Ты не можешь так легко сбежать». Эмбер встает перед ней, скрестив руки на груди. Алиса присоединяется, изучая Изабо. «Серьезно, ребята, в общей комнате?» «Она была пустой!», — защищается она. «Она никогда не бывает пустой. Правило номер один для общих пространств». Левито вздыхает и отворачивается, уши горят от смущения. Алиса наклоняется ближе, внимательно рассматривая их обоих. «Вы оба выглядите дико». «Я не выгляжу дико», — возражает Илья. — Подожди, — восклицает Эмбер. — Вы не просто целовались, правда? Изабо издает звук, который находится где-то между стоном и разочарованным вздохом. Илья проводит рукой по лицу — Можно не обсуждать это? — О, мы определенно это обсудим. Так, как оцените по шкале от одного до десяти? — поддразнивает Эмбер. Левито захлебывается, Илья становится ярко-красным. — Не отвечай на это, — говорит он решительно. — Вы двое невыносимы, вы это знаете? — замечает Алиса, вздыхая. — Я понимаю, вы нравитесь друг другу. Просто держитесь подальше от общественных мест, ладно? Они кивают. — Поняли. — Ммм, спасибо, — кратко отвечает Илья и берет Изабо за руку. — Мы уходим. Он тянет ее мимо них, крепко держа за руку. Она не оглядывается, а вместо этого смотрит на лицо Ильи. — Мы никогда этого не забудем. — Никогда, — вздыхает он и открывает дверь в свою комнату, закрывая ее за ними. Как только они возвращаются в уединенное пространство, Изабо прислоняется к стене и взрывается смехом. — О боже, — стонет она, глядя на него. Илья поднимает взгляд. — Помнишь, с чего мы начали? Она смеется, подходит ближе к нему и обнимает. — Думаю, помню. С конца коридора доносится голос Эмбер: — Мы все еще вас слышим!! Илья опускает голову на хрупкое плечо и смеется. Она просто качает головой. В следующий раз они определенно не будут уединятся в общей комнате.