Принужденная любить

Глава 3 После завершения никяха получаем поздравления от родных и друзей, а после отправляемся на фотосессию. В этот раз я должна ехать в машине с женихом. Мине всё так же заботливо помогает сесть в машину, ободряюще целует в лоб, жених закрывает дверь с моей стороны и садится рядом. В теле волнами разгорается волнение, дыхание сбивается. Впервые мы почти наедине, не считая водителя за рулём. Ибрахим явно замечает моё волнение и протягивает руку к моей руке, будто хочет успокоить. Я замираю, сердце бьётся так, что кажется, ещё немного — и оно остановится без сил. Ибрахим в последний момент отводит руку, отворачивается к окну и тихим баритоном произносит: — Нет причин для волнения, Асият. Если он считал, что меня это как-то успокоит, то он явно промахнулся. Дорога до локации занимает не более 15 минут. Мы останавливаемся, муж выходит из машины, а мне открывает дверь Мине, она уже собиралась подать мне руку, но тут Ибрахим дал понять, что справится сам, и Мине послушно отступает. Он протягивает руку. Я мешкаю, как маленькая девочка. — Смелее, Асият. Все уже ждут. Обращается ко мне муж, пытаясь скрыть в голосе то ли раздражение, то ли волнение. Протягиваю руку, и моих пальцев касается его тёплая, сильная рука. Не знаю почему, но в этот момент я немного успокоилась и расслабилась. Уже через пару минут мы стояли в окружении фотографа и родителей. Дальше свадьба шла своим чередом, мы с Ибрахимом взаимодействовали очень мало, и это явно радовало, но стоило подумать о приближающейся ночи, как меня волной накрывал страх и ужас. Сидя за свадебным столом, я с улыбкой наблюдала, как мама танцует, а папа с любовью смотрит на маму. Как только музыка изменила стиль, мама с лёгкостью и изяществом покинула танцевальный круг. Она направлялась ко мне, улыбнулась и поцеловала. Села рядом. — Дочка... Начала мама, наклонившись ко мне поближе, чтобы свидетелей нашего разговора не осталось. — Милая моя, я понимаю, ты и твоё сердце не согласны с этим решением, но я уверяю, пройдут годы, и ты поблагодаришь нас. — Мама, я хотела другого. Свадьба не входила в ближайшие десять лет моей жизни, но вы даже не спросили... — И меня не спрашивали, Асият. Твой отец забрал и увёз меня прочь от родного дома, едва мне исполнилось семнадцать. Мне было обидно, страшно, я не понимала этого поступка моих родителей, казалось, меня все предали. Но прошли годы, появилась Мине, а затем и ты, дорогая. Многое мы пережили с Мехмедом, но главное — мы обрели любовь и вас! — Но если ты сама переживала подобные чувства и даже хуже, почему позволила и мне проходить через эту несправедливость и боль! С моих глаз покатились слёзы обиды, а я так старалась не плакать! — Ты поймёшь, дочка, поймёшь. Ты успокоишься и будешь счастлива, а мы будем рядом. Ты же знаешь, твой отец — твоя защита, он не позволит причинить тебе вред... — Позволил, мама, уже позволил, отдал чужому, отдал, как что-то ненужное! — Асият, не сгущай краски! Мама нервно промокнула мои слёзы. — Кубре! Почему она льёт слёзы, как на похоронах!? Что люди скажут! Мы не заметили, как папа оказался рядом. Мама профессионально скрыла все свои эмоции, улыбнулась отцу. — Дочка покидает дом, ей грустно. Не злись, Мехмед, всё в порядке. Садись, вот, съешь, ты сегодня почти не ел. Мама протянула папе блюда, заставляя забыть о злости, а я высушиваю платком глаза. Слезами тут точно не поможешь. Гости стали кучковаться, вставать из-за столов. — Всё, дочка, пора в новый дом. Папа встаёт и берёт меня под руку. Через полчаса мы уже стоим на пороге дома Ибрахима... Моего дома. По традиции я должна разбить блюдце правым каблучком моей ноги. Собрав всю силу и обиду, я стукаю каблуком по тарелке, и та разбивается вдребезги. Гости аплодируют и кричат, поздравляя молодых. Свекровь же угощает меня мёдом, тем самым впуская и принимая меня в дом. Она выглядит радушно, но кто знает, что скрыто за её улыбкой. Через пару часов гости начинают расходиться, а свекровь провожает меня в нашу с мужем комнату. Она открывает дверь комнаты, я окидываю помещение и замечаю, что тут уже постарались. Комната убрана моим приданым, оно сюда очень кстати. Будто только для этой комнаты было пошито. Я несмело вхожу в комнату, и свекровь закрывает дверь. — Асият, я помогу тебе подготовиться, расшнурую платье. Голос у женщины звучит спокойно, а пальцы умело справляются с корсетом. — Спасибо, тётя Шамай, дальше я справлюсь сама. Она отступает и уже у самой двери обращается ко мне еще раз: — Ибрахим будет через полчаса, я думаю, тебе хватит подготовиться. Женщина выходит и закрывает за собой дверь. Звенящая тишина проникает в мою голову, и мысли в голове разносятся громким эхом. Я гоню мысли прочь и направляюсь в ванную комнату. Там снимаю платье и надеваю наряд для встречи с мужем. На мне оказывается струящееся нежное голубое платье, оно не облегает, но подчёркивает нежность и молодую красоту моего тела. Мешкаюсь в принятии, нужно ли покрыть голову или оставить так. Но, не в силах бороться со смущением, надеваю хиджаб. Без него из мужчин меня видел только мой отец, так как являлся моим махрамом, то есть дозволенным для этого человеком. Муж, конечно, тоже вступил в эти права, но открыться и показать свою красоту и уязвимость я пока не готова. Хиджаб — моя защита, моё спокойствие... Время пролетает незаметно, тревога и страх нарастают с каждой секундой. Раздается стук, и ручка двери делает поворот. Дверь открывается, впуская свежий воздух, а заодно и Ибрахима. Инстинктивно делаю шаг назад, сердце в этот момент просто замирает. Ибрахим же по-хозяйски заходит в комнату, тишину прерывает лишь моё сбивчивое дыхание. Он подходит ближе, осторожно, будто боясь напугать. Его рука тянется к моей голове, но замирает. — Ты не против? Тихо произносит муж и ждёт моего ответа. Я же еле заметно киваю и закрываю глаза, готовая провалиться сквозь землю. Чувствую, как его руки скользнули по моей голове, а ткань предательски скользнула вслед за его руками. По плечам рассыпались длинные, густые, чёрные волосы. Один из локонов упал на лицо, Ибрахим заботливо и нежно убрал прядь волос. — Ты очень красива, дорогая. — Благодарю... Говорю я, способная сейчас только на шёпот. Мужчина пальцем поднимает моё лицо за подбородок, заставляя всё же взглянуть в его лицо. Поднимаю глаза и уже подробнее могу разглядеть лицо мужа: он достаточно красив, густая, аккуратно коротко подстриженная борода, молочная кожа и красивый розовый румянец. А глаза... Зря я их не рассмотрела раньше — красивого орехового цвета. Моё лицо буквально горит от смущения. Что это? Усмешка? Да как он сме... Додумать я не успеваю, его губы мягко накрывают мои...