Призванная за гранью мира

Лифт лязгнул, набирая высоту. Внезапно в ухе Леона что-то пискнуло. Эвелин услышала обрывки фразы, произнесенной знакомым, слегка отстраненным голосом Ады Вонг. Она сказала, что Эшли на часовой башне. «Точно, по сюжету он должен спасти дочь президента». В воздухе висела незримая нить, связывающая их после шести лет. «Интересно, он вообще знал, что она все это время была жива?» — Мне надо сказать… спасибо? — в голосе мужчины сквозила сухая издевка, когда он держал пальцы на наушнике. — Да. Надо, — отрезала Ада. Голос ее был монотонным, без тени эмоций, прежде чем связь оборвалась. Ривера отвела взгляд, чувствуя себя лишней в их давней, неразрешенной истории. «Какое мне дело до их отношений? Это же, вроде как, канон. Пусть и с заморочками. Лезу я не в свое дело. Да и зная Вонг, она точно будет ко мне недружелюбно настроена» — Направляемся к часовой башне, — голос Леона выдернул Эвелин из мыслей. Он обернулся к Луису. — Дон Кихот, идти сможешь? Луис поднял большой палец вверх, чуть криво усмехнувшись. — Конечно, Эвелин меня подлатала. Сил, чтобы выбраться, хватит. Но потом мне придется вас покинуть, ибо вряд-ли я долго продержусь с временной повязкой. Леон медленно перевел на девушку взгляд, который прошелся по ней сверху вниз, не задерживаясь ни на чем конкретном, но оставляя ощущение, будто он просканировал каждую клетку тела. Его брови едва заметно свелись. — Она смогла остановить кровотечение? Обычная девчонка? — Его слова прозвучали как констатация факта, а не вопрос. — Тебе-то лет сколько? Эвелин оторопела. Лицо вспыхнуло. Она сжала руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони. — То, что я невысокого роста и имею… детские черты лица, не говорит о том, что я подросток! Мне вообще-то двадцать два года! — Голос прозвучал менее напористо, чем хотелось бы. Леон лишь презрительно скривил уголок рта. Его взгляд скользнул по ней, останавливаясь на мгновение, чтобы оценить и отбросить. — Интересно только, что такая молодая девушка делала в заброшенной шахте? Странное совпадение. Работаешь на кого-то? Его вопросы ощущались как допрос, каждый из них подталкивал ее к краю. «Признаюсь, добиться его расположения будет чертовски сложно. А что я могу сделать? Лучше бы Софи сегодня вообще не заикалась об этой игре. Может, тогда я бы и не оказалась здесь. Да и вообще, я никогда не верила в эти прыжки из реальности в игру. Должно быть какое-то логическое объяснение, но что мне сейчас ответить этому Кеннеди?» Она судорожно выталкивала слова, стараясь придать им хоть какую-то убедительность. — Меня… похитил культ. Но я смогла сбежать, — голос звучал на удивление ровно, хотя внутри все тряслось. — Думаю, они сейчас ищут меня. Луис, наблюдавший за их пикировкой, стоял молча. «Он же понимает, что я вру. Почему ничего не говорит?» — Ясно, — безразлично бросил Леон. В его голосе не было никакой веры. Просто формальность, лишенная всякого интереса. Он развернулся и первым вышел из лифта, когда двери с лязгом распахнулись. Оставив Эвелин и Луиса позади, он двинулся вперед, не оглядываясь. Девушка с Серрой обменялись короткими, полными неопределенности взглядами. Она закусила нижнюю губу и поспешила за Леоном, чей силуэт уже начал растворяться в полумраке. Они шли по бесконечным темным коридорам. Стены, выложенные из камня, казались абсолютно одинаковыми, превращая замок в какой-то лабиринт. В какой-то момент Эвелин поймала себя на мысли, что звук шагов за спиной исчез. Осталось только тяжелое, мерное эхо ботинок Леона впереди. — Луис? — негромко позвала она, оборачиваясь в пустоту. Никого. «Серьезно?! Сбежал? Просто взял и испарился, оставив меня одну с этим достопочтенным, который ненавидит меня?! Ну и ладно! Мне вряд-ли его помощь понадобится. Да и в целом, я никогда на мужчин не полагалась. Всю жизнь спасала себя сама. И сейчас буду поступать точно также. Не хочу прятаться за другими. И точно не хочу быть обузой». И это была правда. Отец никогда не выполнял своих родительских обязанностей. Конечно, он присутствовал в жизни Эвелин, но походил на призрака, который по вечерам сидел перед телевизором, а на рассвете растворялся в утреннем тумане, уходя на работу. Такая отстраненность стала нормой. Брат тоже никогда не спешил заступаться. Если в школе её доводили до слез, он лишь равнодушно пожимал плечами: раз обидели, значит, было за что. Никакой поддержки от родных не дождаться. Эвелин пришлось очень рано осознать простую истину: полагаться можно исключительно на собственные силы и на одну себя. Когда они подошли к массивным дверям, за которыми возвышалась статуя Рамона, Леон наконец соизволил притормозить. Он обернулся к девушке, и в его взгляде не было ни капли тепла. Он был человеком, привыкший не жить, а выживать. — Впереди толпы зараженных. Надеюсь, ты умеешь стрелять, — Кеннеди коротким движением протянул ей запасной пистолет. Это не было жестом заботы. Скорее, он просто выдавал инструмент, чтобы Эвелин не сдохла в первую же минуту и не путалась под ногами. Не дожидаясь ее ответа и не проверяя, готова ли девушка, он толчком распахнул тяжелые створки. — Постой, там Салазар и… — она попыталась предупредить его, зная, что их ждет, но не успела. Над их головами раздались театральные хлопки. На лестнице, в окружении своей свиты, появился тот самый карлик, о котором Эвелин хотела сказать. — Какое же завидное упорство, мистер Кеннеди, — с ядовитой усмешкой пропищал Салазар. — Боюсь только, что твой путь завершен. Прогнать нарушителей! Он махнул рукой и по его сигналу сверху посыпались культисты. Звяканье арбалетов и хриплое бормотание на испанском заполнили зал. «Боже, вживую он выглядит еще омерзительнее, чем на экране. И, кажется, он меня даже не заметил. Мне же лучше». — мысленно отметила Эвелин. Она покрепче сжала рукоять пистолета. Леон явно недооценивал девушку, считая лишь обузой. Но за свои двадцать два года ей пришлось столкнуться с такими проблемами, которые даже не хочется озвучивать. И навык стрельбы преследовал Риверу всю мою юность. Поэтому нет, она не буду стоять просто так в стороне. Она сняла оружие с предохранителя. Тяжесть металла в руке успокаивала. Наверно, это было единственное, на что здесь можно было надеяться. Ну и конечно же, на себя. Эвелин двинулась вперед, выискивая цели среди зараженных. Культисты в своих бесформенных балахонах уже начали перегруппировываться. Придется постараться, чтобы уложить их с такого расстояния. Паника не к месту. — Я сниму арбалетчиков и поднимусь на верхний ярус, — бросила через плечо Эвелин, стараясь говорить четко. — Учти, что  голова этой статуи дышит огнем. Постарайся не поджариться. Леон на мгновение замер, явно собираясь выдать какую-то скептическую реплику, но ситуация не располагала к спорам. Очередная волна зараженных хлынула на лестницу и он поднял пистолет, всаживая пули в наступающих врагов. «Думал, здесь только ты умеешь отдавать приказы? Не на ту напал, Кеннеди. Будь на моем месте Эшли, она бы уже давно забилась в какой-нибудь угол и звала на помощь... А ведь мне еще предстоит с ней встретиться. Любопытно, как мы поладим. Ну или не поладим. В целом, это пока не важно.» — пронеслось в голове Риверы. Услышав тяжелые шаги наверху, Эвелин вскинула пистолет. Целиться в голову было сложно — прицел так и норовил вильнуть в сторону. Грохнул выстрел, еще один. На каждого уходило по три пули, и это чертовски злило.  «В этой реальности всё как в игре: головы у них будто из непробиваемого материала. Радует только, что не нужно подходить и добивать их ногой в прыжке. И вообще, нужно беречь патроны для Салазара. Предчувствую, что схватка будет изматывающей — этот мелкий гад будет носиться по всей локации, как какой-то переросший глист. Фу, мерзость». Разобравшись с арбалетчиками, Эвелин отыскала лестницу и рванула вверх. Леон к тому времени уже зачистил нижний ярус. На мгновение он поднял голову, его оценивающий взгляд нашел девушку на мостике.  «Он что, проверяет, жива ли я?» Эвелин бежала выше, когда из-за массивной колонны на нее выскочил еще один зараженный с занесенным цепом. Времени на прицельный выстрел не было, и девушка пальнула в красную бочку, стоявшую прямо за его спиной. Она вспыхнула и врага поглотило ревущее пламя. Ривера ухмыльнулась : «Это чтобы не расслаблялся» Стоило девушке подняться еще выше, как механизм внутри гигантской статуи Салазара скрежетнул. Каменная голова пришла в движение, извергая потоки пламени, которые начали выжигать все на своем пути. Схватив по пути горсть патронов, Эвелин бросилась по узкому деревянному настилу прямо перед носом статуи. Жар был невыносимым, девушка кожей чувствовала, как огонь дышит ей в затылок. Не успела она добежать, как удар пришелся точно в спину, мгновенно выбив воздух из легких. Не успев издать ни звука, Эвелин почувствовала, как летит кубарем по грубому камню, все дальше от огня. Леон мертвой хваткой прижал Риверу к себе, смягчая их падение своим весом, пока мир вокруг наконец не замер. Они застыли. Его лицо оказалось слишком близко. Девушка видела каждую черточку и холодную сосредоточенность в глазах. В другой ситуации это могло бы смутить, но сейчас адреналин вытеснил все лишнее. — В следующий раз постарайся сама следовать своим советам, — с едва уловимой усмешкой произнес Леон. Он поднялся первым и протянул ей руку, помогая встать. Его взгляд стал еще более подозрительным. — Откуда ты вообще узнала про огонь? Эвелин отряхнула ладони от пыли и копоти, стараясь не смотреть ему в глаза. Впереди ждала лестница. — Просто знаю, — отрезала Ривера и, не дожидаясь новых вопросов, зашагала дальше. «Если он узнает, что я не из этого мира и буквально знаю конец всей этой игры, он, наверное, не обрадуется. Вряд ли поверит моим словам. Возможно лишь прижмет меня к стенке с угрозой и объяснениями. Тогда, возможно, я расскажу всё. Но зная Леона, он вряд ли станет меня убивать. Так что пусть пока думает, что хочет. Мне от этого ни холодно, ни жарко — я ему помогаю, не использую и не буду вредить. Мне нужно лишь пройти эту игру до конца и вернуться в свой мир. Они взбежали по ступеням и оказались на площадке с рычагом, за которым торчал один из заражённых. Девушка выстрелила  и попала в затылок. Леон подбежал и, не церемонясь, добил его, швырнув тело через пролёт. — Хреновый из тебя массажист, я бы повторно не пришла, — сказала Эвелин с издёвкой, подходя к рычагу. — Поможешь? Леон громко выдохнул, как будто шутка Риверы его не удивила, и потянул рычаг. — А я бы и не стал повторно обслуживать подозрительных клиентов, — проворчал он. Сверху с треском сорвался огромный железный шар, усеянный иглами, и покатился вниз, сминая и придавливая всех, кто только успевал прибежать. Эвелин всмотрелась в поток тел. — Ещё давай, не всех придавило, — сказала девушка и Леон дернул рычаг снова. Шар второй раз прошёл по лестнице, дожав оставшихся. «Остались только те, кто будут стрелять по лифту». — вспомнила Ривера, оглядывалась вокруг. Леон и Эвелин спустились по металлической лестнице и встали на площадке перед платформой. Она начала подниматься вверх, тяжело скрипя. «Повезло, что она выдерживает нас обоих». В этот миг равновесие окончательно рухнуло, уступив место хаосу. Девушка прижалась спиной к широким плечам Леона, чувствуя кожей его напряжение, и вскинула пистолет. — Они попытаются заблокировать платформу, — выкрикнула она, перекрывая нарастающий гул атаки. — Нужно обезвредить их прежде, чем мы застрянем! Первые пошли арбалетчики, затаившиеся на верхних ярусах. Они метили в основном в Леона, видя в нем главную угрозу. Следом вынырнули другие зараженные. В их руках плясали факелы, отбрасывая на стены алые тени. Леон и Эвелин методично подрывали расставленные повсюду бочки. Их огненные вспышки на мгновение ослепляли, превращая врагов в догорающие факелы. Хаос, как ни странно, упрощал задачу: в этом пекле было легче дышать, чем в зловещей тишине замка. Спустя несколько бесконечных минут платформа с тяжелым лязгом замерла. Они вышли из двери и оказались перед верхушкой часовой башни. Маятник часов отсчитывал последние секунды, прежде чем в полночь пронесся тяжелый гул. Леон вскинул винтовку, ловя в перекрестье прицела далекие фигуры. — Эшли… ее куда-то ведут, - раздосадовано произнес мужчина и махнул головой . — Скорее, нельзя их упустить. Эвелин лишь коротко хмыкнула, и они начали стремительно спускаться по ступеням. В голове девушки пронеслась непрошеная мысль : «То ли мы слишком долго были, то ли сведения Ады запоздали. Впрочем, какая разница? Пока всё идет по сюжету игры». — Ты на удивление метко стреляешь, — не оборачиваясь, заметил Леон. Его голос звучал ровно, но в нем слышалось скрытое любопытство. — Глядя на тебя, и не скажешь, что ты умеешь обращаться с оружием. Где-то практиковалась? Ривера иронично закатила глаза, глядя в его затылок. — Отец научил, — ответила Эвелин и в голосе невольно проскользнула тень горечи, но она тут же отбросила это. — Пока был жив, он часто брал меня на охоту. Кто бы мог подумать, что эти навыки пригодятся мне для выживания в этом кошмаре… И да, Леон, комплименты — явно не твой конек. Мужчина ничего не ответил. Значит, для него это был лишь промежуточный и не имеющий ценности вопрос. Спустя некоторое время перед ними раскинулся старый деревянный мост. Его доски, изъеденные временем и сыростью, жалобно скрипели от порыва ветра. Было ощущение, что один неосторожный шаг обрушит всю конструкцию в бездну. — Иди первая, — Леон отступил, уступая дорогу и внимательно следя за периметром. — Кричи, если начнешь падать. Постараюсь перехватить. Она осторожно ступила на трухлявое дерево и обернулась, цокнув языком. — Поверь, мой крик тебе вряд ли понравится. «А Салазару и его шавкам тем более». Шаг за шагом, прислушиваясь к каждому стону древесины, Эвелин миновала опасный участок. Леон следовал за ней, по пути точными выстрелами обрывая жизни еще нескольких зараженных, преграждающих путь. — И ты даже не спросишь, кто такая Эшли? — спросил он, когда они почти достигли массивной двери. — Неужели у тебя совсем нет вопросов? — Поверь, Леон, если мне что-то понадобится узнать, я найду способ, — отрезала Ривера, припадая ухом к холодному дереву и прислушиваясь к приглушенным голосам. — Дай мне что-нибудь посерьезнее твоего взгляда. Револьвер и нож, пожалуйста. Он на мгновение замер. Кажется прямолинейность Эвелин пришлась ему не по вкусу, но медлить не стал. В ее ладонь лег тяжелый, револьвер, а потом и нож. Даже не переглядываясь они рывком распахнули двери. Леон бросился вверх по ступеням, но было поздно: Краузер, словно не замечая веса, закинул упирающуюся девушку на плечо и скрылся в тени коридоров. На пути возник Салазар. — Вы немного мешаете, мистер Кеннеди, — его высокий, противный голос вызывал инстинктивное отвращение. Его взгляд сместился на Эвелин, медленно выходящую из-за спины Леона. — О… ты обзавелся компанией? Владыке Саддлеру определенно приглянется такая гостья. Леон не стал дослушать. Грохот выстрела прервал тираду Рамона. — Слишком много болтовни, — холодно бросил Кеннеди. Пуля настигла цель. Салазар, пошатнувшись, начал отступать к краю помоста, его лицо исказила гримаса ярости. — Ты… грубая… бескультурная… шавка… — прошипел он, прежде чем сорваться вниз. Но это падение было лишь театральным жестом. «Сейчас начнется самое интересное», — подумала я, ощущая, как в крови закипает адреналин. Для кого-то это был смертный приговор, для меня же — высшая форма развлечения. «Сколько раз я была на краю от смерти? Слишком много для обычного подростка». Я подошла к Леону и прислушалась. Внизу, в темноте, раздался издевательский, захлебывающийся смех Рамона. — Это только начало, Леон, — произнесла я, глядя, как плоть внизу начинает пульсировать и расширяться. — Ты не убил его. Ты просто активировал вторую форму… Именно в этот миг Салазар явил свою новую, чудовищную ипостась. Зрелище было поистине инфернальным, точь-в-точь таким, каким запечатлелось в моей памяти: огромное месиво плоти, увенчанное пастью, разверзнутой словно тройной цветок, ощетинившийся рядами острых, как бритва, зубов.  «Страшила та еще. Думаю, если б я увидела его впервые, то точно испугалась бы. А еще я прекрасно помнила, что стрелять по нему можно было лишь тогда, когда он открывал свое уродливое "лицо", пряча тело за броней. Что ж, задача не из легких, но и не из невыполнимых. Главное — не угодить под струи той черной жижи, что он изрыгал; иначе я сдохну мгновенно». — Чертов червь… — прошипела я сквозь стиснутые зубы, выхватывая револьвер. Его тяжесть приятно легла в ладонь, принося с собой уверенность. — Его уязвимое место — центр. Целься в него. Мы синхронно метнулись в стороны, едва Рамон начал свою атаку. Как я и предполагала, его приоритетной целью был Леон: Салазар преследовало его с упорством, игнорируя меня, словно мелкую надоедливую мошку. И это было на руку. Я могла стать тенью, подкрадывающейся с фланга, пока Леон занимал главную, отвлекающую позицию. Салазар не медлил, изрыгая потоки едкой жижи в сторону Леона. Большинство зарядов проносились мимо, но некоторые все же опасно близко задевали его, заставляя уворачиваться с риском для жизни. Я же, удерживая безопасную дистанцию, методично опустошала барабан револьвера, целясь в его мерзкую пасть. Каждый мой выстрел был попыткой найти брешь в его броне и отвлечь внимание. В один из моментов Салазар содрогнулся, его пасть захлопнулась и он ненадолго рухнул на пол. Леон, не теряя ни секунды, бросился к его поверженной голове, выхватывая нож и всаживая его снова и снова в плоть, пока Рамон не начал приходить в себя. Я увидела тактику Кеннеди: сначала обессилить его патронами, а затем добить в ближнем бою. В один момент Леон, чертыхнувшись, вынужден был перезарядить дробовик, и это промедление стоило почти смертельно. Салазар, уловив момент, метнул в него очередную струю едкой жижи. Бездумно и рефлекторно, я метнулась вперёд, стараясь перехватить атаку, закрыть его собой. В тот миг мною двигал непостижимый импульс – нечто большее, чем просто долг или желание проявить силу. Возможно, это была та тонкая грань, где обязательство превращается в нечто личное, почти защитническое. Последствия не заставили себя ждать: тонкий, едкий дым поднялся от моей кожаной куртки, которая мгновенно начала пузыриться и плавиться, словно воск, обнажая кожу под ней. Жгучая боль пронзила плечо, но я лишь стиснула зубы. — Червяк… — выдохнула я, ощущая, как жжет расплавленная ткань. Леон кивнул, его взгляд был полон быстрой, почти неуловимой благодарности. — Вроде не кричишь. Цела, значит. — Его голос звучал с привычным, неизменным спокойствием и лишь легкая нотка облегчения проскользнула в словах. Эвелин кивнула в ответ, и они синхронно обрушили на Рамона шквал огня. Он продолжал изрыгать свою безумную тираду о том, что Леон и Ривера обречены на вечные муки в аду. «Что ж, учитывая весь этот мир, мы и так уже одной ногой в преисподней. А Леон… уж ему-то досталось сполна. Если бы я могла хоть немного облегчить тяжесть его судьбы. Интересно, был бы он тогда другим человеком?». Девушка резко мотнула головой, отгоняя  болезненные мысли. Внутри Риверы откликнулась жгучая боль предательства, превратившаяся в глубокую, выжженную пустоту, которую она так тщательно оберегала. В голове закрылось сомнение : «Нет. Я не способна сочувствовать людям. И уж тем более любить, - словно раскаленное клеймо, эти слова обжигали сознание. — Однажды я позволила себе почувствовать, и цена за это была сокрушительной, оставив меня лишь оболочкой, выхолощенной до дна. Ладно. Нужно прекратить об этом думать и сосредоточиться на Рамоне». После еще нескольких десятков выстрелов, разорвавших его гниющую плоть, Салазар снова рухнул. Они бросились к нему, добивая ножами, всаживая лезвия в то, что осталось от его головы. Он издал пронзительный, предсмертный крик, который, казалось, сотряс сам воздух, и окончательно обмяк, лишь шепнув в последний раз имя своего Владыки, прежде чем погрузиться в небытие. — Ну и противный… червяк… — прозвучал окончательно сдавленный голос Эвелин, полный нескрываемого отвращения. Механизмы моста, за которым мгновение назад скрылись Краузер и Эшли, пришли в движение с тяжелым скрежетом. Эвелин почувствовала, как остатки адреналина покидают тело, оставляя после себя лишь усталость и дрожь в коленях. С облегченным выдохом, девушка опустилась прямо на холодный и забрызганный пол. — Это было… захватывающе, — прошептала Ривера, чувствуя, как саднит плечо, на которое попала жидкость. Наверное, любой здравомыслящий человек, оказавшийся в этом аду, уже давно бы поддался панике или искал путь к бегству. Но Леона не удивляла реакция девушки. «Наверное, в его глазах я чудачка». Его тяжелые шаги звучали уверенно. Он подошел ближе, возвышаясь над Эвелин и протянул руку. Его ладонь была испачкана чем-то непонятным, но все же это сейчас не имело значения. — Мы еще не спасли Эшли, — негромко произнес он. В его голосе было только твердое напоминание. — Сейчас не время расслабляться. Эвелин на секунду замерла, глядя на его протянутую ладонь. Внутри нее снова зашевелилось то колючее нежелание принимать чью-либо помощь. Доверять — значит подставляться, а принимать руку значило признавать слабость.  Ора взглянула в его полные решимости глаза и почувствовала, как барьеры дают незаметную трещину. Девушка медленно вложила свои пальцы в его ладонь и позволила рывком поднять на ноги. — «Мы»? — переспросила Эвелин, стараясь придать голосу привычную иронию, пока мы ступали на узкий настил моста. — Разве это не твоя личная миссия, Леон? Я здесь так, проездом. Леон шел чуть позади. На мгновение он замолчал, и девушка услышала тяжелый вздох. Казалось, он взвешивал каждое слово, решаясь на искренность, которая здесь была больше, чем просто доверие. — Именно, что «мы», — наконец ответил Кеннеди. — Думаю… — он сделал короткую паузу, — что поодиночке нам здесь не справиться. Ты быстро соображаешь и, как выяснилось, стреляешь неплохо. Мне нужна эта помощь. Ривера остановилась на середине моста и медленно развернулась к нему.  «Не справиться без меня?». Эта мысль отозвалась странным теплом где-то в глубине той самой пустоты, которую Эвелин считала сплошной. «А как же Ада? Разве ее появлений и подсказок недостаточно?».  Но тут же она одернула себя.  «У Вонг всегда была своя игра и цели. Леон это знает. И, возможно, именно сейчас ему был нужен кто-то, кто стоит рядом, а не таинственно уходит. Значит, если он надеется на меня, то доверяет? Не полностью, лишь малую часть. Но сейчас не об этом. Спасем дочку президента, выберемся с этого острова и посмотрим, перенесет ли меня обратно в свой мир. Ничего сложного». Но в глубине души она знала, что обманывает себя. Его доверие ложилось на плечи Эвелин грузом, который был куда тяжелее правды, что она не может рассказать о себе. — Хорошо, Леон, я в деле, — Ривера позволила себе слабую, едва заметную улыбку и лукаво подмигнула ему. — Но с тебя новая куртка, учти. Эта была моей любимой. Девушка развернулась и уверенным шагом двинулась вперед, не оборачиваясь, но кожей чувствуя его взгляд, следовавший за мной. Пустота внутри ее всё еще была там, но теперь в ней, кажется, появилось что-то еще. Только вот, что именно? Кабина лифта опускалась с глухим ритмичным скрежетом, вибрируя под ногами Леона и Эвелин. Когда массивные решетки разъехались, перед ними открылся вид на озеро. Леон замер и его плечи напряглись: вдалеке, разрезая густую водную гладь, быстро удалялся катер.  — Это чертовски плохо… — процедил Леон. Его голос был пропитан досадой. — Нам нужен катер. Немедленно. Они вышли в полумрак огромного склада. Воздух здесь был тяжелым и пропитанным запахом старой древесины. Штабеля ящиков и мешков громоздились до самого потолка, превращая пространство в лабиринт. Не дожидаясь указаний Эвелин уверенно зашагала в сторону причала. Она чувствовала на себе мимолетный взгляд Леона. Кажется, он уже не удивлялся привычке Риверы действовать самостоятельно, не спрашивая разрешения. В этой тихой решимости была ее защита: девушка привыкла идти вперед первой, чтобы не чувствовать себя балластом. Спустя пару минут они стояли у причала, где убаюкивающе покачивался на волнах катер. Но возникла вполне ожидаемая преграда: замок зажигания был недоступен, а ключей нигде не было. Эвелин молча заняла место на корме, наблюдая, как Леон проверяет приборную панель. И в этот момент, словно призрак, появилась она. Ада Вонг. Она стояла так, словно ждала их. Ривера невольно прищурилась, изучая её. В голове мелькнула мысль : «Как долго она наблюдает за нами, точнее, за Леоном?» Она была похожа на безупречно отлаженный механизм, в котором не было места оплошности. — Ты не это ищешь? — Ада небрежно крутанула на пальце связку ключей. Металл холодно блеснул в слабом свете. Она грациозно скользнула в лодку и заняла место за рулем, даже не удостоив Эвелин взглядом. Ривера почувствовала её холодное безразличие, но оно не задело девушку. Наоборот, даже немного повеселило. Эвелин давно перестало волновать чужое мнение — когда внутри выжженная пустота, чьи-то взгляды не могут оставить на ней новых ран.                                 *** Тишина, воцарившаяся под рокот мотора, была почти осязаемой. Она тянулась словно натянутая струна, угрожая лопнуть от малейшего звука. Эвелин чувствовала кожей невысказанный вопрос Ады, её изучающее внимание, скрытое за маской ледяного спокойствия. В игре этот момент был иным, но реальность почему-то оказалась другой. Наконец, Ада слегка склонила голову набок, не отрывая взгляда от темной воды впереди и спросила : — Новая подружка?  Леон ответил мгновенно, без доли сомнения или заминки : — Напарница. Это слово отозвалось в Эвелин резким уколом. Девушка всегда ненавидела, когда ее обсуждали в третьем лице, будто она была лишь деталью интерьера. — И достаточно меткая напарница, — добавила Ривера вслух, чеканя слова. В голосе девушки не было сарказма, а лишь четкость, призванная обозначить границы. Девушка заметила, как на мгновение сошлись брови Ады — едва уловимый знак того, что ответ Эвелин пришелся ей не по нраву. Но она лишь монотонно бросила «Ясно», когда катер с глухим ударом пришвартовался к другому берегу. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, растворившись в темноте. Леон пересел на место Ады, а Эвелин на его. Они снова тронулись.  — Твоя старая знакомая? — спросила Эвелин, хотя знала ответ слишком хорошо. Она видела отражение образа Ады в его глазах каждый раз, когда заходила речь о прошлом. Леон лишь коротко отмахнулся, глядя куда-то вдаль: — Не обращай внимания. В этом простом предложении было больше боли, чем в любом долгом рассказе. Эвелин видела, как он закрывается. «Упоминание о Раккун-Сити и о том, что связывало его с Адой заставляет его невольно вспоминать весь пережитый ад. И я понимаю его. Понимаю до каждой мелочи. Я сама была такой же. Человек, которому я когда-то доверила всё, оставил после себя лишь руины моей веры. Я знала, что самое страшное предательство — это не когда уходят другие, а когда ты сам предаешь себя, продолжая верить тем, кто этого не стоит». Глядя на профиль Леона, освещенный луной, она почувствовала прилив уверенности.  «Я не могу обещать ему вечной преданности, но в одном я уверена точно. Я не буду использовать его и оставлять без причины. По крайней мере, не сейчас, когда понимаю, что мы действительно без помощи друг друга не сможем. И это мое молчаливое обещание». Это было первое обещание, данное Эвелин кому либо.