Четыре один

      Корнелия колотит в дверь так, что отбивает костяшки пальцев. Бывший дом семейства Браун, запущенный и неказистый — неожиданно уютный под отвесным дождём. Внезапный ливень вымочил её до нитки за какие-то десять минут.       Пряди липнут к щекам, футболка противно холодит спину. Хорошо, что сегодня — без макияжа. Сегодня её дежурство или очередной, выброшенный в помойное ведро день.       Дверь распахивается резко, с глухим стуком ударяясь о стену, едва не задевая сморщенный от раздражения нос.       — Корни, ну наконец-то! — Ирма выскакивает наружу, с хлопком раскрывая пёстрый зонт.       В глубине дома, в полутенях коридора, появляется высокий силуэт. Тёмный князь, Фобос Эсканор, собственной персоной. Без трона, без магии, без короны. Свергнутый и отбывающий наказание на Земле. Его приговор смягчили заслуги в битве с Нериссой. Только вот, чужое помилование стало для стражниц головной болью с графиком четыре один.       — Ага, — сухо откликается Хейл.       — Там попкорн в микроволновке, его величество желает смотреть фильм, — бросает Лэр уже через плечо. — У меня свидание с Мартином!       Прежде чем Корнелия успевает ответить, калитка защёлкивается и силуэт ведьмы исчезает за изгородью, растворяясь в серой пелене.       — Попкорн, чтоб его… — бормочет Корнелия, захлопывая дверь ногой.       Она проходит внутрь, скидывая хлюпающие кеды. Бросает короткий взгляд в безупречно прямую спину. Хмыкает.       Зачем так стараться? Корона больше не упадёт.       Слова почти срываются с языка, но Фобос скрывается в гостиной, даже не повернувшись.       В ванной тепло и пахнет мылом. Всё не так плохо — спортивная сумка уцелела, лишь отсырела по краям. Корнелия проводит расчёской по влажным волосам, распутывая пряди, затем собирает их в небрежный пучок. Ткань хлопковой пижамы приятно касается кожи. Она тянется за телефоном.       — Ну конечно… — с шипением выдыхает девушка, едва не швыряя гаджет.       Когда Корнелия выходит из ванной, ливень превращается в гнущую деревья бурю. Ветер обрушивает дождь на окна, словно пытаясь пробиться в дом. Грохот стихии смешивается с шумом телевизора — истошные визги, тяжёлое дыхание, жужжание бензопилы.       Укромная гостиная, совмещённая с кухней, прибрана, но дом всё ещё кажется запустелым. Обшарпанная мебель, вздутый местами пол. Теперь Фобос сидит не на троне, а на старом диване. Рядом соседствует миска с попкорном. В телевизоре — бегут люди, спасаясь от карикатурного маньяка.       Губы Корнелии трогает колючая усмешка.       Вот оно. Самое страшное наказание для тирана. Посредственность и скука. Чужой мир, где он — никто.       — Потише сделай.       Корнелия садится дальше, чем требуется. Фобос не поворачивает головы. Ни взгляда, ни реакции — будто её здесь нет. Девушка шумно выдыхает, тянется к пульту и сама убавляет громкость. Очередная попытка включить телефон не приносит успеха.       — Что смотришь? — спрашивает скорее от скуки, чем из интереса.       Фобос кивает в сторону кофейного столика. Пустая коробка от диска. Дешёвый хоррор. Отлично. Попросить его сменить фильм? Да ни за что.       Корнелия пытается смотреть на экран. Сбоку упрямо маячит благородный профиль, аккуратные платиновые пряди и длинные пальцы, цепляющие попкорн. Лицо Фобоса настолько отстранённое, что хочется заявить о том, что она здесь.       — Ты всегда смотришь такое? — с пренебрежением уточняет Хейл.       — Другого нет.       Эсканор останавливает взгляд на стойке, которая стробит корешками детских мультфильмов.       — Чокнуться можно, — фыркает стражница, подбирая под себя ноги.       На моменте, где главный герой почти умирает, Корнелия запускает руку в попкорн.       Соприкосновение с кожей обжигает. Не болью, а резким, чужим теплом. Девушка отдёргивается, едва не опрокидывая миску, и тут же неловко её хватает.       Чёрт.       Фобос впервые оборачивается. Уголок губ искажается в усмешке. Корнелия перенимает его прежнюю манеру и с молчаливой холодностью смотрит в экран. Ладонь покалывает, будто на ней тлеет след от его пальцев.       Время тянется, никак не приближая смену к концу. Обрывки диалогов и перестукивание дождя отъезжают на второй план. Тяжёлые веки слипаются и распахиваются, когда появляются титры.       Корнелия промаргивается, обнаруживая себя растянувшейся на диване. Её ступни почти касаются его колен. Она быстро подтягивает ноги.       — Я лягу? — замечает её пробуждение Фобос.       — Ты с-совсем? — Хейл расстреливает его глазами.       Мужчина вопросительно поднимает бровь.       Лицо стягивает жаром.       В окнах напротив не горит свет. На дворе давно за полночь. Стражницы спят в спальне, пока падший князь видит сны на диване. На этом диване.       — Спокойной ночи, — подскакивает Корнелия, удаляясь наверх.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      В следующий раз Корнелия подкрашивает губы. Будто макияж поможет спасти ударившее в грязь лицо. Она выставила себя полной дурой.       В спортивной сумке флешка с «Игрой престолов». Сегодня Калеб выбрал Меридиан, вместо того чтобы составить ей компанию на дежурстве. Пускай. Его заменит сериал, не смотреть же ей детские мультики.       Когда она устраивается перед экраном, Фобос ожидаемо садится рядом. Хейл замечает в серых глазах заинтересованный блеск. Заинтересованный не ею, а Семью Королевствами, конечно же.       — Только смотри, не вдохновляйся, — жалит Корнелия.       — Сама выбрала для меня репертуар, — парирует он.       Хейл красноречиво задерживает на мужчине взгляд.       Решил, что скрашивает ему досуг?       Ещё чего.       — Без помады тебе было лучше, — подмечает он.       — Надо же, какой внимательный, — фыркает она.       Выбор сериала оказывается настолько удачным, что Корнелия перестаёт вздрагивать от случайных касаний.       Хуже того — начинает сомневаться, что они случайны.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Новая смена. Они продолжают просмотр с того же места. Корнелию удивляет, что Фобос дождался её, но она никак это не комментирует.       — Предсказуемо, — внезапно бросает князь, когда обезглавливают Нэда.       — Где же была твоя прозорливость раньше? — не отказывает себе Корнелия, припоминая день, когда он им проиграл.       — Стоило обыскать тебя, но я отвлёкся, — припоминает ей в ответ Фобос.       Корнелия кривится.       Её выходка и правда могла обернуться поражением стражниц. О чём она только думала, украв сердце Кондракара и заявившись в замок? Ясно о чём. О дружбе, которая на сегодня ничего не стоит. Их с Элион окончательно разделили границы миров.       — И что бы ты делал, если б победил? Поднял бы дань и наставил себе памятников?       — Наведывался бы к тебе в казематы раз в пять дней, — пожимает плечами князь.       — Неправда! — хмыкнув, почти улыбается Корнелия.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Хейл громко захлопывает дверь, осекая вопросы Ирмы. Бойкой походкой заходит в дом. Она идёт прямиком к лестнице, бросив злое:       «Я не буду ничего смотреть».       Они с Калебом решили расстаться. Окончательно и бесповоротно. Она выбрала Землю, а он — в какой уже чёртов раз — Меридиан. Корнелия рыдает до раннего утра, пока первые лучи рассвета не подкрашивают дощатый пол.       Жажда дерёт горло. Девушка всё же решается спуститься на кухню. Фобос уже давно спит. Никто не увидит её слабость.       Она сталкивается с ним, сидящим за обеденным столом в лиловых сумерках. Просто отлично. Великий и ужасный князь решил встретить рассвет.       Отступать — глупо и поздно. Корнелия клонит голову, пряча заплаканное лицо за спутанными прядями. Наполняет чайник, чтобы прокипятить воду. Если Эсканор полезет к ней с расспросами, то она заварит чай из него.       Когда Хейл поворачивается открыть шкафчик, обнаруживает, что чайные пакетики закончились, а мужчина исчез.       На столе её дожидается его чашка, в ней — не начатый эрл грей.       Корнелия дожидается, пока чай остынет, и делает глоток.       Чёрт бы побрал слышимость в этом трухлявом доме.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Корнелия приносит с собой два ведёрка мороженого. Это не забота — встречный жест за проявленный такт и чай. Пожалуй, она может назвать эти дежурства сносными. А всего-то надо было подобрать интересный сериал.       — Привет, шоколадное, будешь? — девушка поднимает пакет, чуть тряхнув им.       — Здравствуй, Корнелия, — дожидается её в проёме гостинной Фобос.       Девушке не хочется оставаться одной, поэтому они смотрят Игру престолов до поздней ночи. Ей забавно глядеть, как Фобос пробует мороженое — осторожно, почти с подозрением.       Он морщится и вдруг, словно сам того не ожидая, говорит:       — Напоминает каор-бобы.       — Что? — косится на него Корнелия.       — Их растирали с огненной солью и подавали к вину, — он лениво крутит ложку в пальцах, — горечь похожая.       Корнелия хмыкает, утыкаясь взглядом в экран. Ей странно слышать, что у абсолютного зла есть предпочтения. И воспоминания.       На последних сериях второго сезона затевается негласная борьба: кто продержится дольше?       Корнелия проигрывает. Вязкая полудрёма отдаляет лязг оружия и голоса Старков. Под щекой — неожиданно удобное — мужское плечо.       Ошибка. Неправильно. Он опасен.       Мысль всплывает булькнувшим пузырём и тут же тонет.       Утро в остывшем за ночь доме — тёплое и спокойное. Ещё слишком рано. Корнелия удобнее перекладывает щеку, прижимаясь к мужской груди. Мерное дыхание укачивает на волнах вдохов и выдохов. Их накрывает один на двоих плед.       Стоп. Понимание бьёт в голову быстрее, чем распахиваются глаза. Девушка взбрыкивает, и в этот момент — её прижимают крепче.       Корнелия отталкивает Фобоса с такой силой, что валится на пол.       Заспанный мужчина медленно приподнимается, опираясь на локоть.       — Думал, падаешь.       — Ты меня трогал! — шипит девушка, подскакивая на ноги.       — Ты на мне уснула, — он хмурится, фокусируя на ней взгляд.       — Сдался ты мне, как и эти дежурства! Не мог просто умереть?! — вспыхивает Корнелия, опешивая от своих же слов.       На секунду всё замирает. Серебряные глаза распахиваются, зажигаясь холодным пламенем. Дом скрипуче вздыхает от магии князя.       Корнелия пятится, забывая, что тёмные силы надёжно удерживает кондракарский браслет.       Вдруг Фобос меняется, словно его окатили ледяной водой. Смотрит на неё молча. Иначе.       — С этим придётся подождать, — сухо.       Хейл разворачивается и, отбивая пятки, поднимается наверх. Дверь в комнату Элион хлопает с такой силой, что осыпается штукатурка.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Корнелия останавливается у изгороди и бросает на дом страдальческий взгляд. Её не было здесь почти две недели. Теперь она должна Лэр два дежурства — за «ангину» и «очень важный концерт Лил». Третьего ей бы уже не простили.       Глубокий вдох. На лице выражение как ни в чём не бывало. Бодрый шаг приближает порог. Открыто.       — Ирма?       — Ушла.       — Ясно.       Она слишком громко стучит посудой, пока готовит попкорн. Снаружи — наигранная непринуждённость. Внутри — полный раздрай.       Корнелия ставит миску с подгорелыми зёрнами посередине дивана и, устроившись, отдаёт команду:       — Можешь включать.       Фобос нажимает на пульт. Корнелия замирает.       — Ты… смотрел без меня?       — Тебя не было две недели.       — Я была занята! — она коротко выдыхает — резко, через нос.       Фобос берёт пульт.       Корнелия отворачивается. Она жалеет, что принесла этот чёртов сериал. Девушка уже подаётся вперёд, чтобы уйти — и замирает.       На экране тот самый момент.       — Ты же… уже смотрел? — она чуть запаздывает с вопросом, спина осторожно притуляется к дивану.       — Нет, — спокойно отвечает Фобос, — мы уснули.       Понимание поджигает кончики ушей. Он её ждал. Новая серия незнакома обоим.       — Ну хватит! — не выдерживает Корнелия. — Да, неловко. В конце концов, почему ты меня не разбудил?       — Не захотел, тебе было удобно, — сощуривается Фобос.       Она тушуется. В голове раздаётся свой же злой голос:       «Ты не мог просто умереть?!»       — Включай, — сглатывает Хейл, чтобы свернуть тему.       Он молча нажимает на пульт.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Фобос держится отстранённо. Не холодно — именно отстранённо. Словно отмерил самое далёкое расстояние на диване и соблюдает его с педантичной точностью. Корнелии даже начинает казаться, что он — взрослый мужчина, бывший тиран — подгадывает момент, когда взять попкорн, чтобы их пальцы не соприкоснулись.       Сериал идёт фоном. Хейл запускает руку в попкорн и, словно забывшись, не достаёт. Под конец эпизода миска так и остаётся полной.       — Боишься обжечься? — Корнелия устаёт от своей детской выходки.       — Нет.       — Ты правда думаешь, что я… — Корнелия запинается, — что мне настолько неприятно?       — Ты достаточно ясно выразилась, — поворачивается к ней Эсканор.       — Я тогда… — начинает Хейл и обрывается.       Фобос не ждёт, пока она подберёт слова, безразлично возвращается к экрану. Внутри неприятно перещёлкивает. Лучше бы он съязвил.       — Да это была просто фраза! — выдыхает она резко. — Я злилась!       Мужчина отмалчивается, заканчивая разговор.       Корнелия выпрямляется, будто ей нанесли личное оскорбление.       — Может, что-то ответишь? — выходит громче, чем рассчитывалось.       Фобос медленно переводит на неё взгляд.       — Всё это уже неважно.       Это проклятое спокойствие добивает. Девушка сжимает полыхнувшие зелёным кулаки. Даже Калеб не умудрялся так её выбешивать.       — Ладно, — она тянется к пульту и делает звук громче, — приятного просмотра!       Следующие эпизоды тянутся долго. День дежурства кажется неделей без выходных. Корнелию грызёт настырная, застрявшая в голове мысль.       — Я так не считаю, — она наконец дожидается титров.       Фобос смотрит с вопросом.       — Я бы не хотела, чтобы ты умер.       Хейл уходит быстро, чтобы он не успел ответить.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      — Ты рано, — открывает дверь Лэр.       — Так вышло.       Корнелии хочется заткнуть Ирме рот, если та не сменит тему.       Она ждала этого дежурства. Не потому, что хочет его увидеть. Хейл ненавидит недосказанность. Ей нужно решить: приносить ли Его Ранимости следующий сезон.       — По поводу среды… Подменишь? С тебя должок, — одевается Ирма.       — Да помню я, — деланно раздражается девушка.       Пальто упрямо соскальзывает с плечиков. Корнелия сама не знает, как реагировать на предстоящую двойную смену. Входная дверь закрывается, а вешалка наконец поддаётся.       Фобос сидит на своём месте — у самого подлокотника. Миска с попкорном уже стоит на диване.       Чёткая граница, или… он ждал?        — Привет, — проверяет его Корнелия, подсаживаясь на несколько сантиметров ближе обычного.       — Привет, — повторяет он, нажимая на пульт.       Сюжет рассыпается на отдельные кадры. Корнелия видит экран, но не следит за ним. Она слишком сосредоточена на своей позе.       Неудобно.       Пятка упирается в край дивана, так что корпус разворачивается к Фобосу. Почти непринуждённо, почти невзначай. Корнелия фиксирует положение, оперев локоть о спинку. Колено касается края миски. Никто из них не ест попкорн.       Фобос не двигается, за всю серию — ни разу, будто окаменел.       Когда начинается следующая, Корнелия отступает. Возвращается в свой угол и загораживается подушкой. Пускай наслаждается. В последний раз. Он никогда не узнает, что будет дальше.       Хлопок. Комнату задёргивает темнотой. Телевизор выключается со звучным щелчком.       — А это ещё что? — приподнимается Корнелия.       — Перебои со светом, вчера и сегодня, — отзывается темнота его голосом.       — Отлично, — фыркает Хейл.       — На кухне были свечи.       Корнелия встаёт и делает несколько шагов. Пространство сдвигается. Движения становятся осторожнее.       Запястье перехватывает ладонь. Сердце подскакивает к горлу и начинает биться чаще. Громко до неприличия.       Фобос держит её уверенно, без колебаний. Словно она не стражница, а он не заключённый. Как будто это привычный жест.       — Здесь комод, — тихо говорит он.       Пальцы скользят по её руке и бережно разворачивают, держа за локоть. Корнелия боится, что он почувствует мурашки. Мужчина отстраняется, и без его касания пустота ощущается особенно отчётливо.       Рука возвращается на запястье, когда она цепляет носком ковёр. Фобос слегка тянет вперёд — Корнелия позволяет. Время от времени их плечи соприкасаются.              — Ты хорошо ориентируешься, — тихо говорит она.       — Привык, — слишком близко отвечает Фобос.       Всё это неправильно, почти на грани. Но если она дёрнется — он не дотронется снова. Вынужденная необходимость, чтобы не расквасить себе нос.       Бёдра стукаются о край кухонной тумбочки. Мужчина её отпускает. Сразу.       Корнелия отворачивается к шкафчикам и, нашарив ручку, открывает дверцу.       — Левее.       Она слушается. Пальцы натыкаются на гладкий воск. Здесь же оказывается зажигалка.       Щелчок.       Загорается маленький огонёк. Свет мягко ложится на кухню, кутая мебель и предметы в мягкий полумрак. Фобос стоит напротив, ближе, чем она думала. Корнелия замирает и медленно поднимает голову.       Его зрачки сверкают янтарём, а прямые, прежде холодные черты лица, примагничивают.       — Ты ведь тоже это чувствуешь, — заглядывает ей в глаза мужчина.       — О чём ты? — почти отступает Корнелия.       Он — враг, жестокий тиран, готовый убивать ради власти. Даже собственную сестру. Стражницам повезло победить. Повернись всё иначе, быть им розами в человечьем саду.       Ей нельзя позволять себе стоять перед ним вот так — с зажжённой свечой в руке. Любоваться холодной красотой в тепле. Бояться не его, а того, что расстояние хочется сократить.       Капля воска падает и обжигает кожу, стекая по тыльной стороне руки.       — Скажу, и снова оставишь меня с Ирмой, — Фобос стирает подтёк большим пальцем.       — Не смогу, я должна ей два дежурства.       — Я буду здесь, — беззлобно усмехается князь.       Свет вспыхивает. Слишком резко и ярко. Корнелия чувствует себя голой.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Ветер цепляется за волосы, сбивает уложенные пряди. Корнелия опаздывает на полчаса. Рука тянется в сумку за пудренницей. Девушка осекается. Она и так долго крутилась перед зеркалом.       Мысль неприятно скребёт под рёбрами. Внутри расползается что-то липкое и вязкое. Хочется стереть макияж.       Корнелия проводит по губам салфеткой.       «Без помады тебе было лучше».       Она морщится.       Хватит об этом думать.       Хейл стучится, переминаясь на входном коврике. Почти сразу ей открывает Вилл — бледная, взъерошенная, с таким видом, будто спала в лучшем случае минут двадцать.       Она не здоровается. Только быстро оглядывается через плечо.       — Корнелия.       Вандом не пускает её внутрь: выходит на крыльцо и тут же прикрывает дверь.       — Что стряслось?       — Фобос, он… — ведьма понижает голос.       — Что?       —… что-то задумал. Кажется, пытался колдовать. Браслет его сдержал.       — Ты не накручиваешь? — холодеет Хейл.       — Это было ночью. Выброс магии, потом… — Вилл сглатывает. — Я слышала, как он ходил.       — Сообщишь Оракулу?       Голос ровный, без тени эмоций.       — Не знаю… на то мы его и сторожим. Просто… будь осторожна и запирайся на ночь.       Вилл уходит первой. Корнелия ещё секунду стоит на крыльце, потом заходит в дом и медленно вешает пальто. Сегодня здесь тихо. Эту тишину не хочется нарушать даже случайным шорохом.       Хейл направляется в гостиную, ступает осторожно, будто снова идёт в темноте. Прямо как в прошлый раз, когда он вёл её под руку. Спина распрямляется. Плечи каменеют. Она — стражница. Нельзя позволять себе таких ошибок.       — Здравствуй, Корнелия.       Девушка вздрагивает всем телом.       — Напугал!       — Будешь? — Фобос держит в руке пакет с попкорном.       — Нет, надоело.       Ответ выходит скомканным, небрежным.       Корнелия заставляет себя не оборачиваться, пока мужчина отлучается на кухню. Она не знает, как отгородиться, чтобы это не выглядело как очередной каприз.       Фобос возвращается и садится рядом. Близко. Почти на то самое место, где обычно стоит попкорн.       — Всё в порядке? — он берёт пульт.       — Почему спрашиваешь?       Мужчина кивает на её ноги. Корнелия опускает взгляд. Она забыла разуться.       — По полу дует, — бросает девушка.       Он пристально смотрит на неё, но ничего не говорит и включает сериал.       Корнелия перебирает в пальцах плед, расслабиться не получается. Неправильным кажется всё: диван, сериал, все их разговоры. Они не должны сидеть вот так, словно полгода назад он не пытался её убить.       Сейчас она встанет и просто переместиться на кресло, будет следить за ним, а не за экраном.       Девушка бросает на мужчину взгляд и тут же забывает про своё решение.       — Фобос?       Он отзывается не сразу, медленно поворачивает голову. Взгляд мутный. Не холодный — расфокусированный, словно глядит насквозь.       — Что? — голос звучит глухо.       Корнелия вглядывается в его лицо.       — Что с тобой?       Он усмехается. Коротко. Беззлобно.       — Я не могу колдовать.       Мужчина вдруг морщится, опуская на диван затылок. Грудь часто вздымается, спазматически дёргается кадык. От браслета на ноге, приливной волной, расходится подавленная магия.       Ещё миг, и Фобоса отпускает. Его тело обмякает, будто из него выдернули стержень.       Так в этом всё дело?       У него… приступы.       Сколько он уже копит в себе ману?       Хейл чувствует совестливый укол. Она зря его подозревала. Спасибо, что не успела переместиться на кресло.       — Это больно? — сердце сжимается, а с плеч падает тяжёлый груз.       Он отвечает через паузу и не открывая глаз:       — Это… неприятно.       Слова подобраны очень осторожно. Девушка сжимает губы. Фобос и правда выглядит паршиво: бледнее обычного, с тенями усталости на осунутом лице.       Она колеблется и подаётся вперёд.       — Только попробуй острить, — ладонь опускается на лоб.       Фобос напрягается мгновенно, почти инстинктивно. Но не пытается сопротивляться… или просто нет сил?       Корнелия вздыхает. Горячий как лампочка. Температура под сорок.       Целебные потоки силы срываются с пальцев, медленно остужая жар. Его лицо медленно разглаживается, дыхание становится глубже и ровнее.       — Ты знаешь, чем всё закончится? — вдруг спрашивает он.       — Что? — хмурясь, не отнимает руки Корнелия.       — Сериал, — хмурится в ответ Фобос.       — Не люблю спойлеры.       Он почти улыбается. Слабо. Хейл не понимает к чему.       — Подниму вопрос с твоей магией на собрании мудрейших.       — Думаешь, они не знают?       Ответ пронзает током.       Конечно знают. Оракул не может не знать. Если не колдовать день — мана распирает вены. За неделю можно заработать мигрень. Ей страшно подумать о месяце. Фобос на Земле целых три.       — Ты…       «… умрёшь?»       Слова застревают. Корнелия не может спросить вслух. Будто если озвучит, то это произойдёт прямо сейчас.       — Заслужил? — неправильно подхватывает мысль Фобос.       — Нет! — она возмущается его ответу.       Что-то внутри Корнелии осыпается. Слой за слоем. Когда-нибудь она придёт на дежурство и узнает, что он больше её не ждёт.       — Ложись, — вдруг строго приказывает Хейл.       Мужчина резко распахивает глаза — серебро отливает ледяным пламенем. От магических вибраций подрагивает диван.       — Не смей.       Он смотрит с такой злостью, что в пору обжечься.       Только её упрямство не уступит княжеской гордости.       — Решил, это поблажка? — отрезает Корнелия. — Нам, вообще-то, серию досматривать,       Фобос медлит ещё секунду, будто взвешивая, стоит ли спорить. Потом всё же клонится в сторону и ложится на диван. Корнелия чуть сдвигается, позволяя ему устроить голову у себя на коленях. Ладонь снова опускается на лоб.       Фобос смотрит на неё. Долго.       — Чего? — она выдерживает взгляд.       — Ты интереснее сериала.       — Это ещё почему? — щёки Корнелии вспыхивают — разглядит ли он в полумраке?       — Я не знаю, чего ждать от тебя через минуту.       — Не обольщайся.       Молчание становится почти осязаемым. Корнелия сама не замечает, как большой палец сдвигается, стирая невидимую линию напряжения у его брови.       — Скажи, почему именно террариум? — вдруг спрашивает она.       Фобос хмурится, вспоминая. Их попытка пробраться в замок. Его ловушка.       — Вы всегда ассоциировались у меня с назойливыми мухами.       — А вот сейчас обидно.       — Больше не буду.       — Сажать нас в террариум? Очевидно.       — Тебя обобщать.       Они разговаривают долго. Перескакивают с одного на другое, увлекаются, теряют нить и находят снова. У неё давно не было таких бесед. Время бежит — и ей впервые хочется его замедлить. Она не знает, сколько времени у него осталось.       — Ты засыпаешь, Корнелия.       — Вот и не мешай.       Сквозь сон девушка чувствует, как с лодыжек соскальзывают сапоги. Её ноги подтягивают на диван и укрывают пледом.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Серый свет ползёт по гостиной, когда Корнелия просыпается рывком.       Утро выходит пасмурным и ранним. Спина ноет, шея затекла, на щеке отпечатался смятый плед. Тело услужливо напоминает, где и как она заснула. Девушка находит Фобоса не сразу. Он сидит в кресле, в которое она так и не пересела.       — Ты… не спал?       Она опускает ноги — внизу аккуратно стоят снятые сапоги.       — Ты заняла диван и сказала не мешать.       — Я была сонная, — раздражается она.       — Тебе не угодишь.       Корнелия фыркает. Вчера казалось, что между ними всё станет намного проще. Сегодня стало сложнее. В разы.       — Как себя чувствуешь? — вопрос выходит неуместным, слишком прямым и заботливым.       — Лучше, чем кажется, — отмахивается он.       Почти весь день они молчат. Телевизор чернеет пустым экраном. Эсканор сидит в кресле с книгой, а она бездумно листает ленту в телефоне. Иногда их взгляды встречаются. Тогда Корнелии хочется что-то сказать, всё что угодно. Про погоду, про сериал, про то, что он выглядит как привидение. Но любое слово может завязать разговор, который повернёт не туда.       К вечеру за окнами начинает моросить. Приступов пока не повторяется. Дом остывает, в гостиной темнеет раньше обычного. Девушка заваривает чай, находит в шкафчике сухие тосты и с лёгкой небрежностью ставит перед ним чашку.       — Я всё равно поговорю с Оракулом.       — Я не просил.       Фобос придвигает чашку к себе. Корнелия замечает, как едва заметно подрагивают его пальцы.       — Мне не нужно твоё разрешение.       — Повторяю, это не упущение, это часть приговора.       — Тогда тем более стоит у них уточнить, твоё наказание смягчили.       — Причиняешь мне заботу?       Корнелия обжигает язык о чай.       — Просто не хочу, чтобы ты откинулся в мою смену.       — Какая предусмотрительная практичность.       — Я ответственная.       — Сомнительное заявление от человека, который уже трижды уснул на посту.       Она вскидывает на него взгляд, пряча улыбку за краем чашки.       Фобос так и не притрагивается к своей.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Хейл крепче стискивает ручку пакета с продуктами.       Прошла почти неделя, а Оракул так и не соизволил их принять. Она рассказала о приступах стражницам. Один из них случился на дежурстве Хай Лин. Пока Корнелия добилась только того, что Фобоса больше не винят в диверсии.       Вот и дом.       Корнелия громко цокает каблуками по подъездной дорожке, пригвождая раздражение к земле. Дверь распахивается прежде, чем она успевает постучать.       — Приве-ет, Корни!       — Чёрт! — девушка отшатывается и роняет пакет.       У порога рассыпаются спаггетти, мясо, томатная паста и пачка с натёртым пармезаном.       — У-упс, прости… — Лэр опускается на корточки, помогая собрать покупки. — Оу. Домашняя паста?       — Я не обедала, — Хейл почему-то чувствует себя так, словно её поймали за руку.       — Признавайся, хочешь его отравить? — поднимает Ирма спагетти. — Я не против, если что. Могу обеспечить алиби.       — Как смешно, — Корнелия выдёргивает у неё пачку.       Шутка кажется мерзкой.       — Пф-ф… Кто-то не в настроении, — карикатурно дует щёки и подкатывает глаза Лэр.       Закончив собирать продукты, Хейл проходит в дом и, поставив пакет на тумбу, оборачивается к Ирме.       — Есть что-то, что мне нужно знать?       — Да все как обычно, живёхонький, приступов не было, если ты об этом, — пожимает плечами Лэр.       — Тогда пока?       — Быстрого дежурства и не сожги пасту! — отсалютовав, уходит Ирма.       Фобос застаёт Корнелию у прохода в кухню.       Он стоит, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной проём. Слегка бледный, но уже с прежним надменным спокойствием. Выглядит куда лучше, чем в прошлый раз.       — Есть будешь? — девушка проходит мимо и ставит пакет на стол.       Мужчина переводит взгляд на продукты.       — Что это?       — Еда, — Корнелия начинает доставать покупки, нарочито не глядя на него. — На Земле питаются не только полуфабрикатами.       Он ничего не отвечает.       Она бросает спагетти на стол, открывает шкафчик в поисках кастрюли. Та оказывается на нижней полке. Хейл вытаскивает её с грохотом — крышки съезжают и падают друг на друга. Отлично. Как слон в посудной лавке. Она раскладывает всё необходимое и принимается шинковать лук, движения выходят быстрыми, почти сердитыми.       — Помочь не хочешь?       — Можно было повелеть вашим разносчикам принести готовое.       Корнелия закатывает слезящиеся глаза и возвращается к сковородке. Лук шипит в масле. Запах постепенно становится тёплым, домашним, совсем не подходящим этому необжитому дому.       — Мог бы просто сказать спасибо.       — Ещё рано, жду, пока ты погладишь меня по голове и скажешь, как я хорошо держусь.       Корнелия медленно кладёт на стол шумовку.       — Ты сейчас серьёзно?       — Просто пытаюсь понять, в какой момент ты решила, что меня можно кормить с руки.       На секунду у неё пропадает дыхание.       Она открывает рот, чтобы ответить сразу — зло, красиво, с достоинством. Но слова не идут. Потому что где-то внутри он попал. Там действительно сидит жалость. Неловкая, горячая, стыдная.       Но не только она.       Есть и страх, и злость. Глупое желание, чтобы он хоть раз поел не из коробки. Чтобы в этом запустелом доме стало не как в тюрьме.       — Знаешь что? Готовь себе сам! — девушка резко срывает фартук.       Она швыряет его на спинку стула и бойко идёт к лестнице. На половине пути Корнелия передумывает. Девушка возвращается в прихожую, обувается и набрасывает куртку.       Фобос появляется в проёме.       — Твоя смена не окончена.       — Поздравляю, теперь ты можешь на меня настучать!       Входная дверь хлопает, ставя в диалоге точку.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Корнелия бесцельно бродит по вечернему Хиттерфилду. Зажигаются первые фонари, ноги устают от каблуков, а злость перестаёт греть. Она возвращается к дому Браунов, подмечая в окнах тихий кухонный свет.       В прихожей пахнет гарью. Доносится глухой стук, потом короткое шипение. Что-то внутри приятно подрагивает, и девушка крадётся к кухне, точно боясь спугнуть.       На столе лежат овощи, часть из которых нарезана так, будто их казнили. На конфорке булькает кастрюля. Сковородка угрожающе дымится.       Фобос стоит у плиты. Рукава водолазки закатаны неровно. Волосы, обычно безупречно гладкие, собраны в небрежный хвост. Он вбухивает в густо булькающее варево пармезан с таким видом, словно готовит не ужин, а государственный переворот.       Корнелия прикусывает щёку. Смеяться нельзя. Совсем нельзя. Она прячет смешок за кашлем, делая вид, что это от дыма, и подходит ближе.       — Пармезан добавляют в конце.       Плечо слегка задевает локоть мужчины, когда она тянется убавить огонь.       — Он не возражал.       Фобос не отстраняется — только молча подаёт ей ложку ручкой вперёд.       В кухне становится теплее.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      По пути к дому мир распадается на бессмысленные куски. Мокрый асфальт под каблуками, красный свет светофора, чей-то смех на остановке. Корнелия едва держится, чтобы самой не рассыпаться по дороге.       Собрание мудрейших созвали прямо перед её дежурством.       «Мы примем к сведению твоё беспокойство».       К сведению.       Будто речь шла о неудобном графике, а не о живом человеке, которого убивает своя же магия.       Корнелия сжимает кулаки. Её выслушали спокойно, бесчеловечно терпеливо. Она поняла сразу: от них ничего не добиться. Не стоит даже пытаться искать компромисс.       Они могли бы ослаблять браслет раз в месяц. Под надзором. На Кондракаре. В окружении стражниц, мудрейших, кого угодно. Просто дать Фобосу выместиться, сбросить часть силы, пока она не разорвала его изнутри.       Но они приняли к сведению.       Потом она вышла и увидела Калеба.       Он стоял в дальней галерее, там, где белый свет становился мягче, почти золотым. Рядом с ним была Элион. Она улыбалась — нежно, так тепло, как Корнелия давно уже не видела. Калеб держал её за руку. Большой палец медленно скользил по её пальцам, и в этом движении было что-то до отвращения нежное.       Тогда её сердце провалилось в брешь между мирами.       Не потому, что ей всё ещё было не всё равно на Калеба.       И даже не потому, что Элион когда-то была её подругой.       Её не выбрали.       Она оказалась той, кого можно заменить так легко, словно пустое место.       Теперь Корнелия стоит у дома Браунов и никак не может попасть ключом в замочную скважину.       — Да чтоб тебя…       С третьей попытки замок поддаётся.       Корнелия входит внутрь, захлопывая дверь. Она слышит, как скрипит диван, а после — тихие шаги в гостиной. Девушка шмыгает носом, начиная массировать уголки глаз. Подбородок вздёргивается сам собой. Она успевает выпрямиться ровно за секунду до того, как Фобос появляется в проёме.       — Как собрание? — ухмыляется мужчина, уже понимая, что он был прав.       — Затянулось.       Голос выходит надрывным. Ломким. Совсем не таким, как нужно.       Она не выдержит, если он продолжит.       Корнелия отворачивается, чтобы повесить куртку, но промахивается мимо крючка и та падает на пол бесформенной кучей. Когда девушка нагибается, чтобы поднять её — всё перед глазами плывёт мутными пятнами.       Нет. Только не здесь. Не перед ним.       — Корнелия.       В его тоне пропадает надменное торжество. Фобос звучит тише, почти настороженно. Словно заметил не слёзы, а рану.       — Что? — резко отвечает Хейл. — Что тебе нужно?       — Ничего.       Она оставляет куртку на полу и быстро поднимается наверх. Комната бывшей подруги встречает унылым холодом. Здесь по-прежнему висит их фото из парка аттракционов. Они едят одну на двоих сахарную вату. Смеются.       Становится ещё гаже.       Корнелия опускается на край кровати и, наконец, позволяет себе сломаться.       Всё, что она весь день держала в себе — поднимается разом, выходя горьким потоком слёз. Высокомерные лица мудрейших. Формальные кивки девчонок на фоне её пылкой речи. Пальцы Калеба на руке Элион.       Корнелия хватает подушку и прячет в неё всхлип.       Ей кажется, что где-то рядом скрипят половицы.       Не кажется.       Она резко вытирает лицо рукавом и, отвернувшись к стене, ложится на кровать. Притвориться спящей — глупый, жалкий, но единственный способ скрыться.       Щёлкает дверная ручка. Фобос не переступает порог, медлит. Корнелия молится всем богам, чтобы он развернулся.       Шаги раздаются ближе. Затем — глухой стук о тумбочку. Она не выдерживает и поворачивает голову. Он заварил для неё чай.       Фобос не садится. Не приближается и не пытается с ней заговорить. Просто стоит рядом — высокий, тёмный, невозможный в этой маленькой комнате с выцветшими обоями.       Корнелия отворачивается снова.       — Уходи.       Тишина.       — Пожалуйста, — неожиданно срывается у неё.       — Ты не могла ничего изменить.       Корнелия стискивает край подушки до побелевших пальцев.       — Я предупреждал, — продолжает он. — Кондракару на руку моя смерть.       Магия вспыхивает у неё в пальцах — коротко, злым отблеском. На подоконнике оживает засохший цветок: сухой стебель выгибается, горшок трескается, выпуская змеящиеся корни.       Корнелия вскакивает с кровати.       — Ты был прав! Доволен? Конечно же ты доволен. Ты же всё знал. Все вы всё знаете. Все такие умные, чтоб вас!       Она порывается уйти, но комната — слишком маленькая, а Фобос слишком близко к выходу. Корнелия замирает прямо напротив него.       — Ты попыталась.       Мужчина смотрит ей в глаза с внимательной тяжестью.       Хейл чувствует себя так, будто теперь он решил накормить её пастой.       — Не надо меня жалеть, — строго смотрит на него Корнелия.       — Думаешь, такой, как я, способен на жалость? — ведёт бровью он.       Злость проседает, оставляя после себя только усталость. Плечи опускаются сами. Сил держаться прямо больше не остаётся.       — Я видела Калеба, — признаётся она, прежде чем успевает передумать.       Лицо Фобоса едва заметно искажается. Она не успевает уловить и прочитать эту перемену.       — С Элион.       Корнелия сама не понимает, зачем продолжает говорить. Может, потому что если не сказать вслух, то это так и будет царапать рёбра.       — Как предсказуемо, — кривится князь.       Предсказуемо. Только этого не хватало. Чтобы и он обесценил её боль.       — Расскажешь мне, какие все вокруг примитивные, кроме тебя? — она вспыхивает снова и подходит к мужчине почти вплотную.       — Не все, — мягко поправляет Фобос.       Его взгляд скользит по её лицу, оглаживая скулы с подтёками туши, мокрые стрелки ресниц и сжатые губы.       — Ты можешь просто оставить меня в покое?       — Не мешать тебе плакать из-за дуры, падкой на лесть, и оборванца, который клюнул на блестящее? А ты расточительна.       — По-твоему, я тоже дура?       — Я бы не стал считать дни до дежурства с дурой.       Его ответ ломает последнее сопротивление. Ещё минуту назад она чувствовала себя пустым местом. А теперь человек, презирающий весь мир, стоит перед ней и говорит, что она особенная. Что он её ждет. Это не должно иметь значения. Но имеет.       — Ты всегда так делаешь, — говорит она хрипло.       — Как?       — Говоришь какую-нибудь гадость, а потом…       Рука поднимается сама собой, касаясь пальцами мужской груди. Через ткань водолазки ощущается его тепло. Тепло, в котором она так отчаянно нуждается.       Фобос не двигается, но Корнелия чувствует, как твердеют мышцы, как к его взгляду примешивается хищный оттенок.       Ему также отчаянно необходимо.       Она приподнимается на мыски и тянется к его лицу. Воздух между ними — густой и сладкий. Губы настолько близко, что их разделяет лишь тонкая полоса жара.       Фобос перехватывает её запястье.       — Не надо.       Хуже пощёчины. Внутри вспыхивает стыд — и тут же злость, спасительная, яркая. Корнелия отшатывается от него как тогда, когда пришла в замок, чтобы спасти Элион.       — Что, недостаточно хороша?       — Я не намерен становиться утешением на одну ночь, — его взгляд цепляет её губы, быстро, почти незаметно.       Корнелия резко отворачивается. Слёзы снова подступают к глазам. Теперь этот день не может стать ещё хуже.       — Уходи.       Фобос не двигается.       — Я сказала, уходи.       Корнелия слышит каждый звук слишком чётко. Его шаги. Скрип половиц. Как рука ложится на дверную ручку и короткую паузу у двери.       — Если когда-нибудь ты сделаешь это не из боли, я не остановлю тебя.       Сердце ударяет так сильно, что ей становится трудно дышать.       Дверь закрывается почти беззвучно.       Корнелия остаётся посреди комнаты. Смотрит на треснувший горшок, на разросшиеся корни, на фотографию из парка аттракционов. На Элион и на себя рядом с ней.       Потом медленно садится на край кровати и берёт чашку обеими руками. Чай крепкий, горький, остывший, как она любит. Корнелия делает глоток и закрывает глаза.       Впервые за весь день ей становится не только больно.       Ей становится страшно ждать следующей смены.

─────── ☾ ✦ ☽ ───────

      Дом Браунов стоит перед ней серый, облупленный, почти заброшенный. Такой дом не должен казаться местом, куда хочется вернуться. Тем более если внутри ждёт он.       Корнелия делает шаг к калитке — и останавливается снова.       «Если когда-нибудь ты сделаешь это не из боли…»       Она резко выдыхает через нос.       — Самоуверенный гад, — злым шёпотом.       Слова не помогают.       В тот вечер она действительно хотела не его. Не только его. Хотела заткнуть пустоту у себя внутри, избавиться от чувства унизительной ненужности. Фобос увидел её насквозь — и отказался брать то, что она сама в тот момент не могла отдать честно.       Корнелия ненавидела его за это всю ночь.       Потом всю дорогу домой.       И все эти дни.       Ненависть тлела по краям, обнажая что-то куда более опасное.       Она вспоминала не отказ.       Она вспоминала паузу перед ним.       Близость их лиц. Тёплый выдох на её губах. Как он сказал «не надо» — так, будто останавливал не только её.       С этими воспоминаниями было невозможно спокойно чистить зубы, выбирать одежду, готовиться к сессии.       Корнелия бросает взгляд на сумку.       Внутри — флешка с новым сезоном, пачка с чаем и… аптечка. От последнего ей особенно стыдно. Можно было не брать. Не показывать, насколько волнуют его приступы. Насколько волнует он.       Просто прийти с пустыми руками и кислым лицом.       Как обычно.       Внутри неприятно перекашивает. Её больше не хватит на эти игры. Фобос, скорее всего, тоже сделает вид, а у него получается куда лучше.       Именно поэтому она выстрадала это решение. Решение без необдуманного порыва. Как ни странно, ей сразу стало легче. Всё встало на места, и Корнелия перестала чувствовать себя полой.       Она не забыла, кто он такой.       Она помнит его лицо в мягком свете свечи — и в резких вспышках магии. Знает, как он выглядит, когда ему больно: от приступа или от прицельного попадания. Различает, как он смотрел на неё тогда, на поле боя, — и как смотрит теперь, когда их глаза встречаются между сценами сериала.       Корнелия выбирает жить настоящим.       Она поднимается на крыльцо и стучит в дверь. Раз, второй, увереннее и злее.       Ей открывает Фобос.       Все заготовленные слова разлетаются.       Дыхание спирает, словно ей дали под дых. Пальцы крепче вцепляются в ремень сумки. Порыв ветра забрасывает прядь на губы, и отчего-то она не решается её убрать.       Мужчина стоит в проёме, закрывая тёплый свет прихожей. Его спокойный, внимательный взгляд проходится по её лицу так точно, что Корнелии тут же хочется проверить макияж в карманном зеркальце.       Уголок его губ медленно ползёт вверх.       Всё понял.       — Здравствуй, Корнелия.       Голос непривычно вкрадчивый и мягкий. Настолько, что ей хочется ударить его сумкой или поцеловать прямо сейчас, пока не успела передумать.       — Пропустишь?       Улыбка становится заметнее. Сдержанная, ленивая. Он напоминает ей довольного кота.       Корнелия собирает волю в кулак и уверенно проходит внутрь. Пусть не думает, что она так и останется на крыльце, краснея как идиотка.       Сумка громко опускается на тумбочку. Молния цепляется за ткань куртки. Хейл дёргает сильнее — собачка поддаётся резким рывком.       Великолепно.       Очень эффектно.       Встретиться с ним взглядом оказывается труднее, чем учиться пользоваться магией.       — Хватит уже.       — Я просто стою.       Нестерпимо хочется сказать гадость. Что-нибудь точное и хлёсткое, что бесследно сотрёт эту невыносимую полулыбку.       Но…       Девушка вскидывает подбородок и делает шаг к нему.       — Корнелия.       Фобос обращается к ней с предупреждением. Слегка наклоняет голову вниз. Его губы истончаются в ровную, полную тихой серьёзности линию.       — Только посмей, — выдыхает она.       Пальцы цепляют ткань водолазки. Корнелия подаётся вперёд, притягивая его к себе. Их губы соприкасаются, и всё внутри стягивается в жаркий узел.       Она чувствует его вкус.       Тёплый чай с мёдом смешивается с холодом улицы и едва уловимой мятой от растаявшего леденца.       Корнелия ужасается своей смелости, когда понимает: Фобос не отвечает. Лишь согревает жаром своего дыхания. У неё слабеют колени, и когда кажется, что она сейчас упадёт…       … он целует. Глубоко, жадно, с таким сбитым выдохом, будто до этого сдерживал себя, ломая кости.       Его руки смыкаются на пояснице, Корнелия прижимается в ответ. Сердится на то, как трепетно отзывается всем телом. И на то, что мир вокруг не рухнул.