Ядовитые

«Но нет Востока, и Запада нет,

что — племя, родина, род,

Если сильный с сильным лицом к лицу у

края земли встает?»

             Четверка стремительно пронеслась по спящим улицам Конохи и уже через пару минут была у главных ворот. Там, в неярком свете фонарей, их уже ждали Котецу и Изумо. Оба были в полной боевой готовности, нервно поправляя протекторы. Какаши жестом приказал всем собраться в круг. — Слушайте внимательно, времени в обрез, — голос Хатаке звучал предельно собрано. Он быстро повторил план: — Разделяемся на две группы. Я, Ямато и Югао идем по северному следу. Рэй, Изумо, Котецу — ваш сектор южный, там больше всего подпольных точек обмена. Ваша задача — обнаружение. Если увидите плащи с красными облаками — не атаковать. Подаете сигнал и ждете нас.       Изумо и Котецу синхронно кивнули, их лица посуровели. Рэй молча поправил воротник, бросив короткий взгляд на темный лес за воротами. — Всё, выдвигаемся! — скомандовал Какаши.       Две группы одновременно сорвались с места. В один миг они преодолели границу деревни и скрылись в густых зарослях.       Сакура стояла у окна, не в силах отойти от него, хотя силуэты шиноби уже давно растворились в темноте. Она была не просто взволнована — её накрывала волна настоящего, холодного беспокойства. Это была не обычная миссия. Прежде Рэй уже уходил на патрулирование границ, когда Акацуки впервые заметили поблизости. Тогда всё закончилось тишиной: враги просто исчезли, словно тени, не оставив следа. Но сейчас всё было иначе. Они не просто появились — они пролили кровь, уничтожили святыню и убили одного из сильнейших людей страны.       Сакура сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Она знала, что должна доверять силе тех, кто ушел. Рэй был опытным и расчетливым, Ямато обладал уникальными техниками подавления, а Югао была мастером бесшумного убийства. Эта мысль немного успокаивала, но тревога за Рэя всё равно сидела глубоко внутри колючей занозой.       Она невольно подумала о Какаши.       Отношения с Хатаке у неё были сложными. Но даже при всей своей личной неприязни или недовольстве, Сакура была вынуждена признать очевидное: Хатаке Какаши был невероятно силен. Его боевой опыт был лучшей страховкой для Рэя и остальных.       «Они справятся. Они должны справиться», — твердила она себе, как молитву.       Она отошла от окна и села на диван, на то самое место, где еще недавно сидел Рэй. Комната всё еще хранила запах его табака. Сакура закрыла глаза и снова коснулась лба. Чтобы не сойти с ума от ожидания, ей нужно было погрузиться в работу. Она должна была стать сильнее, чтобы в следующий раз не стоять у окна, а быть там, рядом с ним.       Отряд двигался сквозь ночной лес единой тенью. Какаши шел впереди, задавая высокий темп; за ним след в след следовали Ямато и Югао, а замыкали строй Рэй, Изумо и Котецу. В лесу стояла мертвая тишина — даже насекомые замолкли, чувствуя тяжелую ауру шести элитных шиноби.       Когда они достигли старой развилки у заброшенного пограничного поста, Какаши резко поднял руку. Группа мгновенно замерла, рассредоточившись по деревьям. — Пришли, — негромко произнес Какаши, разворачивая карту прямо на замшелом камне. — Здесь наши пути расходятся.       Он обвел взглядом бойцов. Свет луны едва пробивался сквозь кроны, отражаясь в линзе его протектора. — Первая группа: Я, Ямато и Югао. Мы берем север. Там пролегает тракт, ведущий к официальным границам. Это самый быстрый путь, если они решат уходить напролом. Ямато, твоя задача — следить за вибрациями земли, они могут использовать подземелья.       Ямато коротко кивнул, его ладонь коснулась ствола дерева, устанавливая связь с лесом. — Вторая группа: Рэй, Изумо и Котецу. — Какаши посмотрел на Рэя. — Ваш сектор — южные топи и скалистые ущелья. Там спрятаны три точки обмена валют, о которых официально не знает никто, кроме АНБУ. Изумо, Котецу — вы обеспечиваете прикрытие. Рэй, ты за главного в группе. Твое чутье на засады сейчас важнее всего.       Рэй нащупал в кармане пачку сигарет, но доставать не стал — запах дыма мог выдать их позицию. — Помните, — добавил Какаши, и его голос стал еще суровее. — Никакой самодеятельности. Если увидите людей в черных плащах — замереть и подать сигнал чакрой. Мы не знаем их способностей, а смерть Чирику говорит о том, что они не знают жалости. — Поняли, Хатаке-сан, — глухо отозвался Котецу, сжимая рукоять своего массивного оружия. — Разделиться! — скомандовал Какаши.       В следующее мгновение отряд распался. Какаши, Ямато и Югао бесшумно растворились в северной чаще. Рэй жестом указал Изумо и Котецу направление, и они втроем нырнули в густой туман, стелющийся по южному склону.       Теперь их разделяли километры леса, и каждый из них понимал: следующая встреча может произойти уже в разгаре кровавой схватки.Лес проносился мимо бесконечной серо-зеленой полосой. Ноги методично отбивали ритм по толстым ветвям вековых деревьев, а прохладный ночной воздух обжигал легкие.       Группа Какаши бежала уже несколько часов, не проронив ни слова. В таком отряде слова не нужны — Югао чувствовала сосредоточенность Какаши впереди и глухое, уверенное присутствие Ямато за спиной.       Эта тишина давила. Когда ты годами служишь в АНБУ, ты учишься различать виды опасности, и сейчас всё нутро кричало о том, что они идут по следу чего-то запредельно жуткого.       Теперь их стало трое. Югао, Какаши и Ямато.       Они ушли на север. Небо над кронами деревьев начало медленно наливаться свинцовым светом — предвестник холодного рассвета. Туман стал гуще, он лип к одежде, мешая обзору, но шиноби не сбавляли темп. Ладонь Югао привычно лежала на рукояти катаны. Она чувствовала, как под кожей перекатывается напряжение: за эти часы усталость не пришла, её вытеснил адреналин. — Светает, — не оборачиваясь, бросил Какаши. Его голос был сухим, как треск ломающейся ветки. — Мы почти на месте.       Впереди, за густыми зарослями кустарника, показался едва заметный просвет. Там, спрятанный в корнях огромного мертвого дерева, находился один из «теневых» пунктов обмена. Место, где за золото продавали чужие жизни.       Они замедлились, переходя на бесшумное скольжение. Югао пригнулась к самой земле, сливаясь с туманом. Какаши поднял руку, приказывая замереть. Сквозь листву было видно очертания низкого строения, похожего на заброшенный склеп. Запахло гарью и чем-то еще... резким, металлическим. Запахом крови, который не смог скрыть даже утренний туман. Сердце в груди Югао дрогнуло: они опоздали или, наоборот, пришли как раз вовремя?       Она посмотрела на Какаши. Он медленно поднял протектор, открывая Шаринган. В тусклом свете зари его алый глаз вспыхнул зловещим огнем.

***

      Какаши стоял посреди пустого зала обменного пункта, и его Шаринган медленно сканировал пространство. Алое сияние глаза выхватывало лишь частицы пыли, танцующие в холодном утреннем свете. Внутри здания было подозрительно тихо. Никаких следов борьбы, ни единого поспешного шага — место выглядело так, будто его покинули несколько дней назад. Ямато вышел на середину поляны перед входом. Он присел, коснувшись ладонью земли, и закрыл глаза. Его лицо напряглось. — Какаши-сан, здесь ничего нет, — глухо произнес он. — Корни деревьев не чувствуют никакой посторонней чакры в радиусе километра. Если бы Акацуки проходили здесь с телом такого уровня, как Чирику, их след фонил бы за версту.       Югао, стоявшая на страже у полусгнившей ограды, лишь крепче сжала рукоять меча. Тишина этого места казалась ей издевкой. — Это невозможно, — Какаши нахмурился, убирая карту в подсумок. — Это ближайшая точка. Если они не здесь, значит...       Он не договорил, но все поняли без слов. Если северный маршрут пуст, значит, враг движется по южному. Туда, где сейчас находятся только трое: Рэй, Изумо и Котецу. Напряжение в отряде подскочило до предела. Какаши понимал, что если они ошиблись с направлением, то его люди сейчас могут стоять лицом к лицу с драгом без должного подкрепления. — Проверяем периметр ещё раз, — скомандовал Какаши, хотя в его голосе уже чувствовалась тревога. — Если через пять минут не найдем ни зацепки, уходим на соединение с группой Рэя.       Он подошел к краю обрыва и посмотрел на юг, где над лесом стелился тяжелый серый туман. Где-то там, среди скал и топей, сейчас решалась судьба их миссии.       Рэй, Изумо и Котецу двигались сквозь южные топи, где туман был настолько плотным, что скрывал ноги по колено. Первое место, отмеченное на карте как потенциальный пункт обмена, оказалось заброшенным: лишь пустая лачуга с провалившейся крышей и застоявшийся запах сырости. Внутри не было ни души. — Пусто, — одними губами произнес Котецу, проверяя темные углы. — Кажется, мы зря теряем время.       Рэй не ответил. Он молча жестом приказал двигаться дальше, ко второй, глубоко скрытой точке, которая находилась между скал. Чутье, отточенное годами опасных заданий, заставляло его кожу покрываться мурашками. Когда они подобрались поближе к высеченным в камне ступеням, ведущим в подземелье, Рэй резко вскинул руку, приказывая отряду замереть. Он присмотрелся.       На ступенях, прямо под утренними лучами солнца, которые едва пробивались, кто-то сидел.       Это был человек в длинном черном плаще с красными облаками. У него были зализанные назад пепельно-серебристые волосы, которые странно блестели на свету. Мужчина выглядел пугающе расслабленным для того, за кем охотится вся Коноха: его плащ был распахнут, открывая вид на странное ожерелье с символом треугольника в круге. Рядом с ним на ступенях лежало массивное оружие — огромная коса с тремя багровыми лезвиями, соединенная длинной тросовой цепью с его поясом.       Рэй затаил дыхание. Незнакомец что-то негромко бормотал себе под нос, словно читал молитву, и в его движениях сквозило какое-то дикое, фанатичное спокойствие. Но самым жутким было не оружие, а его взгляд — безумный, азартный, направленный куда-то в пустоту.       Рэй понимал: перед ним один из тех, кто уничтожил Храм Огня. И этот человек явно не ждал гостей.       Мацури жестом приказал Изумо и Котецу рассредоточиться и не издавать ни звука. Он прижался спиной к холодному стволу дерева, чувствуя, как пульс учащается. В голове мгновенно сложилась картина: один сидит здесь, на виду, охраняя выход. А где же второй? Тот, про кого монах говорил, что он тащил тело Чирику. «Где напарник?» — пронеслось в мыслях у Рэя.       Он посмотрел на тяжелую дверь пункта обмена. Скорее всего, второй сейчас внутри, ведет переговоры или пересчитывает кровавые деньги. Это было скверно. Если они нападут сейчас, то окажутся зажаты между безумцем с косой и тем, кто скрыт в темноте подземелья.       Рэй медленно, старался не выдать себя ни единым шорохом. Нужно было вызвать Какаши немедленно, пока эти двое не закончили свои дела и не двинулись дальше. Он незаметно активировал сигнальное устройство. Тонкий, почти бесшумный свист, и в небо, скрытое кронами, ушел невидимый для обычного глаза всплеск чакры — прямой сигнал для остальных. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что подкрепление успеет вовремя.       Все замерли, практически перестав дышать, когда тяжелая дверь обменного пункта со скрипом отворилась. Из темноты подземелья вышел второй — массивный, пугающий, с лицом, почти полностью скрытым маской. В руках он сжимал увесистый металлический кейс. Было ясно без слов: сделка состоялась, голова Чирику продана, и теперь в этом чемодане покоилась цена жизни двенадцатого стража. — Долго же ты там возился, Какузу, — бросил тот, что с косой, лениво поднимаясь со ступенек и забрасывая свое жуткое оружие на плечо. — Мои мышцы уже затекли от этого безделья. — Заткнись, Хидан. Деньги требуют точности, — глухо отозвался второй, даже не взглянув на напарника.       Изумо и Котецу застыли, сжимая оружие. Воздух между ними и Акацуки, казалось, превратился в натянутую струну. Но внезапно Хидан остановился. Он повел носом, словно хищный зверь, почуявший след, и его лицо исказилось в предвкушающей, оскаленной улыбке. Он медленно повернул голову в сторону кустов, где затаились шиноби. — Эй, Какузу... кажется, наши молитвы были услышаны, — прокричал он, и его голос сорвался на безумный смех. — Я знаю, что вы там сидите, в этих кустах! Вылезайте, крысята! Моему богу Джашину как раз нужно свежее подношение, а я сегодня чертовски заждался хорошей резни!       Рэй выругался про себя. Эффект неожиданности был потерян. Он посмотрел на Изумо и Котецу, давая знак готовиться к худшему.

***

      Пыльная дорога вела Хидана и Какузу прочь от дымящихся руин Храма Огня. Какузу шел впереди, небрежно закинув на плечо тяжелый запечатанный сверток, внутри которого покоилось тело Чирику — одного из Двенадцати ниндзя-защитников. — Как же меня бесит эта вонь! — Хидан сплюнул в дорожную пыль, поправляя свою трехлезвийную косу. — И всё ради чего? Ради сраных денег! Джашин-сама не одобряет такую мелочность, Какузу. Убийство — это ритуал, а не бизнес.       Какузу даже не обернулся. Его глаза, холодные и расчетливые, были устремлены вперед. — Заткнись, Хидан. Твои ритуалы отнимают слишком много времени, а время — это убытки. Труп Чирику стоит тридцать миллионов рё. С такой наградой я готов терпеть и твое нытье, и запах твоего «бога».       Какузу подошел к неприметному зданию, которое служило прикрытием для пункта обмена. Хидан, едва завидев вонючий вход в подвальное помещение, брезгливо поморщился и остановился как вкопанный. — Даже не думай, что я попрусь в эту дыру, Какузу, — отрезал он, поправляя косу за спиной. — Там несет плесенью и дерьмом. Мое тело — храм Джашина, и я не собираюсь осквернять его в этом гадюшнике, пока ты трясешься над своими бумажками.       Какузу лишь хладнокровно хмыкнул, не оборачиваясь. — Твоё отсутствие сэкономит мне немного нервов. Жди здесь и не ввязывайся в неприятности.       Хидан фыркнул и отошел в сторону, устроившись на каменных ступенях. Здесь, на свежем воздухе, хотя бы дышалось легко. Он закинул голову, подставляя лицо первым солнечным лучам, и начал лениво крутить в пальцах свой амулет, что-то тихо бормоча под нос. Для него это время было лишь нудной паузой перед следующим кровавым подношением.       Тем временем Какузу зашел внутрь. Приемщик, обливаясь холодным потом под тяжелым взглядом нукенина, быстро сверил лицо Чирику с данными в книге розыска. — Тридцать миллионов рё, как и договаривались, — прохрипел старик, выставляя на стойку тяжелые кассеты с деньгами.       Какузу методично и не спеша пересчитал каждую пачку. Для него этот шелест купюр был приятнее любой музыки. Убедившись, что сумма верна до последнего гроша, он упаковал деньги и вышел на улицу. Хидан, заметив напарника, встал на ноги и потянулся.       Рэй, Котецу и Изумо замерли в густых зарослях. Согласно плану Какаши Хатаке, они должны были лишь обнаружить противника и дождаться подкрепления. Хатаке с основным отрядом задерживался, и их задачей было скрытное наблюдение. Но план дал трещину в самый неподходящий момент: ветер переменился, и Хидан, обладавший звериным чутьем, резко вскинул голову. — Эй, Какузу... кажется, наши молитвы были услышаны, — прокричал он, и его голос сорвался на безумный смех. — Я знаю, что вы там сидите, в этих кустах! Вылезайте, крысята! Моему богу Джашину как раз нужно свежее подношение, а я сегодня чертовски заждался хорошей резни!       Пути назад не было. Обнаружение означало либо немедленное отступление, что выдало бы их позиции, либо бой. — Черт, — прошептал Котецу, доставая свои массивные клинки. — Мы не должны были вступать в бой до прихода Хатаке!       Но Хидан уже сорвался с места. С диким хохотом он замахнулся косой, и ее тройное лезвие со свистом рассекло воздух там, где только что стоял Рэй. — Ошибка или нет, а умирать придется сейчас! — взревел нукенин.       Рэй, понимая, что Котецу и Изумо не выстоят против такой мощи в лобовой атаке, выскочил вперед, перехватывая инициативу. Он выхватил оружие, и металл звякнул о металл, высекая искры. — Котецу, Изумо, держите дистанцию и ждите Какаши-сана! — выкрикнул Рэй, блокируя следующий выпад Хидана. — Этот тип мой! Хидан оскалился, его глаза сверкнули безумием. — О, как самоуверенно! Надеюсь, твоя кровь будет такой же горячей, как твой гонор! Джашин-сама сегодня будет доволен!       Рэй тяжело дышал, осознавая, что каждая секунда до прибытия подмоги будет стоить ему огромных усилий. Какузу, тем временем, спокойно вышел из здания и холодным взглядом оценивая новую «добычу».       Рэй стоял напротив Хидана. На нем не было стандартного жилета Конохи — только черная водолазка и плотная темная куртка, которая делала его силуэт почти неразличимым на фоне теней. Легкая щетина на лице и прищуренные зеленые глаза придавали ему вид человека, который видел слишком много, чтобы бояться безумца с косой.       Бой начался мгновенно и безжалостно. Это была симфония стали и костей. Рэй двигался с пугающей эффективностью, сокращая дистанцию так быстро, что Хидану приходилось перехватывать косу почти у самых лезвий. Удары Рэя были короткими, тяжелыми и точными — он бил по суставам, в солнечное сплетение, метил в горло. Плотная черная куртка взметалась при каждом резком развороте, скрывая его следующие движения.       Хидан рычал, пытаясь отмахнуться своей громоздкой трехлезвийной косой, но Рэй был слишком близко. В какой-то момент Рэй нырнул под широким замахом, его кулак врезался в челюсть нукенина, заставив того клацнуть зубами. Воздух вокруг них дрожал от напряжения; каждый выдох Рэя был резким, а взгляд зеленых глаз — ледяным и сфокусированным.       Рэй понимал: против такого безумца, как Хидан, любая ошибка может стать фатальной. Его план был прост — использовать превосходство в скорости и выносливости. Он сделал ставку на тайдзюцу, навязывая нукенину ближний бой и заставляя того постоянно махать тяжелой трехлезвийной косой, надеясь со временем измотать противника и дождаться Какаши. Удары сыпались один за другим. Рэй ловко уходил от размашистых атак, контратакуя быстрыми выпадами. Металл звенел, искры летели в разные стороны. Хидан рычал, его движения становились всё более хаотичными и яростными — Какузу, не смей! — взревел Хидан, заметив, как его напарник сделал шаг вперед, а черные нити под его плащом запульсировали, словно живые черви. — Этот парень… его кровь пахнет просто божественно! Джашин-сама требует этой боли. Стой и смотри, старик, иначе я вырву твои сердца сам!       Какузу замер. Его глаза, лишенные белков, светились неестественным зеленым светом. Он медленно сложил руки на груди, превратившись в безмолвное изваяние, наблюдающее за предстоящей казнью. Рэй двигался на грани своих возможностей, превратившись в размытую тень. Его стратегия была холодной и расчетливой: выжать из этого безумца все силы, заставить его легкие гореть от нехватки кислорода, а мышцы — дрожать от веса огромной косы. Это была схватка на истощение. Рэй методично «разбирал» защиту Хидана, заставляя того тратить силы на пустые выпады. Котецу и Изумо, стоявшие поодаль, видели только два сплетающихся в безумном танце силуэта: один — кричащий и размашистый в плаще Акацуки, другой — безмолвный, облаченный в черное, работающий с точностью часового механизма.       В одном из разменов, когда коса Хидана со свистом пронеслась в дюйме от лица Рэя, одно из её малых лезвий все же зацепило край его предплечья. Ткань куртки была плотной, но металл прорезал её, оставив на коже тонкую алую царапину. Рэй даже не моргнул. Он перехватил запястье Хидана, заставив того выронить оружие, и нанес серию сокрушительных ударов в корпус. Рэй отступил на шаг, переводя дыхание. Его зеленые глаза горели тихой яростью. Он всё еще верил, что контролирует ситуацию, не замечая, как капля его крови медленно стекает по лезвию косы, оставленной Хиданом на земле.       Воздух между противниками сделался густым и липким. Рэй чувствовал, как секунды растягиваются в вечность. Каждый его выпад, каждый блок был продиктован холодным расчетом: он не просто дрался, он собирал данные. Зеленые глаза, острые, как скальпели, впивались в каждое движение нукенина, фиксируя манеру боя, хват оружия и то, как Хидан то и дело бросал безумные взгляды на Какузу.       «Где же ты, Хатаке?» — пронеслось в голове, но внешне Рэй оставался непоколебимым.       Он снова сократил дистанцию, навязывая изматывающее тайдзюцу. Его черная куртка пропиталась потом и пылью, но движения оставались выверенными. Рэй намеренно провоцировал Хидана, заставляя того выкрикивать свои фанатичные бредни. — Что, щенок, боишься отойти дальше, чем на вытянутую руку? — взревел Хидан. Рэй ушел перекатом, его ботинки взметнули облако земли. — Твое оружие слишком громоздкое, — холодно бросил он, вытирая щетину тыльной стороной ладони. — Ты полагаешься только на размах. Без этой железки ты — ничто.       Он намеренно бил по самолюбию, затягивая диалог, вырывая драгоценные минуты для подкрепления. Рэй видел, что Какузу стоит неподвижно, но его присутствие давило сильнее, чем атаки Хидана. Рэй фиксировал: Какузу не просто напарник, он — страж, который вступит в бой только при угрозе деньгам или жизни Хидана. Хидан зашелся в лающем хохоте, и в этот момент его атака стала запредельно быстрой.       Он продолжал кружить, отмечая про себя: «Хидан не боится ранений. Он открывается там, где любой другой шиноби уже был бы мертв. Значит, регенерация или что-то похуже...» — Какузу, ты слышишь, как он дышит? — прошипел Хидан, внезапно отступая. — Он думает, что тянет время. Он ждет помощи. Но Джашин-сама не любит, когда к трапезе приходят незваные гости.       Рэй видел, как Хидан поднял Косу с земли и с мерзким причмокиванием слизнул красную каплю с лезвия. Взгляд зеленых глаз Рэя стал еще более брезгливым. «Просто чокнутый фанатик, — мелькнула холодная мысль. — Пьет кровь, чтобы войти в экстаз. Типичный культист, теряющий голову от запаха смерти».        Рэй считал, что это лишь психологическая уловка, попытка запугать или часть какого-то бессмысленного ритуала, который не имеет отношения к реальной технике шиноби.Но давать безумцу время на передышку, Рэй рванул вперед. — Не в этот раз, — отрезал он.       Его тяжелый ботинок врезался прямо в древко косы, впечатывая его в землю. Послышался глухой удар. Хидан, не ожидавший такой скорости от «измотанного» противника, не успел даже сжать пальцы. Рэй, используя инерцию, нанес мощный удар локтем в челюсть нукенина, отбрасывая его голову назад. Черная куртка Рэя взметнулась, когда он коротким, жестким движением выбил косу еще дальше в сторону, лишая Хидана его главного преимущества. Он буквально приклеился к фанатику, переходя в сокрушительную серию ближнего боя. Короткие джебы, удары по коленям, захваты — Рэй работал как отлаженная машина, не давая Хидану даже вздохнуть, не то что поднять оружие. — Какузу! Какого черта?! — взревел Хидан, пытаясь блокировать град ударов голыми руками, его лицо исказилось от ярости. — Этот ублюдок не дает мне пошевелиться!       Какузу, стоявший поодаль, лишь сузил глаза. Он видел, как шиноби Конохи методично втаптывает его напарника в пыль, используя каждое мгновение, не давая ритуалу начаться. Рэй действовал на чистом адреналине, его щетина была испачкана в пыли, а дыхание стало тяжелым и хриплым, но он продолжал давить. Он верил, что если удержит Хидана в тайдзюцу, то дождется Хатаке.       Он всё еще не понимал, что для Хидана коса была уже не нужна. Кровь уже была внутри.       Хидан внезапно отпрыгнул назад. Его движения стали дергаными, неестественными. Он вогнал рукоять косы в землю и, не сводя безумного, расширенного взгляда с Рэя, начал чертить на земле круг собственной кровью. — Ты даже не заметил, правда? — прошептал Хидан, и его голос стал пугающе тихим. — Ты думал, что ведешь в этой игре. Но ты уже мертв, ты просто еще не успел это осознать.       Рэй почувствовал, как по спине прошел ледяной холод. Что-то в выражении лица Хидана изменилось — он больше не выглядел как боец, он выглядел как палач, который уже занес топор. Когда Хидан встал в центр начерченного символа, его кожа начала темнеть, покрываясь белыми узорами, напоминающими очертания скелета. На его лице застыла жуткая, предвкушающая улыбка. Рэй, восстанавливая дыхание, готовился к следующему выпаду, всё еще не осознавая, какую цену ему придется заплатить за ту самую крошечную царапину.       Рэй продолжал теснить Хидана, не давая тому и секунды на передышку. Его тайдзюцу было безупречным, но в глубине души росло тревожное чувство. Он видел, как Котецу и Изумо, едва сдерживали дрожь.       Подкрепление наконец-то прибыло : Какаши Хатаке, Югао и Ямато возникли из лесной тени, мгновенно оценив обстановку. Но всё пошло не по сценарию.       На этом моменте бой замер в смертельной тишине.       Секунда растянулась в вечность, став невыносимо прозрачной и звонкой. Рэй стоял в нескольких шагах, тяжело дыша. Его зеленые глаза, обычно холодные и расчетливые, теперь были расширены от ужасающего озарения. Он смотрел на Хидана, чья кожа на глазах превратилась в угольно-черную масть с белыми костями — живое воплощение смерти. Взгляд Рэя метнулся к тонкому порезу на своем предплечье, который он считал случайностью, а затем на кровавый круг под ногами нукенина.       Пазл сложился с хрустом ломающихся костей. Кровь. Ритуал. Связь. «Так вот зачем ты лез под удары...» — мелькнуло в голове у Рэя.       Он понял всё за миг до того, как это случилось. Он понял, что стал живой куклой вуду в руках этого безумца. — Какаши, нет! — хотел крикнуть он, но голос сорвался на хрип.       Воздух разрывал оглушительный треск тысячи птиц. Какаши Хатаке, ведомый желанием спасти товарища и покончить с врагом, возник из ниоткуда. Его Чидори слепило, выжигая сетчатку. С яростным криком Какаши вогнал сияющую руку в грудь Хидана, пробивая плоть, ломая ребра и разрывая органы на части.       Хидан даже не дрогнул. Он лишь широко оскалился, глядя на Рэя с нечеловеческим восторгом. В то же мгновение Рэй ощутил, как его собственную грудь изнутри разрывает раскаленное железо. Это была не просто боль — это было ощущение чудовищного предательства собственного тела. Ткань черной водолазки и плотной куртки в центре груди внезапно пропиталась чем-то горячим и тяжелым.       Рэй пошатнулся. Его зеленые глаза начали тускнеть, наполняясь слезами от шока и невыносимой агонии. Он чувствовал, как жизнь уходит через дыру в груди, которой не должно было быть. Он принял это за долю секунды — свою смерть как цену за смерть врага. Если Хидан умрет сейчас вместе с ним, Коноха будет в безопасности. — Рэй?.. — голос Югао, полный ужаса, донесся откуда-то издалека.       Рэй медленно опустил взгляд на свою грудь. На черной ткани расплывалось огромное, стремительно растущее кровавое пятно — точная копия той раны, которую Какаши нанес Хидану. Он почувствовал вкус крови на губах и, теряя силы, начал оседать на землю, видя, как на лице Хатаке торжество сменяется ледяным, парализующим ужасом осознания того, что он только что сделал.       Мир вокруг Рэя начал терять краски, превращаясь в размытое серое марево. Удар Чидори, прошедший сквозь тело Хидана, отозвался в его собственной груди разрывающей, пульсирующей пустотой. Он рухнул на колени, и если бы не подоспевшие Ямато и Изумо, повалился бы лицом в дорожную пыль. — Рэй! — Крик Югао разрезал тишину, в нем было столько первобытного ужаса, что даже Какузу на мгновение прищурился.       Они оттащили его назад, прочь от проклятого круга, в тени деревьев. Югао упала рядом с ним на землю, ее руки, обычно твердо держащие меч, теперь крупно дрожали. Она судорожно сложила печати, и ее ладони засветились слабым зеленым светом медицинского ниндзюцу. Она знала лишь основы — затянуть царапину, остановить несильное кровотечение. Но здесь, против сквозной раны, ее магия была бессильна. — Нет, нет, нет... Рэй, смотри на меня! — визжала она, и этот звук, полный боли и страха, разрывал Рэю остатки сознания. — Не смей закрывать глаза! Слышишь?! Я сейчас... я всё исправлю...       Свет в ее руках мерцал и гас, прерываясь от рыданий, которые сотрясали ее тело. Кровь Рэя, густая и темная, просачивалась сквозь ее пальцы, пачкая землю и ее одежду.       Рэй лежал, запрокинув голову. Его зеленые глаза, когда-то ясные и проницательные, теперь мутнели, подергиваясь дымкой уходящей жизни. Каждый вдох давался ему с хрипом, изо рта выходила кровавая пена. Он видел над собой ее искаженное горем лицо, видел застывшего в оцепенении Какаши, который всё еще не мог осознать, что его собственная рука стала орудием смерти для товарища.       Рэй из последних сил поднял руку — тяжелую, словно налитую свинцом — и коснулся щеки Югао, оставляя на ней красный след. На его губах, испачканных кровью, промелькнула слабая, почти призрачная усмешка. — Не реви... — прохрипел он, едва слышно, на самом пределе сил. — Ну же... ну...       Голос оборвался. Рука бессильно соскользнула с ее лица и упала на траву. Мир вокруг Рэя стремительно терял четкость, превращаясь в зыбкую дымку. Боль в груди, поначалу острая и разрывающая, вдруг сменилась странным, пугающим холодом, который медленно полз от сердца к кончикам пальцев. Звуки боя, крики Югао, издевательский хохот Хидана — всё это стало глухим, будто доносилось со дна колодца.       Он лежал на сырой земле, глядя в бесконечное небо, и в последние секунды его сознание выхватило из темноты один единственный образ. Сакура.       Он представил её. Он вспомнил, как солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна, падал на её розовые волосы, делая их почти прозрачными. Вспомнил её смех, когда она отчитывала его за гору пыли на полках, и то, как решительно она стягивала старые шторы. «Какая же она красивая...» — пронеслось в его угасающем мозгу.       Перед глазами стояло её лицо — не искаженное ужасом, а то, спокойное и живое. Он видел её изумрудные глаза, в которых всегда было столько тепла и жажды жизни. В этих глазах он видел будущее, которое так и не наступило.       Рэй попытался улыбнуться этой мысли, но губы лишь слабо дрогнули. Он чувствовал, что если бы у него были силы, он бы бесконечно долго смотрел только на неё. В его представлении она протягивала ему руку, и ветер трепал её одежду, пахнущую травами и весной.       Холод подобрался к горлу. Последний выдох вышел тяжелым, с привкусом меди. Рэй закрыл глаза, унося с собой этот светлый образ Сакуры — единственное, что согревало его в момент, когда тьма окончательно сомкнулась над ним.       Лес содрогнулся от крика Югао — это был не просто плач, а истошный, нечеловеческий вопль, в котором захлебывалась вся её душа. Она прижимала к себе обмякшее тело Рэя, пачкаясь в его крови, и кричала так, будто сама умирала вместе с ним.       Какаши стоял неподвижно, его рука с погасшим Чидори всё еще была вытянута вперед. Он смотрел на свои пальцы, покрытые кровью, и в его единственном глазу застыл немой ужас. Они все думали, что эта страшная цена была заплачена не зря. Что сердце врага разорвано, и Рэй, погибнув, забрал с собой чудовище. Но тишину разорвал жуткий, издевательский смешок. — О-хо-хо... Ну и рожи у вас! — Хидан, с дырой в центре груди, медленно поднял голову. На его лице не было ни капли боли, только безумный азарт. — Жаль парня, а? Такой красавчик был, так эффектно сдох. Джашин-сама в восторге от этой иронии!       Мир для Югао окончательно рухнул. Тот, ради кого Рэй принес себя в жертву, был жив. Визг ярости вырвался из её груди. Она вскочила, выхватывая меч, и вместе с Ямато, чье лицо превратилось в каменную маску гнева, бросилась на бессмертного.       Какаши очнулся первым. В его взгляде вспыхнула ледяная ненависть. Одним коротким, неуловимым движением он промелькнул мимо Югао. Металл звякнул, и голова Хидана, всё еще изрыгающая проклятия и шутки, отделилась от плеч, описывая высокую дугу в воздухе. — Сдохни наконец! — прорычал Хатаке.       Но в этот момент тень метнулась от пункта обмена. Какузу, чей силуэт казался неестественно огромным, сорвался с места. Он не использовал ниндзюцу — он просто наотмашь ударил Какаши тяжелым металлическим чемоданом, набитым деньгами за голову Чирику. Удар был такой силы, что он отлетел в сторону, ломая собой кусты. — Вы задерживаете меня, — глухо прорычал Какузу, подхватывая обезглавленное тело Хидана под мышку.       Югао и остальные в шоке попятились к телу Рэя. Они смотрели, как Какузу, игнорируя их, спокойно поднял за волосы голову напарника и, достав черные нити прямо из-под своей кожи, принялся методично пришивать её обратно к шее. Хидан продолжал что-то орать, пока нити стягивали его плоть. — Идем, — бросил Какузу, когда голова была закреплена. — На сегодня прибыли достаточно.       Шиноби Конохи стояли как вкопанные, парализованные увиденным. Акацуки скрылись в лесной чаще, оставив после себя лишь запах гари и неподвижное, остывающее тело Рэя Мацури.       Тишина, наступившая после ухода Акацуки, была страшнее самого боя. Только надрывный шепот Югао, которая снова опустилась на колени у тела Рэя, нарушал это мертвое безмолвие. Ямато помог подняться Хатаке с земли. Какаши, который всё еще не шевелясь, глядел на свои окровавленные руки. — Какаши… — негромко позвал Ямато. Его голос дрожал от сдерживаемого гнева и горечи. — Как мы могли так ошибиться?       Какаши медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, лишенным привычного спокойствия. — Я ударил на поражение, — глухо отозвался он. — Я был уверен, что спасаю его, обрывая жизнь врага. Я не знал… никто не мог знать, что смерть одного здесь означает смерть другого. — Он всё понял, Какаши! — Югао резко обернулась, её лицо было белым, как мел, а глаза — красными от слез. — Рэй всё понял за секунду до твоего удара! Он посмотрел на меня так, будто прощался навсегда. Он принял это… ради нас. А этот урод… он просто пришил голову и ушел!       Она сорвалась на крик, ударив кулаком по земле. — Мы оставили его здесь умирать ради чего?! Чтобы они забрали свои деньги и просто скрылись?       Ямато положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить, но Югао оттолкнула его. — Не трогай меня! Мы должны были дождаться доклада. Мы должны были слушать Рэя, он же пытался его вымотать, он давал нам время! — Югао, остановись, — голос Какаши стал ледяным, но в этой стуже скрывалась глубокая боль. — Вина лежит на мне. Это была моя команда и мой приказ. Мы не знали о способностях Акацуки, и Рэй заплатил за это знание высшую цену. Теперь наша задача — донести это знание до деревни. Чтобы его смерть не стала окончательно бессмысленной. — Бессмысленной? — Югао горько усмехнулась, вытирая лицо рукавом, испачканным в крови Рэя. Ямато отвел взгляд, не в силах смотреть на девушку. — Нам нужно уходить, — тихо сказал он. — Если они вернутся или придет подкрепление Акацуки, мы не сможем защитить даже его тело. Какаши-сан, помогите мне. Какаши кивнул. Он подошел к телу своего мертвого друга. — Прости меня, Рэй, — прошептал он так тихо, что услышал только он сам. — Я закончу это дело. Клянусь.