Дьявол в Белом доме

— Роберт! Ты не видел Джефферсона? —Лэнгстон, ловко лавируя между спешащими по коридорам Белого дома сотрудниками, наконец настиг коллегу у поворота к западному крылу. — Привет! — Хейл обернулся, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. — Еще не видел его сегодня. Что-то случилось? — У моей группы через две недели переговоры с ПАСЕ. А еще через пару дней визит делегаций из Бельгии и Польши. Хотел согласовать с ним их размещение, пока еще есть время. Нам нужно успеть переговорить с их службами охраны, там опять куча ньюансов. Сам понимаешь, чем раньше всё утрясём, тем меньше сюрпризов потом. — Фон Хеллман прилетит в Вашингтон? — Роберт полез в портфель, копаясь в бумагах. — Черт, придется перекраивать расписание охраны Миранды… — Нет-нет. — Джордж жестом остановил друга. — Там без изменений. У нее не будет пересечений с госпожой фон Хеллман. А встреча с представителями Польши у нее и так стоит в расписании. Бельгийцы на министре иностранных дел и ребятах из Конгресса. Роберт замер, рука повисла над бумагами. В его взгляде промелькнуло искреннее удивление. — Они не будут пересекаться? — Переспросил он. — Не будет даже неофициальных диалогов или совместных обедов? Странно… Это наше или их решение? Президент точно знает об этом? — Да, знает. И она тоже не настаивала на изменении своего расписания под ее визит. — пожал плечами Джордж. — Я тоже удивился, когда команда фон Хеллман настояла на том, чтоб встречи были только с моей группой и только в рамках специальной дипмиссии. Ну да ладно… Меньше забот спецслужбам. — Джордж, — Роберт ухватил мужчину за локоть и отвел чуть в сторону, понижая голос. — Когда фон Хеллман прибудет в Вашингтон… Ты не мог бы приставить к ней тех ребят, что сработали в Исламабаде? Пусть приглядывают за ней. Тихо, не привлекая внимание ни ее самой, ни ее личной охраны. — Есть повод беспокоиться? — мгновенно насторожился Лэнгстон. Роберт задумался, провёл рукой по виску, будто отгоняя навязчивую мысль. — Думаю, он всегда есть, — отмахнулся он, но голос прозвучал серьёзнее, чем хотелось бы. — А сейчас и подавно. Миранду пытались убить, Сакс только недавно оклемалась. Не хочу, чтобы с этой женщиной что‑то случилось. Особенно на нашей территории. — Он сделал паузу, глядя куда‑то вдаль за плечо Джорджа. — Не знаю, что у них там произошло с Президентом, что они не хотят видеть друг друга, но фон Хеллман в любом случае нужно беречь как зеницу ока. — Хорошо. Я тебя понял. — серьезно кивнул Лэнгстон. — Я вызову этих парней в Вашингтон. Ладно, — Джордж взглянул на часы, на лице промелькнуло выражение лёгкой тревоги. — У меня встреча с министром обороны через 10 минут. Если увидишь Джефферсона, попроси, чтоб он нашел меня. — Стой! — Хейл снова задержал коллегу и немного неловко спросил. — Помнишь ты заказывал букет для Марсии на прошлой неделе? Дай контакт того флориста. Лицо Лэнгстона озарилось понимающей улыбкой. Он откинул голову и рассмеялся. — Нашёл себе подружку? — Смешно поиграл бровями Джордж. — Поздравляю! Твоя бывшая жена была сущим адом! Прости, что редко говорил тебе об этом, старина. И прости, что не спас тебя тогда от брака. Я пришлю тебе номер флориста. Она истинная богиня цветов! Лучшая в своём деле, — он хлопнул Роберта по плечу. — Твоей подружке понравится! — Она не просто подружка. — тихо выдохнул Роберт, глядя с улыбкой куда-то вдаль. Впрочем, Джордж его уже не слышал. Он спешил по коридору, размахивая папкой.

***

— У вас милая квартира, — взгляд Нессы скользил по книжным полкам в небольшом уютном кабинете политолога, ненадолго задержавшись на фото в рамке. — Временная, надеюсь, — вздохнула Шульман, играя бокалом вина. Она слегка покрутила его в руках, наблюдая, как свет преломляется в рубиновой жидкости. — Я скучаю по своей квартире в Москве и безумно хочу домой. Там моя работа, мои студенты. Там я нужна гораздо больше, чем здесь. — Я знаю. — мягко ответила Баронесса. — Мы все надеемся, что скоро это станет возможным. — О, да! Последнюю неделю я буквально разрывалась между интервью для русскоязычных изданий в Европе. Все требовали комментарии происходящим событиям. СМИ в изгнании сейчас наполнены оптимизмом. Это даже немного пугает. — Как чувствует себя мисс Сакс? — Сменила тему фон Хеллман, разглядывая узор на ободке бокала. — Я в последний раз видела её в Шарите перед тем, как Роберт Хейл забрал её. Пару дней назад пришел полный отчет от токсикологов из США, он сходится с мнением берлинских врачей — это действительно был «Новичок». Обстоятельства инцидента пока держат в тайне от общественности. Вы продолжаете общаться? — Конечно. Она в порядке, восстанавливается. Андреа очаровательная молодая особа! — Екатерина улыбнулась, вспоминая брюнетку. — И удивительно упрямая. Надеюсь, что совсем скоро она полностью встанет на ноги. — Да. — слегка наклонила голову Несса. —Нам удалось немного пообщаться в больнице. Кажется, я начинаю понимать, почему многие так очарованы ею. Она что‑нибудь писала о Президенте Пристли? — Как бы невзначай спросила Баронесса, разглаживая несуществующую складку на пиджаке. — Нет, Андреа только пару раз вскользь жаловалась на гиперопеку со стороны главы государства, — улыбнулась политолог, а затем осторожно добавила. — Есть повод для беспокойства? Я полагала, что вы и сами сейчас плотно общаетесь с Президентом по вопросам «Восточного Консенсуса». Фон Хеллман отрицательно покачала головой, сделав ещё один небольшой глоток. — Я стараюсь вести переговоры только с Лэнгстоном, Хейлом и представителями США в Европе. Наши разговоры с Мирандой Пристли редко приводят к чему-то... конструктивному. Мне проще взаимодействовать с ее командой, чем с ней лично. Мобильные телефоны женщин одновременно пиликнули, Несса потянулась к своему и медленно зачитала новостную рассылку. — Украина легализовала однополые браки… — Давно пора, — кивнула Екатерина, делая глоток, — еще во времена до «Восточного Консенсуса» это было условием вступления в Европейский союз. А сейчас они уходят от влияния Востока и перекраивают собственное законодательство. Это разумно. — От взгляда Шульман не укрылось, как Несса слегка поджала губы, невольно копируя мимику Президента США. — Да ладно вам… — рассмеялась политолог. — Вы глава ПАСЕ. Вы буквально дышите воздухом свободы и толерантности. Уж у вас-то это не должно вызывать проблем. — Я стараюсь. — Мягко улыбнулась фон Хеллман. — И, разумеется, я слежу за своими публичными высказываниями по данным вопросам. — «По данным вопросам»! Вы даже избегаете подходящей терминологии. Никогда не поверю, что вы гомофобны. — С усмешкой добавила Шульман. — Нет, но… Но и в Европе это не одобряется по умолчанию всеми. Есть же религиозные аспекты, политические, вопросы этики и субординации. Даже сейчас сложно представить, например, какого-нибудь публичного политического деятеля, состоящего в открытых однополых отношениях. Потребуется команда первоклассных пиарщиков, политтехнологов, политологов. Но, вероятно, даже это не поможет. Скандал неизбежен. ​— Несса, такому гипотетическому политическому лидеру нужен не политолог и не пиарщик, а психотерапевт. — Я глава ПАСЕ, — выпалила женщина, тут же покраснев от собственной оплошности. Она на секунду прикрыла глаза, будто ругая себя за несдержанность, но тут же расправила плечи и смело продолжила, зная, что собеседнице, которая все поняла гораздо раньше нее самой, можно доверять. — Я не могу пойти к психотерапевту с такой… проблемой. Это же скандал! Представляете возможные заголовки? Политолог, сидя в кресле, слегка поддалась вперёд и насмешливо спросила. — Чего именно вы боитесь больше? Собственных чувств или газетных полос? Несса вздохнула, провела рукой по волосам, сбивая идеальную укладку, и попыталась собраться с мыслями. — Чувств? Я… Я даже не уверена, что это чувства. Я не могу их понять, не могу распознать, не могу как‑то их классифицировать, не могу принять. Просто… — она сделала паузу, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Ладно, я хорошо отношусь к вам, например. Помимо рабочих моментов мы общаемся, пьём вино, я доверяю вам. Мне интересно и комфортно в вашей компании. Возможно, и к Миранде у меня просто нечто подобное. А остальное — глупости, наверное. И я не знаю, как с этим разобраться. И нужно ли вообще с этим разбираться? У меня не то чтобы был какой‑нибудь опыт по этим вопросам… Я не знаю, как различить одно от другого. Шульман молча допила вино, поставила бокал на стол и резко поднялась. Прежде чем Несса успела сообразить, что происходит, она подошла к ней и рывком подняла с кресла. Руки политолога обвились вокруг её талии, сковывая, прижимая к себе так, что между ними не осталось ни сантиметра воздуха. А потом она поцеловала её. Не спросив и не предупредив. Требовательно, жадно, глубоко. Язык ворвался в рот Нессы без приглашения, от шока она не смогла сопротивляться. Руки Екатерины изучали изгибы Баронессы, крепче прижимая к себе. Ее ладонь медленно, почти лениво, скользнула вверх, по шее, по щеке… Затем резко опустилась вниз и сжалась на груди. Это не было грубо, пальцы обхватили грудь, ощущая форму, тепло, тяжесть. Давление было кратким, как запрещённое прикосновение, которое нельзя стереть. Наконец Екатерина мягко отстранилась, разрывая поцелуй. Несса отступила назад, чуть не споткнувшись о край ковра, и замерла. Женщина стояла с широко раскрытыми глазами, приоткрытым ртом и лицом цвета берлинской брусчатки в разгар лета. Она моргнула раз, другой, будто пыталась понять, что только что произошло, и машинально коснулась пальцами своих губ. Екатерина снова сделала шаг вперед и нежно обхватила её лицо ладонями, не отрывая цепкого, насмешливого взгляда. — Я извинюсь позже, если потребуется. Но сначала ответь честно: ты правда чувствуешь к Миранде то же самое, что и ко мне? Допустим, я дала тебе... — она нетерпеливо закатила глаза, — ...некий опыт. Он что-то изменил? Изменил твоё отношение ко мне? Изменил твои чувства к Миранде? Несса, ты чувствуешь к ней то же самое, что и ко мне? Ты, которая явно все поняла там, в посольстве, когда до тебя дошло, что Андреа схватила ее бокал, и умереть могла Миранда. Ты, которая рвалась в США, просто потому, что Миранда находилась в жутком состоянии. Несса, ответь, ты всерьез считаешь, что чувствуешь к ней то же самое, что и ко мне или кому угодно другому? Фон Хеллман, всё ещё находясь в состоянии шока, отрицательно покачала головой. Политолог улыбнулась, продолжая держать её лицо в своих руках. — Тогда я ответила на твой вопрос. — Она взяла со стола салфетку и начала осторожно вытирать с лица главы ПАСЕ размазавшуюся помаду. Голос был тихим и серьёзным. — Я не великий специалист по чувствам, это общеизвестный факт. Но, Несса… Опыт не нужен для того, чтоб понимать, что с тобой происходит. Он не поможет. Его не существует, так же как не существует геополитики и менталитета. Будь честной хотя бы с самой собой. И перестань терзать себя Юсуповым. — Она отбросила салфетку на стол и посмотрела в глаза фон Хеллман. — Это уже есть. Так получилось. Смирись. Её не заменит Юсупов, её не вытеснят мои или ещё чьи‑то поцелуи. Прими её. Но для начала прими саму себя. Несса наконец обрела дар речи. — Это… Это просто невозможно! — Она коснулась щеки, которую только что держала Екатерина. — Зато честно, — пожала плечами Шульман. — Может, продолжим дискуссию в другом месте? Лёгкая прогулка отлично помогает осмыслить внезапные открытия. Нам обеим сейчас необходим свежий воздух, эти стены начинают давить на меня. К тому же муж и дети должны скоро вернуться, они не дадут спокойно побеседовать. Несса хотела возмутиться, сказать что‑нибудь резкое, напомнить о приличиях, но вместо этого неожиданно для себя рассмеялась. Это получилось коротко, нервно, искреннее. Политолог мягко взяла её под руку, ведя за собой к выходу. — Пойдёмте, госпожа фон Хеллман. У нас ещё много тем для обсуждения. И, кажется, ни одна из них не имеет отношения к несуществующей геополитике. — Однажды я расскажу СМИ, что отсутствие эмпатии у Екатерины Шульман — это миф. — смеясь, предупредила Несса, укутывая шею теплым шарфом.

***

— Не спишь? — Поздно вечером Президент заглянула в комнату Андреа, слегка толкнув дверь бедром, в руках у неё была чашка, от которой поднимался ароматный пар. Девушка лежала на постели, быстро набирая текст на ноутбуке. Она бросила взгляд на часы в углу экрана, затем перевела его на Миранду и лукаво улыбнулась. — Ты рано. Ещё даже не полночь. В Белом доме совсем закончилась работа? — Пошутила Сакс, сохраняя файл и захлопывая крышку ноутбука с тихим щелчком. Миранда закатила глаза, но уголки губ дрогнули. Она подошла ближе, поставила чашку на тумбочку, запах мяты и лимона заполнил пространство, и скрестила руки на груди. — Почему ты пишешь допоздна? Мы ведь не раз это обсуждали. Тебе необходимо выполнять все рекомендации врачей и больше отдыхать! Андреа откинулась на подушки, сделала глубокий вдох, будто собираясь с силами, а затем демонстративно подняла руки и начала сжимать и разжимать пальцы, сначала медленно, потом быстрее. — Смотри: мои руки работают, — она согнула и разогнула локоть, покрутила запястьем. — Головной боли нет, я мужественно стараюсь выполнять все упражнения на сеансах физиотерапии. Могу пройти достаточно долго без тошноты и головокружений. Я в форме, Миранда. Почти как олимпийский атлет после реабилитации. Мне не терпится вернуться к работе. Так что… когда ты выпустишь меня из этой комнаты? Миранда не смогла сдержать смешок, но тут же попыталась сделать строгое лицо. Она присела на край постели и взяла руку Андреа в свою, слегка сжимая. — Когда буду полностью уверена в том, что ты в порядке и в безопасности. — То есть никогда, — рассмеялась Андреа, переплетая свои пальцы с пальцами Миранды. Она внимательно рассматривала Президента, подмечая лёгкий блеск в глазах, расслабленные плечи. — Как ты сегодня? Выглядишь… довольной. Миранда фыркнула, откинула прядь волос со лба и откинулась немного назад, чуть покачивая ногой. — Так и есть, — кивнула Пристли. — Не хочу сейчас забивать твою голову политической аналитикой, ты и так слишком много знаешь для недавно отравленного биографа. Но дела идут неплохо. Даже удивительно гладко. А как прошёл твой день? Удалось ли придумать новый гениальный план по спасению мира, пока я была на заседаниях? Андреа закатила глаза. — Увы, не успела. Приходилось отвлекаться на эти скучные физиотерапевтические упражнения. Но я уверена, что к завтрашнему дню что‑нибудь придумаю. Миранда покачала головой, но улыбка стала шире. Девушка продолжила. — Ну, с утра меня посетили медсестры и изъяли литры крови для анализов. Они делают это каждое утро, похоже, я теперь официальный донор Белого дома. Затем какой-то французский доктор занимался моими ногами. Потом мы с девочками пообедали и немного прогулялись по территории Резиденции. Я разговаривала по телефону с Эмили, она гадала, понравилась ли тебе обложка последнего выпуска. Простите, госпожа Президент, пришлось вас сдать. Я честно рассказала, что ты кивнула два раза и даже слегка улыбнулась, когда принесла мне вчера Runway. Потом звонила родителям, они добрались до Огайо и уже успели сообщить мне, что там «очень свежий воздух», что бы это ни значило. Затем были физиотерапия и массаж. Мы поужинали с Кэролайн и Кэссиди, много болтали. А теперь я занимаюсь книгой, пытаюсь наверстать упущенные недели. И да, ещё успела три раза поспорить с медсестрой о своем меню и графике прогулок. — Какое у тебя насыщенное расписание, — улыбнулась Миранда, глядя на их переплетённые пальцы. Она добавила тише. — Я тоже хочу, чтобы ты поскорее восстановилась и вернулась к работе. Тебя не хватает в Белом доме. Слишком много там осталось людей, которые не понимают моих тонких намёков. — Она мягко высвободила пальцы. — Отдохни, ладно? Я зайду к тебе завтра. — Миранда! — Андреа ухватила Президента за рукав, и та обернулась. Глаза брюнетки сияли, она громко прошептала. — Роберт пригласил меня на свидание. — Хейл? — Губы женщины плотно сжались. Биограф замерла, прекрасно помня, что означает этот жест. Миранда задумалась, решая, что-то в собственной голове. «Роберт Хейл… Свидание с Андреа…». Затем её лицо смягчилось. Она кивнула. — Роберт… Что ж… Роберт хороший мужчина. Очень ответственный. Президент вышла из комнаты Андреа и направилась по коридору в другое крыло Резиденции. Навстречу ей шёл Роберт Хейл. В его руках была небольшая корзинка фруктов, украшенная цветами, выглядело так, будто он пытался произвести впечатление не только на Андреа, но и на всю флору округа Колумбия. Он сильно смутился, увидев Миранду, и прижался ближе к стене, пропуская женщину. Не замедляя шаг, она бросила через плечо. — Сделаешь ей больно, я тебя уничтожу. Официально, неофициально, через бюджет или через общественное мнение — найду способ. Роберт изумлённо посмотрел вслед Президенту. Через пару шагов она обернулась и подмигнула ему. Хейл, кажется, впервые видел такую лучезарную улыбку на лице Пристли. Деликатно постучав, он толкнул дверь в комнату Андреа. — Привет! Как ты себя чувствуешь? Ты не поверишь, но, видимо, я только что получил одобрение Дракона. Причём в устной форме и с угрозой физического уничтожения в случае провала. Энди рассмеялась и махнула рукой в сторону кресла.

***

Планшет Джона Риверса с глухим стуком впечатался в стену, экран треснул, разлетевшись паутиной трещин. Джон тяжело дышал, потом резко развернулся и снова заметался по комнате. Уже который час он бесцельно вышагивал между книжными полками и окном, вновь и вновь листая новостные заголовки на экране, будто надеялся найти там хоть что‑то, противоречащее этой удушающей реальности: «Пристли вновь вернула свободу СМИ. Большое интервью с главным редактором Washington Post», «Финансовые аналитики уверяют, что доллар возвращает свою репутацию», «Ждать ли либерализации во внутренней политике уже к концу текущего года?», «Европа и США снова стоят на страже демократии», «Будет ли очередной военный конфликт на Ближнем Востоке? НАТО направили войска для помощи своим союзникам», «Почему молчит Китай?», «Рейтинг Миранды Пристли стабильно растёт. Если Президент решит идти на второй срок, её наверняка поддержат и традиционно республиканские штаты», «Аналитики прогнозируют снижение уровня инфляции на фоне грамотной миграционной политики Президента США», «Доверие граждан к Конгрессу снова растёт. Неужели Миранда Пристли медленно отпускает авторитарные вожжи из своей железной хватки?». На полу валялось с десяток пустых бутылок из-под виски, некоторые опрокинулись, оставив тёмные лужицы на ковре. Джон споткнулся об одну из них, чертыхнулся и пнул её в сторону, от чего та покатилась, глухо стукаясь о ножку кресла. Телефон, лежащий экраном вниз на журнальном столике, молчал уже вторую неделю. Люди, которые обещали оказать ему помощь, растворились. Мужчина сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь отчаяния и ярости. Он доковылял до бара, схватился за очередную бутылку и сорвал крышку. Несколько больших глотков прямо из горла обожгли внутреннюю часть горла, но не принесли облегчения, лишь ненадолго приглушили гул в голове. Опустив бутылку на стол, Риверс подошёл к сейфу у стены. Пальцы дрожали, когда он набирал код, цифры будто ускользали из памяти. Наконец замок щёлкнул, дверь открылась. Он медленно достал небольшую коробку и поставил её на стол рядом с бутылкой. Джон опустился в кресло, не сводя глаз с коробки. Ладони, покрытые испариной, легли на крышку, он слегка погладил её, будто пытаясь набраться решимости. Резким движением Джон открыл коробку. Блеск металла пистолета ослепил, холодный, безжалостный, он лежал там, как молчаливый приговор. Он снова схватил бутылку, сделал ещё несколько глотков, чувствуя, как элитный алкоголь жжёт изнутри, но не заглушает пустоту. Мужчина достал пистолет и прижал дуло к виску. Пальцы, несмотря на дрожь, легли на курок с пугающей точностью. Он зажмурил глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то, на звуке тикающих часов, на запахе старого дерева, на вкусе виски на губах. Время будто застыло на несколько долгих минут. Палец чуть дёрнулся на курке. А потом, так же резко, он опустил пистолет на стол. Металл глухо стукнулся о деревянную поверхность. Джон отодвинул оружие как можно дальше от себя, словно оно вдруг стало ядовитым. Глубокий вдох. Ещё один. Сердце билось где‑то в горле, но разум понемногу возвращался. Он провёл рукой по взмокшему лбу. У него больше нет выхода. Он окончательно проиграл. И он обязательно уйдёт. Но не сегодня. Сначала он заберёт кое-кого с собой.

***

Женщина нарочито бодро распахнула дверь, стряхнула капли дождя с пальто и громко произнесла в глубину квартиры. — Я дома! Как прошёл день? — Мы с детьми прекрасно провели время в кино. Пообедали и посетили книжную ярмарку. Я купил тебе то издание Диккенса, о котором ты говорила. — мужчина вышел в коридор и галантно помог супруге снять пальто, вешая его в шкаф. — А как у тебя? — Всё в порядке. — женщина проследовала за мужем на кухню, он разогревал ужин, стоя у плиты. — Написала сценарий для нового выпуска, утром провела лекцию в Карнеги. Студенты, кстати, были на удивление внимательны. Договорилась об интервью с Дольче Велле. — женщина взяла мелкие бумаги с кухонного стола, разглядывая их содержимое. Затем отнесла их в гостиную, повышая голос, чтоб ее было слышно из другой комнаты. — Оплатила курсы младшей дочери. Кстати, в среду у нее занятие закончится на полчаса раньше. — она выглянула из комнаты, натягивая домашние брюки. — Ты успеешь забрать? У меня будет семинар в это время. — женщина вернулась на кухню, села за стол, терпеливо ожидая порцию вкусного ужина. — Написала рецензию на статью одного молодого политолога. Ну, знаешь, тот, что пишет про влияние климатических изменений на миграционные потоки. Работа сыровата, но потенциал есть. Еще поцеловала красивую женщину. Господи, пахнет просто божественно! — Какой у вас удивительно продуктивный день, дорогая Екатерина Михайловна! — Мужчина со смехом поставил перед супругой тарелку с ароматной пастой и наклонился, чтоб поцеловать ее. — Расскажешь подробнее о последнем пункте? Кто эта счастливица? — Ни за что! — Шульман рассмеялась, широко распахнула глаза и театрально прижала руку к груди. — Иначе это обернётся грандиозным политическим скандалом! — Ставила эксперименты? — Супруг лукаво прищурился, присаживаясь напротив. — Во всех интервью ты уверяешь, что ты теоретик, а не практик. А тут научная любознательность все же взяла верх? — Угу, — кивнула политолог, аккуратно подцепляя вилкой кусочек пасты и пробуя его. Её глаза ненадолго зажмурились от удовольствия. — Боже, как это невероятно вкусно! Так вот, я с гордостью хочу сообщить, что мой эксперимент прошёл отлично! — Она весело рассмеялась, вытирая губы салфеткой. — Ты ревнуешь? Ну хоть раз скажи для приличия, что ты ревнуешь. Мне так нравится, когда ты изображаешь благородное негодование! — Не надейся, — мужчина рассмеялся, отрицательно покачал головой и слегка постучал вилкой по краю тарелки. Его взгляд, тёплый и любящий, задержался на неугомонной жене. — Я твёрдо уверен в собственной неотразимости. И в умении готовить шикарную пасту, разумеется. Ты моя навеки.

***

— Я принёс тебе ежевику! — Голова Роберта появилась в дверном проёме, обрамлённая светлым прямоугольником коридора. Его глаза искрились смехом, а на губах играла широкая улыбка. Спустя миг он показался целиком: в одной руке была небольшая плетёная корзинка, усыпанная тёмно‑фиолетовыми ягодами, в другой толстый научно‑популярный журнал с броской обложкой. — И секретные военные документы! Специально для тебя перевели с русского и распечатали в виде журнала, сохранив все графики и картинки. Андреа подняла взгляд, лицо мгновенно преобразилось. Глаза расширились, губы приоткрылись в немом восхищении. — Ты нашёл его! С ума сойти! — Воскликнула она, принимая журнал с трепетом. Пальцы быстро, жадно листали страницы, скользя по строкам, задерживаясь на схемах и диаграммах. Затем она отложила издание на колени, подняла взгляд на Роберта, в её глазах было столько тепла, что ему на мгновение стало жарко. — Спасибо, Роберт. Одна российская политолог рекомендовала мне статьи хорошего социолога, они как раз в этом выпуске. — Она подвинулась ближе и обняла его. Нежно, крепко, с благодарностью. — Спасибо! — Повторила девушка, чуть отстранившись, но не разрывая контакта. — И за ежевику тоже. Ты сейчас свободен? Роберт вздохнул, и улыбка чуть померкла. — У меня максимум пятнадцать минут, — с искренним сожалением ответил он. — Потом у меня телефонный разговор с начальником охраны фон Хеллман. — Несса?.. Что‑то случилось? — В голосе Андреа прозвучала тревога, брови сошлись на переносице. — Нет, — удивлённо ответил Роберт. — Обычная процедура согласования всех вопросов перед визитом. Ничего экстраординарного. — Фон Хеллман приезжает в Вашингтон? Правда? Когда? — Энди так резко повернулась, что корзинка с ежевикой покачнулась. От избытка эмоций она слишком сильно сдавила ягоду в руке, сочный, терпкий сок брызнул ей на щёку и подбородок. — Ты не знала? — Ещё более удивлённо спросил мужчина. Он машинально протянул руку и большим пальцем аккуратно смахнул каплю сока с её щеки. Движение вышло быстрым, бережным, неосознанным, почти интимным. Затем он так же быстро слизал каплю с пальца, и ненадолго их взгляды встретились. Роберт оглянулся на открытую дверь, оттуда доносились приглушённые голоса, шаги, гул деловой суеты. Он быстро встал и тихо закрыл её, отсекая внешний мир. — Она прилетает в начале следующей недели, — Хейл произнёс это негромко, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы. — Они… Я не знаю, что происходит. Фон Хеллман ведёт переговоры исключительно с группой министров Лэнгстона. Вся внешняя коммуникация проходит через меня. Никаких совместных заявлений, пресс‑конференций или обедов. Ни‑че‑го, — он выделил последнее слово, растянув его по слогам, и покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в такую полную изоляцию. — И, что самое удивительное, Миранда совершенно спокойно отреагировала на это. Ни удивления, ни раздражения, будто так и должно быть. Я не знаю, что между ними происходит. И вряд ли хочу это знать. Но я переживаю… — он сделал паузу, подбирая слова, — и за успех всей совместной деятельности Европы и Америки против «Восточного Консенсуса», и за обеих этих женщин в отдельности. Сакс слушала, не отрывая взгляда от его лица. Её пальцы машинально отложили ежевику и журнал на край тумбочки, аккуратно, как будто освобождая пространство для чего‑то более важного. Глаза её загорелись знакомым огнём, не просто любопытством, острым, почти охотничьим интересом журналиста, который чует историю, скрытую за сухими фактами. — Расписание Миранды у тебя с собой? — Нетерпеливо спросила она, подаваясь вперёд. — Дай мне его! Роберт слегка опешил. — Андреа… — Дай мне его, Роберт! — Повторила она твёрдо, без тени улыбки, в голосе прозвучала такая решимость, что спорить стало бессмысленно. Вздохнув, мужчина расстегнул портфель, порылся в стопках бумаг и наконец извлёк нужный лист. Он протянул его девушке с усмешкой. Пару минут она сосредоточенно изучала список, забавно морща лоб, покусывая нижнюю губу. Пальцы скользили по строчкам, отмечая ключевые пункты. Время от времени она чуть наклоняла голову, вчитываясь в детали, а брови её то сходились, то расходились, выдавая ход мыслей. — Что скрывается за таинственной надписью «Кеннеди‑центр»? —спросила она, ткнув пальцем в одну из строк. — Миранда редко посещает вечерние мероприятия в Вашингтоне. Роберт застонал и провёл рукой по волосам. — Ой, это отдельная моя боль… — протянул он устало. — Пиарщики настаивают на визите Президента туда. Хотя бы кратком. Там какая‑то тусовка блогеров и медиа, какая‑то премия. Пиар‑служба настаивает на присутствии, так как аналитики считают, что Ближний Восток всё‑таки начнёт полномасштабный военный конфликт. Президенту и Конгрессу нужна поддержка, в том числе молодого населения, если будет необходимо вводить войска на территорию Ирана или передавать оружие Израилю. Меньше всего нам сейчас нужны протесты и стычки внутри страны. Вот все и поедут налаживать связи с юными лидерами мнений и популярными инфлюенсерами. Миранда, трое из Конгресса, человек пять из Госдепартамента и три министра, — он сделал паузу и немного горько добавил. — Я после прошлого приёма в Берлине терпеть не могу подобные мероприятия. Охрана и спецслужбы уже сбились с ног. Андреа продолжала изучать расписание, Хейл просто смотрел на неё. — Роберт, — Сакс подняла глаза. — Делай что угодно, но обеспечь присутствие фон Хеллман в Кеннеди‑центре. Она вряд ли знает о визите Миранды туда — это внутреннее расписание. И Миранда не должна узнать о том, что Несса будет там. Мужчина ошеломлённо отшатнулся. Он сидел на краю постели брюнетки, и теперь его поза невольно выдавала растерянность, плечи напряглись, пальцы вцепились в край покрывала.— Нет, — выдохнул он, качая головой. — Ты кидаешь меня в клетку ко льву. К двум львам. Львицам… Андреа, что я тебе сделал? Девушка весело рассмеялась, легко и заразительно. Она подалась вперёд, оказавшись совсем близко, и быстро, почти невесомо, поцеловала мужчину в кончик носа. От этого жеста, такого домашнего и одновременно игривого, на пару секунд у Роберта перехватило дыхание. — Не переживай, мой тигр! — проговорила она, всё ещё улыбаясь. — К следующей пятнице я уговорю Президента взять меня с собой на приём и спасу тебя от неминуемой гибели! — она сделала паузу, лукаво прищурившись. — И я уже достаточно окрепла, чтоб подарить пару медленных танцев одному смелому советнику…

***

Вернувшись в Страсбург, Несса приехала к особняку Юсупова. Чёрный «Мерседес» плавно затормозил у тротуара, асфальт здесь был выщерблен временем, а вдоль обочины тянулись старые липы и каштаны, чьи ветви почти касались крыши автомобиля. Она вышла, не дожидаясь, пока водитель откроет ей дверь, движения были резкими, отточенными, лишёнными привычной плавности. — Ждите меня здесь. Я вернусь максимум через полчаса, — бросила она, не оборачиваясь. — Да, мэм, конечно, — прозвучало ей вслед. Дверь особняка открылась ещё до того, как она успела поднять руку для стука. На пороге стоял Юсупов, в домашнем бархатном халате, с бокалом коньяка в руке. Его глаза были узкими и блестящими. — Ты опоздала, — бросил он, не скрывая раздражения. Голос прозвучал глухо, будто сквозь стиснутые зубы. — Я не опоздала, — спокойно ответила Несса, проходя мимо него в холл. Её пальто чуть задело его плечо, незаметное, но вызывающее прикосновение. Она резко развернулась и посмотрела мужчине прямо в глаза, выдерживая взгляд без тени колебания. — Я приехала, чтобы закончить это. Александр замер. Потом он медленно, нарочито неторопливо поставил бокал на столик у входа. Звук получился тихим, но таким звенящим, будто предупреждающим: что‑то вот‑вот сломается. — Ты шутишь, — произнёс он спокойно. — Нет. — Почему? — Потому что я больше не хочу продолжать это, — чётко, без эмоций произнесла она. — Мой ассистент пришлёт тебе трогательную историю нашего расставания по взаимному согласию. И, прошу, будь благоразумен с прессой, если они попросят твоего комментария. Мужчина стремительно шагнул ближе, слишком быстро, слишком резко. Расстояние между ними сократилось до считаных сантиметров. — Ты не имеешь права так просто… уйти, — прошипел он, хватая её за запястье. Пальцы сжались сильнее, чем требовалось, но он, казалось, не замечал этого. — Ты не понимаешь, что говоришь. — Отпусти меня, — сказала она ровно, без тени волнения в голосе. — Сейчас. — Нет! — Он рванул её на себя с такой силой, что она едва не потеряла равновесие, и прижал к стене. Его дыхание обжигало кожу, лицо оказалось в сантиметре от её лица, она видела каждую чёрточку, каждую тень в глазах, где бушевала целая буря. — Несса, ведь все было хорошо! Ты думаешь, я позволю тебе просто так уйти? После всего? После ночей? После слов? После того, как ты кричала на простынях в соседней комнате? — Я кричала не от любви, — прошептала она, глядя Юсупову прямо в глаза. — Признайся, для тебя тоже этот союз был, скорее, выгодой, чем отношениями. Мы взрослые люди, прошу, давай не будем устраивать сцен. То, что было между нами, было ошибкой. Прости, это была моя вина. Мне… Мне не следовало этого начинать. Какое-то время нам было хорошо вместе, ты прекрасный, интересный мужчина, замечательный собеседник. Но это следует прекратить. Александр, я ничего к тебе не чувствую, прости. Впрочем, как и ты ко мне. Он не слушал, никогда не слушал по‑настоящему. Его губы агрессивно накрыли её рот, как будто поцелуй мог привязать её навсегда, заставить передумать, стереть все слова, что она только что произнесла. Одна рука сжала её шею, не до боли, но до предела, до той тонкой грани, где дыхание сжимается, а пульс начинает стучать в висках. Другая торопливо начала забираться под её одежду, движения были резкими, лихорадочными, лишёнными прежней нежности. — Но я не хочу тебя терять, — жарко шептал Юсупов ей на ухо, обжигая дыханием мочку. — Нам ведь было так хорошо вместе… Мы отлично подходим друг другу. Ты и я. Мы будем прекрасной парой. Почему ты пытаешься это разрушить? Вспомни наши ночи… Вспомни, Несса!.. Сердце Баронессы яростно билось от прилива адреналина. Она пыталась скинуть с себя руки любовника. На миг она замерла. Она действительно вспомнила. Вспомнила свой ошеломительный оргазм в этом самом доме, когда перед ее глазами стояло лицо Миранды. Она снова попыталась высвободиться. — Нет! Не делай этого, прошу. Все кончено. Я не хочу этого. Я больше этого не хочу! Александр крепко сжал запястья женщины, заводя ее руки за спину и прижимая ее тело к стене собственным весом. Его губы захватывали нежную кожу на шее фон Хеллман. Она почувствовала бедром его эрекцию. И в тот же миг реальность раскололась. Ей снова шестнадцать лет. Руки мужчины сильные, чужие. Она умоляет не делать этого, пытается вырваться. Он смеётся, срывая ее белье. Она кричит. Он прижимает её к полу. — Отпусти меня! — Несса вырвалась с внезапной, звериной силой. Затем сделала шаг вперед и звонко ударила мужчину ладонью по лицу. Не останавливаясь, она схватила стакан Юсупова со стола и с яростным размахом швырнула его в стену, стекло разлетелось на сотни острых осколков, зазвенело, рассыпаясь по полу. Затем она отшвырнула и сам столик вглубь гостиной. Мебель с грохотом опрокинулась, задев вазу с сухими цветами, которая тоже рухнула на пол. Голос её сорвался на крик. — Я убью тебя, если ты ещё раз посмеешь прикоснуться ко мне. Ты слышишь?! Я не шучу! Не смей меня трогать! Не смей ко мне прикасаться! Клянусь, я убью тебя, если ты еще хоть раз меня тронешь! — Она дрожала не от страха, больше от ярости. От боли, которую он только что разбудил. — Ты больше никогда ко мне не подойдешь! Ты больше никогда мне не позвонишь! Ты меня слышишь? — ее крик звучал на весь дом. — А если ты еще раз попытаешься ко мне прикоснуться, я убью тебя! Клянусь, я убью тебя! Юсупов стоял ошеломлённый. Глаза его расширились. — Несса… Подожди! Давай поговорим… — начал он, протягивая руку, но она уже не слышала. Женщина резко развернулась и вышла, не оглядываясь. Косой дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами, но она шла к автомобилю, стоящему у тротуара, быстро и твёрдо, как будто возвращала себя. Водитель поспешно вышел и открыл для нее дверь. — Домой. — зло буркнула глава ПАСЕ, ныряя в спасительную темноту салона автомобиля. Затем немного мягче, словно понимая, что не водитель виноват в ее проблемах, добавила. — И, прошу вас, побыстрее. Водитель достал из бардачка салфетки и с тактичным молчанием протянул пачку на заднее сиденье. Затем поправил зеркало заднего вида так, чтоб в нем не отражалось лицо плачущей начальницы, и плавно выехал на дорогу. Он включил любимый плейлист Баронессы, сделав музыку немного громче, чтоб в салоне не слышались ее тихие всхлипы. От острого взгляда водителя не укрылись расцветающие красные пятна на тонкой коже запястий фон Хеллман и оторванная верхняя пуговица на ее блузке. Спустя пару минут он все же решился осторожно спросить. — Мэм, мне стоит сообщить об этом начальнику охраны? Несса повернулась, отрывая взгляд от запотевшего стекла. В ее глазах больше не было слез, дыхание постепенно выравнивалось. Она ответила с прежним привычным вежливым теплом. — Не нужно, спасибо. Подобное вряд ли больше повторится. В тёмном коридоре, за дверью гостиной Юсупова, молоденькая горничная медленно отступила от стены, где пряталась, держа в руках поднос с пустыми бокалами. Она глубоко вздохнула и тихо направилась вглубь дома, стараясь ступать как можно бесшумнее.

***

Вашингтон встретил делегацию ПАСЕ и европейских министров серым, низким небом. Дождь не шёл, но висел в воздухе, влажный и упрямый. Спустившись с трапа самолета, фон Хеллман вежливо пожала руку Лэнгстону и министру иностранных дел США. Визит был официальным: холодные залы Белого дома, протоколы, переговоры о будущем Европы, встречи с Советом национальной безопасности. Никаких совместных переговоров с ней. Вихрь важных дел закрутил ее, ситуация в мире была невероятно напряженной. Несса надеялась, что это будет отвлекать от ненужных мыслей. Но в голове всё равно была она. Не Лэнгстон, с его вежливостью, не Хейл, с его улыбками и вечной тревогой за Президента, не политика и экстренные вопросы, не «Восточный Консенсус». А сама Миранда, которая смотрит на неё не как на главу ПАСЕ, не как на обычного союзника. А как на женщину, которую Президент, судя по всему, знает и чувствует лучше, чем она сама. Та, чей взгляд подолгу задерживается на ней. Та, кто молчит, когда все шумят, и говорит, когда Несса молчит. Та, кто не спрашивает, а чувствует, когда она устала, когда боится, когда хочет убежать. Та, кто ждала. Миранда всегда ждала. Даже когда Несса отворачивалась, даже когда говорила «нет» без слов, даже когда уезжала, не оглядываясь. Баронесса тысячу раз пожалела о своем решении исключить взаимодействие с Президентом. Каждая дипломатическая встреча, каждый протокол, каждое осторожное упоминание её имени заставляли сердце сжиматься от горького сожаления. Но что-то внутри все равно не позволяло ей это решение изменить. Утром, когда в Вашингтоне ещё не рассеялся утренний туман, а за окном гостиницы свет едва пробивался сквозь серые шторы, Несса сидела за столом с чашкой остывшего кофе. Ближайшие переговоры начнутся только после обеда, а время тянулось как резина. Где‑то в глубине сумочки настойчиво звонил её личный мобильный, звуком нарушающий утреннюю тишину номера. — Роберт, доброе утро! — вежливо ответила Баронесса. — У нас какие-то изменения? — Доброе утро, госпожа фон Хеллман. Надеюсь, я вас не разбудил? — голос Хейла прозвучал бодро. — Нет, у нас все по расписанию. Ребята из администрации Белого дома только что направили вам проекты совместных заявлений. У вас будет возможность рассмотреть их до переговоров и направить свои корректировки? — Конечно. — уверенно ответила Несса, включая ноутбук и слегка морщась от глотка остывшего кофе. — Я займусь этим прямо сейчас. — Госпожа фон Хеллман, — продолжил мужчина чуть более мягким тоном, — завтра вечером в Кеннеди-центре будет вручение молодежной премии, затем небольшой банкет. Наши аналитики считают присутствие политических деятелей на мероприятии стратегически важным. Я надеялся, что ваше блистательное присутствие разбавит серую массу наших конгрессменов и министров. — Вы плут и льстец, Роберт! — посмеялась Баронесса. — И ваши аналитики тоже. Завоевываете популярность у молодежи? — Вы как всегда удивительно проницательны! — рассмеялся в ответ Хейл. — А разве Президент Пристли не разбавит серую массу своим блистательным присутствием? — сердце Нессы гулко забилось в надежде положительного ответа. — К сожалению, в ее расписании на это время стоит другая встреча. — прозвучал спокойный ответ Хейла. — Хорошо, Роберт. — женщина умело скрывала собственное разочарование. — Я непременно буду. Ваши аналитики правы, поддержка молодых людей с миллионной аудиторией сейчас не помешает ни вам, ни нам. Я сообщу своей команде об участии, полагаю, европейские пиарщики будут в восторге. Попросите мистера Джефферсона согласовать все детали моего присутствия с моей охраной. Вечер в Кеннеди-центре разворачивался стремительно. Люстры лили на мраморные полы золотистый свет. В зале витал дух неукротимой молодости, смех раздавался повсюду, вспышки камер озаряли помещение. Несса появилась позже всех, не потому что опаздывала, а потому что знала, что есть моменты, когда приход не должен быть ожидаемым, а должен стать событием. Она вошла в зал с невозмутимой грацией, чёрное платье облегало её фигуру, не крича о сексуальности, но намекая на неё в каждом изгибе и каждом движении. Волосы были строго собраны в низкий узел, почти аскетично. Она по-королевски отличалась от большинства присутствующих, чем неизменно приковывала внимание. Миранда стояла у бара с бокалом в руке, ведя вежливую беседу с представителем комитета по иностранным делам, тот говорил, жестикулировал, улыбался, но она слушала рассеянно, как человек, который давно научился притворяться, что вовлечён. Её глаза блуждали по залу, не торопясь, будто искали что-то. Порой ее цепкий взгляд останавливался на Андреа, девушка очень комфортно чувствовала себя среди молодежи, она весело общалась с популярными блогерами, принося гораздо больше пользы, чем все остальные политики на мероприятии. Но сердце женщины замирало каждый раз, когда Сакс подносила бокал шампанского к губам и делала глоток. Хоть Миранда и знала, что на этот раз каждый бокал ее Андреа получала лично из рук Роберта Хейла. В тот самый миг, когда фон Хеллман переступила порог, Миранда почувствовала, что в зале что-то изменилось. Она обернулась, так просто повернула голову, будто что-то привлекло внимание, и замерла. Баронесса стояла под светом, чуть приподняв подбородок, оглядывая зал с привычной благородной грацией. Спустя миг она уже была окружена компанией юных девиц. Забыв о присутствии мужчины из комитета рядом, полностью перестав его слышать, Миранда наблюдала, как Баронесса, вежливо наклонив голову, о чем-то разговаривала с явно восторженными блогерами. Спустя минуту она позволила сделать пару совместных селфи. Несса продолжала с улыбкой отвечать на вопросы молодых людей, но взгляд ее скользил по залу, сканируя знакомые лица. Их взгляды встретились. И это был не взгляд случайных людей, столкнувшихся в толпе, это был взгляд тех, кто слишком долго избегал друг друга, чтобы не знать, как это больно. Миранда не двинулась к ней, Несса не пошла к ней. — Не благодари. — шепнула позади Миранды Андреа. Биограф явно обладала навыком материализовываться в самый нужный момент. — И не смей стоять как истукан, умоляю! Девушка уверенно зашагала к Баронессе, ярко улыбаясь. — Госпожа фон Хеллман! Боже, какой сюрприз! — Мисс Сакс. — Несса вежливо протянула руку, сохраняя привычную сдержанность, но в глазах было тёплое удивление. Андреа приняла ее ладонь, но тут же, с обезоруживающей непосредственностью нарушая все дипломатические протоколы приличия, притянула женщину в дружеские объятия. Несса не смогла удержаться перед проявлением этого искреннего и непосредственного дружелюбия, она мягко положила ладонь на спину девушки, обнимая ее в ответ. — Андреа, выглядишь потрясающе! Как твое самочувствие? — В голосе прозвучала неподдельная забота. — О, все правда прекрасно. — Сакс медленно отстранилась и деликатно взяла женщину под руку, ведя ее вдоль зала мимо компаний различных людей. Роберт, тем временем, полностью завладел вниманием Президента, под руку уводя ее от представителя комитета по иностранным делам. — Я вернулась к работе пару дней назад. Устаю немного быстрее, чем раньше, но в целом все хорошо. — брюнетка остановилась посреди зала, сжимая руки Нессы в своих ладонях. Она произнесла с искреннем теплом и нежностью. — Спасибо. Джефферсон рассказал, что вы первая поняли, что это отравление, заметив путаницу в бокалах. Не думаю, что без этого врачи начали бы давать мне атропин так быстро. Именно ваши действия спасли мне жизнь. Фон Хеллман, не мигая, смотрела в глаза брюнетки. Эта девушка так искренне ее благодарила, видимо, не понимая, что, не перепутай она бокалы, на ее месте была бы Миранда. Наверняка, мертвая Миранда. Андреа благодарила ее, не понимая, что на самом деле это она спасла фон Хеллман, сохранив для нее Миранду. Несса медленно сглотнула и судорожно притянула девушку в новые объятия. — Деточка, просто поверь, однажды ты сделала для меня гораздо больше. — Мисс Сакс, потанцуете со мной? — галантно спросил Роберт Хейл, когда его путь по залу с Президентом неизбежно пересекся с путем биографа и главы ПАСЕ у входа в фойе, где свет был мягче, шум приглушённее, будто специально для таких встреч. — С радостью, мистер Хейл! —воодушевленно воскликнула девушка, элегантно принимая руку Роберта и оставляя Нессу рядом с Мирандой. — Баронесса, — вежливо кивнула Президент, посмеиваясь внутри себя действиям Роберта и Андреа. — Как Вашингтон к вам относится? — С подозрением, как обычно, — ответила Несса с искренней улыбкой. — Но я уже привыкла. Они стояли в шаге друг от друга, в окружении людей, и всё же, словно были одни. Они не слышали ни голосов, ни музыки. Только необъяснимую тишину, наполненную всем, что они не сказали друг другу. Всем, что не могли сказать. Всем, что, возможно, никогда и не скажут, потому что некоторые чувства слишком велики, чтобы их произносить вслух. — Мои источники уверяли, что вы не задерживаетесь на светских мероприятиях дольше пятнадцати минут. Однако я уже не в первый раз наблюдаю, как вы нарушаете собственное правило. — Несса честно пыталась не улыбаться слишком искренне, выдавая радость от этой встречи. Они шли вдоль зала, тихо переговариваясь между собой и периодически кивая и улыбаясь гостям мероприятия. — Всему виной ваше присутствие, дорогая госпожа фон Хеллман. Каким-то образом оно резко меняет мои приоритеты. — Уже успели сняться в Tik-Tok? — пошутила Несса. — О, нет! — рассмеялась Президент. — Эта честь досталась мистеру Тредгуду из Госдепартамента и министру образования. Ну а вы? — Не смогла отказать в паре совместных фото одной калифорнийской блогерше с очень экстравагантным цветом волос. — с шутливой серьезностью кивнула Несса. — Впрочем, оказалось, что эта милая девушка ведет очень грамотный и жутко популярный блог о борьбе с домашним насилием. Миранда вдруг резко остановилась. Ее взгляд скользил по улыбающимся и расслабленным лицам гостей. Она нервно сглотнула, ее рука невольно потянулась к украшению на шее, перебирая его пальцами. — Посмотрите на них. Они все ненамного старше моих девочек. Я чуть не забрала их будущее, заглушая и запрещая свободу. — едва слышно прошептала Миранда. — Интересно, хоть кто-нибудь из тех, кто искренне улыбался мне сегодня, шутил со мной, делал совместные фотографии, знает, насколько близко я однажды подошла к тому, чтоб сломать их будущее? — Вы этого не сделали. — мягко ответила Несса, видя страх в глазах Президента. На короткий миг она нежно коснулась ее пальцев, продолжая совместный путь по залу. — Ты остановилась. Ты изменила тактику. И сейчас ты делаешь все для того, чтоб эти ребята никогда не почувствовали на себе то, что происходит с их сверстниками в странах «Восточного Консенсуса». Вот это они явно знают. И благодарны тебе за это. — Мы обе знаем, что за это они должны благодарить не меня. Тебя. Они шли рядом. Не как пара, не как любовники, не как те, кого связывает что-то большее, чем дипломатическая вежливость. Но и не как чужие. Где-то между. Их локти почти касаются. Не касаются — почти. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, но не настолько, чтобы кто-то мог сказать: «Они держатся за руки». И достаточно, чтобы сердце Нессы сжалось. Как будто её тело помнит, даже когда разум пытается отрицать. Их пальцы одновременно задевают угол стола. Не нарочно, просто они обе тянутся к одному и тому же бокалу, к одной и той же вазе с цветами, к одной и той же точке в пространстве, будто магнит, который никто не видит, тянет их друг к другу. Пара секунд, и они одергиваются, будто обожжённые. Потом узкая лестница, ведущая в галерею, где свет падает косо, чтобы скрыть то, что нельзя показывать. Несса поднимается первой, и в тот миг, когда её стопа скользит по ступеньке, Миранда, не раздумывая, кладёт руку ей на спину, ни высоко, ни низко. Просто в середину, туда, где спина изгибается, где тепло сквозь тонкую ткань платья превращается в электричество. На секунду. Только на секунду. Не больше. Недостаточно, чтобы кто-то что-то заподозрил. Достаточно, чтобы её дыхание сбилось. Они идут дальше. Разговор был полунамёками. О Берлине, о том, как дождь в Страсбурге «очень романтичен, если смотреть из окна, а не идти под ним». Несса говорит это с лёгкой усмешкой, но в глазах была тоска. Миранда отвечает почти шёпотом, будто боится, что слова, произнесённые громко, оттолкнут, испугают, что-то испортят. Президент упоминает её недавнюю речь. Не просто так, она цитирует целый абзац. — Ты говорила так, будто знала, что я думаю. — произносит она тихо, почти не глядя на фон Хеллман. — Я просто представляла, что сказала бы на твоем месте, — отвечает Несса. — Это почти тоже самое. И в этом «почти» была вся пропасть, надежда и вся невозможность. Они тихо смеются. Их глаза не отводят взгляд друг от друга. А потом конец. Президент должна идти к группе сенаторов для совместных фото с победителями премии, Баронесса к министру. Официальные улыбки, кивки, обязанности, роли. Они расходятся, не прощаясь и ничего не обещая. Но в мыслях Нессы была только Миранда. Женщина, которую она, возможно, любит. И которую, возможно, никогда не сможет иметь. Поздний вечер, Несса сидит на кровати в номере отеля The Carlyle. В комнате полумрак, только тусклый свет лампы на тумбочке, и тишина, в которой она слышит, как бьётся её сердце. Она снова и снова прокручивает вечер в голове. Каждый жест и взгляд. То, как Миранда смотрела на неё. Как её пальцы на мгновение сжали её руку, когда они проходили мимо. Как она наклонилась к ней, чтобы что-то прошептать, и как её кожа вспыхнула от одного этого движения. «Прими её. Но для начала прими саму себя». — в голове настойчиво звучал голос Екатерины. Фон Хеллман тянется к телефону, пальцы дрожат, открывает контакты, находит её имя. Задерживается. Сердце стучит так, будто хочет вырваться. «Позвони. Просто позвони. Скажи. Скажи правду. Скажи, что ты боишься. Скажи, что ты устала притворяться, что это просто работа, просто политический союз. Скажи, как она важна для тебя. Скажи, как тебе невероятно страшно от этого». Ее палец почти опустился на кнопку вызова. И тут вибрация. Сообщение от личного секретаря. Экран вспыхивает. «Госпожа фон Хеллман, направила на почту первую аналитику публикаций по мероприятию в Кеннеди-центре. Анализ Tik-Tok, Instagram и Twitter указывает на положительную динамику одобрения среди лиц 14-30 лет по территории США. Данные по Европе, Индии, Австралии и Азии будут к утру. Соотношение позитивных публикаций в социальных сетях к негативным на данный момент составляют 73%/27% Это отличный показатель! Из примеров негативных отзывов — Style Chronicle. Блогер из Vanity Orbit. Некомплиментарная статья о неравенстве взаимодействия США и Европы. Вечерние фото из Кеннеди-центра уже в сети. Кларисса из пиар-отдела предлагает не давать комментарии. Юристам информацию уже направила». Под сообщением была ссылка. Несса опускает телефон. Смотрит на экран. Щёлкает по ссылке. На заголовок «Европа снова выпрашивает помощь США» и верхний текст «Блеск бриллиантов во время надвигающегося военного конфликта в Восточной Европе. Парламентская ассамблея в своих лучших традициях и безвкусных нарядах, вероятно, снова пытается запустить руки в бюджет США. Наше Правительство благородно продолжает кормить Евросоюз, хотя само готовится к противостоянию на Ближнем Востоке» она даже не обращает внимание. Ее не волнуют высокие цифры одобрения. Она видит. Их. Руки. Переплетённые. Свои чуть напряжённые, но не отстраняющиеся. Фото сделано сбоку, под углом. Вспышка, маленький миг, незаметный жест, и теперь они висят на главной странице Style Chronicle. Она не обращает внимание на политический смысл и контекст статьи. Она видит то, с какой любовью на снимке она смотрит на Миранду. Увидит ли это кто-то еще? Поймет ли кто-то, что такой взгляд может означать только одно? Она смотрит долго и молча. Потом закрывает глаза. Откидывает голову на подушку. Дышит. Телефон лежит рядом. Номер так и не был набран. За окном город продолжает светиться, безжалостный, безмолвный. Как будто знает, что любовь, которую нельзя признать публично — уже не любовь.

***

от: a.sachs@whitehouse.com кому: e.schulmann@gmail.com тема: Re: Re: Re: Re: Re План Барбаросса Юстас-Алексу. Почему мой объект сегодня в ужасном расположении духа? Почему ваш объект покинул Вашингтон вчера ночью? Она должна была находиться в США до воскресенья. Что произошло? У вас есть информация? Мой объект ею явно не обладает. Инфасотка. P.S Я просмотрела ту лекцию антрополога из Рурского университета Бохума. Она действительно потрясающая! Вы не могли бы перевести мне кусочек речи с 17 по 22 минуту? Кажется, автоперевод с русского сделал это слишком буквально. от: e.schulmann@gmail.com кому: a.sachs@whitehouse.com тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re План Барбаросса Андреа, добрый день! Я впервые слышу, что фон Хеллман неожиданно покинула США. Судя по фотографиям, которые вы любезно мне прислали вчера, вечер прошел неплохо. Если у меня будет информация, я непременно ею поделюсь.Волнуюсь вместе с вами, если вам вдруг от этого легче. P.S Во вложении корректный текст перевода лекции на английский P.P.S Андреа, вы увлеклись старыми советскими фильмами про шпионов? Я начинаю за вас переживать. Еще вижу, что вчерашнее тесное общение с молодым поколением блогеров явно обогатило вашу речь… Начинаю переживать за текст биографии Президента. от: e.schulmann@gmail.com кому: a.sachs@whitehouse.com тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re План Барбаросса Андреа, я все еще не могу связаться с фон Хеллман. Но что-то мне подсказывает, что причина в этом http://style_chronicle/page098675 Полагаю, что мой, как вы выражаетесь, «объект» напуган. К сожалению, я еще долго не смогу увидеться с Баронессой лично, через несколько дней у меня тур с лекциями в США. Я посещу Вашингтон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Атланту и Хьюстон. Мой график во вложении. Буду рада, если наше расписание позволит нам встретиться где-нибудь. Берегите свой «объект». Мне жаль, что так вышло, но я продолжаю верить, что все наладится. от: a.sachs@whitehouse.com кому: e.charlton@runway.com тема: Re: Re: Re: Платье для приема в компании зумеров Эмили! Мне срочно нужна твоя помощь! Кто это такие? И с каких пор глянец пишет о политике? http://style_chronicle/page098675 от: e.charlton@runway.com кому: a.sachs@whitehouse.com тема: Re: Re: Re: Re: Платье для приема в компании зумеров Ооооооооо… А я все ждала, когда же она снова объявится? Даже не знаю, с чего начать… Андреа, новый главный редактор Style Chronicle — женщина в высшей степени неадекватная. Во вложении статьи с ее выходками, чтоб у тебя было полное понимание личности де Виль. Знаешь, однажды Миранда отказала ей в работе. Но, если я правильно поняла, данная статья скорее направлена против женщины из ПАСЕ… Энди, я не знаю. Может, у де Виль какой-то зуб на нее. Может, она просто не встала не с той ноги. А может все гораздо проще — она вульгарна, скандальна и слегка (очень сильно) безумна. Кстати, это не первый материал Style Chronicle, направленный против фон Хеллман. Тут http://style_chronicle/page076845 репортер критикует ее наряд. Тут http://style_chronicle/page078094 блогер на страницах издания критикует ее речь в Европарламенте (очень подходящий материал для журнала МОД!) Прощай, Style Chronicle, мы будем по тебе скучать! от: a.sachs@whitehouse.com кому: e.charlton@runway.com тема: Re: Re: Re: Re: Re: Платье для приема в компании зумеров Это очень странно… Что может связывать модельера и главу ПАСЕ? от: e.charlton@runway.com кому: a.sachs@whitehouse.com тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Платье для приема в компании зумеров Андреа, дорогая, хочу напомнить, что я исполняю обязанности главного редактора, я не Эркюль Пуаро. Их может связывать что угодно. Например, необоснованная личная неприязнь со стороны де Виль. Милая, прошу, не связывайся с этой мадам, от нее много шума и грязи. И не переживай по поводу статьи, с того момента, как де Виль заняла пост главного редактора, Style Chronicle мало кто читает, они превратились в помойку. Я успела просмотреть статьи Vogue, NYT, WSJ и многих других уважаемых изданий. И я не увидела ни одной серьезной критики самого мероприятия в Кеннеди-центре или кого-то из гостей вечера. Runway, к слову, уже тоже выпустил обзор на сайте, надеюсь, он тебя порадует. Береги себя и не забивай голову лишним мусором! Найджел передает тебе привет! P.S Передай Миранде, что вчера она была восхитительна в Valentino! от: a.sachs@whitehouse.com кому: e.schulmann@gmail.com тема: Fwd: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Платье для приема в компании зумеров Кажется, нам нужен новый план. У вас есть идеи? P.S Очень рада, что вы прилетите в Америку! Я постараюсь организовать нам встречу. Мне не терпится снова увидеть вас!