Навсегда твоя Незабудка

Сердце под белым саваном «Есть истины, которые звучат страшнее выстрела. Они не убивают сразу — они входят медленно, как яд, и заставляют человека пережить собственную смерть ещё до того, как остановится сердце». — А ну назад. Не сметь подходить к нему. Шипящий, ядовитый голос, словно у змеи, притаившейся в траве. Они обернулись. АрЫм. Та самая АрЫм, которая когда-то была девушкой Чонгука , та, которой он доверял. Но сейчас в её глазах не было ни тепла, ни любви. Только холод, расчёт и… безумие. В руках у неё был пистолет, направленный прямо на Чонгука. Его ствол зловеще поблёскивал в свете фонаря. — Ещё один шаг — и я стреляю. И поверьте, я не промахнусь. Я слишком долго этого ждала. Пространство за их спинами захлопнулось, словно ловушка. Массивная металлическая дверь, которая до этого была открыта, теперь была закрыта, и они оказались заперты в этом царстве смерти. Как животные в клетке, ожидающие своей участи. И в этот момент в зал вошёл он. Профессор. Ли Джун Ги. Человек, которого Тэхён подозревал. Человек, которого Чонгук с недавних пор ненавидел из за нездорового интереса к Тэхёну . Человек, который сейчас держал в своих руках их жизни. Он шёл медленно, спокойно, как демон , который не сомневается ни в чём. Его движения были уверенными, а на лице играла лёгкая, едва заметная улыбка. Словно он наслаждался этой сценой, словно он был главным героем в этом представлении. — Ну что… — усмехнулся он, глядя на них сверху вниз. — И правда дебилы. Слепые котята, которые думали, что могут меня перехитрить. Вы так предсказуемы в своём благородстве, в своей дружбе. Жизнь — это ведь как шахматы. Ты должен думать на несколько ходов вперёд. А вы… вы просто пешки в моей игре. Тишина повисла в воздухе. Никто не смел прервать его. — Я вертел вами, как хотел, — продолжал он, и в его голосе слышалось самодовольство. — А вы ни разу не заподозрили. Чонгук, ты был так ослеплён своей любовью , что не замечал очевидного. Тэхён… он был умнее. Он чувствовал. Он искал. Но… но даже он не смог меня достать. Он посмотрел на Чонгука, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость. — Знаешь, Гук… я не виню тебя за выбор. А ведь я влюбился в него раньше. Ещё там, на кафедре, пока ты… сомневался . Ты не ценил то, что у тебя было. Не ценил его. Пауза. Профессор подошёл к столу, на котором лежал Тэхён, и провёл рукой по его волосам. — Вчера он отказал мне. Сказал, что любит другого. Что любит тебя. Улыбка профессора стала холоднее. — И тогда я решил: сердце, которое не любит меня, не должно биться в теле, которое не будет моим. Это простое уравнение. Если я не могу обладать им целиком, то пусть он не достанется никому. Чимин сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Ему хотелось броситься на этого человека, разорвать его на части. Юнги медленно, почти незаметно, сделал шаг вперёд. — Не советую, — тихо сказала АрЫм, не опуская пистолета. В её голосе звучала угроза. — Не делайте глупостей. Вы не успеете. Профессор продолжил, как будто ничего не произошло: — Я заберу у него всё. Даже глаза. Вы знаете, почему АрЫм здесь? Он кивнул в сторону девушки. — У неё редкая болезнь. И ей нужна пересадка. У Тэхёна… у Тэхёна идеальные глаза. Идеальные. На лице профессора появилось какое-то странное, фанатичное выражение. — Я буду смотреть на неё… и видеть его. Я буду чувствовать его присутствие. Это будет… это будет так прекрасно. Тишина стала невыносимой. Казалось, воздух в комнате сгустился, и дышать стало невозможно. Джин не выдержал и всхлипнул, закрывая лицо руками. Хосок застыл, как статуя, не в силах пошевелиться. — Препарат простой, — продолжил профессор почти буднично, словно читал лекцию студентам. — Нейромышечный блокатор. Он парализует мышцы, но при этом оставляет сознание чистым. Он всё слышит. Всё чувствует. Но не может пошевелиться. И даже крикнуть. Это как быть запертым в собственном теле, как в гробу. Только гроб этот ещё жив. Это… это высшая форма страдания. И я хочу, чтобы он прошёл через это. Чтобы он понял, что значит отказывать мне. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Весь этот бред, вся эта философия маньяка проносилась мимо него. Но вдруг он увидел. Слеза. Одна-единственная, кристально чистая слеза скатилась по его щеке, оставляя мокрый след на бледной коже. Она была как крик о помощи, как знак того, что он здесь, что он жив и всё слышит. — Он жив… — выдохнул Чонгук. И в этом слове было столько надежды, столько облегчения, что у него подкосились ноги. Он жив. — Я продам ваши органы, — спокойно сказал профессор. — Всех. Знаете… я же серийник . Это моё призвание. Я превращаю страсть в деньги. Наслаждение — в бизнес. Жизнь — это ведь как рынок. Ты должен уметь выгодно продать то, что у тебя есть. А у вас… у вас много ценного. Он сделал шаг вперёд, его глаза горели каким-то безумным, фанатичным огнём. — Это прекрасно. Превращать смерть в жизнь, страдание в богатство. Я… я художник, который творит из плоти и крови. — Отпусти его… — голос Чонгука дрожал от ярости, но он заставил себя стоять прямо. — Я уничтожу тебя. Обещаю. Я найду способ. Его глаза встретились со взглядом профессора. — Ты не представляешь, на что я способен ради него. Профессор рассмеялся. Громко, раскатисто, так, что его смех гулко отозвался в тишине морга. — Как? Объясни мне. Как ты, жалкий студент, уничтожишь меня? Человека, который контролирует всё? Я… я творец, а ты… ты просто ничтожество. Пешка в моей игре. Ты ничего не можешь. И никогда не сможешь. Ты проиграл. Ещё тогда, на той горе. Жизнь — это ведь как шахматы. Ты должен уметь жертвовать фигурами, чтобы выиграть партию. Тэхён — это моя жертва. И я не собираюсь её уступать. Пауза. Профессор замолчал, словно наслаждаясь своим триумфом. — Но знаешь… — Он заговорил снова, и его голос стал тише, почти доверительнее. — Я хочу поделиться с тобой своей историей. Может быть, тогда ты поймёшь меня. Он говорил, как будто рассказывал сказку на ночь, но в этой сказке не было счастливого конца. — В тринадцать лет мы с сестрой , с АрЫм, сбежали из Северной Кореи. Это был ад. Мы голодали, мёрзли, прятались. Мы видели, как умирают люди. И тогда я понял — я могу убивать. Легко. И при этом не чувствовать ничего. Ни жалости, ни вины. Только… только удовольствие. Наслаждение от того, что я распоряжаюсь чьей-то жизнью. На лице профессора появилась улыбка, от которой у Чонгука мороз прошёл по коже. — Это как наркотик. Чем больше ты убиваешь, тем больше тебе хочется. И я не собираюсь останавливаться. Никогда. — Я вложил деньги в образование, — продолжал он, и в его голосе слышалось самодовольство. — Спрятался в костюмах, парфюмах, в статусе профессора. Узаконил убийства. Моя кафедра — это идеальное прикрытие. Никто не заподозрит уважаемого профессора в том, что он… чудовище. Он усмехнулся. — Жизнь — это ведь как рынок. Ты должен уметь выгодно продать то, что у тебя есть. А у меня есть талант. И я не собираюсь его зарывать в землю. Понимаешь? Он посмотрел на АрЫм. — Она помогала. С самого начала. Потом встретила тебя. И когда ты сделал предложение… она выплюнула тебя, как жвачку. Ты был ей не нужен. Ей нужны были только твои деньги и моя защита. Она никогда не любила тебя. Никогда. Он посмотрел на Чонгука, и в его глазах промелькнуло злорадство. — Ты был просто инструментом в её руках. Глупым, наивным дураком, который думал, что может купить любовь. Чонгук замер. Слова профессора попадали в цель, как отравленные стрелы. АрЫм… Она предала его. С самого начала . Но в этот раз это было не просто предательство, это было… Это было предательство всего, во что он верил. Ему хотелось закричать, броситься на неё, но он не мог пошевелиться. — Я играл с вами, как кот с клубками, — продолжал профессор, и в его голосе слышалось самодовольство. — Только ты и Тэхён пытались меня достать. Остальные — фон. Жалкие, никчёмные людишки, которые думали, что могут мне противостоять. Но вы оба были слишком предсказуемы. Слишком благородны. Профессор подошёл к столу, на котором лежал Тэхён, и провёл рукой по его волосам. — Когда он пришёл ко мне… Я отключил его. Это было так легко. Он был так доверчив. Слишком доверчив. И я нашёл в его телефоне много интересного. На лице профессора появилась улыбка, от которой у Чонгука перехватило дыхание. — Оказывается, у него было много тайн. Оказывается, он не был тем, кем казался. Понимаешь? Он был… он был другим. Пауза. Профессор посмотрел на Чонгука, и в его взгляде промелькнуло злорадство. — Ты знал, что твой Тэ — бывший заключённый? Он рассмеялся. Громко, раскатисто. Смех, от которого у Чонгука помутилось в глазах. Смех, который разрушал всё, что было ему дорого. Чонгук побледнел. Вспышки. В памяти всплыли его собственные слова. Слова, которые он сказал Тэхёну. Слова о том, что он чужой. Лишний. Что он никогда не станет частью их компании. Что он не знает что такое домашняя еда . Он согнулся, его затошнило. Вина, как ядовитая змея, заползла в его сердце и начала грызть его. Он… Он сам толкнул Тэхёна в лапы этого чудовища. Он сам виноват во всём. Это его вина. Его одного. — Он и сам сбежал из Северной Кореи, — продолжал профессор, как будто не замечая состояния Чонгука.—Всю его семью казнили на его глазах . А когда он сбежал —попался. Пять лет в тюрьме. Пытки за типо шпионаж — Голос профессора стал тише, почти доверительнее. — Жизнь там — это ад. Это место, где ломают людей. Но Тэхён… Он не сломался. Он стал сильнее. Он стал машиной. Безжалостной и эффективной. И тогда его сделали инструментом. Профессор усмехнулся. — Жизнь — это ведь как рынок. Ты должен уметь выгодно продать то, что у тебя есть. А у него был талант. И они не собирались его зарывать в землю. Понимаешь? Он наклонил голову. — Создали образ. Машину. Яркие волосы, вызывающая одежда, видная машина. Всё, чтобы я его выбрал. И я выбрал. Голос профессора стал тише. — Я выбрал его. И влюбился. — Пауза. — Впервые. Тишина. В комнате повисло молчание. Профессор… Он любил Тэхёна. И эта любовь была такой же безумной и чудовищной, как и он сам. Эта любовь, которая разрушала всё на своём пути. Эта любовь, которая принесла столько горя. И эта любовь, которая сейчас стояла между ними. Он сделал шаг к телу Тэхёна. На его лице появилось какое-то странное, фанатичное выражение. — А пока… я собираюсь насладиться его телом . Голос профессора стал тише. — Насладиться тем, что он принадлежит мне. Он протянул руку к лицу Тэхёна. — Только мне. Глухой, резкий стук. Тело профессора обмякло и рухнуло на кафельный пол. Он упал, как подкошенный, и остался лежать неподвижно. Его глаза были широко открыты, и в них застыло выражение недоумения и страха. Жизнь, которая только что так бесцеремонно распоряжалась чужими жизнями, теперь была оборвана. Жизнь — это ведь как рынок. Ты никогда не знаешь, когда выпадет зеро. И над ним, как ангел мщения, возвышался Тэхён. В его руках был пистолет, направленный прямо на профессора. Тот самый пистолет, который АрЫм держала в руках. Тэхен быстрым движением успел отнять его у АрЫм ? Чонгук был в шоке. Он был в замешательстве. Тэхён стоял прямо, его лицо было лишено эмоций. Но в его глазах горел какой-то странный, лихорадочный огонёк. Огонёк, который говорил о том, что он… он жив. И что он готов бороться за свою жизнь. — Дебил, — спокойно сказал Тэхён. — Жизнь — это ведь как казино. Ты никогда не знаешь, когда выпадет зеро. Он посмотрел на профессора, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость. — В тюрьме меня приучили к таким препаратам. Я принимал их в микродозах. Моё тело уже не реагирует. Он усмехнулся. — Ты недооценил меня. — Он посмотрел на Чонгука. — Ты недооценил нас. — И в этом слове было столько надежды, столько облегчения, что у Чонгука перехватило дыхание. Нас. АрЫм дёрнулась. Она поняла, что проиграла. Поняла, что её брат мёртв. И что она следующая. Она… Она попыталась броситься к Тэхёну, но… не успела. Резкий, оглушительный выстрел разорвал тишину морга. АрЫм вскрикнула и схватилась за руку. Пуля попала ей в предплечье. Она была жива, но её сопротивление было сломлено. Жизнь — это ведь как рынок. Ты должен уметь выгодно продать то, что у тебя есть. А у неё… у неё ничего не осталось. Тэхён быстро подошёл к ней, обезоружил и связал. Чётко, слаженно, без лишних эмоций. Как человек, который делал это не раз. Чонгук смотрел на него, и ему казалось, что он видит совершенно другого человека. Не того Тэхёна, которого он знал. Не того наивного, доверчивого мальчика, который так нуждался в его защите. Нет. Это был боец. Это был человек, который прошёл через ад и выжил. Человек, который не боится смерти. И человек, который готов на всё ради тех, кого любит. Тишина. В комнате повисло молчание. АрЫм тихо всхлипывала, прижимаясь к стене. Профессор лежал мёртвый. Тэхён стоял прямо, его лицо было лишено эмоций. И только тогда он посмотрел на Чонгука. Долго. Слишком долго. В его взгляде было столько боли, столько любви и столько… прощения. Чонгук не выдержал и сделал шаг вперёд. Ему хотелось обнять его, прижать к себе, сказать ему, как он его любит. Ему хотелось попросить прощения за всё, что он сказал. За то, что он не верил ему. За то, что он бросил его. Ему хотелось… ему хотелось всё исправить. — Жив… — прошептал Чонгук. И в этом слове было столько надежды, столько облегчения, что у него подкосились ноги. Он жив. Тэхён усмехнулся. Едва заметно. Это была не та радостная, весёлая улыбка, которую Чонгук так любил. Нет. Это была улыбка человека, который прошёл через ад и выжил. Улыбка человека, который знает цену жизни. — К сожалению. — Его голос был тихим, но в нём слышалась какая-то странная уверенность. — Жизнь — это ведь как война. Ты должен уметь сражаться за своё счастье. Даже если для этого тебе придётся пройти через ад. Понимаешь? Он посмотрел на Чонгука. — И мы готовы к этой войне. Мы готовы бороться. Мы готовы… — Тэхён замолчал, подбирая слова. — Мы готовы жить. И в этой улыбке было всё. И боль, и любовь, и война, которая только начиналась. Жизнь — это ведь как рынок. Ты должен уметь выгодно продать то, что у тебя есть. А у них… у них было много ценного. И они не собирались это уступать. Никогда. «Сильные люди — не те, кого судьба пощадила. Сильные — это те, кого она пыталась сломать, но вместо руин получила новую форму жизни: опаснее, мудрее и способную любить даже после войны».