old scars, new scars

⠀⠀ он открыл глаза. сначала не понял, где находится — над ним светлел серый потолок комнаты, на стенах были хаотично разбросаны и расклеены постеры. в основном — с мизи. кое-где — сам он, моментами хёна и лука; и только на одной общей фотографии — все они. ⠀⠀ и иван. ⠀⠀ на одной-единственной фотографии, приклеенной в самом центре стены. ⠀⠀ иван. ⠀⠀ он моргнул. с трудом выпрямился на чуть наклонившемся назад стуле, потёр затёкшую поясницу; бросил взгляд на гитару, как-то совсем уж печально закинутую в угол. та ещё не была разбита — так, пара царапин да потёртостей, сверху частично залепленных наклейками, розетка чуть чернела своим круглым проёмом. ⠀⠀ а потом раздался мерный стук в дверь. ручка опустилась, и иван, шагнувший внутрь, улыбнулся ему, поднимая картонный стаканчик с кофе, на крышке которого всё ещё поблескивали капли дождя. ⠀⠀ — карамельный латте, тилл. только не выливай в этот раз, ладно? честно, я не добавлял туда никакую отраву. ⠀⠀ тилл сделал глубокий вдох. выдох. с трудом заставил вдруг болезненно-остро, колюче, удушливо сжавшееся горло работать, сжал пальцы на столе. под ладони попалось что-то, что там лежало — он даже не заметил. ⠀⠀ а вслух прозвучало: ⠀⠀ — пшёл… нахер отсюда… ты слышал?.. уйди! пшёл отсюда! ⠀⠀ хлопнула дверь. тилл вжался спиной в неё, не видя, как иван замер по ту сторону — спокойный, только с чуть мелькнувшей лёгкой болезненностью на лице. привыкший. и тилл внутри, чувствуя, как раздирает изнутри грудь, поднял взгляд. осмотрел комнату, в которой он когда-то проводил так много времени и которая была потом уничтожена, не заметил, как ускорилось его дыхание; побледневшие губы пересохли, и он машинально скользнул языком по ним. ⠀⠀ тот тоже был пересохшим. ⠀⠀ кофе остался у ивана. ⠀⠀ тилл осознал это. судорожно выдохнул. издал какой-то свистяще-скулящий звук, сполз вниз по двери — и обнял голову руками, уткнувшись себе в колени и желая бы заплакать — но только смотря на потёртый пол расширившимися, округлёнными глазами. ⠀⠀ зрачок дрожал. ⠀⠀ дыхание вырывалось истерично, прерывистыми вздохами, когда он сжал пальцы, впиваясь себе в шею, туда, где была татуировка… нет. нет, сейчас она наверняка ещё есть. ногти царапнули кожу — но боли он не ощутил. ⠀⠀ только глубокую, обжигающую, удушливую тошноту. ⠀⠀ иван жив. ⠀⠀ а тилл в душе не ебёт, как сделать так, чтобы он не умер.

***

⠀⠀ осознание приходит медленно. ⠀⠀ ну так, наплывами. тилл трогает постеры, висящие на стенах, скользит пальцами по линии волос мизи. сглатывает; длинные, нежно-розовые такие. совсем не похожие на искусственные каштановые патлы, которые он уже привык видеть там, в будущем. ⠀⠀ мизи тут словно светится на всех этих фотографиях. янтарные глаза сияют, искрятся — тилл фотографировал её в своё время, как одержимый. ловил каждый блеск в её глазах, каждый взмах её ресниц, каждую милую улыбку. ⠀⠀ сейчас взгляд прикипает к чёрным глазам, у которых почему-то на всех фотографиях, которые он видел, алая точка вместо зрачка. ⠀⠀ он останавливается у общей фотографии. иван там где-то сбоку — устроился, улыбаясь, ладонь лежит на плече мизи — а тилл по другую сторону. скалит зубы, гордый и счастливый от существования рядом с мизи, улыбается во все тридцать два. взъерошенный, разгорячённый, горящий идеей наконец начать карьеру исполнителя и присоединиться к друзьям. ⠀⠀ иван — наоборот. спокойный. выдержанный. улыбка идеальная, волосы аккуратно уложены — он склоняется слегка, стоя около суа, смотрит в камеру с этой его дурацкой мягкостью во взгляде. ⠀⠀ тилл смотрит. долго-долго так. касается наконец кончиками пальцев губ ивана на фото, затем подносит их ко своим губам. вспоминает снова — как чужие губы сминали его, пока тело ивана вздрагивало, закрывало его, как сильные пальцы прикрывали шею. тилл потом много раз, до дыр пересматривал запись того раунда. казалось со стороны, что иван его прямо-таки душит. ⠀⠀ не душил. ⠀⠀ ведущие убивали в крайнем случае выстрелом в шею. и тилл, честно говоря, предпочёл бы забыть об этом факте. как и об ощущении пальцев на холодной коже, закрывающих её. как и о том, как иван легко, в последний раз коснулся губами губ — легко, нежно, словно бы извиняясь. взглянул в последний раз этим своим взглядом — и за внешним артистизмом скользнуло что-то болезненное. незащищённо-уязвимое, голое, словно бы за привычной маской вдруг проступил тот самый, такой знакомый ему с детства иван, который дал ему в нос и потом удивлённо хлопал глазами, не понимая, что он сделал не так. ⠀⠀ а потом белый костюм окрасился красным. тилл плохо помнил, что было дальше; помнил только то, как больно впивались в руки пальцы помощников ведущих, как охрип его голос от воплей, как он метался загнанным зверем, требуя вернуть ивана. не сжигать тело. оставить. оставить. оставить. ⠀⠀ мысли скакали в голове набором бессмысленных тараканов. почему никто не пытался остановить это безумие? почему никто не пытался что-то сделать? почему? почему, блять? неужели шоу было важнее жизней людей? неужели иван заслужил того, чтобы умереть? неужели он заслужил того, чтобы его тело безвольной куклой спихнули в огонь, не оставили от него ни клочка одежды, ни воспоминаний, ни фотографий, ни голоса? ⠀⠀ ладонь сжимается, сминая край не до конца приклеенной бумаги. лицо ивана чуть искажается — и тилл вздрагивает. поспешно прижимается ладонями к фотографии, лихорадочно разглаживает. ⠀⠀ — нет, нет, стой… ⠀⠀ старая привычка даёт своё. в маленьком нагрудном кармане, годы спустя, у него хранился клочок какой-то газеты. там, клеенная-переклеенная, лежала фотография ивана. ⠀⠀ потому что тилл забывал его лицо. ⠀⠀ забывал то, как иван улыбался. искренне, а не для фотографий. забывал, как тот стоял. каким искренне-непонимающим становился иногда его взгляд, как уголки губ вздрагивали иногда. как он двигался, как говорил — оставались только фотографии да записи, которые показывали сценического ивана… а не того, которого знал тилл. ⠀⠀ и тот, настоящий, медленно стирался из его памяти. и из мира. а здесь, на этой фотографии, исчезнувшей в пожаре в будущем, он ещё был. улыбчивый. мягкий. ⠀⠀ тилл сглотнул. отвернулся, чувствуя, как злость растекается жидким огнём по груди, и резко отвернулся, схватив свой телефон и лихорадочно принявшись просматривать заметки. взгляд скользнул по дате. задержался. зафиксировался, заставив зрачки снова дрогнуть, а пальцы опасно-сильно сжаться на куске металла, стекла и микросхем. ⠀⠀ месяц до того, как люди в костюмах придумали «очень весёлое» развлечение. ⠀⠀ два месяца до того, как филиал корпорации «alien stage» взлетит на воздух. ⠀⠀ руки трясутся. тилл усилием воли разжимает пальцы, откладывает телефон на стол — и тут же вцепляется в край столешницы. мысли снова начинают нестись быстрым, неудержимым потоком; о том, как можно это остановить, о том, что он может сделать. сбежать? уйти? что делать? как быть? схватить всю их компанию в охапку и просто дать деру? у них контракт. они не имеют права. ⠀⠀ тилл делает глубокий вдох. выдох. ⠀⠀ ему нужно успокоиться — это во-первых. во-вторых… ⠀⠀ а во-вторых, увидеть того, кто ему был так близок — но чего тилл не мог понять, пока этот человек не погиб. ⠀⠀ — да знаю, бля, че уж там… да-а, всё выучу, не паникуй раньше времени. да не посрёмся мы. всё чики-пуки будет, забей. мы ж не животные. ну ругаемся, бывает, ну у тебя, че ли, не было такого с друзьями детства, ну шон, ёбаный в рот… ⠀⠀ шон выговаривает ему по телефону. тилл раздражённо вздыхает, крутя цепочку в пальцах и поигрывая концом; та позвякивает. дверь репетиционной закрыта. тилл приваливается плечом к косяку, упирается в него виском, слушая совершенно не слова менеджера, а плавную мелодию, похожую на вальс, ритмичный звук шагов, чёткий счёт, видимо, учителя по танцам. хлопки на акцентах, случайные комментарии, сбивающийся шаг. ⠀⠀ — тилл, ты меня вообще слушаешь? ⠀⠀ тилл наконец отвлекается от звуков — но сориентироваться не успевает. успевает только рот приоткрыть, чтобы что-нибудь поспешно придумать — но прежде чем хоть слово приходит ему в голову, он слышит усталый вздох шона. поклясться может — наверняка тот сейчас потирает переносицу. ⠀⠀ он всегда так делал. раньше. ⠀⠀ — тилл… просто постарайся хотя бы успеть в сроки. я понимаю, у тебя с ним сложные взаимоотношения, но раз уж сверху приказали — значит, надо. понимаешь? ⠀⠀ тилл слушает вполуха. отзывается: ⠀⠀ — ага, — не особо вникая в то, что говорит шон. тот, судя по чуть затянувшейся паузе, не то что бы верит — но в конце концов снова вздыхает. ⠀⠀ — …ладно. главное, не убейте друг друга. ⠀⠀ телефон издаёт короткую вибрацию, обозначая завершение звонка. тилл ещё некоторое время стоит с телефоном в руке, не отнимая его от уха, невидяще смотрит на табличку с номером репетиционной. ⠀⠀ не убить. ага. ясно. ⠀⠀ …он опускает телефон. ⠀⠀ замок наконец щёлкает. музыка затихает, доносится бархатный смех ивана. тилл не успевает даже подумать — тянется к ручке двери, стучит над ней пару раз, прежде чем открыть и шагнуть внутрь. ⠀⠀ иван, как всегда, красив. чёрная водолазка, волосы назад — позёр, как тилл бы раньше сказал. ладонь ещё лежит на талии партнёрши, когда он, улыбаясь, что-то говорит учителю, а тот отвечает им обоим. тилл скользит помрачневшим взглядом по девушке, сталкивается со взглядом ивана. ⠀⠀ — а… ⠀⠀ иван виновато улыбается. тилл чуть заметно дёргает головой из стороны в сторону, мол, не отвлекайся — и отходит, опираясь бедром о ближайший столик. присаживается по итогу одной ногой, сунув руки в карманы, наблюдает за тем, как учитель показывает какие-то движения — и иван повторяет их. ⠀⠀ девушка смотрит на него восхищённо. ⠀⠀ тилл — сложно. начинает в конце концов слегка нетерпеливо постукивать пяткой по полу, рассматривает оконные рамы, пытаясь игнорировать движения ивана — хотя, чёрт его дери, даётся ему это сложно, — откидывает голову назад, опираясь затылком о стену и глядя на идеально-белый потолок. ⠀⠀ …серьёзно, они долго ещё будут? репетиция уже закончилась. зачем иван продолжает это всё делать? ⠀⠀ «трудоголик хренов», — мрачно думает тилл. ⠀⠀ стук пятки о пол в конце концов начинает раздаваться в тишине. девушка, бросив последний то ли любопытный, то ли настороженный взгляд на тилла, — он, честно говоря, разбираться вообще не хочет, — исчезает за дверью. тилл опускает взгляд на ивана, прекращает выражать ощутимое нетерпение. ⠀⠀ иван смотрит на него в ответ не сразу. протирает руки влажной салфеткой, смотрит куда-то на следы на полу зала — и только потом чуть поднимает голову. прическа уже успела растрепаться — чёрная прядь падает на лоб, выделяясь на белой коже. ⠀⠀ тилл снова вспоминает тот самый день, когда лицо ивана были слишком, слишком близко. и каждое отражение в его глазах, каждое минимальное изменение эмоции отпечаталось в памяти тилла. ⠀⠀ — ты… по поводу записи общего альбома? — заговаривает иван. улыбается; голос ещё бархатный. тилл на секунду зависает, взъерошивает себе волосы нервно, и прежде чем со снова приоткрытых губ ивана успевает сорваться хотя бы слово, выпаливает: ⠀⠀ — красиво репетировал. ⠀⠀ иван моргает. раз, другой. ⠀⠀ — а? ⠀⠀ — ну это, — тилл делает неясный жест, сам толком не зная, что хочет показать, — движения эти. как ты вёл её. ходил. короче, — он чувствует, как греются щёки, трёт шею, — да. по поводу альбома. ⠀⠀ иван ещё секунду молчит. а потом вдруг улыбается; опирается бёдрами о край рояля позади него, кладёт ладонь около клавиш. ⠀⠀ тилл невольно залипает. и на длинные, вытянутые ноги, и на изящные, светлые пальцы, не похожие на его сбитые, потрёпанные, в мозолях. кожа на них грубая, совсем не такая, как на ивановских — у ивана они нежные, как у девушки. ⠀⠀ то есть, как у мужчины, поправляет сам себя тилл. как у мужчины, просто у мужчины с нежными руками. ⠀⠀ — понравилось всё-таки? — спрашивает иван. тилл поспешно вскидывает взгляд на него, отрываясь от рук, хмурится раздражённо, но сказать ничего не успевает. — что, всё-таки захотел пойти в танцы? обещаю, я тебе помогу. я, говорят, хороший партнёр. ⠀⠀ тилл чувствует, как начинает гореть и шея. вскакивает на ноги, кулаки сжимаются, когда ладони выскальзывают из карманов. ⠀⠀ — эй! — начинает он — а потом осекается. ⠀⠀ шутит. стоит перед ним, дразнится, шутит опять, как раньше. вон, даже смеётся — уголки губ приподняты, линия изогнута, и глаза чуть прищурены. знакомо — и незнакомо одновременно, потому что тилл, конечно, пересматривал записи, фотографии миллионы раз — и всё же в памяти медленно таял образ настоящего ивана, пока не растаял практически окончательно. ⠀⠀ а теперь стоит тут. с этой блядской улыбкой на губах, и даже не знает, что тилл в курсе, как иван пожертвовал собой ради него. ⠀⠀ руки как-то сами разжимаются. тилл опускает их, трёт затем шею, кося взглядом куда-то в сторону, и хмурится раздражённо. румянец слегка сходит — хотя кончики ушей остаются чуть розовыми. ⠀⠀ — потом об этом подумаю, — отзывается он мрачно. то, как иван удивлённо моргает на мгновение, он пропускает, поднимая взгляд только после этого — и ведёт плечами в полу-раздражённом, недовольном жесте. — ну так… альбом. да. надо бы использовать наши сильные стороны, а не пытаться щас прыгнуть выше головы, иначе ниче и не выйдет… да че ты пялишься-то так? ⠀⠀ он хмурится сильнее. по-борзому вскидывает голову, кривя губы в недовольном жесте, но видит, как вздрагивает ладонь ивана, сжимается на краю рояля. но иван только взмахивает второй ладонью в расслабленном жесте, качает головой. ⠀⠀ — не, ничего, — говорит он, выпрямляясь. — давай хоть тогда где-нибудь в другом месте. твой кабинет, мой? ⠀⠀ — мой, — мрачно отзывается тилл, совершенно не уверенный в том, что он сейчас вынесет быть окружённым всем, что принадлежит ивану. быть окружённым иваном. ⠀⠀ иван кивает. делает несколько шагов в сторону двери, пока тилл ещё медлит, а потом оборачивается вдруг. склоняет голову набок. ⠀⠀ — кофе? — спрашивает он. тон лёгкий, спокойный — но тилл что-то… чувствует. не может понять, что — но чувствует. ⠀⠀ он ведь раньше всегда отказывал. слал к черту. выливал. ⠀⠀ он пялится на носки своих кроссовок. там, чуть вдали — налаченные туфли ивана. ⠀⠀ вот уж контраст. ⠀⠀ — ага, — отзывается он наконец. — латте. карамельный. не стой на пороге, блять, заебал, иван. ⠀⠀ он избегает смотреть на него, когда проходит мимо, нарочно толкая плечом. выходит в коридор, специально раздражённо, громко топая, всеми своими силами выражая то, насколько сильно он недоволен всем на свете. ⠀⠀ иван смотрит вслед. дыхание сбивается на секунду, грудь сжимается, дышать становится на мгновение тяжело — и он прижимается лбом к холодной стене возле косяка двери, зажмуривается, прижимает ладонь к губам, сам не зная, что хочет заглушить — всё равно сказать ничего не может. горло сдавило стальными тисками. ⠀⠀ «люблю», — бьётся в голове хаотично. ⠀⠀ сжать в объятиях. уткнуться в шею. вдохнуть родной запах, оставить лёгкий поцелуй на коже, пропитаться им до невозможности. хочется. хочется. хочется. ⠀⠀ иван выпрямляется. хлопает себя по щекам, приводя в порядок, качает головой со вздохом. ⠀⠀ возьми ты себя в руки, а? он любит мизи. всё. конец истории. ⠀⠀ и нацепляет на лицо улыбку, встречая коридоры, коллег, работу. ⠀⠀ у него нет шансов. точка.