Кодекс Пепла

      Каменистый Юхай с его туманами, шуршащим песком и дикими тропами остался позади, словно затянувшийся, душный сон, от которого она наконец проснулась.       Когда тяжёлые створки тронного зала распахнулись, впуская её внутрь, Азула не замедлила шага. Пространство встретило её привычной торжественной тишиной: высокий свод, гладкий мрамор, ровное дыхание огня у алтаря. Это место разительно отличалось от личного кабинета отца, где решения принимались над картами и сухими отчётами. Тронный зал не терпел будничности.       Её шаги звучали чётко и размеренно, выдавая спокойную уверенность человека, которому не нужно ничего доказывать. Бедро больше не напоминала о себе; тело снова подчинялось идеально. Доспехи сидели точно по фигуре, волосы были уложены безупречно, а лицо сохраняло холодную ясность, за которой невозможно было разглядеть лишнего.       Только глаза оставались внимательными.       Пламя у трона дрогнуло и на мгновение вспыхнуло ярче.       — Рад видеть тебя в здравии, Азула, — голос Хозяина Огня мягко прокатился под сводами. — Юхай — суровое место. Как прошла твоя поездка?       Она остановилась у подножия возвышения и склонила голову.       — Поучительно. Я нашла его, отец.       Она подняла взгляд без спешки. Интерес Озая выдал себя лишь в том, как изменилось пламя за его спиной.       — И каким он стал?       Вопрос прозвучал спокойно, но Азула слишком хорошо знала этот тон, чтобы обмануться его простотой.       — Не тем, кем его помнят в столице, — ответила она, подбирая слова. — Изгнание не сломало его. Он стал сильнее.       Озай едва заметно подался вперёд.       — Он не действует импульсивно. Ждёт, оценивает, просчитывает.       — Он опасен?       — Да, — спокойно ответила Азула, выдержав короткую паузу. — Но не для нас.       Пламя за троном на мгновение замерло.       — При всей своей силе его тянет к тишине и покою, — добавила она чуть тише. — Почти нелепо. В нём нет амбиции. В этом он отчасти похож на дядю Айро, но куда жёстче.       Озай не перебивал, ожидая продолжения.       — Его можно контролировать, — продолжила Азула. — Он не представляет угрозы трону.       Пламя лениво колыхалось, будто раздумывая вместе с Хозяином Огня.       — Контроль — иллюзия, если у оружия есть собственная воля, — произнёс он после паузы. — Но такой потенциал нельзя оставлять без применения.       Он посмотрел на дочь внимательнее, чем прежде.       — Что ты предлагаешь?       — Использовать его, — ответила Азула без колебаний. — Направить туда, где его выбор будет совпадать с нашей волей.       Взгляд Хозяина Огня остался холодным и выжидающим. Он позволил тишине затянуться, оценивая не столько слова дочери, сколько её уверенность.       Слишком ровную. Слишком вовлечённую для обычной, пусть и важной задачи.       — Я позволю тебе продолжить, — наконец произнес он.       Тишина легла между ними тяжёлым, удушливым весом.       — Но если он сорвётся, вся ответственность будет на тебе.       Азула безупречно склонила голову, скрывая промелькнувшее напряжение.       — Я не подведу вас, отец.

***

      Азула прогнала стражу из тренировочного зала и осталась одна.       Первые разряды сорвались почти автоматически. Молнии били в мишени с сухим треском, разрезая воздух, наполняя его резким запахом озона. Удар следовал за ударом — точный, выверенный, безошибочный. Всё подчинялось ей. Всё — кроме того, что было внутри.       Когда от мишеней остались лишь обугленные остовы, она не остановилась. Пламя вспыхнуло в ладонях, плотное, яркое, и она швырнула его вперёд — раз, другой, третий. Движения оставались идеальными, но в них уже не было ни расчёта, ни цели — только попытка заглушить навязчивую мысль.              Четкую, ясную и неприятную мысль.       Почему ее вообще это волнует? Он же был проблемой, с самого начала.       Непредсказуемый, упрямый, не поддающийся давлению — именно такой тип людей Азула устраняла или ломала без тени сомнения.       Она медленно нахмурилась, будто сама формулировка этой мысли в её голове была личным оскорблением.       Он не подчинился. Не поддался. Ни на силу, ни на провокацию.       Но он был нужен ей.       Азула медленно выпрямилась, возвращая себе привычную холодную ясность.       Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу.       Мэй была в своей комнате и методично оттачивала броски кинжалов в настенную мишень. Лязг стали о дерево был единственным звуком.       Азула вошла без стука. Мэй даже не обернулась, сразу поняв кто нарушил ее уеденение. Только когда дверь закрылась, медленно повернула голову.       — Ты кого-то убила и пожалела об этом? — спросила Мэй ровным голосом.       Азула молча прошла внутрь, сбросила плащ на стул. Подошла ближе. Они обнялись — коротко, по-старому.       — От тебя несет гарью и злостью, — заметила Мэй, принюхавшись. — Плохая тренировка?       Азула кивнула и села на край кровати. Мэй присела рядом, положив кинжал на колени.       — И тебя не отпускает, что именно?       — Я просчиталась, — произнесла Азула тихо.       Она не стала пояснять сразу. Лишь на мгновение отвела взгляд в сторону — не колеблясь, а словно уточняя формулировку, прежде чем озвучить её.       — Мне нужен взгляд со стороны.       Мэй лениво окинула её взглядом. Азула сидела неподвижно, не глядя на неё.       — Есть один… упрямец, — продолжила она после короткой паузы. — С высокой вероятностью он обернётся для меня потерей расположения отца.       — На ум приходит один светловолосый, — безразлично заметила Мэй, лениво прокручивая кинжал в пальцах. — О котором сейчас много говорят.       Азула перевела на неё взгляд — спокойный, прямой, без тени спешки.       — Ты делаешь выводы на основе слухов?       — Я не слепая и все прекрасно вижу.       Азула едва заметно прищурилась.       — Ты торопишься с выводами.       Мэй чуть наклонила голову, разглядывая её внимательнее, словно пытаясь поймать то, что обычно ускользало.       — С чего бы тебе вдруг посещать Юхай? Даже по приглашению.       — У меня там были дела, — ответ прозвучал ровно, без малейшего усилия.       Мэй не отвела взгляда.       — И он к ним не относится?       — Нет.       Слово сорвалось слишком быстро, едва заметно выбившись из ритма.       — Ох, Азула, — Мэй закатила глаза с тем ленивым мастерством, которое позволяло ей оставаться равнодушной даже в такие моменты. — Можешь убеждать себя сколько угодно. Ты не тратишь время на тех, кто тебе безразличен.       Азула снова отвела взгляд, её пальцы чуть сильнее сжали край матраса.       — Я взяла на себя обязательство, — произнесла она ровно. — И это создаёт риски.       Она перевела взгляд обратно на Мэй, уже полностью собранная.       — Если он выйдет из-под контроля, последствия затронут и меня.       — Ты излишне драматизируешь и ищешь оправдания. Это не похоже на тебя, — глухо отозвалась Мэй, но за этим привычным равнодушием уже проглядывала тень редкого интереса.       — Впрочем, ты ведь уже всё решила. Верно?       Азула лишь пожала плечами. Мэй лениво провела большим пальцем по лезвию, будто разговор перестал её занимать.       — Ты в него влюбилась.       Ответ последовал сразу.       — Не говори глупостей.       — Конечно, — отозвалась Мэй.       Азула поднялась — разговор уже перестал представлять интерес.       — Спасибо за… наблюдение, — произнесла она с едва заметной насмешкой и направилась к выходу.       — Ты ведь теперь будешь особенно внимательна к Айрис, — лениво заметила Мэй, не поднимая взгляда от кинжала.       — Это разумно, — согласилась Азула. — Мы и так достаточно… близки.       — Да, куда уж ближе, — Мэй подбросила кинжал и поймала его за самое остриё. — Разве что объявить её своей сестрой.       На мгновение Азула застыла.       — Сестрой? — она тихо усмехнулась. — Не смеши.       Она чуть отвела взгляд.       — Мне нужна её преданность. Чтобы она была на моей стороне.       Но мысль зацепилась.       Письмо.       Короткое. Без лишних слов. Айрис вернётся — должна.       Азула больше не задержалась. Разговор был закончен.       Мэй легко крутанула кинжал в пальцах.       — Будь здесь Тай Ли, она бы уже решила, что это начало трогательной истории.       Лезвие сорвалось с её руки и с глухим стуком вошло в дверь.

***

      Высокие кованые двери распахнулись с тяжёлым, глухим гулом.       В главный зал чеканным шагом вышел глашатай. Он развернул свиток с личной золотой печатью Хозяина Огня. Его голос, усиленный каменными сводами, прокатился грозным эхом по коридорам дворца:             — По воле Хозяина Огня объявляется: за героическое освобождение верных солдат Нации и проявленную доблесть в тылу врага, Аджо Увара — полностью прощён!       В зале повисла тишина.       — Ему возвращаются все права, титулы и честь его рода.       Глашатай обвёл взглядом присутствующих и закончил:       — Отныне он восстановлен на службе Народу Огня и решением Хозяина Огня возглавит армейский корпус, набранный в Юхае. Гнев Правителя сменился милостью. Да озарит нас пламя!