Часть 51
27 июня 2026 г., 08:40
Юхай встретил их холодным ветром и терпким запахом вулканической серы. Корабль пришвартовался к вечеру — без огней и без приветствий. Команда неторопливо выгружала добытое добро на причал, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Аджо пошёл домой по знакомой дороге. Вскоре он уже сидел напротив матери, держа в руках чашку с чаем.
— Всё таскаешь сундуки, — с лёгкой ехидцей заметила Астория. — Можно подумать, из тебя готовили не воина, а торговца.
— Я пират и разбойник, — усмехнулся Аджо. — Но поверь, командующие в армии добывают куда больше сундуков.
— Твой отец меня так не баловал, — заметила она сухо.
Аджо улыбнулся, но почти сразу стал серьёзен.
— Значит, Айрис служит… у коммандера Джао, — произнёс он, задумавшись. — Что на неё нашло?
— Духи подсказали, — спокойно ответила Астория.
Он удивлённо поднял взгляд, и она, уловив это, добавила:
— Тебе ли не знать. Вы оба скрывали от меня, что она может посещать их мир.
— Это был не мой секрет, — отмахнулся Аджо. — А отец… он так просто с этим смирился?
— А куда ему было деваться? — вздохнула Астория. — Когда любимой дочери взбрело в голову служить на флоте. Он принял это стойко, как и подобает генералу.
— Джао… — медленно произнёс Аджо. — Мне доводилось иметь с ним дело. Он патрулирует южные воды. Храбрый, надёжный… С ним Айрис не пропадёт. Но почему именно он? Это тоже решение духов?
— Духи не решают и не приказывают, — мягко ответила Астория. — Они дают возможность выбрать. Айрис свой выбор сделала.
Аджо помолчал, глядя в чашку. Пальцы чуть сильнее сжали фарфор.
— Мне стоит волноваться за неё?
— Не думаю, — сказала Астория. — Да и что ты можешь сделать?
— Пойти служить к Джао, — с усмешкой ответил он.
— Шутник, — покачала она головой. — У тебя свой путь. Хайро с нетерпением ждёт, когда ты возглавишь его корпус.
Астория поднялась, подошла к сыну и крепко обняла его.
— Я всегда знала, — тихо сказала она, — что ты проявишь себя.
Аджо обнял её в ответ, чувствуя знакомое тепло и ту редкую тишину, в которой не требовалось слов.
***
Джао шёл по коридору, слегка покачиваясь. Празднование повышения вышло бурным. Голова гудела, но настроение было приподнятым. Завтра устрою им ад на палубе, — подумал он с кривой усмешкой. Пусть побегают, пока не посинеют. Он остановился у двери младшего офицера. Из-под неё пробивалась тонкая полоска света. А почему бы и не постучать? — лениво мелькнула мысль. Он постучал негромко. Дверь открылась почти сразу. Айрис стояла в лёгкой рубахе, волосы распущены, взгляд настороженный. — Коммандер? — удивилась она. — Вам не кажется, что уже поздно? Джао шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Дверь за ним закрылась. — Айрис, — произнёс он, разглядывая её. Голос был ниже обычного, с хрипотцой. — Я понимаю, что ты не просто так рвалась ко мне на службу. Он сделал шаг ближе, что Айрис отступила . — Коммандер, вы пьяны. Он усмехнулся и протянул руку, обозначая движение. Огонь вспыхнул мгновенно. Воздух хлестнул жаром. Джао отдёрнулся, резко трезвея. Пламя погасло, не оставив следов. Он моргнул. — Понятно, — сказал он уже другим тоном. Он отступил к двери и выпрямился. — Мы забываем об этом, — произнёс он сухо. — Это приказ… прежде всего мне. Он развернулся. — Коммандер, — негромко сказала Айрис. Он замер, не оборачиваясь. — Я уже забыла, — спокойно сказала она. Послышался мягкий звук стали, выходящей из ножен — короткий, едва уловимый. — Вы знаете мой род, — добавила Айрис. — И как мы защищаем свою честь. Он сглотнул. Рука невольно коснулась шеи — будто проверяя, всё ли на месте. — До завтра, Айрис, — глухо сказал он. И вышел. Она закрыла дверь, задвинула засов. Лишь тогда опустила взгляд на свои руки — те самые, что только что вспыхнули огнём. Плечи медленно опустились. — Третий, — тихо сказала она сама себе. — И на этот раз — сам Джао.***
Зал аудиенций в малом дворце был пуст — только гвардейцы у дверей да эхо шагов. Аджо только что покинул приёмную Хозяина Огня. В руках он держал свиток с красной печатью — официальный приказ, сделавший его командиром корпуса. — Поздравляю, Аджо, — голос Азулы резанул из тени за колонной. — Мой отец редко раздаёт такие назначения лично. Обычно он сваливает это на чиновников. Она вышла на свет. Красное парадное платье, расшитое золотыми нитями, совершенство в каждом движении. — Глядя на тебя, не скажешь, что ты рад, — произнесла Азула, сузив янтарные глаза. Аджо ответил не сразу. Его взгляд на миг скользнул в сторону, будто он прислушивался к чему-то далёкому, а затем вернулся к ней. — Радость — слишком шумная эмоция, — спокойно сказал он. — Но мой отец доволен. Для меня этого достаточно. — Да, — отозвалась Азула, внимательно наблюдая за ним. — Он хлопотал за тебя. В её взгляде мелькнуло что-то острое, почти насмешливое. — И я приложила усилия, чтобы ты восстановил свою честь. Аджо посмотрел на неё с явным вопросом, не скрывая удивления. Азула ответила так же ровно: — Думаешь, слухи о твоих удачных похождениях сами собой расползлись по рынкам? Это стоило мне немалых денег. Он тихо хмыкнул, склонив голову набок. — Тебя трудно понять. То помогаешь мне… то пытаешься убить. — Это была проверка, — спокойно произнесла она. — Нужно было убедиться, достоин ли ты. — Достоин чего? — в его голосе мелькнула тень усмешки. — Править миром рядом с тобой? Азула не ответила сразу. Её губы едва заметно дрогнули. — Как бы то ни было, — сказала она наконец, — тебе стоит быть благодарным. — Я не просил об этом, — тихо ответил Аджо. — И не люблю, когда за меня решают. Между ними повисло короткое молчание — плотное, как натянутая тетива. Он поднял взгляд и встретился с ней глазами, не отводя их дольше, чем следовало. — Но вряд ли я оказался бы здесь… — произнёс он негромко, — если бы не рассчитывал, что это приведёт к чему-то большему. Смысл его слов не лежал на поверхности — и именно поэтому прозвучал яснее. Азула замерла, изучая его лицо, будто заново. — Дерзкий... — почти прошипела она. Несколько долгих мгновений она стояла неподвижно, взвешивая его наглость на невидимых весах. Затем едва заметно кивнула, отдавая безмолвный приказ следовать за ней. Аджо шёл за принцессой по бесконечным коридорам дворца, пока они не остановились у тяжёлых дверей незнакомых ему покоев. Азула обернулась к стражникам, стоявшим на посту. Её голос теперь резал, как сталь: — Вон. Все. И если хоть кто-то посмеет приблизиться — я лично выжгу ему глаза.***
В её спальне царил полумрак, тяжёлый от смятых шелков и выдохшегося жара. Огонь в жаровнях догорал, отбрасывая на потолок длинные, дрожащие тени. Они лежали на широком ложе, не касаясь друг друга, глядя в пустоту над собой. Тяжёлое дыхание медленно выравнивалось. На плече и ключице Азулы багровели следы зубов — Аджо не умел, а может, и не хотел быть осторожным с той, кто сама была воплощением опасности. Его спина горела от глубоких царапин — Азула впивалась в него так, словно пыталась вырвать не плоть, а часть души. Азула медленно перевернулась на бок, подперев голову рукой. Растрёпанный локон упал на лицо, смягчая её обычный колючий взгляд. Она смотрела на Аджо — взъерошенного, отмеченного её ногтями, — и её голос был лишён привычной стали: — Знаешь... — она помолчала, подбирая слова. — Это совсем не похоже на то, что я читала в тайных маминых трактатах о любви. Он негромко усмехнулся и потянулся, чтобы убрать локон с её лица. Азула тут же отстранилась. — Нежность — это не про тебя, — заметил он, опуская руку. Она фыркнула, но взгляд мгновенно стал серьёзным. — Ты понимаешь, что между нами произошло? — спросила она, вглядываясь в него. Аджо кивнул, глядя в потолок. — Понимаю. Я только что сам положил голову на плаху. — Дурак... — Азула не сводила с него глаз. В тишине было слышно лишь, как трещит уголь в жаровне. Её взгляд стал тяжёлым, почти осязаемым. — Я сделала выбор. В её пальцах, словно из ниоткуда, возник знакомый чёрный кинжал. Блик пламени скользнул по лезвию, когда она медленно приставила остриё к его груди — прямо над сердцем. — И это ты... — прошептала она. — Запомни, Аджо. Если ты предашь меня, я собственноручно этим твоим подарком вырежу твоё сердце. Он спокойно встретил её взгляд и накрыл её ладонь своей, медленно, но твёрдо отводя сталь в сторону. — Моим же подарком? Театрально, — он позволил себе дерзкую усмешку, не выпуская её руки. — Скажи мне, Азула... как много трактатов ты читаешь? Она резко вырвала ладонь. Вскочив с ложа, Азула стремительно набросила на плечи шёлковый халат. — Умеешь же ты всё испортить, — бросила она через плечо, и в её голосе снова зазвенел привычный лёд. Аджо остался лежать, лениво наблюдая за тем, как она скрывает наготу под дорогой тканью. — Хотел бы уточнить по поводу предательства, — произнёс он, глядя на её прямую спину. — Выходит, мне теперь нельзя смотреть на других девиц? — Остановись, ты всё прекрасно понял, — Азула обернулась, и её взгляд был острым, как лезвие. — Но, если тебе так важно услышать это вслух... Мне нет дела до того, как ты будешь снимать напряжение в походе. Она затянула пояс на талии резким, точным движением. — Предательство — это если ты окажешься заодно с моими врагами. А их у меня немало, и станет ещё больше. Аджо молчал, задумчиво поглаживая подбородок. — И да, — добавила она, уже направляясь к выходу из спальни. — Если ты дорожишь своими девицами… сделай так, чтобы я их не видела. Она не обернулась. Аджо тоже поднялся и начал собирать разбросанную одежду. Мысли его были уже далеко. «Чёрный кинжал... — думал он, натягивая мундир. — Когда же я успел сделать ей такой подарок?» Ответ напрашивался сам собой. Мать. Наверняка она провернула это через Айрис, пока та ещё была в столице. «Интриганы, — усмехнулся он про себя, застёгивая пуговицы. — Всё семейство — одни сплошные интриганы».
