Тени, что остались после лета

Song "La la la" (Naughty boy" Лето всё ещё держалось — тёплое, густое, почти липкое, как мёд на коже. Казалось, оно никогда не закончится. Дни тянулись лениво, растекались по полям золотым светом, шептали листвой и тихо скрипели деревянными ставнями старых домов. В этой деревне время будто шло иначе — медленнее, мягче, позволяя каждому моменту задерживаться чуть дольше, чем нужно. Феликс лежал на траве за домом, закинув руки за голову. Сквозь редкие облака пробивалось солнце, и его свет щекотал веки даже сквозь закрытые глаза. Где-то неподалёку слышались голоса — знакомые, родные уже. Смех. Шорох шагов. Плеск воды — значит, кто-то снова пошёл к реке. Он улыбнулся. Если бы кто-то сказал ему в начале лета, что он будет вот так лежать и чувствовать… счастье — настоящее, тихое, не требующее доказательств — он бы не поверил. Тогда всё было иначе: холодно, чуждо, настороженно. Каждый взгляд казался подозрительным, каждое слово — случайным. А теперь… Теперь у него были они. — Ты опять здесь? — голос Хёнджина прозвучал совсем рядом. Феликс открыл глаза. Тот стоял чуть в стороне, прикрываясь рукой от солнца. Волосы его казались почти светлыми в этом свете, а глаза — странно глубокими, как будто в них отражалось небо. — А где ещё мне быть? — усмехнулся Феликс, приподнимаясь на локтях. Хёнджин подошёл ближе и сел рядом, вытянув ноги. Некоторое время они молчали — не из-за неловкости, а потому что слова были не нужны. Воздух был наполнен звуками, запахами, ощущениями — этого хватало. — Они на реке, — наконец сказал Хёнджин. — Сынмин чуть не утащил Чонина в воду. — Опять? — Феликс тихо рассмеялся. — Он же сам потом переживает больше всех. — А Чонин делает вид, что нет, — Хёнджин усмехнулся. — Хотя потом не отпускает его ни на шаг. Снова тишина. Но уже не такая лёгкая. Феликс не сразу понял, что изменилось. Просто… что-то было не так. Вроде всё как обычно — солнце, лето, друзья — но внутри будто появилась тонкая трещина, почти незаметная, но ощутимая. — Ты тоже это чувствуешь? — вдруг спросил он, не глядя на Хёнджина. — Что именно? Феликс замялся. Слова казались неправильными, слишком грубыми для этого ощущения. — Не знаю… — тихо сказал он. — Как будто всё… немного не на своём месте. Хёнджин не ответил сразу. Он провёл рукой по траве, срывая несколько тонких стеблей, и задумчиво крутил их между пальцами. — Иногда, — наконец сказал он, — мне кажется, что мы просто слишком привыкли к хорошему. — И что в этом плохого? — Ничего, — он пожал плечами. — Просто… хорошее редко длится вечно. Феликс повернул голову и посмотрел на него. — Ты говоришь так, будто уже знаешь, чем всё закончится. Хёнджин улыбнулся. Но в этой улыбке было что-то странное — слишком спокойное. — Может, и знаю. Феликс хотел спросить, что он имеет в виду, но в этот момент издалека раздался крик. — ЭЙ! ВЫ ИДЁТЕ ИЛИ НЕТ?! Голос Джисона. Они переглянулись, и напряжение словно на секунду рассеялось. — Пошли, — сказал Хёнджин, поднимаясь. Феликс кивнул и встал следом. --- У реки было шумно. Сынмин стоял по колено в воде и пытался удержать Чонина, который, смеясь, вырывался из его рук. Вода блестела на солнце, разлетаясь брызгами. — Я сказал — не глубже! — кричал Сынмин, но сам смеялся. — Ты просто боишься! — отвечал Чонин, отталкиваясь и уходя чуть дальше. — Я не боюсь, я нормальный! — Это одно и то же! Феликс засмеялся, подходя ближе. — Они когда-нибудь перестанут? — Надеюсь, нет, — тихо сказал Хёнджин рядом. Чуть дальше, на берегу, сидели Бан Чан и ЧанБин. Они о чём-то разговаривали, наклонившись друг к другу. Их голоса были тихими, почти неразличимыми на фоне общего шума. Феликс заметил, что ЧанБин держится за бок — едва заметно, будто случайно. А Бан Чан смотрел на него слишком внимательно. Это длилось всего секунду. Потом ЧанБин рассмеялся и что-то сказал, и всё снова стало обычным. «Показалось», — подумал Феликс. Но ощущение не исчезло. — Где Минхо? — спросил он, оглядываясь. — Там, — кивнул Хёнджин в сторону деревьев. Минхо стоял чуть в стороне, почти у самой кромки леса. Он не смотрел на реку. Его взгляд был направлен куда-то вглубь, туда, где начиналась тень. Джисон был рядом с ним, что-то оживлённо рассказывая. Он жестикулировал, смеялся, толкал Минхо в плечо. Но Минхо… не реагировал. Феликс нахмурился. — Он странный сегодня, — сказал он. — Сегодня? — тихо переспросил Хёнджин. Феликс не ответил. Они подошли ближе. — …и я ему говорю: если ты ещё раз так сделаешь, я просто уйду! — Джисон засмеялся, заканчивая свою историю. — Представляешь? Минхо медленно повернул голову к нему. — Представляю, — сказал он. Голос его был ровным. Слишком ровным. — Эй, ты вообще слушаешь? — Джисон толкнул его в плечо. Минхо посмотрел на него чуть дольше, чем нужно. — Конечно, — сказал он. — Я всегда слушаю тебя. Джисон замер на секунду, потом улыбнулся. — Ну и хорошо. Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слова были обычными. Но что-то в тоне… — Пойдём к воде! — крикнул Джисон, хватая Минхо за руку. — Хватит стоять как призрак. Минхо позволил увлечь себя, но перед тем как отвернуться, снова посмотрел в лес. Феликс проследил за его взглядом. Там ничего не было. Только деревья. Тень. Тишина. Но на секунду ему показалось, что тень… двинулась. Он моргнул. И всё стало обычным. --- День продолжался. Смех, вода, солнце. Всё было так, как и должно быть. Но мелкие странности начали повторяться. Сначала — звук. Феликс услышал его, когда сидел на берегу, опустив ноги в воду. Тихий треск — как будто кто-то наступил на сухую ветку. Он обернулся. Никого. Лес стоял неподвижно. — Ты чего? — спросил Хёнджин. — Ничего, — ответил Феликс, но всё равно продолжал смотреть. Потом — снова. Тот же звук. Чуть ближе. — Ты слышал? — тихо спросил он. — Нет. Феликс нахмурился. — Там кто-то есть. Хёнджин посмотрел в ту сторону. — Может, животное. — Может… Но внутри всё сжалось. Позже, когда они возвращались обратно, Чонин вдруг остановился. — Вы тоже это чувствуете? — спросил он. — Что? — Сынмин сразу насторожился. Чонин оглянулся. — Как будто за нами кто-то идёт. Сынмин рассмеялся. — Ты слишком много думаешь. — Нет, серьёзно… Феликс и Хёнджин переглянулись. — Пошли быстрее, — тихо сказал Хёнджин. Они ускорили шаг. Смех постепенно стих. И только когда дома снова появились впереди, напряжение немного отпустило. --- Вечером они собрались у костра. Огонь трещал, искры поднимались в тёмное небо. Звёзды были яркими — такими, какими они бывают только далеко от города. Все сидели близко друг к другу. Слишком близко. Будто неосознанно. — Давайте рассказывать страшные истории, — предложил Джисон. — Нет, — сразу сказал Сынмин. — Да ладно! — Нет, — повторил он, но уже тише. — Боишься? — улыбнулся Чонин. Сынмин вздохнул. — Просто… не сегодня. — Тогда я расскажу смешную! — Джисон оживился. Он начал говорить, размахивая руками, делая смешные голоса. Все смеялись. Даже Минхо. Но его смех был… запаздывающим. Как будто он вспоминал, как это делается. Феликс заметил это. И не только он. Джисон тоже. Он посмотрел на Минхо чуть дольше, чем обычно. — Ты в порядке? — тихо спросил он. — Конечно, — ответил Минхо. И улыбнулся. Слишком широко. Огонь треснул громче. Где-то в лесу снова раздался тот же звук. Но на этот раз никто не обернулся. Как будто все решили его не слышать. --- Позже, когда все начали расходиться, Феликс остался у костра. Огонь уже почти погас. Хёнджин сел рядом. — Ты опять думаешь, — сказал он. — Да. — О чём? Феликс посмотрел на угли. — Не знаю… Просто… всё как будто… ломается. Хёнджин не ответил. Он протянул руку и накрыл ладонь Феликса своей. — Пока мы здесь, — тихо сказал он, — всё нормально. Феликс кивнул. Он хотел в это верить. Очень хотел. Но где-то глубоко внутри уже знал — что-то началось. И остановить это они не смогут. На следующий день всё выглядело почти так же, как и всегда — солнце, ленивый ветер, голоса, доносящиеся с улицы. Но для Джисона что-то уже изменилось. Не резко, не заметно для всех — только для него одного, как будто он вдруг начал видеть чуть больше, чем остальные. Минхо снова исчез. Это стало происходить слишком часто. Сначала Джисон не придавал этому значения. Ну подумаешь — ушёл один, захотел побыть в тишине. Такое бывало и раньше. Минхо не был из тех, кто постоянно нуждается в компании. Иногда он просто отдалялся, и Джисон научился это принимать. Но теперь всё было иначе. Теперь он уходил… слишком надолго. — Ты его видел? — спросил Джисон у Феликса, который сидел на ступеньках и что-то писал в своём дневнике. — Кого? — тот поднял глаза. — Минхо. Феликс покачал головой. — С утра нет. А что? Джисон пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Ничего. Просто ищу его. Феликс посмотрел на него чуть внимательнее. — Он опять ушёл? — Угу. — Может, в лесу? Джисон коротко кивнул. Конечно, в лесу. Где же ещё. Он не стал ничего больше говорить и просто пошёл туда, куда уже почти автоматически тянули ноги — к тропинке, уходящей вглубь деревьев. --- Лес встретил его прохладой. После яркого солнца тень казалась густой, почти тяжёлой. Воздух здесь был другим — влажным, пахнущим землёй и чем-то ещё… едва уловимым. Джисон остановился на секунду, прислушиваясь. Тишина. Слишком тихо. — Минхо? — позвал он. Ответа не было. Он сделал несколько шагов вперёд, ступая осторожно, чтобы не наступить на сухие ветки. — Эй, хватит прятаться, я знаю, что ты здесь. Снова тишина. И вдруг — голос. Тихий. Неровный. Джисон замер. Он шёл откуда-то слева. — …нет… это не так… Джисон нахмурился. — Минхо? Он двинулся на звук, раздвигая ветки. И увидел его. Минхо стоял спиной к нему, чуть наклонив голову, будто прислушивался к чему-то. Руки были опущены, пальцы слегка сжаты. — …я сказал, нет… — тихо повторил он. Джисон почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Минхо? Тот резко обернулся. Его взгляд на секунду был… пустым. Не узнающим. Но уже через мгновение всё вернулось на место. — О, это ты, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — Конечно, я, — Джисон попытался улыбнуться. — Ты чего здесь один? Минхо пожал плечами. — Просто гуляю. — Гуляешь? — Джисон огляделся. — Ты стоишь и… разговариваешь. — С кем? — Минхо чуть склонил голову. — Я не знаю, — честно ответил Джисон. — Поэтому и спрашиваю. Молчание. Минхо смотрел на него внимательно, почти изучающе. — Ты, наверное, просто не так услышал, — наконец сказал он. Джисон не поверил. Но не стал спорить. — Ладно, — он сделал шаг ближе. — Пойдём обратно. Все уже собираются. Минхо не двинулся. — Я не хочу. — Почему? — Просто не хочу. Джисон вздохнул. — Минхо… Он подошёл ещё ближе и осторожно коснулся его руки. — Что с тобой происходит? Минхо посмотрел на его пальцы, затем поднял взгляд. — Ничего. — Это не «ничего», — тихо сказал Джисон. — Ты исчезаешь, странно себя ведёшь… ты сейчас разговаривал сам с собой. — Я сказал — ты ошибся. Голос стал чуть жёстче. Джисон замер, но не отступил. — Я волнуюсь за тебя. Минхо усмехнулся. Но в этой усмешке не было тепла. — Не стоит. — Стоит, — упрямо сказал Джисон. — Потому что ты— — Потому что я что? — перебил его Минхо. Тишина повисла между ними. Джисон смотрел на него и вдруг понял — он не знает, что сказать. Потому что ответ… пугал его самого. Минхо сделал шаг вперёд. Слишком близко. — Я всё тот же, — тихо сказал он. — Просто ты начинаешь видеть то, чего раньше не замечал. — Это звучит не лучше, — прошептал Джисон. Минхо улыбнулся. На этот раз мягче. — Эй, — он вдруг легко толкнул его в плечо. — Ты слишком серьёзный. Контраст был резким. Как будто ничего не было. — Пошли, — сказал он уже обычным голосом. — Ты же хотел обратно. Джисон не двигался. — Минхо… Тот остановился, но не обернулся. — Если что-то не так… ты скажешь мне? Пауза. Долгая. Слишком долгая. — Конечно, — наконец ответил Минхо. И пошёл вперёд. Джисон остался стоять на месте. Он смотрел ему в спину и чувствовал, как тревога, которая раньше была лёгкой и размытою, теперь становится чёткой. Острой. Настоящей. Потому что он точно знал — Минхо солгал. И это пугало сильнее всего. Они вернулись к остальным, но для Джисона всё уже было иначе. Смех звучал чуть глуше. Голоса — чуть дальше. Даже солнце казалось не таким тёплым, как раньше. Всё оставалось прежним — и одновременно нет. Будто между ним и этим днём появилась тонкая стеклянная стена. Минхо шёл рядом, как ни в чём не бывало. Он даже что-то сказал Чонину — короткую фразу, после которой тот засмеялся. Потом поддел Сынмина, получил в ответ лёгкий толчок, закатил глаза. Всё выглядело… нормально. Слишком нормально. Джисон наблюдал. Он знал Минхо. Знал его движения, его паузы, его интонации. И сейчас что-то не совпадало. Маленькие вещи, которые никто, кроме него, не заметил бы. Например, как он задерживал взгляд чуть дольше, чем нужно. Или как улыбался — уголки губ поднимались, но глаза оставались пустыми. Или как его смех… приходил на долю секунды позже, чем должен был. Это было едва заметно. Но достаточно. — Ты чего завис? — голос Сынмина выдернул его из мыслей. — А? — Джисон моргнул. — Я говорю, идём к костру вечером? Или опять будешь где-то пропадать? — Я? — он усмехнулся. — Это не я пропадаю. Он не удержался и посмотрел на Минхо. Тот в этот момент как раз обернулся. Их взгляды встретились. На секунду. Минхо улыбнулся. Лёгко. Почти привычно. Но внутри Джисона что-то неприятно сжалось. — Я буду, — сказал он Сынмину. — Конечно буду. --- Вечер наступил медленно, растекаясь по небу мягкими оттенками розового и золотого. Воздух стал прохладнее, но не холодным — таким, каким он бывает только в середине лета. Они снова собрались у костра. Огонь уже разгорелся, языки пламени лениво поднимались вверх, освещая лица тёплым, живым светом. Джисон сел рядом с Минхо. Специально. Он не сказал ни слова, просто устроился ближе, будто это было естественно. Минхо на мгновение посмотрел на него, но ничего не сказал. — Сегодня тихо, — заметил ЧанБин, подбрасывая ветку в огонь. — Это потому что ты не шутишь каждые пять секунд, — ответил Сынмин. — Я даю вам отдохнуть от моего гения. — Спасибо, мы ценим, — сухо сказал Сынмин. Чонин тихо хихикнул. Феликс сидел рядом с Хёнджином, их плечи почти касались. Они о чём-то тихо переговаривались, иногда переглядываясь и улыбаясь. Всё было… хорошо. Идеально. Настолько, что казалось — это ненастоящее. Джисон глубоко вдохнул. Сейчас. Он должен был сейчас. — Минхо, — тихо сказал он. — Мм? — тот не повернул голову, но дал понять, что слушает. — Пойдём на минуту? Минхо слегка повернулся к нему. — Сейчас? — Да. Короткая пауза. — Ладно, — он пожал плечами и встал. Никто не обратил на это особого внимания. Они отошли чуть в сторону, туда, где свет костра уже не доставал, но тьма ещё не была полной. Только мягкая тень. И тишина. Джисон остановился. Минхо встал напротив, скрестив руки. — Ну? — спросил он. Голос был спокойным. Слишком. Джисон на секунду растерялся. Все заготовленные слова вдруг показались глупыми. — Я… — он выдохнул. — Я просто хотел поговорить. — Мы вроде и так говорим, — Минхо чуть усмехнулся. Джисон покачал головой. — Не так. Пауза. Минхо смотрел на него внимательно. — А как? Джисон сделал шаг ближе. — Честно. На секунду что-то мелькнуло в глазах Минхо. Что-то быстрое. Нечитаемое. Но уже через мгновение он улыбнулся. Легко. Почти лениво. — Я всегда честен, — сказал он. — Нет, — тихо ответил Джисон. Минхо приподнял бровь. — Нет? — Нет. Тишина стала плотнее. — Ты сегодня был в лесу, — продолжил Джисон. — Один. И ты… разговаривал. Минхо отвёл взгляд. — Я же сказал — ты, наверное, не так услышал. — Я не ошибся. — Джисон… — Не надо, — он качнул головой. — Не надо делать вид, что всё нормально. Минхо снова посмотрел на него. И вдруг… рассмеялся. Тихо. Почти мягко. — Ты серьёзно? — сказал он. — Из-за этого? Джисон замер. — «Из-за этого»? — Ты выглядишь так, будто я кого-то убил, — Минхо улыбнулся шире. — А я просто стоял в лесу. — Ты разговаривал сам с собой. — Может, я репетировал, — пожал плечами Минхо. — Знаешь, вдруг мне когда-нибудь придётся выступать. Он сделал паузу, потом добавил: — Или, может, я просто сумасшедший. Он сказал это с лёгкой насмешкой. Как шутку. Но Джисону стало холодно. — Это не смешно, — тихо сказал он. — А по-моему, очень даже, — Минхо склонил голову. — Посмотри на себя. Ты так переживаешь. — Потому что ты странно себя ведёшь! — Я всегда странный. — Не так! Голос Джисона сорвался. Он замолчал, пытаясь взять себя в руки. Минхо смотрел на него. И вдруг шагнул ближе. — Эй, — сказал он мягче. — Ты правда так переживаешь? Джисон не ответил. Он просто смотрел на него. — Ты из-за меня переживаешь? — повторил Минхо. И в его голосе теперь было что-то другое. Тепло. Почти настоящее. Джисон сглотнул. — Конечно. Минхо наклонил голову, изучая его лицо. — Почему? — Потому что ты мне важен, — ответил он, не задумываясь. Слова повисли в воздухе. Минхо на секунду замер. А потом… улыбнулся. Но уже иначе. Мягче. Тише. — Глупый, — сказал он почти ласково. И вдруг легко ткнул его в плечо. — Ты всегда всё усложняешь. Контраст был резким. Слишком. — Я не усложняю, — тихо сказал Джисон. — Усложняешь, — спокойно ответил Минхо. — Иногда людям просто нужно побыть одним. Это нормально. — Но ты— — И я тоже, — перебил его Минхо. — Иногда хочу тишины. Это преступление? — Нет… — Тогда в чём проблема? Джисон замолчал. Потому что не знал, как объяснить. Как сказать, что дело не в том, что он был один. А в том… каким он был. — Ты меня пугаешь, — наконец сказал он. Слова прозвучали тише, чем он ожидал. Но честнее. Минхо моргнул. На секунду. И снова улыбнулся. — Я? — он усмехнулся. — Серьёзно? — Да. Пауза. Минхо вздохнул. — Джисон… — он провёл рукой по волосам. — Ты просто накручиваешь себя. — Нет. — Да, — он кивнул. — Ты всегда так делаешь. — Это не то же самое. — То же самое. Тишина. — Слушай, — Минхо вдруг стал серьёзнее. — Со мной всё нормально. Правда. Он сделал шаг ближе. Слишком близко. — Я здесь, — тихо сказал он. — С тобой. Со всеми. Его взгляд был прямым. Почти искренним. — Разве этого недостаточно? Джисон смотрел на него. И хотел поверить. Очень. — Недостаточно, — тихо ответил он. Минхо замер. Улыбка на его лице чуть дрогнула. Но тут же вернулась. — Тогда не знаю, что тебе ещё нужно, — сказал он уже легче. — Может, мне начать отчитываться о каждом своём шаге? — Я не это имел в виду. — А что тогда? — Просто… не отталкивай меня. Пауза. Долгая. Минхо смотрел на него. И вдруг… рассмеялся. Легко. Почти по-настоящему. — Я тебя не отталкиваю, — сказал он. — Ты сам себе это придумал. Он сделал шаг назад. — Пойдём, — добавил он. — А то они подумают, что мы сбежали. И развернулся. Джисон остался стоять. На секунду. Две. Три. Потом медленно пошёл следом. Он смотрел в спину Минхо. И чувствовал, как внутри всё только сильнее сжимается. Потому что разговор… ничего не изменил. Наоборот. Теперь он был уверен. Минхо действительно что-то скрывает. И самое страшное — он делает это так легко. С улыбкой. С шутками. С этого дня Бан Чан и ЧанБин как будто негласно перестали быть частью общего шума. Не потому что они отдалились специально — наоборот, они всё так же появлялись рядом со всеми, смеялись в нужные моменты, участвовали в разговорах, подбрасывали дрова в костёр, спорили с Сынмином из-за ерунды. Но между ними и остальными теперь будто появилась тонкая, почти незаметная граница. Не стена — скорее стекло, через которое всё видно, но до конца не достать. И за пределами этого стекла они всё чаще оказывались вдвоём. Сначала это не выглядело странно. Просто совпадения. Один раз Бан Чан задержался у реки, когда остальные ушли вперёд. В другой — ЧанБин не пошёл на прогулку в лес, сославшись на усталость. Потом это стало повторяться чаще: они оставались чинить что-то у дома, сидели на крыльце, когда все уже расходились, или просто шли медленнее остальных, будто не торопясь догонять. Но никто не задавал вопросов. Лето было слишком тёплым, слишком живым, чтобы замечать мелкие отклонения. Только они сами — замечали всё. --- В тот день они оказались у старого сарая на краю участка ЧанБина. Сарай был полузаброшенный — скрипучие доски, покосившаяся крыша, запах сухого дерева и пыли. Здесь почти никто не бывал, кроме них. Даже остальные ребята предпочитали реку или лес. Бан Чан сидел на перевёрнутом ящике, опустив локти на колени. Его взгляд был направлен в пол, но не рассеянный — скорее сосредоточенный, как будто он слушал что-то внутри себя. ЧанБин стоял рядом, прислонившись к стене. Руки в карманах. Спина чуть напряжена. Между ними висела тишина. Не неловкая. Они давно уже научились жить в этой тишине. — Сегодня ты снова держался за бок, — наконец сказал Бан Чан. Голос был спокойный. Без упрёка. ЧанБин не сразу ответил. — Ты тоже кашлял утром, — сказал он в ответ. Пауза. Они оба знали, что это не обмен обвинениями. Это просто… констатация. Бан Чан медленно кивнул. — Да. ЧанБин чуть усмехнулся. — И ты опять сделал вид, что это ничего. — Ты тоже. Снова тишина. Но в ней не было пустоты. В ней было понимание. ЧанБин оттолкнулся от стены и подошёл ближе, садясь рядом на ящик. Доски тихо скрипнули под его весом. — Мы одинаковые, да? — тихо сказал он. Бан Чан посмотрел на него. — Нет, — ответил он сразу. ЧанБин хмыкнул. — В смысле? — Мы не одинаковые, — Бан Чан немного наклонил голову. — Просто… у нас один и тот же выбор. ЧанБин отвёл взгляд. — Игнорировать? — Делать вид, что можем переждать. Пауза. Где-то вдалеке слышались голоса остальных. Смех. Шум реки. Всё это существовало как будто в другой жизни. ЧанБин медленно выдохнул. — Смешно, — сказал он. — Мы тут все строим из себя бессмертных. Бан Чан слегка улыбнулся. Но улыбка не дошла до глаз. — Они не знают, — сказал он тихо. — И не должны, — добавил ЧанБин. Снова короткая пауза. Это было их негласное правило. То, о чём не говорят вслух. --- Бан Чан первым заметил, что с ним что-то не так. Не в один день. Постепенно. Сначала усталость — странная, липкая, которая не уходила даже после сна. Потом редкие приступы кашля, которые он списывал на пыль в сарае, на холодную воду, на что угодно. Потом — моменты, когда дыхание будто на секунду не слушалось. Он не говорил об этом никому. Даже себе старался не формулировать до конца. Но ЧанБин заметил. Конечно, заметил. Он всегда замечал слишком много. И однажды, когда они сидели у реки, ЧанБин просто сказал: — Ты кашляешь кровью. Без эмоций. Без вопроса. Как факт. Бан Чан тогда замер. Он помнил этот момент слишком чётко. Он хотел ответить шуткой. Сказать, что ЧанБин драматизирует. Но не смог. И вместо этого просто молча кивнул. И в тот же вечер ЧанБин впервые перестал делать вид, что с ним всё в порядке. Он сказал это так же спокойно: — У меня тоже. И всё. Больше не нужно было объяснений. --- С того момента они начали существовать иначе. Не как больные. И не как здоровые. А как те, кто знает. И не говорит. Иногда ЧанБин сидел рядом и просто следил за дыханием Бан Чана. Иногда Бан Чан замечал, как ЧанБин чуть бледнеет, когда думает, что никто не смотрит. Но никто из них не позволял себе большего. Ни жалости. Ни страха вслух. Только молчаливое присутствие. Как будто это и было лечением. --- Однажды вечером они остались у дома ЧанБина. Остальные ушли к реке — кто-то говорил о ночном купании, кто-то спорил, кто выиграет в очередной игре. Смех постепенно удалялся, растворяясь в тёплом воздухе. ЧанБин закрыл дверь за последним из них и не сразу повернулся. Бан Чан остался стоять у порога. — Не идёшь? — спросил ЧанБин. — Не хочу, — ответил он. Это была ложь. Но не совсем. ЧанБин посмотрел на него. Долго. Потом кивнул. — Хорошо. Он прошёл внутрь и сел на пол у стены, вытянув ноги. Бан Чан последовал за ним, опускаясь рядом. Между ними снова была тишина. На этот раз — более тяжёлая. ЧанБин вдруг тихо усмехнулся. — Знаешь, что самое странное? — Что? — спросил Бан Чан. — Мы даже не испугались. Бан Чан не ответил сразу. Он посмотрел в пол, будто там был ответ. — Испугались, — сказал он наконец. — Просто не одновременно. ЧанБин хмыкнул. — Возможно. Пауза. Снаружи ветер слегка зашуршал ставнями. — Ты думал об этом? — вдруг спросил ЧанБин. Бан Чан не уточнил. Он понял сразу. — Да, — ответил он тихо. — И? Бан Чан медленно вдохнул. — И я понял, что нет правильного способа. ЧанБин кивнул. — Да. Снова тишина. Но теперь она была другой. Более честной. --- Позже они не говорили почти ничего. Просто сидели рядом. Иногда ЧанБин слегка толкал Бан Чана плечом — едва заметно, как проверка: «ты здесь?». И Бан Чан отвечал тем же. Иногда Бан Чан закрывал глаза, и ЧанБин не отводил взгляд, пока тот снова не открывал их. Это было странное спокойствие. Не радость. Не отчаяние. Что-то посередине. Как пауза перед чем-то большим. --- Когда они наконец вышли наружу, уже начинало темнеть. Воздух стал прохладнее. Где-то далеко снова слышался смех остальных. ЧанБин остановился на крыльце. — Скажешь им? — спросил он. Бан Чан посмотрел на него. Долго. Очень долго. Потом медленно покачал головой. — Нет. ЧанБин кивнул, будто этого ответа и ждал. — Я тоже не скажу. И это было всё. Не договор. Не решение. Просто совпавшее молчание. Они спустились вниз и пошли к остальным. Снаружи — два обычных подростка. Внутри — два человека, которые уже знали, чем всё закончится. И всё равно продолжали идти рядом. С тем самым тоном, который всегда успокаивал. Только теперь… Он не успокаивал. Он пугал. Сынмин и Чонин почти никогда не оставались наедине так, как оставались другие пары. У них не было «своего дома», общего пространства, куда можно было бы уйти от всех и закрыть дверь. У них не было привычки исчезать вдвоём в лесу или задерживаться у реки после остальных. И даже когда они становились ближе — ближе, чем просто друзья — между ними всё равно оставались деревня, чужие стены, разные семьи и разный воздух по утрам. Они спали в разных домах. И это было настолько естественно, что никто даже не задавал вопросов. Но именно поэтому каждое их совместное мгновение казалось особенно ценным — как будто его нельзя было повторить. --- В тот вечер они задержались дольше остальных. Солнце уже почти исчезло за горизонтом, оставив после себя мягкий оранжевый след, растянутый над деревьями. Воздух стал прохладнее, но ещё сохранял дневное тепло, словно не хотел отпускать лето так быстро. Остальные постепенно разошлись. Кто-то устал, кто-то ушёл раньше, кто-то просто растворился в привычных маршрутах — домой, к ужину, к своим семьям. Сынмин и Чонин остались у реки. Они сидели на деревянном настиле, свесив ноги вниз. Вода тихо двигалась под ними, отражая первые звёзды. — Ты опять молчишь, — тихо сказал Чонин, слегка толкнув Сынмина плечом. — Я не молчу, — ответил тот. — Молчишь. Сынмин вздохнул. — Я думаю. — О чём? Пауза. Сынмин посмотрел на воду. — О том, что всё… слишком быстро проходит. Чонин чуть нахмурился. — Лето? — Всё. Это слово повисло между ними. Чонин медленно опустил взгляд в воду. — Ты говоришь как взрослый. Сынмин усмехнулся. — Я и есть почти взрослый. — Почти — не считается. — Для тебя всё не считается, — ответил Сынмин. Чонин тихо засмеялся. И этот смех сразу сделал вечер легче. --- Они не говорили о чувствах прямо. Это было не их способом. У них всё происходило через мелочи. Через то, как Чонин всегда садился ближе, чем нужно. Через то, как Сынмин незаметно отодвигал его от края, если тот слишком близко подходил к воде. Через взгляды, которые задерживались чуть дольше обычного. Через тишину, которая между ними не казалась пустой. — Ты сегодня странный, — сказал Чонин. — Все сегодня странные, — ответил Сынмин. — Нет, ты особенно. Сынмин повернулся к нему. — В каком смысле? Чонин пожал плечами. — Как будто ты всё время что-то держишь в голове и не говоришь. Сынмин отвёл взгляд. — Я всегда что-то держу в голове. — Но сегодня больше. Пауза. Сынмин не сразу ответил. — Просто… иногда кажется, что если слишком сильно радоваться, потом будет больнее. Чонин замер. Потом тихо сказал: — Это ты сейчас про нас? Сынмин не ответил сразу. Он смотрел на реку, где отражение звёзд дрожало от слабого течения. — Я не знаю, — наконец сказал он честно. Чонин слегка придвинулся ближе. Их плечи коснулись. — Тогда давай просто… не думать, — сказал он. Сынмин усмехнулся. — У тебя всё так просто. — А зачем усложнять? Сынмин посмотрел на него. И на секунду ему показалось, что Чонин выглядит младше, чем есть на самом деле. Не на возраст — на ощущение жизни. Будто он всё ещё верит, что мир можно удержать, если достаточно крепко за него держаться. Сынмин не хотел разрушать это ощущение. Поэтому просто кивнул. — Ладно. --- Позже они пошли обратно в деревню. Дорога была тихой. Иногда где-то в кустах шевелились птицы, иногда ветер проходил сквозь листья, создавая мягкий шорох. Всё вокруг казалось замедленным, как будто ночь сама не хотела ускоряться. Чонин шёл чуть впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что Сынмин рядом. Сынмин шёл спокойно. Но всегда на полшага ближе, чем это было необходимо. — Мне не нравится, когда ты так далеко идёшь, — сказал Чонин внезапно. Сынмин поднял бровь. — Это не далеко. — Для меня — далеко. Сынмин ничего не ответил. Он просто сократил расстояние. Чонин улыбнулся. — Вот так лучше. И продолжил идти. --- Когда они дошли до развилки, стало ясно — дальше их пути расходятся. Один поворот — к дому Чонина. Другой — к дому Сынмина. Они остановились. Как всегда. — Ну всё, — сказал Чонин. — Угу. Но никто не двигался. Молчание затянулось. Оно не было неловким. Просто… тяжёлым от нежелания прощаться. — Завтра увидимся, — сказал Чонин. — Увидимся, — подтвердил Сынмин. Ещё пауза. Чонин чуть наклонил голову. — Ты правда думаешь, что всё проходит? Сынмин посмотрел на него. И на секунду захотел сказать «нет». Просто «нет». Но вместо этого ответил честно: — Я думаю, что всё меняется. Чонин кивнул. — Это почти одно и то же. Сынмин слегка улыбнулся. — Почти — не считается. Чонин закатил глаза. — Ты вредный. — Ты сам спросил. Они оба тихо засмеялись. И в этот момент между ними снова стало легко. --- Но когда Чонин уже сделал шаг в сторону своего дома, Сынмин вдруг окликнул его: — Чонин. Тот обернулся. — М? Сынмин замялся. Это было не в его стиле. Он редко звал кого-то просто так. — Ничего, — сказал он наконец. Чонин прищурился. — Ты сейчас хотел что-то сказать. Сынмин вздохнул. Пауза затянулась. — Просто… — он посмотрел в сторону. — Не уходи сегодня спать с плохими мыслями. Чонин моргнул. Потом мягко улыбнулся. — Я постараюсь. — Не «постараюсь». Просто не уходи. Чонин кивнул уже серьёзнее. — Хорошо. И на секунду между ними стало тихо так, будто весь мир замер. Потом Чонин добавил: — И ты тоже. Сынмин кивнул. — И я тоже. --- Они разошлись. Каждый — в свой дом. Как всегда. Но ни один из них не ускорил шаг. Сынмин шёл по знакомой дороге, слушая собственные шаги. Дом впереди был таким же, как вчера и позавчера — тёплый свет в окне, знакомый запах ужина, голоса внутри. Но он всё равно остановился на секунду перед дверью. И обернулся. Чонин уже почти исчез в темноте своей улицы. Но Сынмин всё равно смотрел. Пока тот не скрылся полностью. Только тогда он открыл дверь и вошёл внутрь. --- Ночью они спали в разных домах. Как всегда. Но почему-то в эту ночь оба заснули чуть позже обычного. И оба долго лежали в темноте, слушая тишину. Как будто чего-то ждали. Хотя сами не знали — чего именно. Феликс начал замечать это не сразу. Сначала это выглядело как случайность — короткий момент, который легко было списать на усталость, жару или просто неудачное движение. Лето было плотным, горячим, иногда почти удушающим, и в такие дни каждый мог почувствовать себя странно. Но потом это повторилось. И ещё раз. И ещё. --- Первый раз Феликс подумал, что ему показалось. Они сидели на поляне за деревней — там, где трава была высокой, почти по пояс, и ветер проходил волнами, будто море. Остальные были чуть дальше, у реки, а Феликс и Хёнджин остались вдвоём, просто потому что не хотели вставать сразу. Хёнджин лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в небо. — Облака сегодня странные, — сказал он. — Они всегда странные, — ответил Феликс. — Нет, сегодня они… будто быстрее. Феликс усмехнулся. — Ты просто лежишь слишком долго и начинаешь философствовать. Хёнджин тихо засмеялся. И в этот момент он вдруг замолчал. Не резко. Не драматично. Просто… звук смеха оборвался, как если бы кто-то аккуратно убрал его рукой. Феликс повернул голову. Хёнджин уже не смотрел в небо. Он слегка приподнялся, опираясь на локоть, и на секунду задержал ладонь на груди — не сильно, почти незаметно, но так, будто проверял что-то внутри себя. Феликс нахмурился. — Ты в порядке? Хёнджин сразу поднял голову. И улыбнулся. Слишком быстро. Слишком легко. — А? Да, конечно. Он убрал руку. — Просто солнце жарит. Феликс посмотрел на него ещё секунду. — Ты держался за грудь. — Я просто… потянулся, — Хёнджин усмехнулся. — Ты всё усложняешь. Он сказал это легко. Слишком легко. Феликс хотел возразить, но Хёнджин уже сел и потянулся вверх, демонстративно широко, как будто показывая: смотри, всё нормально. — Видишь? Живой, здоровый, красивый, — добавил он с улыбкой. Феликс фыркнул. — Сам себя хвалишь? — А кто ещё будет? И он засмеялся снова. И Феликс позволил себе поверить. Тогда. --- Во второй раз это произошло у реки. Было шумно: Сынмин спорил с Чонином, Джисон что-то рассказывал, Бан Чан смеялся, ЧанБин бросал камешки в воду. Всё было привычно, живо, громко. Феликс стоял чуть в стороне с Хёнджином. Они смотрели на воду. — Ты сегодня тихий, — сказал Феликс. — Я всегда тихий, — ответил Хёнджин. — Нет. Пауза. Хёнджин чуть улыбнулся. — Просто жарко. Он сделал шаг вперёд, собираясь что-то сказать, но вдруг остановился. Феликс заметил это сразу. Не потому что было очевидно. А потому что он уже начал обращать внимание. Хёнджин чуть опустил голову. И на секунду его пальцы снова коснулись груди. Быстро. Как рефлекс. Но Феликс увидел. — Хёнджин, — тихо сказал он. Тот резко поднял взгляд. И тут же улыбнулся. — М? — Ты опять… — Я ничего не делаю, — перебил он мягко. И засмеялся. Лёгко. Как будто это была шутка, которую Феликс просто не понял. — Ты смотришь на меня как врач, — добавил Хёнджин. Феликс нахмурился. — Я не врач. — Ну вот и не лечи меня взглядом. Он легко толкнул его плечом. Слишком привычно. Слишком уверенно. И на секунду Феликс почувствовал, как его тревога становится смешной. Как будто он действительно придумал лишнее. --- Но третий раз разрушил это ощущение. Они шли домой поздно вечером. Солнце уже почти исчезло, небо стало глубоким, синим, почти чёрным. Воздух остыл, и после дневной жары это ощущалось особенно резко. Они шли вдвоём. Остальные ушли раньше. Тишина между ними была мягкой, знакомой. Феликс рассказывал что-то — он уже не помнил, что именно. Про день, про смех, про какую-то мелочь, которая показалась ему важной. Хёнджин слушал. И вдруг остановился. Феликс замолчал не сразу — он заметил это только через пару шагов. Обернулся. — Хёнджин? Тот стоял чуть согнувшись, ладонь снова на груди. На этот раз дольше. Не мгновение. А несколько секунд. Феликс сделал шаг к нему. — Эй. Хёнджин резко выпрямился. Слишком резко. — Всё нормально, — сказал он сразу. Голос был чуть тише обычного. — Ты… — Просто устал, — перебил он и улыбнулся. Но улыбка не была такой лёгкой, как раньше. Феликс подошёл ближе. — Ты это уже говорил. — Потому что это правда. Пауза. Феликс смотрел на него внимательно. — Тогда почему ты держишься за грудь? Хёнджин моргнул. И на секунду в его лице что-то дрогнуло. Но он быстро взял себя в руки. — Ты слишком наблюдательный, Ликс. Феликс не улыбнулся. — А ты слишком быстро отшучиваешься. Тишина. Ветер прошёл между ними, слегка подняв пыль с дороги. Хёнджин отвёл взгляд. — Пойдём, — сказал он наконец. — Уже поздно. И сделал шаг вперёд. Феликс остался стоять. Потом пошёл следом. Но теперь он не говорил. --- С этого момента он начал замечать больше. Слишком много. Иногда — как Хёнджин замирает на полуслове. Иногда — как он на секунду прикрывает глаза, будто прислушивается к чему-то внутри себя. Иногда — как он чуть медленнее реагирует на смех других. И всегда — как он улыбается сразу после. Слишком быстро. Слишком привычно. Как защита. --- Однажды Феликс не выдержал. Это было днём, когда они снова остались вдвоём у старого дерева за деревней. Там было тихо, только ветер шуршал в листьях. Хёнджин сидел, прислонившись к стволу. Феликс сел рядом. Долго молчал. Потом тихо сказал: — Ты это делаешь специально? Хёнджин повернул голову. — Что? Феликс посмотрел на него прямо. — Делать вид, что всё нормально. Пауза. Хёнджин слегка улыбнулся. — А разве не все так делают? Феликс не ответил сразу. Потому что ответ был слишком честным. — Я не про это, — сказал он наконец. Хёнджин вздохнул. И снова — рука на грудь. Быстро. Едва заметно. Но Феликс увидел. На этот раз он не отвёл взгляд. — Хёнджин, — сказал он тише. — Скажи мне. Тот замер. Потом медленно опустил руку. И посмотрел на него. Долго. Слишком долго для обычного ответа. А потом улыбнулся. — Я просто устал, — сказал он мягко. И встал. — Пойдём обратно. Феликс остался сидеть. Смотрел ему вслед. И впервые почувствовал не просто тревогу. А страх. Потому что он понял: Хёнджин не просто отшучивается. Он делает это слишком уверенно. Как будто заранее решил — не говорить правду вообще никому. Игра началась как всегда — шумно, беспорядочно и слишком живо, чтобы в этом можно было увидеть хоть намёк на что-то плохое. Они выбрали старую привычную игру, которую придумали ещё в начале лета: догонялки с правилами, которые постоянно менялись на ходу. Кто-то добавлял новые ограничения, кто-то спорил, кто-то падал в траву от смеха. Всё это давно перестало быть игрой и стало просто поводом двигаться, кричать, чувствовать себя живыми. Феликс бежал вместе с Хёнджином, обходя деревья. Джисон уже давно был «пойман» и теперь громко жаловался, сидя на земле. Сынмин и Чонин спорили о том, кто нарушил правило. Бан Чан что-то кричал ЧанБину, смеясь. И только Минхо сначала просто стоял в стороне. Слишком спокойно. Слишком неподвижно. — Эй! Минхо! — крикнул Джисон. — Ты играешь или просто изображаешь дерево? Минхо моргнул. И медленно повернул голову. — Играю, — сказал он. И улыбнулся. Обычно. Даже лениво. И в этот момент никто не насторожился. --- Первые минуты всё шло нормально. Минхо двигался медленно, почти лениво, но точно. Он ловил Чонина, тот с визгом убегал, Сынмин пытался вмешаться, но сам попадался. Смех разлетался между деревьями, смешивался с шумом листвы. Феликс заметил, что Джисон всё время смотрит на Минхо чуть дольше, чем остальные. Но не придал значения. Пока это не случилось. --- Это было резко. Слишком резко, чтобы кто-то успел понять момент перехода. Минхо стоял посреди поляны, Чонин только что выскользнул у него из рук, и в этот момент кто-то — кажется, Сынмин — что-то крикнул ему вслед. Шутку. Обычную. Безобидную. Феликс даже не расслышал слова. Но эффект был мгновенный. Минхо замер. Секунда. И вдруг его лицо изменилось. Не полностью. Не драматично. Но будто что-то внутри него сдвинулось на миллиметр — достаточно, чтобы всё стало неправильным. — Что ты сказал? — спросил он. Голос был тихий. Слишком тихий для шума вокруг. Сынмин нахмурился. — Я просто сказал, что ты медленный сегодня. Пауза. Минхо моргнул. И вдруг сделал шаг вперёд. Резко. — Медленный? — переспросил он. Улыбка исчезла. Феликс почувствовал, как рядом с ним Хёнджин перестал двигаться. — Да я… — Сынмин замялся, — я не в плохом смысле— — А в каком? Голос Минхо стал ровнее. Холоднее. Игра как будто остановилась сама собой. Джисон резко поднялся с земли. — Эй, эй, всё нормально, — быстро сказал он, подходя ближе. — Это просто игра, Минхо. Минхо повернул голову. Медленно. И посмотрел на Джисона так, будто видел его впервые. — Игра? — повторил он. Джисон замер. — Да… просто игра. Пауза. И в этот момент Феликс почувствовал странное напряжение в воздухе, как перед грозой. Минхо вдруг коротко усмехнулся. — Конечно. Ещё шаг. И ещё. Он подошёл ближе к Джисону. Слишком близко. Джисон не отступил, но его улыбка дрогнула. — Ты чего… — начал он. И не успел закончить. Минхо резко рассмеялся. Громко. Резко. Слишком неожиданно. Смех прозвучал так, будто его выдернули изнутри силой. — Вы бы видели свои лица, — сказал он сквозь смех. Он отступил на шаг назад. — Вы реально поверили, да? Феликс моргнул. — Минхо?.. Но тот уже смеялся свободнее. Как будто ничего не было. — Ох, боже, — продолжал он, вытирая угол глаза. — Вы такие серьёзные. Это же просто шутка. Джисон стоял неподвижно. Его лицо было бледнее обычного. — Это… не было похоже на шутку, — тихо сказал он. Минхо махнул рукой. — Конечно было. Он улыбнулся. Широко. Слишком широко. — Я просто хотел посмотреть, как вы отреагируете. Сынмин нахмурился. — Ты нас реально напугал. — И что? — Минхо наклонил голову. — Нельзя? Пауза. Ветер прошёл между ними. Смех других уже не звучал. Даже Чонин перестал двигаться. Феликс почувствовал, как у него внутри медленно поднимается холод. Потому что он видел. Это не было нормальным смехом. И не было нормальной шуткой. — Минхо, — тихо сказал Джисон, — давай просто продолжим игру. Минхо посмотрел на него. Долго. И вдруг снова улыбнулся — мягко, почти ласково. — Конечно, — сказал он. — Продолжим. И как будто переключился. Он резко развернулся и снова побежал вперёд. — Я вас всех поймаю! Голос снова стал обычным. Игра снова продолжилась. Смех снова появился. Но уже другой. Немного натянутый. --- Феликс бежал, но чувствовал, что не может расслабиться. Хёнджин рядом был молчаливее обычного. Джисон почти не смеялся. Сынмин и Чонин переглядывались чаще. Даже Бан Чан и ЧанБин стали двигаться осторожнее, будто стараясь не привлекать внимания. А Минхо… Минхо снова выглядел как обычно. Он смеялся. Он догонял. Он подшучивал. Но теперь каждый его смех звучал чуть слишком громко. Каждое движение — чуть слишком резко. Каждая улыбка — чуть слишком долго. И никто больше не мог забыть тот момент. Когда он замер. Когда его лицо изменилось. И когда он сказал: «А в каком смысле?» --- Позже, когда игра закончилась сама собой, никто не захотел это обсуждать. Все просто разошлись. Слишком быстро. Слишком тихо. И только Джисон остался стоять чуть дольше остальных, глядя туда, где Минхо ещё недавно смеялся. Он провёл рукой по лицу. И тихо сказал самому себе: — Это уже не он… или я ошибаюсь? Но ответа не было. Только ветер. И ощущение, что что-то внутри их лета только что треснуло ещё сильнее. Вечер опустился на деревню мягко, почти незаметно — как будто день просто медленно выдохнул и растворился в тёплом сумраке. Воздух стал прохладнее, но не холодным, и от этого огонь костра казался ещё более живым. Они снова собрались вместе. Как обычно. Как будто ничего не произошло. Костёр трещал, бросая искры вверх, и эти искры на секунду зависали в темноте, прежде чем исчезнуть. Кто-то притащил старые стулья, кто-то просто сел на землю. Рюкзаки валялись рядом, бутылки с водой стояли в траве. Всё было привычно — почти идеально. Слишком идеально. Феликс сидел ближе к краю круга, вытянув ноги вперёд, и смотрел на огонь. Смеялись все. Бан Чан рассказывал какую-то историю из прошлого, ЧанБин перебивал его, добавляя свои детали, и от этого история становилась ещё более нелепой. Сынмин тихо смеялся, закрывая лицо рукой. Чонин пытался что-то вставить, но постоянно сбивался от смеха. Джисон сидел чуть в стороне от Минхо. И это Феликс тоже заметил. Минхо же выглядел так, будто всё было нормально. Он смеялся. Он поддакивал. Он иногда бросал короткие комментарии, из-за которых все снова начинали смеяться. И всё же… Феликс не мог расслабиться. --- Он не сразу понял, почему. Сначала это было просто ощущение — лёгкое, как заноза, которую не видно, но которая всё время напоминает о себе. Костёр потрескивал. Кто-то передал еду по кругу. Бан Чан смеялся так, что чуть не уронил бутылку. И всё это было правильно. Но Феликс всё равно чувствовал, что что-то не так. Он посмотрел на Минхо. Тот сидел чуть вполоборота к огню, лицо освещалось оранжевыми всполохами. Он улыбался. Обычно. Даже спокойно. Но Феликс заметил то, что, возможно, никто другой не замечал. Минхо почти не двигался. Не в том смысле, что он был неподвижен. А в том, что его движения стали… экономными. Точные жесты. Редкие повороты головы. Слишком выверенная поза, как будто он держал себя в руках. Феликс отвёл взгляд. И попытался снова включиться в разговор. --- — А потом он просто упал в воду! — рассказывал ЧанБин, и все снова засмеялись. — Ты сам его толкнул! — возмущался Бан Чан. — Я слегка помог! — Это называется «утопил»! Смех прокатился по кругу. Феликс улыбнулся автоматически. И тут же почувствовал, как его взгляд снова сам возвращается к Минхо. Тот усмехнулся. Коротко. И сказал что-то вроде: — Это было заслуженно. Все снова засмеялись. И на секунду атмосфера действительно стала лёгкой. Настоящей. Феликс почти позволил себе расслабиться. Почти. --- Но потом он увидел Джисона. Тот не смеялся так, как раньше. Он улыбался. Да. Но это была другая улыбка. Сдержанная. Как будто он всё время держал в голове что-то ещё. И его взгляд иногда — совсем незаметно — возвращался к Минхо. И каждый раз задерживался чуть дольше, чем нужно. Феликс почувствовал, как тревога внутри него становится чётче. --- — Эй, Ликс! — окликнул его Чонин. — Расскажи что-нибудь! Феликс вздрогнул. — Я? — Да! У тебя же всегда странные истории. Все засмеялись. Феликс попытался улыбнуться. — У меня нет странных историй… — Есть, — уверенно сказал Сынмин. — Просто ты их не помнишь. Снова смех. Феликс кивнул, но почти не слышал их. Потому что в этот момент он снова посмотрел на Минхо. И заметил. Минхо на секунду замер. Не резко. Не заметно для остальных. Но Феликс увидел. Его взгляд стал пустым. Не отсутствующим. А как будто направленным внутрь. Пальцы чуть сжались на колене. И на мгновение он перестал реагировать на разговор. Только на секунду. Потом — снова улыбка. Слишком быстрая. — Ликс, ты завис, — сказал он спокойно. — Рассказывай уже. И все засмеялись снова. Но Феликс не засмеялся сразу. --- Позже разговоры стали тише. Костёр уменьшился, огонь стал ниже, спокойнее. Люди начали устраиваться удобнее, кто-то лёг на землю, кто-то откинулся на спинку стула. Ночь стала глубже. И звуки — мягче. Феликс сидел, обхватив колени. И чувствовал, как внутри него растёт напряжение. Он уже не мог списать это на усталость. Не мог убедить себя, что всё нормально. Потому что слишком много мелочей не складывалось в норму. Слишком много. --- Минхо вдруг поднялся. Неспешно. Как будто просто решил поменять положение. — Я отойду, — сказал он. Голос спокойный. Обычный. Бан Чан кивнул. — Только недалеко. — Конечно. И он пошёл в темноту. Не быстро. Не медленно. Просто ушёл. Феликс почувствовал, как у него внутри что-то сжалось. Он не сразу понял, что именно его насторожило. А потом понял. Минхо не посмотрел ни на кого. Не сказал ничего лишнего. И не улыбнулся на прощание. --- Джисон поднялся почти сразу после него. — Я тоже… — пробормотал он. И замялся. Бан Чан посмотрел на него. — Всё нормально? — Да, — быстро ответил Джисон. — Просто пройдусь. И ушёл. Феликс проводил его взглядом. И теперь тревога перестала быть тихой. Она стала явной. --- Огонь потрескивал. Смех снова появился — кто-то начал новую историю. Но Феликс уже почти не слушал. Он смотрел в темноту, куда ушли Минхо и Джисон. И чувствовал, как внутри всё холодеет, несмотря на тёплый костёр. Хёнджин сел рядом чуть ближе. — Ты тоже это чувствуешь? — тихо спросил он. Феликс повернулся к нему. — Что? Хёнджин не ответил сразу. Потом только сказал: — Как будто мы делаем вид, что всё нормально. Феликс замер. И впервые за весь вечер не нашёл, что ответить. Потому что это было именно то, что он пытался не признавать. --- Где-то в темноте треснула ветка. Феликс резко поднял голову. Но никто больше не отреагировал. Смех продолжался. Огонь горел. Лето всё ещё казалось тёплым. Но Феликс вдруг понял: оно больше не было беззаботным. Ночь в деревне наступала не резко — она будто медленно вытекала из дня, как тёмная краска, разлитая по небу. Сначала исчезали голоса. Потом — шаги. Потом даже ветер начинал звучать иначе, тише, осторожнее, как будто боялся потревожить то, что оставалось в темноте. Феликс давно уже спал. Хёнджин тоже. Река затихла, лес застыл, и только редкие огни в домах напоминали, что здесь ещё есть жизнь. Но Минхо не спал. Он сидел один. --- Старый сарай на краю участка был почти полностью погружён в темноту. Луна пробивалась сквозь щели в крыше тонкими полосами света, рисуя на полу кривые линии, похожие на трещины. Минхо сидел прямо на земле. Спина опиралась на деревянную стену. Ноги согнуты. Плечи расслаблены — слишком расслаблены для человека, который ещё не спит. В его руке был нож. Обычный, старый, кухонный — ничего особенного. Такой можно найти в любом доме. Но в этой тишине он казался тяжелее, чем должен был быть. Металл отражал лунный свет. Холодный, бледный. Как чужой. Минхо смотрел на него, не моргая. Долго. Слишком долго. Его лицо было спокойным. Но это было не спокойствие отдыха. Это было спокойствие пустоты. Как будто внутри него уже ничего не шумело. --- Где-то далеко в деревне собака тихо залаяла и тут же замолчала. Минхо не повернул головы. Он даже не отреагировал. Только пальцы чуть сильнее сжали рукоять ножа. Совсем немного. Как будто он проверял — настоящий ли он. И он был настоящим. Это почему-то вызвало у него слабую улыбку. Но улыбка не задержалась. --- — …тише… Голос прозвучал едва слышно. Минхо не сразу понял, что это он сам. Он моргнул. Повернул голову чуть в сторону, будто прислушиваясь к стене. Там ничего не было. Только дерево. Старое, сухое, с трещинами. — Я сказал, тише… На этот раз голос был увереннее. Но всё ещё его. Минхо медленно выдохнул. — Я и так тихо, — прошептал он в ответ. Пауза. Ответа не было. Но ощущение присутствия — осталось. Как будто кто-то всё ещё слушал. --- Он опустил взгляд на нож. Провёл пальцем по краю лезвия, не до крови — осторожно, почти нежно. Холод металла прошёлся по коже. Реально. Физически. Это ему понравилось. — Всё слишком громко, — тихо сказал он. Слова упали в темноту и растворились. Он закрыл глаза. И на секунду ему показалось, что он снова стоит в лесу. Там, где деревья не двигаются, но будто смотрят. Там, где воздух плотнее, чем должен быть. Там, где его не перебивают. Не держат. Не спрашивают. --- — Ты слишком долго молчишь, — сказал голос. Минхо открыл глаза. Он не удивился. Он уже давно перестал удивляться. — Я разговариваю, — спокойно ответил он. — Не с теми. Минхо слегка наклонил голову. — А с кем тогда? Тишина. Но не пустая. Как будто кто-то думал. Минхо усмехнулся. — Опять ты. Он сказал это без злости. Скорее… устало. Как будто это был старый знакомый, который всегда возвращается в неудобное время. — Ты всегда возвращаешься, когда тихо, — прошептал он. Пауза. — Потому что ты наконец слышишь, — ответил голос. Минхо слегка сжал нож. — Я всегда слышу. — Нет. Это было сказано спокойно. Без давления. Но почему-то от этого стало тяжелее. Минхо опустил взгляд. — Они думают, что со мной что-то не так, — тихо сказал он. — И ты? Минхо задумался. Долго. — Я думаю… — он медленно выдохнул. — что со мной наконец всё правильно. --- Луна сместилась чуть выше. Свет стал резче. В сарае стало холоднее. Минхо поднялся медленно, будто тело не совсем принадлежало ему. Нож он не убрал — просто держал в руке, как будто забыл, что можно сделать иначе. Он подошёл к щели в стене. Посмотрел наружу. Там была деревня. Тёмная. Спящая. Живая. Где-то там Джисон, наверное, уже спит. Где-то там Бан Чан и ЧанБин тоже не спят, но делают вид, что спят. Где-то там Сынмин и Чонин думают, что завтра будет таким же. Где-то там Феликс держит Хёнджина за руку даже во сне. Эта мысль мелькнула у него в голове. И исчезла. --- — Они слишком шумные, — сказал он вдруг. Голос был ровный. Почти спокойный. — Они живут так, будто у них есть время. — У них есть время, — ответил голос. Минхо усмехнулся. — Нет. Пауза. Он повернул голову. — Никого из нас нет. Слова прозвучали просто. Без драматизма. Как факт. --- Он вернулся обратно в центр сарая и сел. Нож снова оказался в руке. Как будто он там и должен был быть. Минхо посмотрел на него и тихо сказал: — Всё скоро закончится. Голос не ответил сразу. И это молчание было хуже любого ответа. Потом он услышал: — Ты уже решил? Минхо медленно кивнул. Хотя никто не видел. — Да. Пауза. — Тогда почему ты всё ещё сидишь? Минхо слегка наклонил голову. — Потому что… — он замолчал. И впервые за долгое время в его голосе появилась трещина. — Потому что пока это не произошло… они всё ещё смеются. Тишина. Долгая. Плотная. --- Он закрыл глаза. И на секунду снова увидел их всех. Река. Смех. Огонь. Руки. Голоса. Живые. Слишком живые. Он резко вдохнул. И открыл глаза. — Хватит, — прошептал он. И в этот момент что-то внутри него окончательно стало тише. Не спокойнее. Не яснее. Просто тише. --- Минхо снова посмотрел на нож. И на этот раз не отвёл взгляд. — Всё скоро закончится, — повторил он. Тише. Чётче. Как обещание. Как приговор. Где-то вдалеке снова залаяла собака. Но на этот раз Минхо улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего человеческого. Только ожидание.