Змеиный Инь — Ян

Дом номер двенадцать на площади Гриммо никогда не предназначался для детского смеха, а уж тем более — для запаха клубничной жвачки. Старые, пропитанные сыростью и фамильными проклятиями стены, казалось, вздрагивали от каждого шороха. Мрачные портреты предков в тяжёлых рамах кривились, словно от невыносимой зубной боли, каждый раз, когда по лестнице проносился нестройный топот четырёх ног, а следом летело яростное: «Поттер, верни мою палочку, или я превращу твои очки в двух жирных слизней!» Внизу, в главной гостиной, освещённой лишь тусклым светом магических ламп, атмосфера была не менее напряжённой, но куда более чинной. Люциус Малфой сидел на самом краю антикварного кресла так, будто под ним была не изысканная обивка работы гоблинов, а куча сушёных флоббер-червей. Он с ледяным достоинством, граничащим с брезгливостью, рассматривал фарфоровую чашку чая, которую ему только что всучил Сириус Блэк. — Блэк, — процедил Люциус, не сводя взгляда с подозрительной чаинки, плавающей на поверхности, — я не спрашиваю, почему в твоём родовом гнезде до сих пор пахнет мокрой собакой и горелыми перьями. Но я обязан спросить: почему мой сын, единственный наследник рода Малфой, сидит сейчас на твоём пыльном чердаке и, цитирую, «пытается взломать дедушкин сейф с проклятиями»? Сириус, закинув ноги в тяжёлых кожаных ботинках прямо на низкий лакированный столик, беззаботно отхлебнул из своей огромной кружки, на которой красовалась вызывающая надпись «Лучший в мире папа-анархист». — Расслабься, Люц. Твой драгоценный наследник в полной безопасности. Сейф заговорён только на тех, в ком нет ни капли крови Блэков, — он просто не откроется. Так что Драко максимум получит щелчок по носу. А Гарри... ну, Гарри у нас просто талантливый. Северус наложил на них «сигнальное», так что если кто-то из них решит лишиться конечности — мы узнаем об этом первыми. Северус Снейп, стоявший у камина с абсолютно непроницаемым лицом, лишь плотнее сжал губы. Его длинные пальцы нервно постукивали по обложке старой книги. Чёрный фартук, надетый поверх безупречной тёмной мантии, выглядел как молчаливая и окончательная капитуляция великого зельевара перед бытовым хаосом. — Я наложил это заклинание только для того, — ледяным тоном подал голос Северус, — чтобы твой крестник, Блэк, не превратил моего крестника в садовую табуретку раньше, чем они оба успеют поступить в Хогвартс. Нарцисса, ещё чаю? Нарцисса Малфой, в отличие от своего мужа, выглядела почти умиротворённой. Она задумчиво рассматривала выцветшие обои с ветвистым семейным древом, которое Сириус так и не сподобился отодрать. — Здесь стало… живее, Сириус, — мягко заметила она, принимая чашку. — Хотя я бы искренне посоветовала Северусу добавить в воздух немного очищающего состава. Пыль веков плохо влияет на цвет лица Драко. Идиллия — если этот обмен колкостями можно было так назвать — прервалась внезапно. Грохот сверху был таким мощным, что люстра в гостиной жалобно звякнула, а в коридоре послышался сдавленный кашель: портрет прабабушки Вальбурги подавился своим привычным криком про «осквернителей и предателей крови». Люциус замер с чашкой в руке, его бледные пальцы едва заметно дрогнули. — Снейп, — медленно произнёс он, переводя взгляд на лестницу, — если это был мой сын, я напомню тебе, что ты его крёстный. Если это был Поттер… Блэк, клянусь, я лично найду способ запереть тебя в Азкабане за ненадлежащее воспитание национального героя. Сириус уже вскочил с кресла, и в его серых глазах плясали те самые весёлые и опасные искорки, которые так бесили Люциуса. — Спокойно, Малфой! Это просто «звуки познания мира». Северус, идём, или ты ждёшь, пока они телепортируют твою лабораторию прямиком в Министерство? Когда четверо взрослых ворвались в комнату, их взору предстала картина, достойная кисти безумного художника: вся комната была заполнена густым, липким розовым туманом, который нестерпимо пах приторной клубничной жвачкой. В самом центре этого облака стояли Гарри и Драко. Они были абсолютно, бескомпромиссно розовыми с головы до пят. Даже платиновые волосы Драко теперь напоминали огромный ком сахарной ваты. — Мы просто... мы просто хотели узнать, что там внутри... — пропищал Гарри, безуспешно пытаясь отодрать очки, которые теперь безнадёжно прилипли к его носу. — Это был «Пузырь радости» тётушки Кассиопеи! — ахнула Нарцисса, изящно прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть невольную улыбку. — Он всегда взрывается, если его пытаются вскрыть грубой силой без палочки. Драко, выглядевший как очень сердитый розовый зефир, яростно топнул ногой, глядя на отца: — Не смотри на меня так, папа! Это была идея Гарри! Но... — он покосился на друга и шмыгнул розовым носом, — зато теперь мы пахнем лучше, чем все твои духи вместе взятые. — Снейп, скажи мне только одно: это смывается? — Люциус закрыл глаза рукой, массируя виски. — Смывается. Примерно через неделю, — отрезал Северус, коротким взмахом палочки заставляя розовый туман всосаться обратно в коробку. — А до тех пор, мистер Малфой и мистер Поттер, вы оба будете помогать мне чистить котлы. Вручную. Без магии. Чтобы «клубничный дух» выветрился из ваших голов вместе с тягой к чужим артефактам. Когда за дверью детской наконец-то стихли возмущённые возгласы Драко о том, что «Малфои не созданы для физического труда», четвёрка взрослых вернулась в гостиную. Сириус молча достал из шкафа пузатую бутылку старого огневиски. — Семь лет, — выдохнул Блэк, разливая напиток по стаканам. — Семь лет, Люциус, как ты топчешь мой ковёр каждые выходные. И семь лет, как мы до сих пор не поубивали друг друга. Это рекорд для нашей семьи. Люциус мрачно посмотрел на свои манжеты, которые всё ещё слабо мерцали розовым в полумраке. В его памяти, как и в памяти остальных, до сих пор жил тот промозглый день в Министерстве магии — спустя всего неделю после той страшной ночи в Годриковой Лощине. Сириуса тогда вызвали официально — и как единственного оставшегося в живых подозреваемого, и как потенциального опекуна. Его не привезли в зал суда в наручниках, как преступника, но едва он переступил порог, на него наложили блокирующие чары. Однако едва в Сириуса влили Сыворотку правды, на которой настоял Дамблдор, вся ложь Питера Петтигрю рассыпалась. Блэк, захлёбываясь от ярости и невыносимого горя, рассказал всё: и про смену Хранителя в последнюю секунду, и про то, что он даже не успел броситься в погоню за крысой, потому что официальное извещение о вскрытии завещания Лили Поттер нашло его раньше, чем он нашёл предателя. Завещание Лили, защищённое древним контрактом на Крови, не оставило выбора ни суду, ни самим опекунам. Оно было чётким, как удар кинжала: «Гарри не должен расти один. Я доверяю его Сириусу — за его преданное сердце, и Северусу — за его острый ум. Если они не смогут жить под одной крышей ради моего сына, Гарри отправится к Петунье». — Я помню твоё лицо, Северус, когда Дамблдор зачитал это условие, — криво ухмыльнулся Сириус, протягивая стакан Снейпу. — Ты выглядел так, будто тебе предложили вечность делить спальню с гремучей змеёй. — Твоё лицо было не лучше, Бродяга, — холодно парировал Снейп. — Первые три месяца мы общались исключительно через записки, привязанные к совам, находясь при этом в соседних комнатах. А потом вмешалась Нарцисса. Она появилась на пороге Гриммо двенадцать через месяц после того, как Гарри привезли в дом. Она вошла, изящно перешагнув через хаос из грязных пелёнок и пустых бутылок, который развели двое холостяков, и увидела годовалого Гарри, пытавшегося грызть наконечник палочки Снейпа. — «Сириус, этот дом выглядит как логово раненого гиппогрифа», — процитировал Сириус голос кузины, подмигнув ей. — Это были её первые слова. А вторыми стали: «Мой сын не будет расти в изоляции. Драко нужен достойный круг общения, а этому ребёнку — дисциплина». Нарцисса лишь изящно пригубила свой чай. Она единственная тогда поняла: если Мальчик-Который-Выжил будет расти под опекой двух самых нестабильных магов Британии, ему понадобится кто-то, кто удержит его в реальности. А Драко... Драко нужен был друг, который никогда не станет кланяться его фамилии. Прошло ещё несколько часов. Дом наконец-то окончательно затих. Взрослые бесшумно приоткрыли дверь в детскую, чтобы убедиться, что их «дрессировщики» не планируют новый взрыв. Люциус уже приготовил целую лекцию о том, что наследнику Малфоев не пристало спать без пижамы из чистого шёлка, но слова застряли у него в горле. Мальчики не просто уснули. Они переплелись в одно целое, демонстрируя пугающую и одновременно трогательную степень близости. Гарри, свернувшись калачиком, буквально уткнулся носом в плечо Драко, словно искал в нём единственную защиту. Его маленькая рука мёртвой хваткой вцепилась в край футболки друга. Драко же, вопреки всей своей хвалёной аристократичной выправке, собственнически закинул на Гарри ногу и притянул его к себе за локоть. Он держал Гарри так, будто тот был самой большой ценностью во всех сейфах Гринготтса, и любого, кто попытался бы их сейчас разнять, ждала немедленная и беспощадная расправа. — Блэк, — едва слышно прошептал Люциус, и в его голосе впервые за вечер не было яда, только странное, глубокое замешательство. — Кажется, твой крестник окончательно решил, что мой сын — это его личная собственность. Сириус хмыкнул, привалившись плечом к дверному косяку: — Ошибаешься, Люц. Они оба так решили. Попробуй сейчас забери у него Драко — Гарри тебе руку откусит, даже не просыпаясь. Северус Снейп сделал шаг вперёд и аккуратно поправил одеяло, накрывая обоих мальчишек сразу. Его пальцы на мгновение задержались у взъерошенных, всё ещё розоватых волос Гарри. — Это не просто дружба, — тихо заметил Северус. — Они растут как единое целое. Для них больше нет «я», есть только «мы». И если ты, Люциус, всё ещё надеешься воспитать из Драко холодного и отстранённого лорда, то Гарри Поттер только что окончательно разрушил эти планы. Драко во сне лишь недовольно нахмурился и ещё сильнее прижался к Гарри, бормоча что-то про «глупых розовых павлинов». — Пусть спят, — сказала Нарцисса, мягко уводя мужа из комнаты. — В этом доме достаточно места для них обоих. И, Люциус… смирись. Теперь у тебя на одного сына больше, чем ты планировал изначально. Люциус лишь тяжело вздохнул и, бросив последний взгляд на розовое свечение, исходящее от детей, вышел в коридор. Его привычный, упорядоченный мир окончательно и бесповоротно проиграл этой лохматой, неразлучной стихии. Утро началось не с пения птиц и не с лучей солнца, пробивающихся сквозь тяжёлые шторы, а с грохота и яростных криков, доносившихся из коридора второго этажа. — Гарри! Не смей делать ни шагу в ту сторону! У меня сейчас рука отвалится! — Драко, идиот, я пытаюсь зайти в туалет! Почему ты стоишь как вкопанный?! — Потому что мой платяной шкаф в другой стороне! А-а-а! Раздался глухой звук удара, а затем — возмущённое сопение. Невидимые чары «Пузыря радости» сработали с пугающей эффективностью: едва один из мальчиков пытался отойти от другого дальше, чем на метр, пространство между ними словно схлопывалось, и их обоих с силой швыряло навстречу друг другу. В итоге они в очередной раз впечатались друг в друга плечами и повалились на ковёр кучей-малой, продолжая светиться розовым неоном. В это же время внизу, в главной гостиной, камин вспыхнул ярко-зелёным пламенем. Из него, как всегда безупречные и пахнущие дорогим парфюмом, вышли Люциус и Нарцисса. Люциус первым же делом поправил воротник своей тёмно-изумрудной мантии: сегодня в Министерстве давали торжественный приём в честь открытия нового крыла больницы Святого Мунго, и семья Малфой должна была олицетворять собой саму суть британского аристократизма. — Северус! — зычно позвал Люциус, стряхивая невидимую пылинку с плеча. — Надеюсь, мой сын уже одет в парадную мантию и готов? Мы должны быть там через сорок минут, Фадж терпеть не может опозданий. Из кухни медленно вышел Снейп. Вид у него был такой, будто он всю ночь дегустировал собственные неудачные зелья и закусывал их учебником по педагогике. — Люциус, — мёртвым, лишённым всякой надежды голосом произнёс Северус, — прежде чем ты начнёшь требовать безупречности и золотых пуговиц, я настоятельно рекомендую тебе просто посмотреть на лестницу. Умоляю. В этот момент на ступенях показалась странная, дёргающаяся конструкция. Гарри и Драко спускались боком, прижавшись плечами друг к другу. Стоило Гарри занести ногу для следующего шага чуть быстрее, как Драко тут же дёргало следом невидимым, жёстким рывком. Мало того что они всё ещё напоминали два огромных куска розовой сахарной ваты, так теперь они были скованы незримой связью. — Папа! — взвизгнул Драко, едва не скатившись по ступеням от очередного толчка. — Сделаешь ты что-нибудь или нет?! Мы не можем отойти друг от друга дальше, чем на метр! Эта невидимая дрянь швыряет нас друг в друга, стоит мне отойти! Люциус медленно, с каким-то пугающим достоинством, закрыл глаза. Его трость с серебряным набалдашником тихо, но зловеще звякнула о каменный пол. Кажется, в этот момент в его голове рухнуло несколько фамильных замков. — Сириус! — Нарцисса в ужасе прижала ладони к щекам, глядя на светящихся, связанных невидимой силой детей. — Что это за чары? Почему они... так? Из столовой, жуя на ходу, вышел Сириус Блэк. Он держал в руках тарелку с беконом и буквально содрогался от беззвучного смеха. Увидев окаменевшее лицо Люциуса, он не выдержал. Его хохот эхом отразился от сводчатых потолков Гриммо. — Люц! — выдавил Сириус сквозь слёзы. — Клянусь Мерлином, это лучший твой выход в свет! Это «Узы неразрывного веселья»! Побочный эффект Пузыря. Они теперь как привязанные козы на выпасе. Пока розовый цвет не сойдёт полностью — а это неделя, не меньше — у них один радиус передвижения на двоих! Никаких шнуров, никакой видимой магии, просто чистый физический запрет! — Неделя? — Люциус наконец обрёл дар речи. Его голос дрожал от ярости. — У меня через сорок минут приём у Министра! На нас будет смотреть вся Британия! Нарцисса, скажи мне, что я сплю. — Боюсь, дорогой, ты бодрствуешь, — Нарцисса подошла к детям и попыталась провести рукой между ними, но наткнулась на невидимое сопротивление. — Северус, ты пробовал разрывающие чары? — Я перепробовал всё, включая растворитель для драконьего навоза, — Снейп злобно посмотрел на Сириуса. — Магия Пузыря завязана на их общем смехе. Пока она не выветрится из крови, они — сиамские близнецы. Люциус посмотрел на часы, потом на Гарри, который в своей старой пижаме с принтом снитчей выглядел как полное отрицание малфоевского стиля. — Значит, так, — Люциус выпрямился, и в его глазах появилось выражение холодного фатализма. — Нарцисса, вели домовикам немедленно принести запасную парадную мантию Драко. Мы перешьём её под... габариты Поттера прямо сейчас. — Что?! — хором вскрикнули Снейп, Сириус и оба мальчика. — Если мой сын должен быть на приёме, — Люциус ледяным взглядом пригвоздил Сириуса к месту, — то он будет там. И если для этого нам придётся представить Мальчика-Который-Выжил как почётного гостя нашей семьи, мы это сделаем. Гарри, если ты хоть раз споткнёшься и дёрнешь моего сына за этот магический поводок на глазах у Министра... я лично сварю тебя в котле Северуса без специй. Спустя полчаса хаоса Гарри наконец втиснули в расшитую серебром мантию, которая на нём висела чуть свободнее, чем на Драко. — Эти рюши! — Драко яростно дёрнул за воротник своей мантии. — Папа, это прошлый век! Я выгляжу как розовый кремовый торт, который забыли в подземельях Снейпа! — Драко Люциус Малфой, — прошипел Люциус, чьё терпение держалось на ниточке, — ты наденешь это и будешь улыбаться так, будто ты — венец творения. — Ой, да брось, — вдруг фыркнул Драко, чей характер за эти годы стал гремучей смесью малфоевской гордости и эксцентричности Блэков. — Раз уж мы всё равно розовые и светимся как маяки, к чему этот пафос? Поттер, пригнись! Прежде чем кто-то успел моргнуть, Драко ловко запрыгнул Гарри на спину, обхватив его ногами за пояс. Невидимая связь между ними мгновенно расслабилась, так как расстояние сократилось до нуля. — Веди меня, мой верный розовый пони! — провозгласил Драко, указывая пальцем в сторону камина. — Вперёд, к бесплатным министерским закускам! Гарри, который от неожиданности едва не впечатался носом в пол, поправил очки и, к полному ужасу Люциуса, даже не попытался скинуть друга. Вместо этого он поудобнее перехватил бёдра Драко. — Если я пони, то ты — самый вредный рюкзак в истории магии, Малфой. Но ладно, погнали, всё равно хуже уже не будет. Люциус издал звук, средний между стоном и предсмертным хрипом. — Мерлин... Соберитесь вы оба! Живо встаньте на пол и изобразите хотя бы подобие приличия! Нарцисса, сохранившая удивительное самообладание, подошла к мальчикам. В её голосе звенела сталь. — Мальчики, послушайте меня. Это очень важный приём. Я верю в вас обоих. Вы — два самых талантливых волшебника, и даже розовый цвет не скроет вашей силы. Драко, слезь с Гарри. Гарри, поправь мантию. Мы должны показать им мощь нашей семьи. Мальчики нехотя расцепились. Нарцисса удовлетворённо кивнула и вдруг обернулась к камину, где Снейп пытался незаметно исчезнуть в тенях, а Сириус всё ещё тихо икал от смеха. — Северус, Сириус, — сладко произнесла она. — Вы ведь тоже идёте. Снейп замер. — Исключено. У меня кипит зелье. У меня мигрень. — Нарцисса, дорогая, мой парадный костюм съела моль, — попытался выкрутиться Сириус. — Опекуны — это официальные представители ребёнка, — отрезала Нарцисса. — Вы оба идёте. Гарри нужен пример мужского достоинства, а Драко... Драко просто нужно видеть, что его крёстный и дядя тоже страдают вместе с ним. Северус, надень нормальную мантию. Сириус, убери этот байкерский оскал. Мы выходим через пять минут. Люциус посмотрел на эту разношёрстную компанию: на розовых, светящихся детей, на мрачного Снейпа и на Сириуса, который уже начал прикидывать, как подсунуть Фаджу в карман навозную бомбу. — Это будет самый длинный вечер в моей жизни, — прошептал Малфой-старший, направляясь к камину. — Зато самый яркий, Люц! — крикнул Сириус, хлопая его по плечу. — Буквально! Камины Атриума один за другим вспыхивали изумрудным пламенем. Поток чиновников, репортёров и аристократов замер, когда из центрального камина величественно вышел Люциус Малфой. Он выглядел как ожившая статуя высокомерия, но его взгляд выдавал человека, который мысленно считает секунды до конца этого дня. Следом за ним плавно и изящно вышла Нарцисса. А вот затем Атриум накрыла тишина, которую можно было резать ножом. Из камина, синхронно споткнувшись о невидимую преграду, вывалились Гарри и Драко. В парадных мантиях с серебряным шитьём они светились розовым неоном так ярко, что на стенах Атриума заплясали блики. Стоило Гарри сделать шаг в сторону золотого фонтана, как невидимая связь тут же дёрнула Драко следом. Тот, не растерявшись, просто схватил Гарри за локоть, делая вид, что так и задумано — высший пилотаж аристократической поддержки. Замыкали шествие двое мужчин, которые, казалось, предпочли бы сейчас встречу с дементором. Северус Снейп шёл с таким лицом, будто каждый присутствующий в зале лично оскорбил его котёл. Сириус Блэк же, втиснутый в парадную мантию, которую он явно одолжил у Регулуса, вертел головой с оскалом хищника, ищущего, во что бы вцепиться. — Мальчик-Который-Выжил... — пронеслось по залу благоговейным шёпотом. — Наша надежда... Он... он розовый? — Это новый тренд из Парижа, — ледяным тоном бросил Люциус первому же подбежавшему репортёру «Пророка». — Не задавайте глупых вопросов, Скитер, если не хотите, чтобы ваше перо превратилось в гусеницу. Гарри и Драко переглянулись. Для всех присутствующих Гарри был символом победы, Героем и Избранным. Для Драко он был парнем, который вчера пытался съесть козявку на спор. — Поттер, — прошептал Драко, едва шевеля губами, — на нас смотрят как на экзотических гиппогрифов. Видишь того рыжего парня у фуршетного стола? Он на тебя так пялится, будто у тебя вместо носа снитч вырос. Гарри покосился в сторону рыжего семейства Уизли. Рон Уизли действительно стоял с открытым ртом, прижимая к груди тарелку с тарталетками. — Это Уизли, — тихо ответил Гарри. — Сириус говорил, они классные. Но сейчас он выглядит так, будто хочет меня перекрестить. — Нам нужно смыться, — Драко хитро прищурился. — Если я ещё раз услышу, как Фадж рассуждает о «светлом будущем», я взорвусь и без Пузыря. Считаю до трёх. Люциус в это время был занят Фаджем, который пытался пожать руку Гарри, но натыкался на ледяной взгляд Снейпа. Сириус же вовсю спорил с Артуром Уизли о конструкции маггловских моторов, активно жестикулируя. — Раз... два... — Драко внезапно протянул руку и намертво вцепился в ладонь Гарри, переплетая пальцы. — Три! Мальчики, крепко держась за руки, сорвались с места. Они рванули в сторону бокового коридора, как два розовых метеора, соединённых невидимой и неразрывной силой. Поскольку они бежали в одну сторону и рука об руку, магия Пузыря больше не сопротивлялась — она несла их вперёд с удвоенной скоростью. Они пролетели мимо опешившей охраны, заставив полы своих дорогих мантий развеваться, как знамёна бунта. — Стоять! — рявкнул Снейп, заметив исчезновение подопечных, но было поздно. Его мантия взметнулась следом, но толпа чиновников преградила путь. Они затормозили только в тёмной нише за огромной статуей, далеко от праздничного шума. — Фух... — Гарри опёрся о стену, всё ещё не выпуская ладонь Драко. В темноте их общее розовое свечение казалось особенно уютным. — Малфой, ты гений. Там пахло душным официозом так, что я начал засыпать на ходу. — Естественно, я гений, — Драко гордо вскинул подбородок, поправляя серебряное шитьё на рукаве, но руку Гарри так и не отпустил. — Мы — одна команда, Поттер. И пока мы светимся, нам лучше держаться подальше от министров и поближе к местам, где можно во что-нибудь вляпаться. В этот момент в коридоре раздался громовой голос Сириуса: «Гарри! Драко! Если я найду вас раньше Снейпа, я вас не выдам! Если он первый — пишите завещание!» Мальчики переглянулись и, не сговариваясь, синхронно прыснули от смеха, скрываясь в глубине тёмных переходов Министерства.