Змеиный Инь — Ян

Возвращение Гарри и Драко в Хогвартс после зимних каникул напоминало триумфальное шествие, от которого у профессоров заранее заныли зубы. Когда они сошли с поезда — всё так же плечом к плечу, в идентичных кожаных куртках поверх школьных мантий — по платформе пронёсся коллективный вздох облегчения. — Смотрите! Они снова кусаются! — восторженно шепнул Фред Уизли брату. — Поттер только что подмигнул горгулье, а Малфой послал Филчу воздушный поцелуй. Порядок во Вселенной восстановлен! Но это был «порядок» нового образца. За оставшиеся полгода Гарри и Драко довели концепцию «умных бунтарей» до абсолюта. Они отвечали на уроках так блестяще, что профессора были вынуждены ставить им высшие баллы, даже когда у Гарри из кармана мантии торчал фитиль фейерверка, а Драко читал на лекции по Истории магии журнал про гоночные байки, спрятанный в учебнике. Их «идеальное послушание» сменилось наглым артистизмом: они больше не молчали, они язвили — но делали это так грациозно, что снимать баллы было просто не за что. Рон Уизли окончательно прописался в их компании. Гриффиндорцы сначала ворчали, но после того, как Гарри и Драко помогли Рону исправить эссе по зельеварению, претензии поутихли. — Знаешь, Поттер, — сказал как-то Рон, уплетая слизеринские сладости в их личной спальне, — я думал, что быть другом Мальчика-Который-Выжил — это про сражения с тёмными магами. А оказалось — это про то, как не попасться Северусу, когда вы с Драко решили перекрасить все факелы в коридорах в неоново-розовый в честь «памяти о первом утре». — Это называется эстетическая реновация, Рон, — лениво отозвался Драко, который лежал на диване, закинув ноги на колени Гарри. — Мы просто делаем этот замок чуть менее унылым. К маю Хогвартс привык к их «дикому резонансу». Если где-то что-то взрывалось — красиво, масштабно и по-умному, — это были они. Если Слизерин получал пятьдесят баллов за сложнейшее заклинание — это снова были они. Северус Снейп перестал пить успокоительное литрами. Он просто смирился. Глядя на то, как эти двое сидят в библиотеке, окружённые планами очередной диверсии, он понимал: каноничного героя не получилось. Получилось нечто гораздо более опасное, живое и непредсказуемое. Финал кубка по квиддичу. Июнь. Финальный матч между Гриффиндором и Слизерином стал апогеем школьного напряжения. Стадион буквально вибрировал от криков. Сириус Блэк, полностью забыв о профессорском достоинстве, носился вдоль трибун в своей кожанке, размахивая огромным ало-золотым флагом. Когда ловец Гриффиндора наконец сжал в руке снитч, трибуны взорвались. Сириус подпрыгнул на месте, едва не свалившись с преподавательского помоста, и завопил на весь замок: — ДА! ЭТО МОИ ЛЬВЫ! СЕВЕРУС, ТЫ ВИДЕЛ ЭТО?! КУБОК НАШ! Северус Снейп сидел рядом, скрестив руки на груди, и его лицо было похоже на застывшую маску скорби. Рядом с ним стоял Маркус Флинт, который сверлил взглядом затылок Сириуса. — Это могли быть они, профессор, — прорычал Флинт. — Если бы не этот ваш «запрет безопасности», Поттер и Малфой принесли бы нам победу ещё в первом тайме. Но «виновникам торжества» было откровенно наплевать на спортивные трофеи. Пока стадион гудел, празднуя победу Гриффиндора, Гарри и Драко решили, что пришло время для их собственного финального аккорда. — Пора, — шепнул Драко, поправляя воротник куртки. — Запускай, — кивнул Гарри, вскидывая палочку. В ту секунду, когда капитан Гриффиндора поднял Кубок над головой, небо над стадионом внезапно потемнело, а затем взорвалось миллионами изумрудных искр. Искры сплелись в гигантскую фигуру Северуса Снейпа, который в небесном масштабе начал танцевать нелепую чечётку под аккомпанемент призрачных волынок. Через мгновение рядом появилась фигура Сириуса, который в этом танце пытался отобрать у Снейпа котёл, превращающийся в огромную резиновую утку. — ПОТТЕР! МАЛФОЙ! — взревел Снейп, вскакивая, пока весь стадион, включая Дамблдора, покатывался со смеху. — Мы просто празднуем завершение семестра! — крикнул Гарри с трибуны, пуская в небо ещё одну серию зарядов, которые превратили судейские мётлы в гигантские розовые леденцы. Драко, стоя рядом, сотворил над слизеринским сектором огромную надпись из дыма: «Победа — это временно, стиль — это навсегда». — Слышь, Уизли! — крикнул Драко Рону, который махал им из толпы ликующих львов. — Поздравляю с железной чашкой! Приходи вечером в подземелья, будем отмечать наше отстранение от спорта самым крутым тортом! Флинт, глядя на этот хаос, внезапно перестал злиться. — Знаете, профессор... — он криво ухмыльнулся Снейпу. — Может, оно и к лучшему, что они не в команде. Мы бы просто не выдержали такой концентрации пакостей на тренировках. Сириус же, увидев свою небесную копию, только восторженно заржал: — Сев! Смотри, как я там двигаю бёдрами! Парни, это десять из десяти! Гарри и Драко переглянулись, соприкоснувшись плечами. Им было всё равно, кто победил. У них был свой «резонанс», свои правила и целое лето впереди в Мэноре, чтобы придумать, как сделать второй курс ещё более невыносимым для всех взрослых Британии. Последний ужин в Большом зале должен был пройти чинно: награждение победителей, прощальная речь Дамблдора и тихий звон кубков. Но у Гарри и Драко были другие планы. Когда директор поднялся, чтобы объявить Гриффиндор победителем в соревновании факультетов, несмотря на все старания «умных змей», Драко незаметно коснулся палочкой руки Гарри. — Готов, Поттер? — Всегда, Малфой. В ту секунду, когда Дамблдор произнёс: «А теперь, я полагаю, нам пора сменить декорации...», декорации сменились сами. Но не на алые знамёна. Весь потолок Большого зала превратился в гигантское зеркало, в котором каждый студент увидел не себя, а свою «бунтарскую» копию. Гриффиндорцы в зеркале щеголяли в кожаных куртках, а слизеринцы — с ирокезами. В центре зала из ниоткуда возник фонтан из жидкого золота, который начал распадаться на тысячи крошечных снитчей, на каждом из которых было написано: «МЫ ВЕРНЁМСЯ». За столом учителей Северус просто молча закрыл лицо ладонями. Сириус же вскочил на стол и начал аплодировать, размахивая своей мантией как флагом. — Это мой прощальный подарок, Альбус! — прокричал он сквозь хохот зала. — Творчество в чистом виде! Пока зал тонул в золотых искрах и смехе, Гарри и Драко быстро выскользнули из-за стола и направились к Рону, который стоял у выхода, пытаясь поймать один из летающих снитчей. — Эй, Уизли! — окликнул его Драко, перекрывая шум. — Сбавь обороты, а то лопнешь от восторга. Рон обернулся — его лицо так и светилось. — Это было... это было лучшее, что я видел! Фред и Джордж в депрессии, они поняли, что вы их обошли! — Слушай, Рон, — Гарри серьёзно посмотрел на рыжего друга. — Мы завтра уезжаем в Мэнор. Но тётя Цисси сказала, что, если мы будем хорошо себя вести... ну, в общем, она не против, если ты приедешь к нам на пару недель. Рон замер. Его челюсть едва не встретилась с полом. — В Мэнор? К вам? Ты... ты серьёзно? Гарри, мой папа упадёт в обморок, а мама начнёт печь пироги в промышленных масштабах! — Бери папу, маму и пироги, — усмехнулся Драко, хотя в его глазах мелькнула тень привычного аристократического сомнения, которое он тут же подавил. — Нам нужно будет подготовить «проект» для второго курса. Одной нашей фантазии может не хватить на всю школу. — Я приеду! — Рон едва не подпрыгнул, в восторге сжимая кулаки. — Клянусь, я выпрошу у мамы разрешение! Мы устроим такое лето, что Люциус Малфой начнёт носить кеды! — Кеды — это перебор, Уизли, начни с чего-нибудь попроще, — Драко хлопнул его по плечу. — Встретимся на платформе. И не забудь свою крысу: Сириус обещал показать ей пару трюков с левитацией. Они разошлись, оставив за собой сияющий Большой зал. Гарри и Драко шли по коридору к своим подземельям, чувствуя, как невидимая связь между ними вибрирует от предвкушения. Первый год закончился. Они не просто выжили — они захватили этот замок, переписали правила и нашли друга там, где их отцы видели врага. — Поттер, — Драко остановился у двери в спальню. — Знаешь, что самое крутое? — Что? — То, что Северус до сих пор не знает, что мы спрятали в его гостевой спальне в Мэноре. Гарри рассмеялся, обнимая Драко за плечи. — Это будет долгое и весёлое лето, Драко. Очень долгое. Пока в Большом зале ещё догорали изумрудные искры финального салюта, в кабинете директора собрались те, чьи седые волосы за этот год прибавились в геометрической прогрессии. Альбус Дамблдор сидел за столом, сложив пальцы «домиком», и смотрел на своих деканов через очки-половинки с непривычной строгостью. — Северус, Сириус, — начал Дамблдор, и его голос больше не напоминал мягкий шелест. — То, что произошло сегодня на стадионе и в зале… это выходит за рамки «студенческих шалостей». Я требую, чтобы на этих каникулах вы занялись воспитанием своих подопечных. Они кошмарят школу! Весь преподавательский состав на грани нервного срыва! Северус Снейп медленно выпрямился, и в его взгляде вспыхнуло нечто, подозрительно похожее на родительскую гордость, тщательно скрытую под маской безразличия. — Альбус, — вкрадчиво произнёс он, — я не совсем понимаю суть ваших претензий. Мистер Поттер и мистер Малфой — лучшие ученики курса. Они не нарушили ни одного правила, за которое их можно было бы исключить. Если ваш вкус в искусстве не совпадает с их небесными инсталляциями — это вопрос эстетики, а не дисциплины. — Ну-ну, Северус! — подал голос Сириус, который сидел на подоконнике, разглядывая свой профессорский свисток. — Они всего лишь шутят! Вспомните наши годы в Хогвартсе, Альбус. Мы взрывали туалеты и красили волосы профессорам. По сравнению с нами эти двое — просто ангелы с хорошим чувством юмора! — Ангелы?! — Минерва Макгонагалл вскочила со своего места, её шляпа угрожающе накренилась. — Сириус Блэк, эти «ангелы» научили половину Слизерина петь матерные частушки на латыни! А близнецы Уизли? Вы видели их лица? Они в депрессии! Мои лучшие зачинщики беспорядка чувствуют себя дилетантами на фоне Поттера и Малфоя! Это… это психологическое давление на студентов! — Зато в замке наконец-то стало живее, Минерва, — неожиданно мягко заметил профессор Флитвик, хихикнув в кулак. — Признайтесь, за последние полгода количество инсультов от скуки сократилось вдвое. Да, у меня трижды менялся цвет мантии за одно утро, но… боги, это было талантливо исполнено! — Именно! — Сириус спрыгнул с подоконника и встал рядом со Снейпом, образуя единый фронт. — Правила плохо закончились уже тогда, когда вы пытались их разделить. Вы получили двух ледяных роботов. Вам это понравилось? Нет. Вы хотели вернуть им жизнь — вы её получили. А теперь жалуетесь, что жизнь бьёт ключом, и всё больше — по голове? Дамблдор вздохнул, понимая, что его главные «надзиратели» окончательно перешли на сторону врага. — Я просто прошу вас… привить им хотя бы крупицу уважения к иерархии на этих каникулах. Люциус Малфой, я уверен, будет не в восторге от их нового облика. — Люциус Малфой сейчас занят тем, что пытается отмыть розовых павлинов из своих волос, — сухо бросил Снейп, направляясь к выходу. — Мы закончили, Альбус. На каникулах дети будут в Мэноре. И если за это время замок не рухнет от тишины — считайте это нашим подарком школе. Когда за ними закрылась дверь, Сириус хлопнул Северуса по плечу: — Слышал? «Заняться воспитанием». Северус, а давай на каникулах научим их тому фокусу с превращением чая в жидкое золото? — Только если ты пообещаешь, что первый бокал выпьет Люциус, — проворчал Снейп, но в его глазах блеснула искра того самого азарта, который он так успешно привил «своим» мальчикам. Хогвартс провожал их тишиной, которая обещала быть недолгой. Первый курс закончился победой детей над системой, а впереди их ждало лето, Рон Уизли и новые грани дозволенного.