Змеиный Инь — Ян

К середине декабря Хогвартс окончательно превратился в декорацию к сказке. Замок завалило снегом, а в Большом зале Хагрид установил двенадцать огромных елей. Но для Северуса и Сириуса этот праздник не приносил радости. Два месяца «идеального послушания» Гарри и Драко превратили жизнь опекунов в кошмар. Слизерин лидировал в соревновании факультетов с отрывом в триста баллов — и все они были заработаны безупречными ответами Поттера и Малфоя. Утро перед отъездом на каникулы. Гарри и Драко сидели за столом, идеально ровно держа спины. На них были отглаженные мантии, галстуки завязаны по всем канонам Люциуса, а волосы уложены волосок к волоску. Они не смеялись, не кидались хлебом и даже не шептались. Они молча ели овсянку, синхронно поднимая ложки. — Я больше не могу на это смотреть, — прошептал Сириус, ковыряя вилкой в тарелке за преподавательским столом. — Северус, они как два заколдованных манекена. Сегодня Гарри подошёл ко мне и сказал: «Доброе утро, профессор Блэк. Желаю вам продуктивного дня». Профессор Блэк! Он не называл меня так даже в присутствии Министра! — Малфой вчера сдал мне эссе по зелью от фурункулов на три свитка больше нормы, — Снейп мрачно пригубил кофе. — Без единой помарки. И когда я попытался его подколоть, он просто вежливо кивнул и спросил, нужны ли дополнительные источники. Нарцисса прислала мне три Громовещателя, требуя вернуть ей «живого сына», а не этот портрет идеального предка. В этот момент к слизеринскому столу подошёл Рон. За эти месяцы он стал единственным мостиком между «идеальным дуэтом» и остальным миром. — Эй, парни, — Рон нерешительно присел на край скамьи. — Мы с близнецами планируем закидать снежками статую Григория Льстивого. Пойдёте? Гарри медленно перевёл взгляд на Рона. В его глазах на мгновение мелькнула искра прежнего азарта, но он тут же подавил её, посмотрев на Драко. — Благодарим за приглашение, Рон, — спокойно ответил Драко. — Но у нас по плану повторение заклинаний по защите. Мы обещали родителям закончить семестр с высшими баллами. Рон посмотрел на Сириуса, который за столом учителей буквально взмолился одними глазами: «Уведи их отсюда!» — Да бросьте вы! — Рон заговорил громче. — Каникулы завтра! Даже Снейп... ой, профессор Снейп сегодня не снял ни одного балла за то, что Симус взорвал котёл. Все хотят, чтобы вы снова стали нормальными! Гарри и Драко переглянулись. Их магический резонанс, который они теперь тщательно скрывали, выдал короткую вспышку: по залу пронёсся лёгкий ветерок, колыхнувший пламя свечей. — Мы и так нормальные, — Гарри встал, аккуратно сложив салфетку. — Мы просто поняли, что правила школы — это закон. Разве не этого хотели профессора? Они вышли из зала под гнетущим молчанием. Сириус закрыл лицо руками. — Они наказывают нас, Северус. Они методично и хладнокровно доказывают нам, что наше «воспитание» ничего не стоит против их обиды. — На Рождество они едут в Мэнор, — Снейп встал, и в его голосе послышалась угроза. — И если Люциус не сможет их «сломать» своим занудством, то я официально заявляю: мы проиграли эту войну одиннадцатилетним соплякам. Малфой-Мэнор. Сочельник. Мальчики вернулись домой. Но вместо того, чтобы с криками бежать в сад к павлинам, они чинно поздоровались с Люциусом и Нарциссой и разошлись по комнатам... чтобы через пять минут оказаться в одной. Драко запер дверь на засов и выдохнул, сбрасывая мантию на пол. — Мерлин... Ещё один день этой «вежливости», и я начну кусаться. Гарри уже стянул галстук и разлохматил волосы так, что они встали дыбом. — Видел лицо Сириуса? Он чуть не расплакался, когда я назвал его «профессором». — Это только начало, Поттер, — Драко запрыгнул на кровать, притягивая Гарри к себе. — Они думали, что могут решать за нас. Теперь пусть помучаются. Рождество в Мэноре будет тихим. Очень тихим. Гарри прижался к Драко, чувствуя, как невидимая связь между ними снова потеплела, избавляясь от ледяной корки школьного притворства. — Главное, что мы вместе, Драко. А остальное... пусть гадают, что мы выкинем на втором курсе. Внизу, в гостиной, Нарцисса смотрела на Люциуса с немым укором. — Посмотри, что ты натворил своей «встречей с Дамблдором». Мой сын не смеётся уже месяц. Люциус, глядя в бокал с огневиски, впервые в жизни не нашёл, что ответить. Гостевые покои в Мэноре были обставлены с пугающей роскошью, но Сириусу в них было тесно. Он мерил комнату шагами, пока Северус методично расставлял свои дорожные флаконы на тумбочке. — Сядь, Блэк. Ты протрёшь дыру в ковре Люциуса раньше, чем часы пробьют полночь, — проворчал Снейп, не оборачиваясь. — Я знаю, о чём ты думаешь. Не смей. — Они там, Северус, — Сириус остановился у двери, набросив на плечи старую куртку прямо поверх шёлковой рубашки. — За этой дверью, в своей комнате, сидят два маленьких ледяных изваяния, которых создали мы с тобой и этот старый манипулятор из Хогвартса. Я не могу просто лечь спать. — Если ты ворвёшься к ним с криками «Эгей, соратники!», они вежливо пожелают тебе доброй ночи и предложат чаю, — Снейп наконец повернулся, и в его глазах мелькнула тень той же боли, что мучила Сириуса. — Это их броня. И ты рискуешь окончательно её захлопнуть. Не начуди, Бродяга… а то мы их совсем потеряем. Сириус ничего не ответил. Он бесшумно выскользнул в коридор. В комнате мальчиков было темно, только догорающие угли в камине бросали багровые отсветы на стены. Гарри и Драко не спали. Они лежали в одной кровати — спина к спине, сплетя пальцы рук. Эта позиция была их последним рубежом обороны. Дверь тихо скрипнула. Драко мгновенно сел, его рука потянулась к палочке на тумбочке, а Гарри резко обернулся: его глаза без очков казались огромными и тревожными. — Это я, — прошептал Сириус, закрывая дверь и приваливаясь к ней спиной. Мальчики не расслабились. Драко медленно убрал руку от палочки, но его лицо осталось той самой маской «идеального наследника». — Профессор Блэк? Вам что-то нужно? Комендантский час в Мэноре не так строг, как в школе, но всё же… Сириус Блэк почувствовал, как это «Профессор Блэк» ударило его под дых. Он сделал два шага к кровати и просто рухнул на ковёр у их ног, как верный, но избитый жизнью пёс. — Хватит, — глухо сказал Сириус, глядя в огонь. — Пожалуйста, хватит. Вы победили. Я признаю: мы с Северусом и Люциусом повели себя как последние идиоты. Мы испугались того, что не можем вас контролировать, и попытались сломать то, что делает вас живыми. Гарри сел рядом с Драко, подтянув колени к подбородку. В его взгляде не было обиды — только холодная, взрослая отстранённость. — Мы просто поняли, Сириус, что, если мы будем идеальными, вы не сможете нас ни в чём упрекнуть. Нам больше не нужно ваше разрешение на полёты. Нам вообще не нужно ваше разрешение. Сириус почувствовал холод. Это было страшнее, чем гнев. — Гарри, соратник… Драко… простите нас. Я не профессор Блэк для вас. Я Сириус. Тот самый, который учил вас, что правила — это просто советы для тех, у кого нет воображения. Пожалуйста, вернитесь. Бейте тарелки, взрывайте туалеты… Мальчики переглянулись. Между ними проскочила та самая искра, которую опекуны так боялись и которую теперь Сириус готов был боготворить. — Ты это серьёзно, Сириус? — Драко чуть подался вперёд, и его губы тронула та самая лукавая, малфоевская ухмылка. — Ты правда хочешь, чтобы мы перестали быть «образцовыми слизеринцами»? — Я мечтаю об этом! — вскричал Сириус. — Я готов сам поджечь мантию Люциуса, если это заставит вас рассмеяться! Гарри посмотрел на Драко, и в его зелёных глазах за очками вспыхнуло то самое «буйство», которое они прятали под маской приличия полгода. — Слышал, Драко? Он даёт добро. Нам правда ничего за это не будет? Никаких отработок в подвалах? Никакой изоляции? — Клянусь бородой Дамблдора и хвостом Питера! — Сириус просиял, видя, как тает лёд. Драко медленно слез с кровати и сел на ковёр рядом с Сириусом. — Тогда приготовься, Сириус. Потому что наше «шоу» на Рождество... оно будет масштабным. Мы копили идеи. И если ты не боишься гнева папы и ворчания Северуса — завтра утром Мэнор содрогнётся. Гарри спрыгнул следом и крепко обнял Сириуса за шею. — Нам не нужен квиддич, чтобы доказать, кто здесь главный, Сириус. Мы просто хотели, чтобы вы поняли: мы — это мы. Сириус хохотал, прижимая их к себе. Он чувствовал, как в комнате меняется воздух: из морозного и стерильного он становился живым, пахнущим приключениями и надвигающимся хаосом. В дверях, в глубокой тени, стоял Северус Снейп. Его лицо оставалось непроницаемым, но, когда он увидел, как Гарри и Драко начали азартно шептать Сириусу подробности своего «плана мести», он едва заметно вздохнул с облегчением. Он знал, что завтра Люциус будет в ярости, Нарцисса — в ужасе, а ему самому придётся полночи ликвидировать последствия. Но это была та самая жизнь, по которой он, как оказалось, скучал больше всего. Снейп бесшумно развернулся и ушёл, оставив троицу заговорщиков планировать «Рождественский Апокалипсис». Утро Рождества в Мэноре обычно напоминало церемонию коронации: тихие шаги домовиков, звон тончайшего фарфора и Люциус, читающий «Пророк» с таким видом, будто он сам его редактирует. Нарцисса в нежно-голубом шёлке уже ждала за столом, когда двери столовой не просто открылись, а буквально влетели внутрь от мощного беспалочкового Алохомора. Сириус и Северус, сидевшие напротив, синхронно замерли. В зал вошли — или, точнее, ввалились — зачинщики праздничного апокалипсиса. Драко выглядел так, будто только что сошёл со сцены рок-концерта в магловском Лондоне: на нём была чёрная кожаная куртка со множеством заклёпок, из-под которой торчала футболка с вызывающей надписью «Чистая кровь — грязные танцы», и те самые рваные на коленях джинсы. Его платиновые волосы, обычно зализанные назад, теперь торчали дерзким ёжом. Гарри шёл следом, одетый в точно такую же кожанку — их парный стиль был безупречен. На его шее вместо форменного галстука был повязан дорогой шёлковый платок изумрудного цвета с вышитыми серебряными змеями. Он шёл вразвалочку, с гордо вскинутой головой, и в каждом его движении читалось: «Я — слизеринец, и попробуйте мне что-то сказать». В руках он сжимал огромную коробку «Навозных бомб высшего качества». — Счастливого Рождества, предки! — гаркнул Драко, запрыгивая на стул с ногами и хватая яблоко прямо из центральной вазы. — Папа, ты чего такой бледный? Неужели твой галстук завязался слишком туго и перекрыл доступ кислорода к чувству юмора? Люциус медленно, с достоинством, которое сейчас трещало по швам, опустил вилку. Его взгляд метался от драных коленей сына к изумрудным змеям на шее Поттера. — Нарцисса... — прошептал он, и его голос сорвался на высокой ноте. — Скажи мне, что наш сын и... его соратник не надели на себя лохмотья домового эльфа в это светлое утро. — Это винтаж, Люциус! — весело отозвался Гарри, взмахивая палочкой из рябины. В ту же секунду все свечи в зале вспыхнули зелёным огнём, а из-под потолка начал падать снег, который пах... жареным беконом и мятными леденцами. — Мы — лучшие ученики факультета Салазара, так что имеем право на небольшое самовыражение! Сириус сказал, что Рождество без спецэффектов — это просто скучный обед в министерской столовой! — БЛЭК! — взревел Люциус, оборачиваясь к Сириусу. Но Сириус уже вовсю хохотал, давая «пять» Гарри. — Не смотри на меня так, Люц! Мальчики просто решили сменить декорации. Северус, ты только посмотри на этот блеск в глазах! Это же лучше любого Зелья Радости! Снейп, чья тарелка уже была засыпана беконовым снегом, лишь тяжело вздохнул и очистил свой кофе коротким пассом руки. — Я предупреждал тебя, Люциус. Тишина была лишь затишьем перед штормом. По крайней мере, они помнят, какого цвета их факультет. Это уже прогресс. В этот момент Драко достал из кармана маленькую сферу и подмигнул Гарри. — Папа, мама, Северус... Мы подготовили для вас специальный подарок! В честь окончания первого семестра на «Превосходно»! Он подбросил сферу вверх. Она взорвалась не дымом, а сотней крошечных, магически созданных розовых павлинов, которые начали летать по столовой, распевая рождественские гимны голосом профессора Снейпа. Один из павлинов приземлился прямо на голову Люциуса, пытаясь свить гнездо в его безупречных волосах. — Уберите... это... немедленно! — прошипел Люциус, отмахиваясь от поющей птицы своей тростью. Нарцисса не выдержала. Она посмотрела на Драко, на его счастливое, взбудораженное лицо, на Гарри, который от смеха едва не свалился со стула, и разразилась таким чистым и звонким смехом, какого в Мэноре не слышали годами. — Люциус, оставь их! — выдавила она сквозь слёзы. — Посмотри, они снова живые! Они — слизеринцы, они взяли то, что им причитается: веселье и право быть собой! Мальчики переглянулись, и их невидимая связь вспыхнула так ярко, что серебро на столе мелко задрожало. Они снова были командой. — Мы ещё не начали наше главное шоу, — шепнул Гарри на ухо Драко. — Подожди, пока они увидят, что мы сделали с подземельями Снейпа в нашем общем воображении... Люциус, окончательно сдавшись, просто налил себе полную чашу огневиски. — Сириус, — произнёс он, глядя на поющего павлина у себя на плече, — если ты ещё раз скажешь, что ты «прекрасный педагог», я тебя прокляну. Но... — он на мгновение замолчал, глядя на сияющих детей, — пожалуй, это Рождество. Действительно настоящее.