Змеиный Инь — Ян

Понедельник, 15 января. Время ужина. Большой зал сиял от тысяч свечей, а ученики лениво обсуждали предстоящие экзамены. Вся мафия была в полном сборе. — Все на позициях, — шепнул Рон, передавая Гарри под столом небольшой кристалл — пульт управления фейерверками близнецов. — Запускаем, — кивнул Гарри, обменявшись коротким, тяжёлым взглядом с Драко. В тот момент, когда Локонс поднялся, чтобы в очередной раз прервать Дамблдора и рассказать о своём «героическом спасении сирот в Бангладеш», в зале погас свет. Но вместо тьмы под потолком развернулось гигантское полотно из чистого света. Это была не просто иллюзия — это была магическая проекция дневника. — «14 мая 1988 года. Стёр память старому армянскому целителю. Забрал его рецепт мази от ожогов. Назову её „Блеск Локонса“...» — раздался по залу усиленный голос самого Златопуста, записанный на артефакт памяти. По залу пронёсся вздох ужаса. Северус медленно отставил кубок, а Сириус подался вперёд, хищно улыбаясь. Дамблдор застыл, его очки-половинки блеснули в свете проекции. — Это... это подделка! — закричал Локонс, вскакивая. — Грязная клевета! Но проекция сменилась. Теперь на потолке возникли лица людей. Настоящих авторов его книг. Старушка из Ирландии, охотник из Тибета... Все они смотрели в пустоту стеклянными глазами — жертвы его заклятия Обливиэйт. — Пятьдесят семь украденных жизней, — раздался в тишине голос Драко Малфоя. Он встал, и в свете магических экранов его лицо казалось высеченным из камня. — Пятьдесят семь магов, чью славу вы присвоили себе, профессор. Локонс попытался выхватить палочку, но в ту же секунду из-под стола вылетели «Прилипающие путы» Фреда и Джорджа, намертво пригвоздив его к стулу. — В Гринготтсе уже ведётся аудит ваших счетов, Златопуст, — добавил Гарри, поднимаясь рядом с Драко. — Письма от настоящих наследников тех, кого вы обокрали, уже в Министерстве. Синдикат восстановил справедливость. В этот момент двери Большого зала распахнулись. Внутрь вошёл Люциус Малфой в сопровождении двух мракоборцев. Он не кричал. Он просто подошёл к столу учителей, постукивая тростью по полу. — Профессор Дамблдор, — Люциус едва заметно кивнул директору. — Попечительский совет требует немедленного ареста этого человека по обвинению в мошенничестве и нанесении магического вреда здоровью. Локонс обмяк на своём стуле. Его «незабудковая» мантия казалась теперь нелепым саваном. Гриффиндорцы, слизеринцы, когтевранцы, пуффендуйцы — все как один смотрели на него с презрением. — Ну что, кролик, — прошептал Сириус, проходя мимо него к мальчикам. — Кажется, твоё время вышло. Гарри и Драко переглянулись. Их резонанс пел — это была чистая, холодная победа. Они не просто наказали врага, они сделали это на глазах у всего мира, показав, кто на самом деле владеет этим замком. Когда мракоборцы защёлкнули на запястьях Локонса антимагические наручники, в Большом зале повисла тишина. Златопуст, лишённый своей привычной спеси, выглядел жалко: мантия смята, волосы растрёпаны, а та самая знаменитая улыбка превратилась в испуганный оскал. — Подождите! Это ошибка! — лепетал он, пока его вели к выходу. — Я напишу об этом книгу! «Моё несправедливое заточение»! Она станет бестселлером! — Пишите, Локонс, — ледяным тоном отозвался Люциус Малфой, преграждая ему путь у самых дверей. — В Азкабане у вас будет много времени. И я лично прослежу, чтобы вам выдавали только сломанные перья и исписанный пергамент. Под оглушительное улюлюканье близнецов Уизли и свист Сириуса Блэка Локонса вывели из замка. Едва двери за ним закрылись, Альбус Дамблдор поднялся и, как ни в чём не бывало, взмахнул палочкой. — Что ж... кажется, вакансия профессора Защиты от Тёмных Искусств снова открыта, — мягко произнёс директор. — А пока — я полагаю, нам стоит отпраздновать возвращение истины в эти стены. Пир! Столы мгновенно заполнились едой, но в этот раз в зале царила иная атмосфера. Ученики всех факультетов переглядывались, шёпотом произнося одно и то же слово: «Синдикат». Все понимали, кто на самом деле вскрыл этот нарыв. Гарри и Драко сидели во главе своего стола, принимая поздравления кивками, словно истинные короли, вернувшие себе трон. Если в Большом зале было официально-торжественно, то здесь, в заброшенном классе на седьмом этаже, царило полное безумие. — МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ! — Рон запрыгнул на стол, размахивая куском праздничного пирога. — Видели его лицо?! Когда Тео вывел проекцию про «Блеск Локонса», он чуть не подавился собственным языком! — Работа со светом была безупречной, Тео, — Гермиона подняла свой кубок с соком, улыбаясь так открыто, как никогда раньше. Она больше не была «той заучкой», она была мозговым центром самой могущественной группировки школы. Блейз и Тео невозмутимо разливали сливочное пиво, которое близнецы Уизли притащили в качестве «благодарности за шоу». — Это только начало, — Драко прислонился к плечу Гарри, крутя в руках серебряный кубок. Его магические каналы вибрировали от восторга, чувствуя полное спокойствие друга. — Теперь, когда Локонс в клетке, а папа нам обязан за спасение репутации... школа официально наша. Гарри обвёл их всех взглядом. Рон, Гермиона, Блейз, Тео... Когтевран, Гриффиндор, Слизерин. Монолит перерос двоих людей, он стал сетью, объединившей лучших. — За Синдикат, — негромко произнёс Гарри, поднимая кубок. — За Синдикат! — хором ответили ребята, и этот крик, казалось, заставил стены старой комнаты дрогнуть. В этот момент дверь тихо приоткрылась. На пороге стояли Сириус и Северус. Они переглянулись, глядя на это сборище «юных заговорщиков». — Мы не вовремя? — усмехнулся Сириус, проходя внутрь и бесцеремонно отпивая из кубка Рона. — Или в Синдикат не принимают почётных пенсионеров Мародёрского движения? — Крёстный, — Драко хитро прищурился, глядя на Снейпа. — Ты пришёл снять баллы за нарушение комендантского часа? — Я пришёл убедиться, что вы не взорвали замок в порыве радости, — проворчал Снейп, но в его глазах светилась такая неприкрытая гордость, что Гарри не выдержал и рассмеялся. — И принёс... дополнение к вашему столу. Он выставил на стол бутылку настоящего, очень дорогого эльфийского вина. — Люциус просил передать, что он... удовлетворён результатами. И что завтра ждёт подробный отчёт. Вечер прошёл в смехе, спорах о будущем и планировании новых «проектов». Второй курс ещё не закончился, но все понимали: Хогвартс больше никогда не будет прежним. Власть теперь в руках мафии, и эта власть пахла кожей, полынью и абсолютной свободой. Март принёс в Хогвартс капель, запах мокрой земли и... учебную тиранию Гермионы Грейнджер. Получив официальный статус в Синдикате, она решила, что «мозги организации» не могут быть недоучками. Кабинет ЗОТИ. Дамблдор, в мантии, расшитой сияющими фазами луны, увлечённо рисовал в воздухе светящиеся схемы защитных барьеров. — Помните, друзья мои, — мягко вещал директор, — щит — это не просто стена. Это отражение вашего внутреннего спокойствия... На задних рядах «спокойствием» и не пахло. Блейз и Рон склонились над обрывком пергамента, увлечённо обсуждая новую схему поставок навозных бомб, которую они планировали внедрить к Пасхе. — Если мы пустим их через дренаж подземелий, Снейп ни за что не поймёт, откуда... — шептал Блейз. Бам! Тяжёлый фолиант «Теория оборонительной магии» рухнул на стол прямо перед их носами. Рон подпрыгнул, едва не свалившись со стула. Над ними, скрестив руки на груди, возвышалась Гермиона. Её когтевранский галстук был затянут так туго, что, казалось, транслировал её стальную волю. — Синдикат — это не только пакости, Уизли! — прошипела она, сверкая глазами. — Блейз, если ты не выучишь формулу зеркального щита к завтрашнему дню, я лично заблокирую тебе доступ к архивам Запретной секции. На целую неделю. — Гермиона, ну имей совесть! — взмолился Рон. — Дамблдор уже полчаса рассказывает про «дыхание магии». Мы всё равно это не будем сдавать на экзаменах! — Вы будете сдавать это МНЕ! — отрезала Гермиона. — Гарри и Драко уже закончили теоретическую часть и сейчас занимаются дуэльной практикой. А вы двое ведёте себя как первокурсники! Пишите! Блейз обречённо вздохнул и потянулся за пером. Спорить с Гермионой было опаснее, чем с рассерженным гиппогрифом. В это время в углу класса Гарри и Драко действительно не теряли времени. Они стояли друг напротив друга, палочки едва касались друг друга. — Слышишь? — шепнул Драко, кивнув в сторону «образовательного процесса» Гермионы. — Она их скоро построит в шеренгу. — Пусть строит, — улыбнулся Гарри. — Пока они учатся, мы можем сосредоточиться на главном. Драко, я чувствую, что резонанс меняется. Как будто магия становится... гуще. — Это весна, Поттер, — Драко коротким движением отвёл палочку Гарри в сторону. — И то, что мы наконец-то избавились от Локонса. Без его идиотских духов дышать стало легче. — Мистер Поттер, мистер Малфой! — раздался голос Дамблдора. Директор лукаво смотрел на них поверх очков. — Я вижу, вы уже перешли к практическим занятиям? Похвально. Может быть, продемонстрируете нам «Парный Протего»? Я слышал, на матче вы показали выдающиеся результаты. Гарри и Драко переглянулись. Синхронно, без единого слова, они вышли в центр класса. В ту же секунду, когда они вскинули палочки, зал залило ровным изумрудным светом. Это не был просто щит. Это была живая, пульсирующая сфера, объединившая их силы в единый купол. — Превосходно, — прошептал Дамблдор, и в его глазах на мгновение мелькнула тень серьёзности. — Просто... превосходно. Пятьдесят баллов Слизерину. Рон и Блейз в этот момент старательно записывали формулу, чувствуя на затылках тяжёлый взгляд Гермионы. И картель рос, учился и становился силой, с которой Дамблдору приходилось считаться всё больше. Остаток второго курса прошёл под знаком абсолютного господства союза под предводительством Драко и Гарри. После падения Локонса в школе установился странный, но эффективный порядок. Дамблдор на своих уроках ЗОТИ больше не пытался «воспитывать» ребят — он наблюдал. Экзамены были сданы на «Превосходно», а финальный ужин стал моментом молчаливого триумфа: Слизерин забрал Кубок школы, и на этот раз никто не посмел сказать, что это незаслуженно. — Увидимся в Хогсмиде в следующем году, — подмигнул Рон, когда они прощались на платформе 9 и 3/4. — Мама всё ещё в восторге от тех флаконов, которые прислала твоя мать, Драко. Кажется, она готова принять весь наш Синдикат в Норе на всё лето. Лето. Мэнор и площадь Гриммо. Это лето стало для Гарри и Драко временем окончательного взросления. В двенадцать лет они уже не были просто детьми — они были наследниками. В Мэноре Люциус устроил грандиозный бал в честь «очищения школы от мошенников». Гарри и Драко стояли рядом с ним, принимая поклоны аристократов. Люциус больше не смотрел на Гарри как на «гриффиндорское недоразумение»; теперь он видел в нём ту силу, которая удерживает его сына на вершине. А на площади Гриммо... там было жарче. Сириус и Северус, наконец-то перестав скрывать свою связь от мальчишек, превратили дом в полигон. Сириус учил их дуэльному искусству в стиле Мародёров — быстрому, дерзкому и непредсказуемому. Снейп же заставлял их доводить до автоматизма защитные чары. — Если на третьем курсе вы позволите какому-то министерскому чиновнику застать вас врасплох, — шипел Северус, блокируя очередное заклинание Гарри, — я лично запру вас в лаборатории до конца обучения. Их тринадцатилетие стало для них рубежом. Гарри отпраздновал свой день рождения на Гриммо, где Сириус подарил ему набор для модификации метлы, а Северус — редкую книгу по боевым проклятиям, подписанную «Принцем-полукровкой». Драко же принимал поздравления в Мэноре, где Люциус официально подарил ему семейный перстень-печатку, признав в нём равного. Они провели эти дни вместе, кочуя из одного дома в другой. Тринадцать лет — это когда голос становится глубже, плечи — шире, а осознание собственной силы — почти осязаемым. Они больше не были теми мальчишками, что прятались под одеялом; теперь это были двое молодых людей, которые в день рождения Драко, стоя на балконе Мэнора, поклялись, что третий курс станет их личной эпохой.