Змеиный Инь — Ян

Большой зал Хогвартса гудел, как растревоженный улей, но для Гарри и Драко мир сузился до границ их стола. Они сидели плечом к плечу, игнорируя праздничные пироги и восторженные возгласы первокурсников. Их тринадцатилетнее лето оставило на них отпечаток взрослой сосредоточенности. — Посмотри на них, — шепнул Драко, едва заметно кивнув в сторону преподавательского стола. — Северус выглядит так, будто планирует массовое отравление, а Сириус светится ярче, чем все свечи под потолком. Люпин — это идеальный отвлекающий манёвр. Гарри мельком взглянул на опекунов. Сириус что-то жарко доказывал Римусу, размахивая руками, а Снейп сверлил их обоих взглядом, в котором ревность боролась с желанием немедленно уйти в подземелья. — Нам это на руку, — отозвался Гарри, понизив голос до минимума. — Пока они разбираются, кто из них больше «Мародёр», у нас будет время. Ты привёз то, что обещал? — Да, — Драко пригубил сок, его глаза хитро блеснули. — Мама подарила мне на тринадцатилетие доступ к закрытому архиву Блэков в поместье. Там были дневники твоего прадеда, Гарри. Она сказала, что «истинная форма требует не только воли, но и безупречного знания теории». Я привёз три тома. Они заперты в моём сундуке под тремя слоями чар. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения. — Отлично. А я вытянул из Сириуса всё, что смог, пока мы чинили мотоцикл. Он думал, я просто интересуюсь историей их компании, и разболтал кучу нюансов о «внутреннем звере». Говорит, самое сложное — это не сама трансформация, а момент, когда ты должен заставить свою человеческую суть... подвинуться. — Значит, план в силе? — Драко посмотрел на него в упор. — Сначала — месяц глубокого изучения. Мы не имеем права на ошибку. Если мы застрянем в промежуточной форме, Северус нас не просто убьёт, он будет издеваться над нами вечность. — Никаких ошибок, — отрезал Гарри, и его рука под столом на мгновение сжала ладонь Драко. — Мы изучим каждый миллиметр этих книг. Мы начнём, когда будем готовы на сто процентов. Анимагия — это наш билет к настоящей свободе. В этот момент за столом учителей Сириус громко расхохотался, перекрывая шум зала, и Снейп с грохотом отодвинул свой кубок. Мальчики синхронно ухмыльнулись. Взрослые были слишком заняты своим прошлым, чтобы заметить, как в тихом шёпоте двух тринадцатилетних слизеринцев рождается их будущее. В покоях Сириуса было шумно и дымно. Бродяга и Римус оккупировали ковёр у камина, разложив перед собой старые, пожелтевшие колдофотографии времён их учёбы. Сириус воодушевлённо размахивал стаканом с огневиски, пересказывая Люпину какую-то историю про «ту самую вылазку в Хогсмид», в то время как Римус мягко смеялся, поправляя детали. В кресле напротив, словно тёмное грозовое облако, восседал Северус. Он не участвовал в веселье. Он «присматривал». Его взгляд перемещался с сияющего Сириуса на Римуса с такой интенсивностью, что воздух вокруг него, казалось, начинал искрить от ревности. Снейп чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, но уйти и оставить их двоих наедине с воспоминаниями было выше его сил. — А помнишь, Сохатый тогда... — начал Сириус, но договорить не успел. Дверь распахнулась без малейшего предупреждения. На пороге стояли Гарри и Драко. За этот месяц они стали ещё более неразлучными, а их движения приобрели какую-то новую, хищную грацию. В руках у Драко была зажата массивная книга в переплёте из кожи дракона — один из тех самых семейных томов Блэков. — Мы не вовремя? — спросил Гарри, проходя в комнату с таким видом, будто он здесь хозяин. Северус мгновенно выпрямился, и в его глазах мелькнуло облегчение — наконец-то «его» люди прервали этот мародёрский балаган. — Поттер, Малфой. Напомните мне, существует ли в вашем лексиконе понятие «стук»? — прошипел Снейп, хотя в его голосе слышалась скорее благодарность, чем гнев. — Мы решили, что семейные посиделки не требуют формальностей, — небрежно отозвался Драко, усаживаясь на подлокотник кресла Северуса. — Привет, Римус. Сириус, ты снова травишь байки о том, как вы едва не вылетели из школы на седьмом курсе? Сириус расплылся в улыбке, притягивая Гарри к себе за рукав куртки. — Щенок! Заходи, присаживайся. Мы тут как раз вспоминали твоего отца. Римус рассказывал, какой Джеймс был мастером в... — В нарушении школьных правил и безответственности? — перебил его Северус, криво усмехнувшись. — Мы все об этом осведомлены, Блэк. Гарри незаметно обменялся взглядом с Драко. План работал безупречно. Сириус был слишком увлечён Римусом, Северус был слишком занят тем, чтобы не дать Сириусу увлечься Римусом ещё больше. Никто из них не заметил, что книга в руках Драко — это не учебник по Чарам, а руководство по первой стадии анимагической трансформации. — Нам нужно было кое-что уточнить у Северуса по поводу... — Гарри замялся, подбирая термин, — ...динамики изменения магических каналов при резкой смене формы. Северус прищурился. Его профессиональный интерес на секунду пересилил ревность. — И к чему такие сложности на третьем курсе, Поттер? Это программа шестого, если не седьмого. — Нам стало скучно на чарах, — быстро вставил Драко, захлопывая книгу раньше, чем Снейп успел рассмотреть название на корешке. — Мы решили заняться самообразованием. Раз у вас тут вечер воспоминаний, мы, пожалуй, пойдём. Не будем мешать... ностальгии. — Постойте, — Римус Люпин внимательно посмотрел на Гарри. — Гарри, от тебя пахнет... мандрагорой? Или мне кажется? В комнате повисла тишина. Северус и Сириус синхронно повернулись к мальчикам. Гарри даже не моргнул. — Мы помогали Невиллу в теплицах, — спокойно ответил он. — Знаешь же Лонгботтома, у него вечно всё падает и взрывается. Сириус хохотнул, хлопая Гарри по плечу: — Да уж, этот парень — катастрофа! Ладно, бегите, раз у вас дела. Сев, ну не смотри ты так, они же отличники! Когда мальчики вышли, затворив за собой дверь, Драко выдохнул: — Римус — проблема. У него слишком острый нюх. — Значит, будем использовать нейтрализующие зелья Снейпа, — Гарри поправил очки. — Пока они разбираются в своих чувствах, у нас есть время. Завтра — первый день с листом под языком. Готов? — Всегда, Поттер. В комнате за их спинами Сириус снова начал какой-то рассказ, а Северус снова начал ворчать, не подозревая, что их «змеёныши» только что официально начали путь к тому, чтобы стать самыми молодыми анимагами столетия. Первая неделя прошла в режиме «загадочного величия». Гарри и Драко общались с окружающими исключительно через записки, жесты и многозначительные взгляды. Весь Слизерин решил, что «Монолит» вышел на новый уровень ментальной связи и теперь им просто не нужны слова. — Они так пугают, — шептал Рон в Большом зале, глядя, как Гарри и Драко синхронно кивают друг другу, не разжимая губ. — Вчера я спросил у Гарри, как дела, а он просто показал мне большой палец и так посмотрел, что я трижды извинился. Труднее всего было в подземельях. Северус Снейп терпеть не мог тишины, которую он не контролировал. — Мистер Поттер, — Снейп навис над столом Гарри во время урока Зельеварения. — Назовите мне три основных ингредиента Укрепляющего раствора. Я жду. Гарри медленно поднял взгляд на опекуна. Его челюсть была плотно сжата, а язык прижимал горький, склизкий лист к нёбу. Он вытащил заранее заготовленный пергамент и быстро нацарапал: «Временно потерял голос из-за экспериментального заклинания Сириуса. Пытаюсь восстановиться в тишине. Простите, сэр». Северус выхватил записку, его брови взлетели вверх. — Блэк... — прорычал он себе под нос. — Я убью этого идиота. Он сорвал тебе голосовые связки своим «весельем»? Гарри скорбно кивнул, старательно имитируя печаль. Рядом Драко издал странный звук, похожий на подавленный ик, и тут же прикрыл рот рукой, притворяясь, что кашляет. — Малфой, а у вас какая уважительная причина для молчания? — Снейп развернулся к крестнику. Драко, не моргая, указал на своё горло и отрицательно покачал головой, мол, «та же беда». — Коллективный ларингит? — Снейп скептически прищурился. — Или вы просто решили довести меня до инсульта своим молчанием? Вон из класса! Оба! И передайте своему... профессору по полётам, что, если он не вернёт вам голоса к завтрашнему утру, я превращу его в садового гнома. Мальчики пулей вылетели из кабинета. Едва оказавшись в пустом коридоре, они прислонились к стене, давясь беззвучным смехом. — Это... — Гарри показал жестами: «Это было близко». Драко в ответ закатил глаза, мол: «Северус в ярости, нам конец». Самым сложным было время еды. Им приходилось тренироваться глотать пищу так, чтобы лист не сдвинулся ни на миллиметр. Они завтракали в самом углу стола, отгородившись от всех газетами, и ели только мягкую овсянку или суп, напоминая двух дряхлых стариков. Сириус, который был в курсе «потери голоса», — Гарри написал ему записку, что Снейп запретил им говорить, чтобы «сберечь магическую энергию», — только подмигивал им за столом: — Крепитесь, парни! Молчание укрепляет дух! Римус Люпин наблюдал за этой картиной с возрастающим подозрением. Он видел, как Гарри и Драко переглядываются, как они избегают любых ситуаций, где нужно открыть рот, и как от них всё отчётливее пахнет специфической болотной горечью. — Гарри, — окликнул он его однажды вечером в коридоре. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Этот... эксперимент Сириуса... он точно безопасен? Гарри кивнул, натянув на лицо самую невинную улыбку, на которую был способен с листом под языком. Он указал на часы и быстро зашагал прочь, оставив Люпина в глубоких раздумьях. Прошло двадцать пять дней. Напряжение в «Монолите» достигло предела. Им не хватало разговоров, им не хватало возможности просто выругаться на Локонса, чей портрет всё ещё висел в коридоре, или посмеяться. Но самое главное — их магический резонанс стал настолько плотным, что вокруг них начали сами собой гаснуть свечи. — Ещё пять дней, — прошептал Драко ночью, когда они остались одни в своей спальне. Он позволил себе это только потому, что Гарри в этот момент спал, а сам Драко тренировался говорить, почти не шевеля языком. — Всего пять дней, Гарри. И мы узнаем, кто мы на самом деле. Гарри во сне обнял его, крепко прижимаясь плечом. В этой тишине они стали единым целым больше, чем когда-либо. Синдикат работал на автопилоте под управлением Гермионы, взрослые плавали в своих чувствах, а двое тринадцатилетних слизеринцев считали часы до того момента, когда они смогут выплюнуть горечь и обрести крылья... или когти. Месяц молчания и горькой мандрагоры закончился одним глотком золотистого зелья. В личных покоях двух слизеринцев наступил момент истины. Гарри почувствовал, как его тело обретает новую, текучую силу. Кости перестраивались бесшумно, а чувства обострились так, что он услышал биение сердца мыши в подземельях. Драко ощутил холодную мощь гор: его тело стало массивнее, но не потеряло грации, а каждый волосок на новой шкуре начал вибрировать от магического напряжения. Спустя минуту в центре комнаты замерли двое хищников. Вместо Гарри — Пантера. Угольно-чёрный мех, в котором в свете луны проглядывали ещё более тёмные пятна-розетки. Мощные лапы с втянутыми когтями и глаза — два горящих изумруда. Он был воплощением тишины, той самой «блэковской» тьмы, но более опасной и изящной. Вместо Драко — Снежный Барс. Величественный ирбис с густым серебристо-белым мехом и длинным, невероятно пушистым хвостом, которым он тут же обвился. Его серые глаза смотрели с тем самым аристократичным прищуром, который Драко отрабатывал годами перед зеркалом. «Поттер...» — мысленный голос Драко был полон восторга. — «Ты — тень. Ты выглядишь так, будто готов раствориться в любом углу. Идеально для наших ночных дел». Пантера-Гарри медленно обошёл Барса кругом, задевая его бок своим плечом. «А ты — Ирбис, Малфой. Горный принц. Ты такой белый, что в темноте тебя видно за милю, но зато ты выглядишь так, будто стоишь миллион галлеонов. Сириус сойдёт с ума от зависти». В этот момент дверь в спальню содрогнулась от удара. — Я знаю, что вы там! — ревел Северус за дверью. — Поттер! Малфой! Если я найду в этой комнате хоть один лист мандрагоры, я заставлю вас его съесть! Пантера и Барс синхронно посмотрели на окно. Прыжок Гарри был бесшумным, словно движение дыма. Драко последовал за ним с грацией горного хищника. Они вылетели в окно, приземлившись на траву внутреннего двора без единого звука. У кромки Запретного леса. Огромный чёрный пёс застыл, когда из тени деревьев к нему вышли двое. Сириус-анимаг припал к лапам, его хвост замер. Он ожидал увидеть что угодно, но не двух грациозных кошек. Гарри-Пантера подошёл к Сириусу вплотную и издал низкое, вибрирующее мурлыканье, которое больше напоминало рокот грозы. Драко-Барс сел рядом, величественно обернув лапы хвостом, и посмотрел на «Бродягу» сверху вниз. Сириус мгновенно обернулся в человека. Он стоял перед ними, растрёпанный, с безумным восторгом в глазах. — Мерлин... — прошептал Сириус, протягивая дрожащую руку к чёрному меху Гарри. — Пантера и Ирбис? Крестник, ты переплюнул нас всех! Мы были просто псами и оленями, а вы... вы созданы для того, чтобы править этой ночью. Гарри ткнулся головой в ладонь Сириуса, а Драко позволил себе короткое, «малфоевское» фырканье. — Но если Северус увидит вас в таком виде, — Сириус вдруг побледнел, — он превратит меня в коврик для ног за то, что я «не усмотрел». Бегите обратно! Быстро! Пантера и Барс сорвались с места одновременно. Они мчались по коридорам Слизерина — две тени, чёрная и серебристая. Ворвавшись в свою комнату через окно за секунду до того, как Снейп снёс дверь заклинанием, они успели обернуться. Когда Северус вошёл, он застал «картину маслом»: Гарри и Драко сидели на кровати, запыхавшиеся, с растрёпанными волосами, но в безупречных пижамах. — Мы просто... э-э... мылись, Северус, — невинно произнёс Гарри. Снейп прищурился, втягивая носом воздух. В комнате отчётливо пахло диким зверем, снегом и ночной прохладой. — Если завтра на моём уроке вы не сможете произнести ни слова, — прошипел Снейп, — я запру вас в лазарете навсегда. — Мы сможем, Северус, — улыбнулся Драко, и в его улыбке было что-то новое, хищное. — Нам больше не нужно молчать.