Змеиный Инь — Ян

В Хогвартс-экспрессе царила атмосфера абсолютной эйфории. Синдикат оккупировал самое большое купе в конце вагона, наложив на дверь столько заглушающих и отталкивающих чар, что даже старосты обходили их десятой дорогой. Но на этот раз на столе не было карт Министерства или графиков патрулей. Вместо этого всё пространство было завалено туристическими буклетами, картами магических курортов и каталогами заграничных магических лавок. — Значит так, — Рон с энтузиазмом ткнул пальцем в карту магической части побережья Италии. — Люциус сказал, что бюджет не ограничен. Я голосую за юг. Там еда, солнце и никаких домашних заданий! Гермиона, которая сидела, уютно привалившись к плечу Рона, согласно кивнула: — В Италии потрясающие архивы древних свитков в Риме. Мы могли бы совместить отдых с... — Никаких свитков, Грейнджер! — хором перебили её близнецы Уизли. — Только пляжи, — заявил Фред. — И только дегустация самых экзотических продуктов в магических лавках Флоренции, — добавил Джордж. Гарри сидел в углу, полностью расслабленный. Он чувствовал себя как никогда живым. Драко устроился рядом, по-хозяйски закинув руку на спинку сиденья позади Гарри, лениво перебирая его пряди волос. После того как Люциус осознал, что «порядок» Амбридж едва не стоил ему наследника, он решил, что лучший способ замять скандал — это профинансировать грандиозное путешествие для всей компании сына. — Отец предложил начать с Франции, — лениво протянул Драко, и на его лице заиграла довольная улыбка, которая теперь появлялась всё чаще. — У нас там есть виноградники и небольшое шато на Лазурном берегу. Но если Поттеру хочется экзотики, мы можем рвануть в Грецию. Говорят, там в горах до сих пор можно найти следы древних химер. — Греция звучит круто, — Гарри прикрыл глаза, наслаждаясь близостью Драко. — Но давайте сначала в Италию. Хочу посмотреть, как итальянские маги реагируют на наш рок-н-ролл. — Блейз, Тео, вы как? — Гарри открыл один глаз, глядя на друзей. — Я за любой кипиш, лишь бы там были приличные отели, — усмехнулся Блейз, уже представляя себя в новых солнечных очках на пляже. — Главное, чтобы там не было министерских снобов, — вставил Тео, — а в остальном спонсорство Люциуса делает любую страну прекрасной. Панси и Джинни вовсю обсуждали, какие мантии им нужно прикупить для европейских приёмов. Синдикат больше не был «подпольной организацией» — они были группой подростков, которые взяли от этого года всё, что могли, и теперь собирались отдохнуть так, чтобы вся магическая Европа запомнила их приезд. — Решено, — подытожил Гарри, переплетая свои пальцы с пальцами Драко. — Италия, потом Франция. Мы — на свободе. Поезд мчался к Лондону, унося их навстречу лету, где не было места декретам и запретам, а были только солнце, друзья и их общий, теперь уже нерушимый резонанс. Платформа 9 и 3/4 встретила их привычным шумом, но для Синдиката этот момент был триумфальным финалом года. Гарри и Драко вышли из вагона последними, окружённые верными друзьями, которые уже вовсю планировали, на что потратят «спонсорские» галлеоны Люциуса. На перроне их уже ждали. Нарцисса стояла чуть впереди, безупречная и величественная, а рядом с ней — Люциус, чей вид выражал холодное удовлетворение от того, что его наследник снова в строю. Она встретила мальчиков мягкой улыбкой. Когда Драко подошёл, чтобы поцеловать ей руку, а Гарри вежливо поклонился, она на мгновение задержала их обоих рядом с собой. — Добро пожаловать домой, — прошептала она, и в её глазах промелькнуло нечто такое, от чего Гарри сразу понял: она знает. Знает всё — от той ночи в подземельях до их неразрывной связи. — Гарри, дорогой, я рада, что ты проведёшь это лето с нами. Но стоило Люциусу отвлечься на разговор с Теодором и его отцом, как женщина склонилась к Драко и Гарри, и её голос стал острым, как лезвие: — Будьте осторожны. Люциус ещё не осведомлён о глубине ваших... перемен. Он видит в вас Монолит, но не видит того, что видите вы. Не торопите события, пока мы не подготовим почву. Драко лишь коротко кивнул, бросив быстрый взгляд на Гарри. Чуть поодаль стояли Сириус и Северус. Бродяга выглядел подозрительно довольным, а Северус лишь молча поднял бровь, глядя на то, как Гарри и Драко синхронно поправляют манжеты. Опекуны официально получили «отпуск»: этим летом Гарри оставался в Мэноре, оставляя Бродягу и Снейпа наедине с тишиной и друг другом на Площади Гриммо. — Ну что, щеня? — Сириус подошёл и крепко обнял Гарри. — Повеселись там в своих дворцах. И помни: если Люциус начнёт ворчать про традиции, просто напомни ему, кто спас его сына от Жабы. — Мы справимся, Сириус, — улыбнулся Гарри, чувствуя, как Барс рядом с ним довольно щурится. Малая столовая Мэнора была залита мягким светом магических канделябров. На столе — фамильное серебро, тончайший фарфор и блюда, достойные королевского приёма. В воздухе витал аромат сандала и дорогого вина. Атмосфера была на удивление мирной, почти семейной, если забыть о том, что год назад здесь бушевал «зелёный рок-н-ролл». Люциус сидел во главе стола. На нём была тёмно-синяя домашняя мантия, и выглядел он на редкость расслабленным. Для него всё встало на свои места: Драко — его наследник, его гордость, вернувший себе ледяное величие; Гарри — фактически второй сын, чью силу и влияние в школе Люциус больше не оспаривал. Шоу на пятнадцатилетие Гарри было забыто. Малфой-старший умел ценить победителей, а Синдикат доказал свою жизнеспособность. — Я должен признать, — Люциус поднял бокал с коллекционным вином, его голос звучал глубоко и торжественно. — Прошедший год в Хогвартсе был... испытанием. Но то, как вы двое справились с министерским вмешательством, как вы укрепили позиции Синдиката и заставили Фаджа оправдываться перед Попечительским советом, — это достойно восхищения. Драко и Гарри сидели друг напротив друга. Они идеально «держали лицо»: прямые спины, безупречные манеры, внимательные взгляды. Гарри, в чёрном шёлковом жилете, подаренном Нарциссой, выглядел как истинный аристократ, лишь едва заметный блеск в изумрудных глазах выдавал его внутренний драйв. — Вы повзрослели, — продолжал Люциус, глядя на них с нескрываемой гордостью. — Вы стали опорой друг для друга и для нашей семьи. Я горд тем, что вы не просто лидеры школы, но и мужчины, знающие цену своей силе. Это лето — ваша заслуженная награда. Весь мир открыт перед вами, и я буду рад профинансировать любое ваше начинание в этой поездке. Нарцисса сидела рядом с мужем, и её лицо лучилось тихим триумфом. Она видела то, чего не замечал Люциус: как Гарри и Драко синхронно отпивают из кубков, как их магия в комнате сплетается в единый спокойный узор. Её мальчики не просто повзрослели — они научились играть по правилам взрослых, оставаясь при этом верными себе. — Спасибо, отец, — ровным, бархатистым голосом ответил Драко. — Твоя поддержка важна для нас. Мы планируем посетить Италию, чтобы изучить их банковские системы и, возможно, расширить влияние Синдиката на юге. Гарри коротко кивнул, подтверждая слова партнёра. Внутри него Пантера довольно щурилась. В Мэноре наконец-то наступил штиль. Люциус был доволен, Нарцисса была в курсе их тайны, а впереди было целое лето свободы. После того как Люциус с величественным кивком удалился в свой кабинет, а шаги Нарциссы затихли в глубине галерей, маски в столовой осыпались, как сухая штукатурка. Драко медленно выдохнул, и его плечи наконец расслабились, теряя эту струнную натянутость. — Слышал? — шепнул Гарри, подходя к Драко. — Мы «опора и гордость». Кажется, Люциус официально принял тебя как вожака, а меня как твоего... самого полезного союзника. — Если бы он знал, насколько «полезного»... — повторил Барс, и его усмешка стала по-настоящему живой, мародёрской. Он резко поднялся и, не раздумывая, схватил Гарри за руку, переплетая их пальцы. — Пойдём, — шепнул он. — Территория Мэнора огромна, и сейчас она принадлежит только нам. Родители заняты, и нам пора развеяться. Они выскользнули через боковую дверь террасы. Ночной воздух Мэнора был густым, пропитанным ароматом цветущих роз и прохладой магических фонтанов. Каникулы только начались, и это было первое лето, когда в этом доме их не ждал холод отчуждения — только тепло родительского одобрения и опьяняющая свобода. Как только они миновали ухоженные партерные клумбы и оказались на границе с огромным родовым лесом Малфоев, Драко на ходу обернулся. В серебристой вспышке его человеческая фигура вытянулась и опала, превращаясь в мощного Снежного Барса. Зверь издал короткий, гортанный звук, припал к земле и пулей сорвался с места, скрываясь в тенях вековых дубов. Гарри не заставил себя ждать. С азартным рыком, который больше не нужно было подавлять, он перешёл в форму Чёрной Пантеры. Гибкие мышцы перекатывались под угольно-чёрной шерстью, а изумрудные глаза моментально зафиксировали серебристую тень впереди. Они неслись через лес, перепрыгивая через поваленные стволы и взлетая на пригорки. Это было больше, чем бег, — это был их истинный танец силы. Барс то и дело оборачивался, подначивая, а Пантера сокращала расстояние в один мощный прыжок, почти касаясь хвоста напарника. Здесь, под прикрытием древних чар поместья, они наконец-то могли быть собой. Впереди были недели путешествий по Европе, но эти первые ночи в Мэноре были самыми ценными. Монолит праздновал свою победу в тишине малфоевских угодий. Рассветное солнце Мэнора едва успело коснуться верхушек тисов, когда Нарцисса вышла в сад. Она знала, где их искать, — материнское сердце и родовая магия поместья безошибочно вели её к той самой поляне. Остановившись у края рощи, она замерла. Картина была до боли красивой и одновременно опасной. Гарри спал, уткнувшись лицом в грудь Драко, его рука по-хозяйски и очень собственнически покоилась на талии Малфоя, забравшись под полы его одежды. Драко же, даже во сне, прижимал свою Пантеру к себе так крепко, словно боялся, что мир снова попытается их разделить. В их позах больше не было детской небрежности — это была интимная, тяжёлая близость двух хищников, признавших друг друга. Нарцисса вздохнула. Она была рада за них, но Люциус мог выйти на террасу в любую минуту, а такая поза сна вызвала бы у него слишком много вопросов, к которым он ещё не был готов. — Мальчики, — мягко позвала она, подходя ближе. — Пора просыпаться. Парни вздрогнули синхронно. Гарри сонно заморгал, не спеша выпускать Драко из объятий, а Драко, зажмурившись от яркого света, только плотнее прижал Гарри к себе, прежде чем осознал, кто перед ними стоит. — Мама? — прохрипел Драко, садясь на траве. Нарцисса наклонилась ниже, и тут её взгляд упал на их шеи. У обоих — и у Гарри, и у Драко — из-под расстёгнутых воротников виднелись отчётливые, потемневшие за ночь метки. Острые следы зубов и губ, которые невозможно было принять за случайность. — Ох... — Нарцисса невольно прикрыла рот ладонью. — Ай-яй-яй, мальчики... Гарри мгновенно покраснел, судорожно пытаясь запахнуть куртку, а Драко замер, осознав масштаб «уличающих улик». Нарцисса быстро достала палочку и парой изящных движений наложила на них мощные скрывающие чары. — Бдительность, мальчики, бдительность прежде всего! — погрозила она им пальчиком, хотя в её глазах плясали смешинки. — Люциус через пятнадцать минут выйдет к завтраку. Если он увидит эти... «достижения» на ваших шеях, ваше путешествие в Италию закончится, не начавшись. — Прости, мам, — Драко неловко поднялся, помогая встать Гарри. — Мы немного загулялись. Потеряли счёт времени. — И не только времени, судя по всему, — Нарцисса поправила Гарри воротник, убеждаясь, что чары легли идеально. — Быстро в дом, в душ и переодеться. Жду вас за столом с самым невинным выражением лиц, на какое вы способны. Гарри виновато улыбнулся, потирая затылок, и они с Драко сорвались с места, стараясь бесшумно проскользнуть к чёрному входу. Нарцисса смотрела им вслед, понимая, что это лето в Мэноре будет для неё бесконечной игрой в прятки с проницательностью собственного мужа. Парни быстро залетели в дом и взлетели на второй этаж. Завтрак, Люциус, приличия — в этот момент всё это казалось Гарри бесконечно далёким и неважным. Он не собирался идти в свои гостевые покои. Зачем, когда его личный источник магии и тепла находился в двух шагах? Гарри проскользнул в спальню Драко, бесшумно закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. — Дра-а-а-ако... — намеренно растягивая буквы, промурлыкал он, и в этом звуке было столько кошачьей наглости, что Снежный Барс внутри Малфоя мгновенно вскинул голову. Драко, собиравшийся скинуть рубашку, замер и медленно обернулся, закатывая глаза. На его лице читалось явное «мы же только что получили выговор от матери», но в серых глазах уже разгорался тот самый знакомый Гарри голодный блеск. — Я тебя понял, — коротко бросил Драко. Взмах палочки — и по комнате разошлись волны мощнейших заглушающих чар. Гарри удовлетворённо кивнул. Его внутренняя Пантера ликовала. Те времена, когда Драко нужно было уговаривать или соблазнять, преодолевая его «дистанцию», остались в прошлом учебном году. Теперь всё было проще и честнее: Гарри хотел своего Барса, и он его получал. Времени было катастрофически мало — Люциус не любил ждать к завтраку, — поэтому Гарри решил ограничиться малым, но самым интенсивным. Он прильнул к Малфою, нежно, почти невесомо чмокнул его в губы, вдыхая аромат утреннего леса, всё ещё сохранившийся в его волосах. А затем, не давая Драко опомниться, начал спускаться поцелуями вниз. Он осыпал ласками его грудь, задерживаясь на острых ключицах, спускался к животу, намеренно оставляя новые, яркие метки на ослепительно бледной коже Драко. Малфой судорожно выдохнул, его пальцы запутались в чёрных вихрах Гарри, слегка оттягивая их назад, но тот лишь азартно рыкнул. Гарри медленно опустился на колени перед ним. Его изумрудные глаза похотливо и торжествующе блеснули снизу вверх, фиксируя каждое рваное дыхание Драко. В этом жесте не было покорности — в нём была власть того, кто знает, как доставить своему партнёру наивысшее наслаждение. — Поттер, мы... мы опоздаем... — хрипло выдавил Драко, хотя его руки уже сами прижимали голову Гарри ближе к себе. — Пусть подождут, — прошептал Гарри, прежде чем окончательно стереть все мысли о завтраке из головы своего Барса. Спуск к завтраку прошёл на удивление гладко. Гарри шёл по широкой мраморной лестнице с таким видом, будто за это утро он успел не только проснуться, но и выиграть как минимум чемпионат мира. Его походка была лёгкой, почти пружинистой, а в уголках губ застыла та самая сытая улыбка, которую Пантера обычно приберегала для самых удачных дней. Драко следовал за ним, воплощая собой образцовое малфоевское спокойствие. Его рубашка была застёгнута на все пуговицы, скрывая под плотным шёлком свежие «автографы» Гарри на груди и плечах. Благодаря мощным чарам Нарциссы их шеи казались девственно чистыми, а лица — свежими и отдохнувшими. В столовой их встретил аромат свежего кофе и хрустящих круассанов. Люциус уже сидел во главе стола, просматривая утренний выпуск «Ежедневного пророка». Он лишь мельком поднял глаза на вошедших и одобрительно кивнул. — Доброе утро, мальчики, — произнёс он, складывая газету. — Рад видеть, что ранние прогулки по лесу идут вам на пользу. Гарри, ты выглядишь куда бодрее, чем вчера. Видимо, воздух в Мэноре действительно целебен. — Благодарю, лорд Малфой, — Гарри вежливо кивнул, усаживаясь на своё место. — Спалось просто великолепно. Драко, сохраняя каменное лицо, аккуратно налил себе кофе. Только в тот момент, когда их с Гарри взгляды встретились над столом, в его серых глазах на долю секунды вспыхнуло то самое торжествующее воспоминание о недавних минутах в спальне. Нарцисса, сидевшая напротив, едва заметно улыбнулась в свою чашку. Она видела этот идеальный спектакль и была искренне горда своими подопечными: они научились не только вызывать хаос, но и безупречно скрывать его последствия. Люциус, абсолютно ничего не заподозрив, вернулся к обсуждению международных порталов. — Итак, — продолжил он, — ваш портал до Рима будет активирован в полдень. Синдикат прибудет через два часа. Надеюсь, вы подготовили всё необходимое? Нам бы не хотелось, чтобы итальянская магическая пресса увидела вас в неподобающем виде. — Мы будем во всеоружии, отец, — невозмутимо отозвался Драко. — Синдикат ещё никогда не подводил в вопросах стиля. Завтрак продолжался в атмосфере полной идиллии. Гарри с аппетитом принялся за еду, чувствуя, как Барс рядом с ним транслирует волны спокойствия и уверенности. Пятый курс и его проблемы остались далеко позади — впереди были Рим, лето и бесконечная свобода, которую они так дорого выкупили.