Милосердие

Слуги доносят до Эйрис, что межевому рыцарю позволили взять ее брата в качестве оруженосца и уйти с ними в Саммерхол, пока отец не убедится в том, что он не восстановился и готов отвечать за Эйгона. Эйрис кажется, что отец сошел с ума от горя. Ничем другим она не может объяснить такую снисходительность. — Ты готов отдать его вчерашнему крестьянину? Он даже не умеет читать! — Ты умеешь читать, Эйрис, — спокойно отвечает Мейкар, приподнимаясь на локтях со своего ложа. — И что? — И я не могу сказать, что горжусь твоим поведением, — он делает паузу, заставляя ее нервничать ещё сильнее. — Иди. Я ещё думаю, что с тобой делать. — И когда ты это решишь, отец? — Быть может, в Саммерхоле. Быть может, по пути. Если мы, конечно, доживём. Эйрис не понимает, к чему эти намеки. Мейстеры вылечили отца, а ей ничего не грозит, кроме разочарования. Она кивает и вылетает из его покоев, стараясь держать лицо. Остаток дня проходит в сборах. Эйрис хочется уехать как можно быстрее и оставить грязный замок позади. Увы, некоторые вещи ей позади оставить не разрешили, например, межевого рыцаря, который как будто намертво привязался к их семье. Они напоминают траурную процессию. Отец держится прямо в повозке лишь из гордости, хотя мейстер предлагал ему доехать в лежачем положении. Эйрис сидит рядом, стараясь не смотреть на оплывшее лицо лишний раз. До этого она часто видел Мейкара злым. Но избитым и израненным — никогда. Ее младший несносный брат ехал со своим рыцарем на приличном расстоянии от основной процессии. Отец периодически оборачивался на них, словно подозревал, что может не увидеть. Но нет, две лошади и мул плелись вдалеке. К ее радости, когда случается первый большой привал и помощники начинают устанавливать палатки, межевой рыцарь и Эйгон где-то скрываются. — Найди Эйгона, — говорит отец, и прежде чем Эйрис успевает возмутиться, поворачивается к Дейрону. — Я не видел их в лагере. — Сир Дункан сказал, что они пойдут к пруду, чтобы искупаться. И там же заночуют. — Купаются? — хмурится отец. — Эйгон никогда не купался в реках. Конечно. Для этого им носили горячую воду слуги. Эйрис была бы не прочь принять ванну. — Теперь он делает то же, что и его рыцарь, - отмахивается Дейрон. - Но я бы тоже не полез в холодную воду. Если бы только не упал в него случайно. Не волнуйся, отец, я думаю, с сиром Дунканом ему куда безопаснее, чем среди любящей семьи. Мейкар кивает, погрузившись в раздумья. Возможно, он понимает, что совершил ошибку, но слишком горд, чтобы это признавать. — Я закончила есть, отец. — Ты почти ничего не съела, кроме орехов. — У меня нет аппетита, — признается Эйрис. — И я бы хотела уйти в палатку. — Иди, — отец даже на нее не смотрит. — Мы выезжаем на рассвете. — В каком замке мы остановимся? — Ни в каком. Я не собираюсь радовать лордов своим видом. Так что до Саммерхола мы будем ночевать в палатках. Эйрис этого не понимает. Любой лорд был бы счастлив принять королевскую семью и не посмел бы ничего говорить, по крайней мере в лицо. — Не хочу поддерживать бессмысленные беседы, — добавляет Мейкар прежде, чем она выходит из палатки. — Не сейчас. *** Ей без труда удается ускользнуть от слишком бдительных взоров королевских гвардейцев. В конце концов, этот навык она тренировала всю свою жизнь. Она идет по протоптанной тропе между деревьями, ведущей к маленькому пруду, из которого слуги носили им воду. Недалеко от пруда под большим дубом сложены нехитрые пожитки Эйгона и его межевого рыцаря. Лошади, привязанные рядом, смотрят на Эйрис с неодобрением. Эйрис подходит к кустам, прикрывающим пруд, и пытается приглядеться к воде, не привлекая внимания. Ее брат, к счастью, уже вылез из холодной воды и высыхал на траве, прикрыв срам тряпкой. А рыцарь, полностью обнаженный, занимался совершенно непонятным для Эйрис делом. Он обивал своей одеждой ствол дерева с такой яростью, словно собирался его свалить. Быть может, приложи он чуть больше усилий, у него это и получилось бы. — Сир, хватит с него. — Сомневаюсь, Эгг. Мы с тобой знатно пропотели, пока шли сюда. Утром солнце грело как в Дорне. — Надо было снять рубаху. — Вот бы твой лорд отец обрадовался, — хмыкает рыцарь. — Не выдумывай, лучше смотри, как это делается. Мы ненадолго в Саммерхоле. — Уж я то надеюсь. Рыцарь продолжает свое дело, повернувшись к Эйрис тем местом, которое она так и не имела возможности осмотреть. Конечно, что на его заду, что на спине и ногах темнеют синяки, оставшиеся после боя. А нога чуть ниже бедра до сих пор перевязана белым полотном, которое использовали мейстеры. Эйрис не думала, что с такими ранами можно оправиться так быстро, но рыцарь уже ходил без костылей. Эйрис собирается отойти, но неудачно ступает на какую-то ветку. Звук не сильный, но достаточный для ушей ее братца. — Сир! — вмиг начинает визжать Эйгон. — Кто-то следит! — Кому мы нужны, Эгг, когда рядом королевская семья. — Кое-кому да нужны, — недовольно говорит Эйгон, подходя ближе. — Что ты тут делаешь, сестра? Тебе так хочется посмотреть на голых мужчин? — Если бы и хотела, то не на тебя. Прикройся, — фыркает Эйрис. — Отец послал посмотреть, жив ли ты и не сбежал, как обычно любишь. Она посмотрела в сторону пруда, где межевой рыцарь стоял, прикрыв пах своей одеждой. Он явно не знал, куда себя деть, и Эйрис это забавляло. — И он послал тебя? — удивился Эйгон. — Такова была его воля. Дейрон слишком пьян. — Отвернитесь, — наконец-то говорит рыцарь. — Нам с Эггом надо одеться. Мы не думали, что кто-то придет сюда. Прислуга уже набрала воду. Эйрис отводит взгляд, краем уха слушая чертыханья Эйгона. — Это одежда мокрая, сир. — Не ной. Она быстро высохнет на тебе. — Надо бы отправить Эйрис в воду. — Я тебя слышу, братец, — крикнула Эйрис. — И у меня с собой нож. — Я не боюсь твоего ножа! — Очень зря. Нам всем было бы лучше, если бы ты побольше боялся. — Отстаньте от Эгга... Эйгона, — межевой рыцарь вышел к ней во влажной одежде, которая теперь прилипала к его телу. — Если нужно, я пойду к вашему отцу и скажу, что все хорошо. — Не нужно, — быстро говорит Эйрис. — Мне нужно, чтобы вы налили мне воды. В горле пересохло. Рыцарь неуверенно смотрит на Эйгона, и тот качает головой. — Только не пейте ничего, что уже было в ее руках, сир. Может, она пришла вас отравить. — Ты мелкий паршивец. Если бы я хотела кого-то отправить, то сделала бы это раньше. — Я все равно собирался разжечь костер. К ночи будет холоднее. — Где ваша палатка? — Ее нет, мы будем спать под звёздами, — отвечает рыцарь, торопливо проходя мимо. Эйрис замечает, что он не смотрит ей в глаза. — И это то, чего ты хочешь, брат? — Больше всего на свете, сестра, — Эйгон подходит и говорит чуть тише. — Не знаю, что ты задумала, но лучше не надо. *** Эйрис не знает, куда присесть, ведь рядом с костром нет даже простых скамеек. Только плащ, раскинутый у дерева. — Ваша вода, — рыцарь протягивает ей мех, который немного подержал над огнем. — Она чистая. — Уж я надеюсь. Вторая попытка убить принцессу вряд ли сойдет вам с рук. — Я не пытался вас убить. Я лишь хотел остановить пытки. Эйрис так смешно, что она чуть не давиться водой. — Пытки? Король Мейегор бы плюнул вам в лицо за то, что вы называете это пытками. — Она обожает Мейегора, — под руку жалуется братец. — Мне кажется, только она его и любит из всех в девяти королевствах. — Он был сильным. — И жестоким. — И всадником Балериона. — Боги не дали ему потомства. Надеюсь, и тебе не дадут. — Прекрати, Эгг, — неожиданно для Эйрис шикает рыцарь. — Нельзя такое говорить дамам. — Эйрис не дама! — вспыхнул Эйгон. — Вы же сами знаете. Эйрис смотрит на рыцаря, стараясь вглядеться в то, что выражают голубые глаза. Еле заметно, но он качает головой. Значит, Эйгон просто пытается ее задеть и ничего не знает. Это хорошо. Ее отец был бы недоволен, если бы ей пришлось его утопить. — Мы собираемся поужинать, — говорит рыцарь, забирая у нее мех. — Я бы вам предложил из вежливости, но думаю, вы не станете есть размоченную солонину. Эйрис даже не знает, что это такое. — Конечно, не стану. Счастливо поспать на земле, братец. Я скажу отцу, что ты спишь на тряпках, моешься в луже, но доволен своим положением. — Ты уж скажи, — шипит Эйгон. — Вас ждут гвардейцы? — У деревьев, — коротко отвечает Эйрис. Она разворачивается и идет к тропинке, стараясь случайно не наступить на одну из коровьих лепешек. Солнце быстро уходит за горизонт, и Эйрис слегка теряется среди одинаковых деревьев. Спиной она чувствует чужой взгляд и вспоминает истории о лесных чудищах, которые ей рассказывали няньки. Правда, то были чудища из Речных земель. А она дракон. Драконы никого не боятся. Боятся их. Правда, когда за ее спиной раздается сильный хруст, Эйрис не выдерживает и вскрикивает, прикрывая рот рукой. — Вы решили выследить меня и напасть? Межевой рыцарь с веткой в руке смотрит на нее с большой усталостью. — Я понял, что вы пришли без гвардейцев. И без просьбы принца Мейкара. — И решили напасть, — повторяет Эйрис. — У меня есть нож, и я знаю, во что лучше всего его втыкать, если на тебя нападает мужчина. — Во что? В сердце? — Нет, конечно. В то, чем все мужчины очень гордятся. — Эйрис достает нож, чувствуя, как сразу становится уверенней в себе. — Нападете - и я отрежу ваш отросток. — Не собираюсь я нападать. — Вы уже напали. — Когда защищал Тансель, — сердится рыцарь. — Больше я вас не трогал. Все было наоборот. Это я должен носить нож рядом с вами, если на то пошло. Эйрис смеется. Она бы была рада, если бы ее боялись настолько сильно. — Не понимаю, о чем вы говорите. — Вы не туда свернули. Лагерь в другой стороне. — Неправда. — Правда, — уверенно говорит рыцарь. — В лесу легко заблудиться. Даже если расстояние небольшое. Мне всегда говорил сир Арлан. Идите за мной. — Чтобы вы меня завели куда подальше? — И зачем оно мне надо? Если хотите, можете не убирать нож. А меч я все равно оставил. Эйрис смотрит под ноги. В сумерках сложно хорошо разглядеть, но под ее ногами густая трава и никакой тропинки. Быть может, она и правда свернула не туда. Не так уж часто ей доводилось ходить одной между деревьев. — Идите вперед. — Я так и собирался. — Мне не важно, что вы собирались делать. Это приказ. Рыцарь лишь пожимает плечами и разворачивается, прокладывая им дорогу между сросшихся веток. Вскоре Эйрис слышит шум лагеря и видит его огни. А значит, ее и правда вывели к месту. В другой ситуации она могла бы сухо поблагодарить спасителя, но сейчас это могли принять за слабость. — Нас не должны видеть вместе, — говорит она, протискиваясь мимо рыцаря. — Уходите побыстрее. — Как вы отвлекли охрану? Эйрис усмехается. — Мне и не надо их отвлекать. Для них я сплю в палатке и вижу седьмой сон. — Лучше вам туда и вернуться. В свете лагерных огней ей удается лучше рассмотреть межевого рыцаря. Идя за ней, он не надел никакой обуви и явно успел разодрать свои огромные, как у великана, ступни. Хотя для него, возможно, было вполне обычным ходить по земле вот так. Рыцарь поджимает пальцы, как будто замечая ее внимательный взгляд. — У вас кровь. — Ерунда. — Когда ерунда, а когда смерть. Хотя теперь у вас есть оруженосец. Пусть и позаботится, раз ему захотелось служить крестьянину. — Я бы пожелал вам добрых снов, но не буду, — хмурится рыцарь. — Я пойду. Не ходите больше по лесу одна. Эйрис смотрит на его удаляющуюся фигуру и чувствует, что могла бы получить от этого вечера куда больше. Но тогда бы ей пришлось слишком сильно поступиться своими принципами. Поэтому она подбирает подол и идет к палатке, надеясь, что и в этот раз обойдется без лишнего внимания.