357 делений холода

Прошло пару дней. Та оглушительная тишина в квартире Эллиса сменилась шелестом ветра за окном такси и запахом свежезаваренного кофе. На столе в штаб-квартире остался лежать её финальный отчет — сухой, скучный и безупречно пустой. В нём не было ни слова о мутациях или каких-либо вирусах. Грейс официально зафиксировала «сбой в ходе оперативного наблюдения за незаконной сделкой с оружием». Согласно её версии, из-за возникшей в ходе сбыта перестрелки карателей с наемником была задета газовая магистраль, что спровоцировало взрыв газа и последующее каскадное обрушение конструкций. Все участники инцидента, включая наемника, что зачищал подобные точки, проходившего в её записях под кодовым именем «Дельта», были признаны погибшими под завалами. Она ушла без лишнего шума. Это не было внезапным порывом — просто Грейс поняла, что лимит ее везения и прочности исчерпан. Ей осточертело видеть смерти лицом к лицу, чувствовать на себе тяжесть оперативной кобуры и жить в состоянии вечного, выматывающего нервного напряжения. Глядя на Эмили, Грейс осознавала, что больше не имеет права на риски; она слишком часто видела, как легко обрывается человеческая жизнь, чтобы продолжать эту игру. Сейчас она сидела в светлом придорожном кафе в нескольких милях за городом. Солнечные блики лениво ползали по скатерти, а через панорамные окна открывался вид на пустую трассу. Воздух здесь пах свежей выпечкой и горьковатой хвоей — запахами нормальной, мирной жизни, от которой она почти отвыкла. Эмили сидела напротив, задумчиво помешивая ложкой мороженное. Девочка выглядела по-настоящему спокойной, и для Грейс это было лучшим подтверждением того, что она поступила правильно. Но несмотря на залитую солнцем дорогу и умиротворенное лицо дочери, мысли Грейс всё еще блуждали в том бетонном склепе под доками. Последняя вспышка огня на мониторе, за которой последовала пустота, преследовала её каждую ночь. Она поймала себя на том, что до боли в пальцах сжимает телефон, подсознательно надеясь на входящий звонок или хотя бы пустую смс, подтверждающую, что он выбрался. Ей не хватало его тяжелого, уверенного присутствия — того странного чувства безопасности, которое он внушал, даже будучи в самом центре ада. — Мама, мы теперь будем чаще гулять в парке? — тихо спросила Эмили, прерывая раздумья снова ушедшей в свои мысли девушки. — Ты ведь больше не уйдешь на такое «длинное задание»? Грейс обхватила прохладными ладонями горячую чашку с кофе, но это тепло не доходило до ледяной пустоты где-то под сердцем. Она пыталась убедить себя, что всё кончено, однако внутри никакой тишины не было. Там всё еще вибрировал гул обрушившихся сводов и стоял тот невозможный оранжевый свет, выжигающий сетчатку. В голове творился полный бардак, но девушка заставила себя улыбнуться, хотя уголки губ едва слушались. Она посмотрела в чистые, доверчивые глаза дочери, понимая, что теперь обязана хранить этот мир для неё, чего бы это ни стоило её собственным нервам. — Больше нет, родная, — она мягко коснулась ладони девочки. — Теперь я буду с тобой столько, сколько ты захочешь, обещаю. С меня хватит этой беготни. Эмили радостно закивала, крепче сжимая ложку, и в её восторженном взгляде читалось облегчение — для неё мир снова стал устойчивым и правильным, ведь мама пообещала быть рядом. Грейс откинулась на мягкую спинку небольшого диванчика, стараясь выглядеть максимально естественно, но её взгляд непроизвольно соскользнул в сторону панорамного окна. В полупустом зале кафе, где кроме них было всего пару посетителей, стояла сонная, почти церковная тишина. Именно эта тишина и была для Грейс самой мучительной. Девушка ловила себя на том, что механически провожает взглядом каждую машину на трассе, и этот ритм ожидания чуда стал для неё вторым дыханием. Она вспомнила, как накануне последнего задания Рид оставил ключи от своей Хонды на прикроватной тумбочке. Грейс так и не забрала их, просто отказываясь верить в то, что Эллис никогда больше не сядет за этот руль с красной эмблемой «Н». Она не хотела владеть его вещами, ей нужен был он сам, способный однажды снова провернуть этот ключ в замке зажигания. Внезапно ее мысли оборвал знакомый, едва уловимый низкий рокот мотора. На край стоянки, словно призрачная тень, медленно въехала Honda Civic Type R. Её агрессивный силуэт ярким пятном прорезал сонный покой этого места, но водитель действовал осторожно — автомобиль замер в самом дальнем углу, скрываясь в густой тени сосен, подальше от солнечных бликов и любопытных глаз. Сердце Грейс остановилось на пару мгновений. Она не могла оторвать взгляд от белого кузова, очертания которого теперь едва угадывались под ветвями деревьев. Через пару минут двигатель смолк, и наступила короткая, томительная пауза. — Мама? — Эмили отложила ложку и с любопытством уставилась в окно, пытаясь разглядеть то же, что и Грейс. В полупустом зале её вопрос прозвучал отчетливо и звонко. — Почему ты так на неё смотришь? Это ведь та самая машина, да? Ну, которую мы тогда видели у парка. Грейс почувствовала, как горло перехватило спазмом. Дочь безошибочно узнала этот силуэт, хотя видела его всего раз, и этот невинная догадка в один миг превратила хрупкое ожидание Грейс в пугающую реальность. — Похожа, солнышко... очень похожа, — едва слышно отозвалась она, не в силах отвести взгляда от такого знакомого автомобиля. Дверь белой Хонды поддалась не сразу, словно сам металл сопротивлялся этому движению. Грейс видела, как она медленно, с томительной осторожностью распахнулась, и на землю сперва ступил тяжелый ботинок, а следом показался и сам «призрак». Он выпрямился с видимым трудом, одной рукой всё еще инстинктивно придерживая разорванный бок, где под курткой угадывалась плотная повязка. Несмотря на рану, его движения оставались профессионально точными и осторожными, и в самой осанке читалась та же непоколебимая, почти пугающая сила. Парень замер у стойки автомобиля, привалившись к ней плечом. Его взгляд, лишенный привычного напряжения, остановился на панорамном окне кафе. — Мам, это он? — звонко прошептала Эмили, не сводя глаз с высокого мужчины у машины. — Тот храбрый дядя, который вместе с тобой был на задании… он приехал! Ты же про него мне вчера рассказывала? Грейс не ответила. Она лишь чувствовала, как по её щеке скатывается горячая слеза, смывая остатки того кошмара, через который они прошли. Девушка медленно отложила салфетку, чувствуя, как оцепенение последних дней окончательно спадает, уступая место странному, почти забытому ощущению твердой почвы под ногами. Она посмотрела на дочь и, поймав её восторженный взгляд, мягко кивнула. — Пойдем, милая. Познакомишься с ним сама. Они поднялись из-за стола, и этот короткий путь к выходу показался Грейс самым важным маршрутом в её жизни. Эмили крепко держала маму за руку, то и дело заглядывая ей в лицо, словно искала в её окончательно наступившем спокойствии подтверждение того, что всё по-настоящему хорошо. Маленькие пальцы девочки слегка подрагивали от любопытства, но она не отпускала ладонь. Грейс доверила ей вести себя навстречу человеку из маминых рассказов. Когда они толкнули стеклянную дверь, сонный покой кафе сменился свежим воздухом, пахнущим смолой и разогретым асфальтом. Эллис не шелохнулся когда они ступили на парковку, но Грейс видела, как его взгляд мгновенно сфокусировался на них. Он всё так же стоял в тени сосен, высокий и непоколебимый, несмотря на бледность. Шрамы на его шее и руках теперь казались просто старыми отметинами, лишенными того яркого свечения. Парень смотрел на Эмили, и в его глазах впервые промелькнуло тихое, почти осязаемое облегчение. Для Эллиса ее маленькая дочь была тем самым живым смыслом, ради которого он вырывал ядро вируса глядя смерти прямо в лицо. Вглядываясь в её доверчивое лицо, он, кажется, впервые по-настоящему ощутил цену своей войне. Эмили чуть крепче сжала руку матери, чувствуя, как та трясется, но любопытство и детская вера в «героя из рассказов» пересилили робость. Она сделала небольшой шаг вперед, все еще не отпуская Грейс, и склонила голову набок, разглядывая монументальную фигуру у белого Type R. — Ты — Эллис? — негромко, но отчетливо спросила она. — Мама говорила, что ты очень сильный. И что ты нас защитил. Парень вздрогнул. Тонкий детский голос прошил его внутреннюю пустоту лучше любого обезболивающего. Несмотря на повязку под курткой, он медленно опустился на одно колено, превозмогая ноющую вспышку боли в боку, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой. На его лице проступило странное, почти отеческое выражение. Он с улыбкой посмотрел на Эмили, которую раньше видел лишь издалека, и протянул ей навстречу открытую ладонь. Это было простое и искреннее приглашение к знакомству, жест человека, который наконец-то сложил оружие. — Твоя мама... тоже очень сильная, Эмили, — негромко ответил он. Голос был хриплым, но в нем впервые не было металлической жесткости. — Без её помощи я бы не справился. Мы были командой. И я очень рад, что смог быть рядом. Грейс заметила, как в эту секунду из его взгляда исчезла та самая мертвая отрешенность, с которой он привык смотреть на мир. Эта вечная готовность к удару, заменявшая ему жизнь, наконец-то дала трещину, уступая место простому человеческому теплу. Эмили не стала раздумывать. Услышав его хриплый голос и увидев открытую ладонь, она вдруг выпустила руку матери и, сделав решительный шаг вперед, крепко обхватила Эллиса за шею. Рид на мгновение замер, будто превратившись в каменную глыбу. Он, привыкший к свистящим над головой пулям, взрывам и смертельным хваткам мутантов, оказался совершенно безоружен перед этим искренним порывом. Его пальцы, всё еще зависшие в воздухе, мелко дрогнули, прежде чем он осторожно, боясь причинить боль своей силой, приобнял девочку в ответ. — Спасибо, что спас маму, — прошептала Эмили ему в плечо. Грейс неподвижно стояла рядом, чувствуя, как мягкий ветер перебирает пряди её волос. Она понимала, что эта встреча на залитой солнцем парковке стала для них настоящим началом. — Я просто сделал то, что должен был, — негромко ответил Эллис. — Твоя мама — особенный человек. И я очень хотел, чтобы вы снова были вместе. Грейс замерла в нескольких шагах от них, и всё, что она копила в себе эти бесконечные сорок восемь часов — ледяной ужас доков, сухую ярость отчетов и выжигающее ожидание у окна — вдруг разом обрушилось, превращаясь в горячие, неконтролируемые слезы. Она не пыталась их скрывать или смахивать; они просто бежали по её щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Вид Эллиса, этого несокрушимого оперативника BSAA, который сейчас неуклюже и бережно прижимал к себе её дочь, стал для неё самым сильным потрясением. Это стало окончательным доказательством того, что кошмар закончился. — Ты вернулся...