Маска Собаки(Новелла)

«Тебе нравится переспать с кем-нибудь и сбежать?»Тяжёлый голос произнёс это с насмешкой, без всякого приветствия. Чжэха крепко зажмурил глаза, а затем открыл их.«Мне есть что сказать».В тот день Ли Чжэха решил сделать предложение Чан Тэгуну.В тот день он выпил 1230 мл воды. Двух бутылок по 500 мл ему не хватило; он выпил примерно на полбутылки больше.Только в тот день он понял поговорку о том, что люди много пьют, когда нервничают. Несмотря на выпитую воду, его желудок так сильно сжался от нервов, что он не мог проглотить ничего съедобного.За рабочим обедом его секретарь с недоумением наблюдала, как ее босс пьет только воду, но Чжэха никак не мог ей это оправдать.Закончив свои послеобеденные дела, он сел в кабинете директора и уставился сквозь часы. Он планировал уйти из офиса немного раньше, чем начнутся пробки в центре Сеула.Когда минутная стрелка остановилась на выбранном им времени, он тотчас же встал и схватил пиджак с вешалки в углу офиса.«Режиссер… вы собираетесь уходить?»Его секретарь Юджин вошла с планшетом и удивленно остановилась. Он бросил на нее взгляд, посмотрел на свое отражение в окне и разгладил едва заметные складки на пиджаке. «Есть что-нибудь срочное? Мне нужно выйти».«Нет, не это. Вторая хозяйка спросила, во сколько вы вернетесь домой сегодня вечером».«…Сегодня я поеду в Нонхёндон».Под «второй госпожой» подразумевалась Ким Ранхуи. Его приподнятое настроение немного успокоилось.Прошло всего три дня с тех пор, как он устроил эту сцену, а она уже спрашивала о нем — очевидно, ей хотелось убедиться, правда ли то, что он сказал.Он почти отчётливо представлял себе, насколько высоки её надежды.Семья Сумина была весьма уважаемой, а его отец — будущий тесть Чжехи — поддерживался партией как кандидат в президенты на выборах, до которых оставалось два года.То, что Ли Чжэха, имея тестя-президента, объявил себя наследником Юшина, было столь же естественно, как завтрашний восход солнца на востоке.Но тот матч, словно абрикос после муссонных дождей, превратился в кашу и провалился. Ким Ранхуи оставалось лишь растоптать недозрелый фрукт под ногами и заявить, что он ничего не стоил с самого начала.Тогда у неё будет достаточно оснований, чтобы изгнать Чжэху и попытаться занять место Юшина.Конечно, она захотела спросить, правда ли это — с каких это пор у него появились чувства к Чан Тэгуну. Он практически представлял, как она проверяет его сердце, а затем шепчет Ли Икхёну с благоговейным видом, что это сделка, которую хочет Чжэха.С лицом, застывшим, как воск, он сказал Юджин:«…Если она позвонит снова, скажи, что я на совещании. Я ухожу пораньше по личным причинам. Пусть менеджер Им тоже сегодня пораньше уйдет домой».«Да, директор».Юджин ответила бесстрастным тоном. Ей и не нужно было объяснять, что ее боссу не нравилась хозяйка дома Юшина, Ким Ранхуи; их отношения и так это ясно давали понять.Он никогда не проявлял враждебности к своей мачехе в присутствии подчиненных, но после стольких лет совместной работы она наверняка это знала.Имея при себе только ключи от машины, бумажник и телефон, он велел Юджин закончить работу и покинул офис.Они снова должны были встретиться в отеле.Он постарался забронировать зал ресторана в отеле. Он мог бы попросить Юджина сделать это, но почему-то ему хотелось позвонить самому.Назвав время и дату, он должен был указать количество гостей, но простое слово «двое» никак не выходило у него из уст. Лишь тогда он смутно осознал, что это было предвкушение. У него защекотало в пальцах ног.Как так получилось? — По дороге в отель на Намсане он заставил себя мысленно переосмыслить всё произошедшее.С того самого момента, как он впервые встретил его на той пустяковой вечеринке, он, должно быть, почувствовал что-то к этому Альфе. Внезапный период гона был тому доказательством.После этого он увидел его с Ким Сумин, а затем ему приснился сон — отвратительный до невозможности. Длинный, если можно так выразиться, короткий, если можно так выразиться: такова была длина отрицания Ли Чжэхи.Слишком мало времени, чтобы признать, что Альфа, стоящий на вершине мира, у которого всё под ногами, тянется к другому Альфе, — и слишком много времени, чтобы признать, что он чувствовал некое чувство, нечто вроде любви.В течение этих двух хаотичных часов он возвращался в отель, чтобы снова встретиться с Чан Тэгуном.Он несколько дней ломал голову над тем, какие слова использовать.Ты мне нравишься. Если тебя это не смущает, я хотел бы получить твое разрешение на свидание с тобой.Это было признание, свойственное Омеге, но, прожив всю свою жизнь в качестве Альфы, он не мог думать об этом иначе.Он даже предался романтике и купил цветы. Но когда он добрался до отеля, его охватило смущение, и он вышел из машины с пустыми руками.Он думал, что в тот день добьётся чего-то. Он даже подготовил свои реплики: расстанься с Ким Сумин; я подожду.Но в тот день он не сказал Чан Тэгуну о своих истинных чувствах. Хотя их свадьба в итоге состоялась.Любовь? Если бы вы спросили, ответ был бы уклончивым: «Кто знает».«Единственное, чего я хочу от брака с режиссером Ли, это именно этого — всего одной вещи».«……»«Откажись от всего, что связано с Юшином, и приходи. Кто знает, может, мне будет всё равно, что ты Альфа».Ответ на предложение Ли Чжэха был «Да».Это сопровождалось условием, которое лишало согласие всякой теплоты.Свадьба прошла тихо. Даже если одна из сторон имела корни в криминальной компании, для объединения в крупный конгломерат этого было недостаточно.Потому что Ли Икхён не одобрял брак своего сына. Чжеха не проявлял особого интереса к невежливости отца. Он лишь немного смутился за Тэгуна. Воспоминания о дне, когда он пошел делать предложение, все еще немного ошеломляли его. Он так нервничал, что не смог произнести даже половины того, что приготовил. «Итак, если господин Чан женится на мне, что я смогу дать руководителю команды Чану…» «Вы предлагаете зачитать список приданого? Вы же понимаете, что это ужасная сделка для вашей стороны, верно? Мне что, нужно это объяснять?» Он склонил голову, сохраняя бесстрастное выражение лица, и уставился на Чжэху. Все мысли исчезли в одно мгновение. Это было небольшим утешением: его годами учили не показывать чувств на лице. Он скорее умрет, чем покажет лицо, раскрасневшееся от легкого стыда, смущения, от желания хорошо выглядеть в глазах другого человека, которое тут же сменится унижением. Ему удалось сказать: «Я не это имел в виду…» «Если твоя гордость пострадает, и твой член не встанет, ты захочешь, чтобы я жила с тобой, даже если ты будешь ни на что не годен?» «……» Невольно он взглянул между ног Тэгуна, а затем, испугавшись, отвел взгляд. Он почувствовал короткий фыркающий смех Тэгуна. «Даже если мы будем щедры, будет казаться, что меня продают вам. Если я собираюсь есть бесплатно, разве я должен оказывать услугу только ртом?» Не меняя выражения лица, он поднёс руку к губам и дважды выпятил щеку языком. Жест, похожий на движение пениса, проникающего во внутреннюю сторону щеки во время минета. С того самого момента, как он это увидел, разум Чжэхи помутнел. Ни одна из подготовленных им фраз не всплыла в памяти. Наблюдая за его бездельем, Чан Тэгун фыркнул. «Я этого совсем не понимаю. Совсем.» «……» "Я вам нравлюсь?" Ему следовало ответить «Да». Но его напугало то, как альфа-феромоны наполнили частную обеденную комнату злостью. Не потому, что он боялся Чан Тэгуна, а потому, что боялся, что Тэгун сочтет его странным. Впервые в жизни он боялся чьего-либо осуждения. Он не был из тех, кого оценивают. Скорее наоборот, он сам оценивал других. Ему пришло в голову, что подобные чувства — неважно, к кому они направлены — делают человека бедным. Даже тот, кто родился на вершине пирамиды, стоя перед тем, кто пробудил в нём эти чувства, был потрепанным Альфой, которому нечего было предложить. «Нет. Дело не в этом.» «……» На этот раз Чан Тэгун замолчал. Феромоны сильнее обвивались вокруг его лодыжек. Доказательство: Тэгун был разгневан, но Чжэха не мог догадаться, что у него на уме. Почему он злился? Разве он не мог осмелиться его успокоить? Другой не давал разрешения, но он уже горел желанием уговорить его, проявить к нему свою привязанность. Ли Чжэха уже хотел сделать для Чан Тэгуна всё. Но и Тэгун выглядел человеком, который ничего не хотел — точно так же, как и он сам, до того, как влюбился. «Значит, вы хотите сказать, что вам нужно, чтобы я руководил проектами вашей драгоценной семьи?» «……» «Хорошо. Я тоже назову своё заболевание». Только тогда Чжэха почувствовал, как кровь снова прилила к кончикам пальцев. Если другая сторона предлагала условия, это облегчало задачу. Он жил в мире, переполненном материальными благами. Когда что-то случалось, справиться с этим обычно не требовало больших усилий. Если этого хотел Тэгун, он мог это сделать. Возможность выразить свою любовь в материальной форме озарила его лицо. Тэгун уставился на это лицо, словно облизывая его. Он достал из внутреннего кармана пиджака портсигар, вытащил сигарету и зажал её между губами. Чжеха бесстрастно пробормотал: «Здесь запрещено курение…» «Вы соблюдаете все законы? Разве Юшин не уклоняется от уплаты налогов в избытке?» С бесстрастным выражением лица он щёлкнул зажигалкой и опалил кончик. Кончик зашипел и начал гореть. Чжеха замолчал. Он хотел хорошо выглядеть, но понятия не имел, как. С Омегой было бы проще. Было ли трудно говорить только потому, что его сердце покорил Чан Тэгун, или же Тэгун просто был неподходящим собеседником? Возможно, и то, и другое. Напряженный, он поймал себя на желании потереть ноющие яички, но вместо этого безучастно уставился на сложенную салфетку на столе. Затем он понял, что не сделал заказа, даже войдя в обеденный зал. В тихой отдельной комнате, где не играла музыка, были только он, Чан Тэгун и феромоны Чан Тэгуна. Как только они сели, Тэгун отпустил официанта. Никто не войдет, пока он его не позовет. Его нервы, немного успокоившиеся, снова поднялись. Аромат полевой розы и сильной морской соли вызвал у него тошноту. Это было похоже на то, как если бы вы с палубы смотрели на одинокую полевую розу, распустившуюся на крошечном рифе посреди моря. Именно тогда… Выдыхая дым, Чан Тэгун заговорил. «Мне не нравится отверстие, которое вмещает много всего и при этом стонет от моего члена». Это был резкий, откровенный переход к простой речи. По сравнению с этим, вся его прежняя грубость даже не произвела впечатления — и, как ни парадоксально, это заставило Чжэху понять, что до сих пор Тэгун демонстрировал ему «вежливость». «Поскольку всё заканчивается, когда я занимаюсь сексом и кончаю, мне тоже не нравится, когда люди наряжаются». «……» «Я спрашиваю, можете ли вы всё бросить и прийти только со своим телом?» Чжеха сглотнул. Казалось, само желание задавало ему этот вопрос. «Единственное, чего я хочу от брака с режиссером Ли, это именно этого — всего одной вещи». «……»