Маска Собаки(Новелла)

Возможно, он принял это за сон и сам первым набросился на Тэгуна. В тот момент, когда ему пришла в голову такая мысль, перед глазами всё помутнело.Если он и хотел выбраться, то не раньше. Даже с горящей в ягодицах и дрожащими мышцами внутренней поверхности бедер, он натянул брюки и, даже не застегнув рубашку, выскользнул из спальни.Он застегнул несколько пуговиц и, пошатываясь, направился к входу. Он постучал по карману куртки, висевшей у него на руке — внутри, похоже, были кошелек и телефон.Если бы это было всё, что осталось, пришлось бы довольствоваться этим. Прежде чем вода перестала течь, Ли Чжэха незаметно вышел из комнаты. Он спустился прямо в вестибюль и сел в такси, из которого только что вышла женщина.Поездка в дом семьи казалась неминуемой катастрофой, поэтому он назвал адрес элитной квартиры, которую снимал неподалеку от офиса. Водитель мельком взглянул на Чжэху в зеркало заднего вида, но, к счастью, машина тронулась без происшествий.К тому моменту, когда они пересекали мост Ханнам, он на мгновение потерял сознание и очнулся по зову водителя; он сунул ему в руку горсть купюр и поднялся наверх.Боясь, что кто-то другой может войти в лифт, он испытывал невыносимую боль, даже просто стоя прямо, не опираясь на стену. Он подумал, что ему следует переехать в роскошную виллу, где в каждом номере был бы свой собственный лифт.Он не мог вспомнить, зашёл ли он в гримерку, открыв входную дверь, или же просто сбросил костюм, словно пустую оболочку, и оставил его. Память то и дело обрывалась.Он едва успел принять душ. Постоянная боль в сосках и ареолах, необъяснимая мышечная боль на внутренней стороне бедер и жар, разливающийся по спине — было так много вещей, о которых он не хотел слишком глубоко задумываться.После этого он вообще ни о чём не думал; он просто рухнул и уснул.К счастью, были выходные, и срочный пожар был потушен некоторое время назад, когда было заключено инвестиционное соглашение, поэтому никто не стал его искать. Нет, «никто» было не совсем правдой. Его телефон звонил без остановки. Но, даже не проверив, кто звонит, Чжэха выключил телефон. Затем он бросил его на диван в гостиной, заперся в спальне и снова уснул. Он проснулся двадцать два часа спустя, в воскресенье утром. "Блин." На этот раз он поднялся с проклятием. Он прекрасно знал, что ругательства в кризисной ситуации никогда ничего не решают, но его рот открылся сам собой, и слова вырвались наружу. Сожаление и отвращение к себе бродили у постели Чжэхи, виляя хвостами в сторону своего нового друга. Раньше он никогда не испытывал боли во внутренней части бедра после секса. Сначала он даже не понимал, что это побочный эффект. Ему уже порядком надоело, что места, которые никогда в жизни у него не болели, теперь начали ныть, и он обнаружил, что его раздражает дрожь в ногах при каждом шаге. Он не пренебрегал физическими упражнениями, так почему же у него болели мышцы? Потом он подумал: если раздвинуть ноги, чтобы заняться сексом, конечно, такое может случиться. Только тогда он смог вспомнить, откуда взялась мышечная боль, мучившая его последние несколько дней. «Широкий. Ты сам напросился на секс. Если будешь сотрудничать, я, возможно, захочу приложить усилия, верно?» Да, он точно помнил эту фразу. «Шире» не могло означать ничего другого, поэтому напряжение между ног ощущалось им совершенно естественно. При этой мысли его лицо вспыхнуло. Он покачал головой и снова уткнулся лицом в подушку. Он пропускал приемы пищи, издавал тихий стон всякий раз, когда всплывали обрывки воспоминаний, а затем снова засыпал. Ли Чжэха повторял это все выходные. А сегодня ему нужно было идти на работу в понедельник — чего не смог избежать даже наследник чеболя. «Утром у вас совещание с линейным персоналом. Первым должен присутствовать заместитель руководителя отдела развития». Он невнятно кивнул своей секретарше. У него так сильно болела спина, что он не мог нормально сидеть. Из-за длинных для его роста ног и короткой талии он никогда не испытывал болей в пояснице. Сама боль была незнакомой, и эта незнакомость постоянно сопровождалась одним и тем же выражением лица, которое мучило его больше всего. Он не мог поверить своим глазам, даже когда боль не покидала его всё время, пока он сидел. Боль пронзила всё его тело. Он думал, что спокойных выходных будет достаточно, но, возможно, из-за того, что он взял Альфу с телом Альфы, он не мог прийти в себя. При каждой возможности ему хотелось заснуть, как больной птице. Закончив свои обязанности, он велел своему слуге отвести его в квартиру, а не в дом его семьи.Как только он вернулся домой, он принял душ и заснул, не поев. Когда он проснулся, рассвет только начинал сгущаться.Спустя целых три дня усталость наконец-то отступила, и к нему вернулся рассудок. Только теперь он мог утверждать, что мыслит ясно.Но никакого конкретного плана в голову не пришло."…Что мне делать."Он действительно не знал, что делать.Он не помнил подробностей, но, судя по расплывчатым сценам и следам, всё было по обоюдному согласию; если не это, то другая сторона смирилась с односторонними ласками Ли Чжэхи.У Чан Тэгуна не было никаких причин проводить ночь с другим Альфой, к тому же Чжэха был женихом парня Тэгуна, Сумин. В кругу знакомых знакомых это были, пожалуй, самые ужасные отношения из всех возможных.Тэгун не выглядел человеком, испытывающим недостаток в этом плане, и он не был из тех, кто стал бы выпрашивать что-либо бесплатно.Возможно, ему просто наскучило все это от того, что он слишком часто этим занимался. В любом случае, он не выглядел настолько отчаявшимся, чтобы наброситься на кого-то только потому, что этот Альфа вышел из себя.Если это так, то четыре пятых всего секса той ночью пришлось на Ли Чжэху. Казалось очевидным, что именно он первым прижался к ней и спровоцировал встречу.Он не мог представить себя умоляющим об этом и цепляющимся за кого-то, но в любом случае, вероятно, всё началось не со стороны Чан Тэгуна. Пьяный, неспособный отличить сон от реальности, он, должно быть, потребовал секса, словно доверяя себя этому мужчине.Чжэха был в целом здравомыслящим человеком, но после месяца грязных снов, когда Чан Тэгун просто расстегнул верхнюю пуговицу рубашки от жары, ему это могло показаться в точности тем, как Тэгун спускает трусы и обнажает свой член.В той комнате были только они двое, что лишь усугубило его личное недоразумение.И он был пьян, не так ли? Обладая высокой устойчивостью к алкоголю, он никогда не напивался до беспамятства, поэтому даже не знал, каковы его привычки в отношении выпивки.Привычка, появившаяся после тридцати, вполне могла заключаться в том, чтобы цепляться за понравившуюся ему женщину и выпрашивать секс. Он хотел верить, что не настолько жалок, но, судя по всему, именно таким жалким человеком он и стал.Конечно, Ли Чжэха был умным человеком, и чем критичнее был момент, тем спокойнее он становился — но, к сожалению, он был в разгаре своей первой любви.Поэтому, даже не осознавая, чего ему не хватало, он начал с самобичевания. Он не понимал, что ни одно из этих предположений, выдаваемых за рассуждения, ничего не стоило.Каждый туннель, который он вырыл без всякой видимой причины, заканчивался в одном и том же месте. В разгар его бушующего от желания к Чан Тэгуну гормонального всплеска, проблема заключалась в том, что он заперся с ним наедине в гостиничном номере и напился. Он начал с выпивки, чтобы снять напряжение и объяснить, что все это было недоразумением — что он не испытывает к нему особых чувств, — но выпивка оказалась слишком большой.Жених его возлюбленной, да еще и Альфа; Тэгун, должно быть, тоже был ошеломлен. Эта мысль оставила горький осадок.Он днями мучился, перебирая в голове сожаления, приправленные самообвинением. Он даже пропускал приемы пищи, слишком занятый размышлениями об этой ерунде.Благодаря строгому следованию инструкциям, он никогда не испытывал недостатка ни в питании, ни во сне, но теперь и то, и другое было на грани катастрофы. Первая любовь, которую он только что осознал, отнимала у него душевный покой, а Ли Чжэха на мгновение утратил хладнокровие и рассудительность, которые были ему как друзья на всю жизнь.И вот, неделю спустя, он сделал то, на что здравомыслящий Ли Чжэха никогда бы не решился. Нет, то, на что обычный человек никогда бы не решился.«Ты совсем с ума сошёл, не так ли?»Его мачеха пыталась остановить его только словами.Даже в самом вопросе — «Ты что, с ума сошёл?» — чувствовалась нотка веселья.«Вот и всё, наконец-то!» — казалось, говорили её глаза с такой радостью, что у него задергались морщинки между бровями, ведь в последнее время ему редко удавалось добиться успеха.К сожалению, она оказалась права. Он был сумасшедшим. Иначе он бы так не поступал. Чжеха толкнул нож, который никогда раньше не брал в руки, и выпрямил его, когда он слегка перекосился. Сегодняшний ужин состоял из домашней провансальской кухни, которой Ким Ранхуи наслаждалась во время своей учебы за границей. Что касается Ли Чжэха, то итальянская кухня ему понравилась больше, чем французская. Обычно в такие вечера он пропускает ужин или ест в офисе, но сегодня ему было что сказать. Ему пришлось уведомить семью. Он расстался с Ким Сумин, и причиной тому стал Чан Тэгун. Уведомление заключалось в том, что он, а не Сумин, первым влюбился в Тэгуна. Его отец, потягивая коньяк в качестве аперитива, на мгновение принял вид, будто ослышался, а затем задал более простой вопрос. «…Кто такой Чан Тэгун?» «Дорогой… ну, вы знаете, от компании Jang Construction…» Прежде чем мачеха успела закончить, Ли Икхён, отец Чжэхи, скорчил странную гримасу. Он мог поклясться, что никогда в жизни не видел, чтобы его отец так кривился, будучи его сыном. Он и так почти не улыбался, а перед семьей у него было еще меньше поводов для улыбки, но даже Чжэха чуть не рассмеялся, увидев, насколько нелепым было это лицо. Только тогда он понял, что хотел заставить своего отца сделать именно такое выражение лица. Он и не подозревал, насколько приятно будет разрушить ожидания отца и сломить ту роль, которую тот считал само собой разумеющейся. Он никогда не бунтовал, даже после смерти матери, потому что в этом не было необходимости. Увидев это выражение лица, он всё понял. Он этого хотел. Больше всех на свете он хотел предать ожидания своего отца с удвоенной силой. Даже его самого это удовлетворило: нежные щеки Ли Икхёна дрожали, когда он негодовал. «Что ты сейчас говоришь? Альфа...? И что ты собираешься делать с каким-то бандитским ублюдком?» «Встречайтесь с ним. Если возможно, женитесь на нем». И он это сделал. Он планировал объяснить, почему разорвал помолвку с Сумин, а затем уйти, но, как обычно, ужин предстояло съесть вместо рта. Белое вино, налитое в качестве сопровождения к рыбному блюду, попало ему прямо в грудь. "Дорогой!" Его мачеха вскрикнула от испуга. Ее крик заглушил тихий звук удара стекла о него и его разбития. Острие задело его за затылок и пошла кровь, но за этим столом никому не было дела до такой мелочи. Даже Ли Чжэхе. Казалось, всякий раз, когда он упоминал Чан Тэгуна, кто-то из находящихся рядом бросал в него еду. Взглянув на разъяренное лицо отца, Чжэха, прикрыв рот рукой, широко раскрыл глаза и, глядя на своего сводного брата, произнес: «Я не стал прикрывать рот рукой». «Я не единственный ребёнок в этом доме. Если вам нужен красавчик, Чжэхо — неплохой выбор». «Ч-что?!» «О боже, Чжэха, как ты можешь так говорить!» Ким Ранхуи побледнела и закричала. Ее актерская игра была на высшем уровне. Для жены магната, мачеха обладала таким талантом, что могла бы претендовать на «Оскар» или Каннский кинофестиваль. Не двигая головой, он перевел взгляд на нее. Под давлением ⊛ Новелайт ⊛ (Читать полную историю) властного Альфы, Ким Ранхуи с писклявым вздохом сглотнула. Он избегал встречи с ней все это время не потому, что боялся ее. Он избегал ее, потому что она доставляла ему неудобства. Эта женщина не убивала его мать. Депрессия у его матери всегда была очень сильной; она смотрела на свои длинные волосы с таким выражением лица, которое говорило о том, что она подумывает о том, чтобы повеситься на них. Поэтому он не хотел мести. Он просто избегал грязи, потому что она доставляла ему хлопоты. «Прошу прощения, мама. Рецессивного альфа-самца было бы недостаточно для использования в качестве производителя, не так ли? Джехо, мне очень жаль. Твой брат, должно быть, зашёл слишком далеко». Ее лицо мгновенно покраснело. В глазах читалась злость. То, как он оскорбил рождение ее ребенка, было равносильно оскорблению ее самой. Не оглядываясь, Чжэха повернулся и вышел из дома. У него даже такой матери не было. Не было никого, кого бы он хотел защитить, и не было никого, кто бы защитил его. Видя весь этот шум, ему захотелось сдержать своё слово. То, что он обдумывал до дыр — ладно, если уже смирился, иначе подумаю об этом позже — теперь горело запоздалым упрямством. Он никогда прежде не принимал таких импульсивных решений. С тех пор как он встретил Чан Тэгуна, Ли Чжэха почувствовал себя не таким, как прежде. Он провел пальцем по экрану телефона и нажал на неизвестный номер, отображавшийся под списком исходящих звонков. Для человека, который не колебался, его рука медленно скользнула, когда он поднес телефон к уху. Слегка нахмурившись, он закрыл глаза и открыл их. Зазвонил телефон. С щелчком трубку взял другой абонент.