Keeper — Хранитель.

Наш главный герой начинает свою карьеру адвоката. Ему двадцать восемь, за плечами успешно сданный экзамен в Коллегии адвокатов, несколько выигранных судебных дел. Он востребован и потихоньку начинает зарабатывать хорошую репутацию в своём округе. Единственный минус в жизни Даниэля Кингсли — это то, что богатством он не отличается. Адвокат излишне часто помогает людям, у которых не было возможности оплатить полную стоимость его услуг. Он действует исходя из благотворительных побуждений, часто соглашается на символическую оплату, просто потому что хотел помочь. В общем, настоящий благодетель. А главное — до тошноты правильный. Родился Даниэль в Салеме, но последние десять лет жил в Вашингтоне, Сиэтле. Здесь наш начинающий адвокат нашёл и учёбу, и работу, и клиентов, и друзей, с которыми вот уже долгие годы был неразлучен. Даже свою первую, весьма позднюю любовь, казавшуюся вечной: красивая, стройная, зеленоглазая, добрая. Однако не всё в жизни Даниэля было так гладко. Его любовь, после заключения брака, открылась неожиданной стороной, настолько неожиданной, что демократия появившаяся в КНДР удивила бы вас меньше. После почти двух лет брака оказалось, что он не совсем гетеросексуал. Он никогда особо не задумывался о своей ориентации. Всегда для него были вещи важнее: учёба, поступление, друзья, работа, карьера, переезд в другой город, помощь другим. Даниэль вырос в семье, где учили жить как все. Сливаться с окружением обычных семей. И он просто-напросто делал то, что делали все. Правда, молодому человеку годами казалось, что ему нравятся девушки, и, возможно, изначально это было правильно для него. Он просто не знал, как это — любить по-другому. Не знал, как это по-другому. Как это неправильно? Не как у всех? Но со временем, чем дольше он жил в браке, тем больше начинал понимать: сексуального влечения к девушкам почти нет. Оно просто отсутствует. А вот когда он видел парней… Он ощущал очень стыдливую симпатию, которую ранее считал за сильные дружеские чувства. Но за все свои годы жизни молодой человек ни разу не позволял себе полностью исследовать это чувство. Напротив, он лишь заталкивал его куда подальше, глубоко в душу, куда-то на подсознание, чтобы не видеть, не слышать и не думать. Развод он пережил всего лишь год назад, но за всё это время только и смог, что закопать эти неправильные мысли и чувства под грудой работы. И вот совсем недавно Даниэль доверил свою стыдливую тайну лучшему другу, который, на удивление парня, сам был уверен в его, скажем так, отличии. С годами их дружбы Ричи замечал, что Даниэль немного отличался от, скажем так, привычного портрета гетеросексуала. И может быть, теперь, с поддержкой друга, с редкими раздумьями о своей «проблеме», всё изменится. Может быть, этой весной он найдёт свою настоящую любовь — слегка безумную, страстную, весёлую и вместе с тем настоящую, искреннюю. Любовь прекрасную и красивую, такую, за которую он будет готов держаться до конца своей жизни... Но пока... — Даниэль! — позвал коллега, влетая без предупреждения в его кабинет. — Это слишком громкое начало утра, — не отрываясь от семейного кодекса, спокойно произнёс Даниэль. Этот парень всегда был громким, но не до такой же степени! — Умоляю, езжай на Эллвуд авеню вместо меня. Из дома номер одиннадцать пришёл запрос за услуги адвоката. — А сам чего не едешь? — спросил Даниэль, отложив кодекс. — У меня Ли рожает. Если я пропущу рождение собственного ребёнка, мне самому понадобится адвокат по бракоразводным. — Понял, езжай, я возьму твою заявку, — усмехнувшись, согласился Кингсли. — Спасибо, дружище.

***

Даниэль выехал из города и поехал в спокойный жилой район, где дома стояли аккуратными рядами, а улицы были вымощены плиткой и обрамлены зелёными кустами. Он свернул на улицу — Эллвуд авеню, тихую, с цветочными садами и чистыми тротуарами. Здесь не было ни суеты, ни заброшенных участков, только опрятные дома с цветущими клумбами и в меру ухоженными газонами. Даниэль знал, что район этот не очень богатый, дома здесь продавались по разумным ценам. Здесь просто жили порядочные люди, а это ценнее престижной недвижимости. Он проехал ещё несколько кварталов и, наконец, подъехал к дому клиента — стандартный двухэтажный дом с аккуратным двором и окнами, в которых виднелись занавески в пастельных тонах. Он подошёл к дому и услышал разговор на повышенных тонах, за дверью кто-то выяснял отношения. Слышался громкий и низкий мужской голос, и какой то более молодой голос, но не менее громкий, даже более злой. Даниэль немного замялся, но всё же постучал в дверь. Ему почти сразу открыл весьма высокий, крупного телосложения мужчина. Лицо его было каким то приторно дружелюбным, а длинная щетина придавала дружелюбия его физиономии. — Здравствуйте, мистер Калло, — сказал Даниэль. — Здравствуйте… Простите, забегался сегодня, даже забыл, как вас зовут. — Всё хорошо, понимаю. Я Даниэль Кингсли. — Очень приятно познакомиться, — подав руку адвокату сказал мужчина улыбнувшись. — И мне тоже. Проходите, пожалуйста, — чуть отойдя мужчина пустил адвоката в дом. Даниэль зашёл внутрь, и на лестнице его взгляд невольно остановился на сидящем подростке. Юноша выглядел отрешённым. Тонкая шея, мягкая линия челюсти, аккуратные губы, яркие ледяные глаза, совсем немного широкие прямые брови и тёмные длинноватые волосы. Обычный подросток. Он был миниатюрным, но одновременно излучал удивительную внутреннюю силу. Со стороны казалось, что он невзирая на свой возраст более чем серьёзен. Его тёмные волосы были растрёпаны, словно только что он вскочил с постели. Самое необычное в нём — это глаза. Яркие, небесного цвета, почти нереальные, они казались светящимися изнутри, как будто светлячки на природе. Они были уставшими, но вместе с тем дерзкими, непокорными и живыми. Они заставляли Даниэля почувствовать смешанные ощущения. И жалость, и восхищение, и странную тревогу. А главное — интерес. — Оу… Здравствуй, — неожиданно, столкнувшись с его ледяным взглядом, произнёс Даниэль. — Привет, — коротко ответил подросток. — Иди куда хотел, я не против, — строго сказал мужчина, открывший дверь. — Зачем ты приехал? — не обратив внимания на мужчину, обратился к Даниэлю юноша. — Иди куда хотел, говорю, — повторил мистер Калло, всё так же строго и даже грубо. — Иду, я иду, — парнишка поднялся с места, проходя мимо Даниэля. На секунду он остановился и уверенно сказал: — Не верь ни одному его слову, он тот ещё пиздабол. — Пошёл вон! — прикрикнул на него мистер Калло. А подростка уже, и след простыл. Даниэль обратился к Райану: — Это ваш сын? — Пасынок. У мальчишки поразительно скверный характер, — заметил Калло. — Почти два года, что я был женат на его матери, он никак не мог принять, что я стал его отчимом. А после кончины Линды, он совсем отбился от рук. — Подростки… С ними всегда трудно. Ему где-то шестнадцать? — Семнадцать. Через пару месяцев восемнадцать. Я стараюсь его понять и многое спускаю с рук, потому что не представляю, что он чувствует, потеряв родную мать за несколько месяцев до дня рождения. — Да, сейчас ему нужна поддержка и понимание. — Не только ему, мистер Кингсли… — добавил Калло с тяжёлым вздохом. Даниэль кивнул, слушая. История Райана Калло не впечатлила его — человек казался неприятным с первых слов, а то, как он обращался с пасынком, — грубым и даже жестоким. Сам Даниэль понимал, что подростки бывают сложными, и часто к ним нужно проявлять терпение. Но внутренний голос подсказал ему: в этих напряжённых отношениях с отчимом вина совсем не на этом парнишке. К слову об отчиме. Его дело обстояло так: 2 февраля 2002 года мистер Райан Калло попал в страшную аварию вместе со своей супругой. На гололёде их машину развернуло и выбросило в кювет. Наибольший ущерб пришёлся на ту часть автомобиля, где сидела его жена — она погибла почти мгновенно. Райан же отделался травмами средней тяжести. Но когда Даниэль услышал подробности, что судмедэксперт, проводивший вскрытие, указал: Линда умерла за несколько часов до аварии. Стало понятно, что смерть была не случайной. И теперь мистер Калло боялся возбуждения уголовного дела против себя. Более того, несколько месяцев до смерти Линда Калло изменила условия своей страховки. Теперь вся выплата после её смерти делилась пополам, и деньги должен был получить не только сын, но и Райан. Когда потенциальный клиент рассказывал о тяжёлых отношениях в семье, Даниэль слушал с профессиональным вниманием. Со слов мистера Райана, ссоры и даже потасовки в семье, были частыми, и их инициатором всегда выступал его несовершеннолетний пасынок. Но Райан, как настоящий благодетель, всегда пытался «поставить пасынка на место». На этом моменте Даниэль очень чётко ощутил, как взрослый сорокалетний мужчина без какого-либо зазрения совести перекладывал ответственность на несовершеннолетнего пасынка. Он буквально мнил его всемирным злом за якобы непростой характер. Когда Даниэль спросил, что стало последней каплей, после которой Линда решилась так радикально изменить условия страховки, мистер Калло признался: он собственноручно нашёл в сумке пасынка наркотики и рассказал об этом супруге. Она испугалась, что после её смерти сын уйдёт вслед за ней, ведь наркотическая зависимость — одно из самых опасных зол. Даниэль слушал с вниманием и почтением, но понимал, что вынужден отказаться от работы с этим клиентом ведь когда адвокат попросил Райана рассказать все детали той ночи, мужчина заметно стал серьёзнее и даже злее. Он был готов говорить обо всём только после подписания договора, и сразу обозначил это. Даниэль всё понял. Он почувствовал бурю внутри себя. Он видел мужчину, который внешне казался испуганным и растерянным, а на деле — хладнокровного убийцу, скрывающегося за «заботой» и «оправданием». Слишком подозрительным был этот человек. Внутри адвоката развернулась борьба. С одной стороны — юридическая возможность взять это дело, выиграть его, заработать, показать профессионализм. С другой — моральная позиция, священная клятва, данная ещё в первые годы учёбы: защищать только тех, кто действительно пострадал, тех, на чьей стороне правда. Даниэль всегда верил, что его работа — это не просто защита интересов клиента, а борьба за справедливость, за тех, кто не может постоять за себя, за жертв чужой несправедливости. Каждое слово Райана, каждый оправдательный аргумент резонировали внутри него как ложь. Даниэль понимал: если он возьмётся за это дело, то перестанет быть самим собой. Он перестанет быть тем, кто борется за справедливость, ради которой когда-то выбрал профессию. Он предаст, то ради чего живёт. И Даниэль сделал выбор. Он отказался. Не потому, что боялся сложного дела или скандала. Не ради собственного спокойствия или финансовой выгоды. Он отказался потому, что готов бороться только за тех, кто действительно пострадал, кто оказался жертвой чужого насилия, обмана, несправедливости. Он отказался, потому что правда для него важнее всего, и никакие деньги, никакие контракты не могут быть важнее этой истины. В профессиональной карьере Даниэля уже были моменты, когда он понимал, что быть юристом — это не только умение собирать доказательства, составлять документы и разбираться в законе и праве как рыба в воде. Это ещё и моральная ответственность, внутренний компас, который не позволяет предавать собственные принципы. И именно за тех, кто не может защитить себя, он должен бороться с полной отдачей, до конца своих сил. Это был очередной раз когда он был вынужден отказаться защищать, по истине виновного в злодеянии человека. Даниэль попрощался с Райаном и покинув его дом направился к парковке. Он шёл медленно и осторожно словно его тормозили собственные мысли. Чистая совесть была приоритетнее денег или статуса. Это он осознал давным-давно. И всё же по-прежнему часто испытывал необъяснимые чувства, когда в угоду собственным моральным принципам и этическим соображениям он лишался выгодных сделок. Завернув за угол парковки, Даниэль уже собирался достать ключи от машины, когда ему навстречу неожиданно выскочил невысокий парнишка с тёмной растрёпанной копной волос. Даниэль сразу узнал его. Это был пасынок Калло — тот самый подросток, которого меньше часа назад его собственный клиент выгнал из дома. — Будешь защищать его? — Что? — Даниэль даже не сразу понял, о ком речь. — Ты согласился защищать этого ублюдка? — Эм… Я… — Даниэль на секунду растерялся, он не ожидал такой грубости. — Во-первых, не выражайся. А во-вторых, я не обязан распространяться о личной информации касательно своих клиентов. Серьёзно заявил Даниэль и, обойдя юношу, продолжил свой путь. Тот только хмыкнул и похмурился от отвращения. — Правильно говорят про адвокатов, что вы псы продажные! Сколько он предложил тебе, чтобы ты врал в суде за него? Даниэль почувствовал, как в груди поднимается раздражение, но не сдержался и обернувшись сделал шаг к парню. — Я был вынужден отказать мистеру Калло в оказании юридических услуг. По причинам, которые я не обязан объяснять какому-то незнакомому молодому человеку, — только и сообщил Даниэль, как юноша тут же изменился в лице и на секунду замер. — Ты… тоже понял? — тихо спросил он пугливо взглянув на адвоката. И ещё тише добавил: — Ты понял, что это он убил её? Даниэль немедленно развернулся и скорее направился к своей машине. Юноша стал торопливо догонять его и с отчаянием в голосе извиняться. — Постой… Подожди. Пожалуйста. Извини, что я так резко. Я не хотел. Даниэль нахмурился, когда парень встал между ним и его машиной. Мужчина немного покашлял и указал на машину. — Пожалуйста, отойди от моего автомобиля. — Мистер Кингсли… — голос парня стал совсем другим. — Пожалуйста, помогите. Скажите, что я могу сделать, чтобы он понёс наказание? Что мне сделать? Даниэль на мгновение отвёл взгляд. — Мне очень жаль, что ты потерял мать в автокатастрофе, прими мои искрение соболезнования... Я не представляю как ты себя чувствуешь сейчас... Но, к сожалению, я не имею никакого права клеветать на твоего отчима или обвинять его в правовом поле, — объяснил адвокат и, открыв дверь, сел в машину. Но молодой человек не оставил его в покое даже тогда. Он постучал в окно, и Даниэль опустил стекло. — Я тоже не имею, я понимаю, — быстро ответил парень. — Но вы ведь знаете, что это он убил её. Я видел заключение эксперта. Она умерла до аварии. Это не клевета. Он убил её. Даниэль недолго помолчал и, отстранённо посмотрев, на дорогу тяжело вздохнул. — Мне пора ехать. — Мистер Кингсли! — почти отчаянно окликнул его парень. — Пожалуйста… скажите, что мне делать? Даниэль уже завёл двигатель машины, но на секунду остановился. — Ты сможешь обратиться ко мне, как к адвокату, после наступления совершеннолетия. Тогда я буду иметь право представлять твои интересы и помогать тебе. Он посмотрел на юношу серьёзно и спокойно и протянул ему свою визитку агенства в котором работал. — На этом все правомерные действия, которые я могу совершить сейчас, заканчиваются. Прости... После этих слов машина тронулась с места, оставив разбитого от горя утраты подростка в одиночестве...