Keeper — Хранитель.

После этого разговора испуганные и отчаянные светлые глаза того парнишки стояли перед глазами Даниэля ещё несколько дней подряд. Куда бы он ни шёл, чем бы ни занимался — они всплывали в памяти снова и снова. Ему приходилось вести другие дела, встречаться с клиентами, составлять документы, появляться в суде, говорить уверенно и спокойно — так, как и положено адвокату. Но где-то на задворках сознания постоянно стоял тот короткий разговор на парковке. И тот взгляд. Взгляд человека, который отчаянно ищет хоть какую-то опору, хоть какую-то поддержку и помощь. Парень был невозможно потерян в этой жизни, адвокат не знал всего, но был уверен ему не просто. Даниэль прекрасно понимал: он не мог помочь ему. По крайней мере — сейчас. Этому юноше ещё не было восемнадцати. А значит, по закону Даниэль не имел права представлять его интересы без участия законного опекуна. А законным опекуном, как ни иронично, как раз и являлся тот самый человек, на которого парнишка пытался указать как на убийцу. Юридически ситуация выглядела почти безвыходной. Кингсли прокручивал её в голове снова и снова, словно пытаясь найти лазейку, хоть какое-то решение, которое позволило бы ему вмешаться. Но всякий раз упирался в одно и то же — закон. Закон, который он сам привык уважать. Закон, которому посвятил свою жизнь. И всё же в этот раз он вновь чувствовал, насколько этот закон может быть холодным и беспомощным перед беспощадной человеческой бедой. У Даниэля действительно не было никаких правовых инструментов, чтобы помочь этому пареньку прямо сейчас. Ни заявления, ни защиты от органов опеки, ни официального расследования по его просьбе. Ничего. Но мысль о том, что где-то в этом городе живёт семнадцатилетний парень, который боится собственного отчима и уверен, что тот убил его мать, не давала Даниэлю покоя. Он чувствовал себя моральным уродом за то, что не помог тому пареньку, который по сравнению со своим отчимом был худым, как спичка, и хилым как только появившиеся на свет летучая мышь. Даниэль прямо уловил сходство между тем парнем и летучей мышью. Подросток был одет во всё чёрное. Джинсы чёрные. Ботинки чёрные. Широкая чёрная водолазка. Даже куртка у него была чёрная правда на пару оттенков светлее всего остального. Волосы тоже были тёмными, как и чуть широкие прямые брови. И из всей этой тёмной копны вбивались его чистые, буквально невинные глаза. Этот парнишка выглядел весьма дружелюбным, даже милым, несмотря на его отчужденный, и весьма холодный вид. Даниэль вспоминал себя в его возрасте, когда-то ему тоже было семнадцать, когда-то давно у него и самого были проблемы с родителями. Когда-то давно он переживал о том, как пройдёт его поступление в институт. Как пройдёт первое свидание. Первый разговор с родителями о вреде наркотиков и алкоголя. Первую вечеринку. И первую влюбленность. И всё же сам Даниэль никогда не оказывался в подобной ситуации, как этот парень. Глядя на неё со стороны, имея за плечами юридическое образование и адвокатскую карьеру он знал, что делать в такой ситуации. Но даже не представлял, что он смог бы предпринять будучи семнадцатилетним подростком. Он был уверен только в одном. Этот юноша боится своего отчима, несмотря на всю ту подростковую дерзость, которой он обладал. Этот парнишка не мог себя защитить, более того, скорее всего он даже не понимал как правильно защищаться. Даниэль пытался убедить себя, что сделал всё правильно. Что поступил так, как должен был поступить с точки зрения юридической этики. Но как человек, он очень корил себя за безразличие и холод. Всё же внутри оставалось странное чувство. Словно эта история ещё не закончилась. Словно этот мальчишка ещё вернётся. И тогда Даниэль уже не сможет просто сесть в машину и уехать. Он не сможет уйти и оставить этого беззащитного юношу одного в этом страшном деле. Даниэль решил пообедать сегодня вне офиса. С собой он ничего не взял, а на одном кофе долго протянуть не мог. Поэтому в обед он вышел из здания, собираясь зайти в ближайшее кафе за чем-нибудь горячим. Но стоило ему только выйти на улицу, как он снова заметил знакомую взъерошенную тёмную макушку и светлые, почти прозрачные глаза. — Мистер Кингсли? Даниэль резко отвернулся. — О боже… Нет. Нет, я не должен. Я не должен вмешиваться. Это не моё дело… — тихо бормотал он себе под нос, ускоряя шаг и направляясь в противоположную сторону. — Мистер Кингсли, пожалуйста, подождите! Даниэль только и успел вставить ключ в замок машины, как прямо за его спиной снова прозвучало: — Мистер Кингсли! Он обернулся и раздражённо выпалил. — Что тебе нужно? — Я могу получить вашу консультацию как адвоката? — быстро ответил взбудораженный юноша. — Что, прости? — Поговорите со мной, пожалуйста. — Молодой человек, я очень тороплюсь. — Ну пожалуйста… — Бри нервно провёл рукой по волосам. — Вы же юрист, вы разбираетесь в праве и законах, вы должны быть справедливым и сердобольным человеком. Неужели вы можете просто пройти мимо? Даниэль попытался открыть дверь машины, но юноша быстро шагнул вперёд, проскользнул между ним и автомобилем и захлопнул дверь обратно. Он встал спиной к машине и поднял на адвоката глаза, полные отчаянной надежды. — Пожалуйста, мистер Кингсли. Это был последний гвоздь в крышку гроба слишком мягкого сердца Даниэля Кингсли. Он тяжело вздохнул. — Хорошо... Мы можем поговорить. Но только если параллельно с этим я буду обедать. Лицо юноши мгновенно просветлело, он мгновенно засиял. Он своего добился и не важно, что из-за своего возрождённого топографического кретинизма почти два часа искал здание юридической компании в которой работал Даниэль. — Спасибо вам, — искренне улыбнувшись сказал парнишка, и Даниэль смутился от такой искренности. Он был адвокатом... Он уже стал забывать, что такое искренность. Уже в кафе Даниэль сел за столик, снял пальто, и сделав заказ наконец то выдохнул. Он устало потёр лицо руками, смотря в окно кафетерия, а после очень явно ощутив на себе любопытный взгляд повернулся к юноше. Тот с присущей ему внимательностью и готовностью слушать смотрел на адвоката. — Как тебя зовут? — Бри, — быстро выпалил юноша на сдержанный вопрос Даниэля. — Типа Брайан? — Нет. Бри. — Бри? — вновь уточнил он. — Да. Как сыр. — Как сыр? — Сыр бри. Даниэль тихо усмехнулся. — Никогда не любил этот сыр, — сказал он и потянулся за стаканом воды. Бри посмотрел на него с лёгким интересом и искоркой в глазах. — Полюбишь. Несколько секунд они молчали. Потом Даниэль всё же сформулировал детали их консультации. И решил, что стоит постараться использовать поменьше юридических терминов, ведь скорее всего Бри так же как и другие их не поймёт. Даниэль вздохнул. — Тебе что нибудь заказать? — Нет, спасибо, — немного смутившись ответил Бри, не сводя глаз с адвоката. — Бри… Мне очень жаль, что я не могу помочь тебе сейчас. Ты несовершеннолетний. Максимум, что я могу сделать — привлечь органы опеки, если твой отчим плохо с тобой обращается. Все остальные правовые действия возможны только после того, как тебе исполнится восемнадцать. Ты можешь заключить со мной договор прямо в день твоего совершеннолетия, в этот же день можешь написать первое заявление. Только в восемнадцать у тебя полностью будут развязаны руки понимаешь? — Понимаю... Я... Я должен сделать хоть что-то уже сейчас... Но я боюсь... — кивнул Бри. Он слушал старшего с таким вниманием с каким ученики слушают своего преподавателя за день до сдачи экзамена по его предмету. — Когда у тебя день рождения? — Пятнадцатого мая. У нас как раз в этот день последний экзамен. В этом году они перенесены. — Так сегодня... — Даниэль взглянул достал из кармана пиджака телефон и взглянув на экран продолжил, — Двадцать седьмое февраля. Значит, чуть больше двух месяцев. — А если к тому моменту дело закроют и признают его невиновным? — волнительно спросил Бри. — Ох, это вряд-ли. Суды, законы, бюрократия, и всё остальное всегда складывается в очень долгий процесс. Не переживай. Плюс ко всему у подобных дел, если мы говорим с тобой об убийстве. — Да, — уверенно, но с грустью выпалил юноша. — У таких дел нет срока давности. Даже если расследование закроют, его можно возобновить в любой момент. Бри с виду заметно успокоился. И задумчиво отвёл взгляд. — Я могу подсказать тебе, что делать до этого момента, — продолжил Даниэль. — Попробуй собрать как можно больше информации непосредственно от лица твоего отчима. — Как? — Попробуй разговорить его. Записывай разговоры на диктофон. Пусть он сам расскажет детали — возможно, те, о которых не станет говорить в суде, а возможно даже адвокату. Иногда люди выдают гораздо больше, чем думают своим близким. Но самое главное будь аккуратен если он увидит или заподозрит тебя в том, что ты записываешь его на диктофон тебе не сдобровать. Всё нужно делать очень осторожно и незаметно. В первую очередь — твоя безопасность. Бри задумался и немного осунулся. — У меня даже нет денег на диктофон… Я боюсь у меня не будет денег, чтобы оплатить вашу работу... — О деньгах не думай, — спокойно сказал Даниэль. — Я постараюсь помочь тебе за минимальную оплату. Может быть, привлеку коллег. Некоторые из них тоже помогают людям из благотворительных соображений. Он сделал паузу. — Но без доказательств будет очень трудно. — Понял… — У меня есть диктофон в офисе. Могу дать тебе на время. Глаза Бри загорелись. — Правда? — не веря в такую доброту совсем недавно незнакомого человека спросил юноша. — Правда. — Спасибо... Даниэль на секунду внимательно посмотрел на него и хотел как нибудь продолжить разговор, но официантка уже принесла его заказ. Даниэль с трудом мог смотреть как на его стороне стола стоит салат, сендвич и чёрный кофе, а на стороне стола Бри ничего кроме стакана воды. — Принесите пожалуйста ему то же самое, — сказал он официантке, но юноша тут же возразил. Ему было неудобно. — Не надо. — Тебе нужно что-то поесть. Я вижу, что ты голоден. Пожалуйста закажи что-нибудь, — сказал ему Даниэль и юноша немного смутившись перевёл взгляд на официантку и решил, что отказываться будет нехорошо. — Кофе с молоком, пожалуйста. — И? — тут же добавил Даниэль намекая на дополнение к заказу. — И пироженое, — немного подумав скромно добавил Бри. — У нас есть чизкейк Нью-Йорк и вафли с кленовым сиропом, — предложила официантка. — Вафли. Девушку ушла отдавать заказ на кухню, а Даниэль наконец-то приступил к своему долгожданному обеду, которого он ждал с самого момента пробуждения. Но даже не успев съесть и половину сэндвича ему вдруг стало неудобно перед Бри. Юноша всё-таки молча сидел прямо напротив него и глядя на оживлённую улицу за окном о чём-то раздумывал. Он казался очень подавленным и угнетённым. Не мудрено. Смерть матери, подозрения в сторону отчима и юридическая беспомощность тяжёлым грузом давили на него. Даниэль знал каково это чувствовать себя совершенно беспомощным в ситуации на которую твоё влияние либо отсутствует, либо минимальное. Даниэль решил немного отвлечь его от этого. — Слушай, Бри,— убирая в сторону пустую тарелку из под салата обратился адвокат к юноше,— Кем ты хочешь стать? — Твоим парнем. Даниэль чуть не подавился кофе от того насколько резким и абсурдным был его ответ. Он конечно всё понимал юношеский максимализм и подростковая дерзость, но такого ответа он совсем не ожидал. Более того Бри сказала это совсем без грусти, он даже как-то улыбнулся глазами. Даниэль даже засомневался. Он шутит или нет? — А? Ах… эм… Нет, нет, я имел в виду… кем ты хочешь стать? Куда собираешься поступать? — уточнил Даниэль вытирая рот салфеткой. Бри тихо усмехнулся от смущенной реакции адвоката, который с самого первого дня их знакомства чем-то цеплял его настолько сильно, что его хотелось видеть вновь и вновь. Это было очень странно. Но Бри был более чем уверен, что возможно эти чувства были знаком о том, что им необходимо быть рядом в этот период жизни. Как бы странно это ни звучало но Бри верил в знаки так же, как когда-то верила его мама. Она всегда говорила, что всё не случайно, что каждый человек в нашей жизни появляется потому что он нужен. Порой для ошибки, порой для поддержки, для осознания или разочарования. Иными словами: именно благодаря маме он так относился даже к самым, казалось бы незначительным и мимолётным знакомым в своей жизни. — Если без шуток… Я хочу поступить в медицинский университет, буду учиться на педиатра или логопеда. Что-то такое. Мне нравится с детьми работать, с ними прикольно. — Ого. Это достойная цель... У тебя большое сердце, если ты хочешь помогать людям. — Да… Только учёба стоит шестнадцать тысяч в год. У меня таких денег нет. Ну… не было. До смерти мамы. Тех денег, которые она оставила хватит на первые года три учёбы. Потом придётся ввязываться в долги перед университетом. — Соболезную… — тихо сказал Даниэль. Он немного помолчал. Раздумывал стоит ли разговаривать с Бри насчёт страховки ведь и там ситуация обстояла очень и очень подозрительно. Даниэль внимательно осмотрел юношу. Когда они зашли Бри снял куртку он был в одной темно красной футболке. Мужчина посмотрел на его руки, на глаза, на кожу, губы. Этот юноша совсем не выглядел как наркоман, не было даже мелких знаков того, что он употребляет. Даниэль сталкивался в своей работе с людьми находящимися в употреблении, и Бри не был похож ни на одного из них. Адвокат осторожно добавил: — Бри… Ты не выглядишь как человек, который употребляет наркотики. Бри резко поднял голову и удивлённо округлил глаза. — Чего? — Я не должен рассказывать тебе об этом. Но... То, что сказал твой отчим… — То, что я наркоман? — пребывая в состоянии шока перебил его Бри. Даниэль кивнул. — Да вы можете проверить меня у кого угодно! — вспыхнул Бри. — Я за всю жизнь никакой дури не употреблял! Я даже с такими людьми не общался, ну, типа общался, но когда узнавал, что они торчат я прекращал общение. Даниэль медленно выдохнул. — Понял... Он клевещет на тебя. — Зачем? — непонимающе похмурил юноша брови. Даниэль на секунду заколебался. — Я не должен тебе этого говорить как юрист… Но как человек ты должен знать правду. — Какую правду? — придвинувшись немного поближе попросил бри в эту же минуту пришла официантка и поставила перед ним кофе с вафлями. — Бри… Скажи мне. Ты думаешь, что получишь деньги со страховки? — Конечно… — тихо сказал Бри. Господи даже его голос был невинным и чистым. Он говорил честно и искренне как человек ещё не успевший познать всей грязи этого мира. — Мама... Она очень сильно меня любила, она всё делала ради меня... Мы после ухода отца жили скромно, даже бедно. И когда крепко встали на ноги она решила оформить страховку, достаточно большую. Мама тогда сказала: «Если со мной что-нибудь случится, ты хотя бы будешь в безопасности». Его голос дрогнул, а в глазах виднелись слезы и тоска. — Она всегда заботилась обо мне… Даниэль придвинулся чуть ближе и протянул Бри салфетку, которую тот сжал в руке. Он должен был добиться справедливость для этого паренька. Бри доожен знать правду. Адвокат несмотря на разрывающиеся от жалости сердце осторожно сказал: — Бри… Ты знаешь, что твоя мама изменила страховку? — В смысле? — Ну, смотри. Я сейчас тебе всё объясню, а ты попей кофе, — тактично сказал Даниэль придвинув к руке юноши стакан с водой, — Выплату по страховке получает бенефициар вписанный в страховку. Бенефициар может быть один или их может быть несколько. И если их несколько то сумма страховки делится на равные части между бенефициарами, либо делиться на проценты, которые указал владелец страховки. Понял? — Да, — кивнул парень. — Твоя мама за несколько недель до смерти вписала в бенефициары ещё и твоего отчима. Но, так как ты несовершеннолетний ты не имеешь права получить выплату по страховке до наступления твоего совершенолетия. Ну буквально ты можешь получить выплату, но не имеешь права распоряжаться ей. Этими деньгами имеет право распоряжаться твой опекун... Твой отчим... Бри замер, он молча мокрыми от слез глазами смотрел на адвоката взглядом в котором перемешалось горе от утраты с безумной ненавистью. Даниэль решил поставить юношу перед фактом чтобы он не натворил глупостей. — Я узнавал, полиция завела уголовное дело об убийстве твоей мамы. Но пока твой отчим не является подозреваемым в этом деле. Если его как можно скорее не внесут в официальный список подозреваемых он сможет получить страховые выплаты и за себя и за тебя. — Что мне делать? — волнительно спросил Бри. — Всё то, что я говорил ранее. Нужны хотя бы какие-то доказательства его причастности к убийству и предоставить их полиции. Лучше анонимно... Страховые компании работают не быстро, особенно если по делу смерти их клиентов возбуждено уголовное дело такие выплаты они всегда намерено тормозят. А если бенефициар проходит подозреваемым в этом деле, то выплаты вообще замораживают до закрытия дела. — Это дело дрянь... Поэтому я отказался быть его адвокатом, — тихо продолжил Даниэль. — А я не хочу защищать возможного убийцу. Бри медленно сказал: — Убийца убийце рознь. — Что? — Есть ублюдки как он, которые убивают из-за денег. Есть те, кто убивает из-за зависти. А есть те, кто убивает, защищаясь. Даниэль отпил немного кофе и покачал головой. — Тогда это не убийца. Это жертва, которая выжила после нападения. Даже если жертва случайно убила нападавшего. Это называется убийство в целях самообороны. Или убийство по неосторожности. Такое чаще всего происходят в состоянии аффекта, когда жертва не может быть объективна в своих решениях. Таких людей я защищаю. Бри тихо спросил: — Меня защитишь? — Что? Бри опустил взгляд и вмиг переменился. — …Ничего. Он поднялся из-за стола под удивлённый взгляд адвоката накинул на плечо сумку и признательно сказал. — Спасибо вам за всё. Мне пора идти. — Зайди ко мне завтра в офис за диктофоном, — напомнил ему Даниэль прежде чем юноша успел уйти. — Спасибо вам... Только и смог сказать Бри прежде чем покинуть кафе. А Даниэль с грустью взглянул на вафли и кофе к которым молодой человек даже не притронулся.