Проводи меня до башни

Как только мы вышли из камина в библиотеке Мэнора, я сразу почувствовал странное напряжение, исходящее от Гермионы. Утром я связал это с предстоящим разговором с матерью, но, видимо, дело не только в ней. Неужели она так сильно хочет разорвать эту помолвку? Но кто мог знать, что магия крови так странно работает? Надо было лучше учить историю семьи в детстве... Семья. Чёрт. Ну я и болван... Гермиона уже ушла вглубь помещения, рассматривая книжные полки, а я всё стоял у камина. Осознав свою ошибку, громко выпалил: — Грейнджер, подожди! Она замерла, а я быстро преодолел разделявшее нас расстояние и взял её руки в свои. Она не смотрела мне в глаза, и я мог понять её обиду. — Прости меня, Гермиона, в последнее время я постоянно лажаю, но мы обязательно поможем им. Решим вопрос с помолвкой и сразу же вернёмся к исследованию. Она хмурит брови, делая вид, что не понимает, о чём я говорю. Но я же понимаю. — Что ты имеешь в виду? Я усмехнулся уголком рта, отбросив чёлку со лба. — О твоих родителях, конечно! С самого утра ты выглядишь ужасно обиженной на что-то, вот я и понял, что дело в них. Ты могла просто напомнить о нашей договорённости, и мы бы поговорили. На её лице отразились несколько эмоций сразу, но я не успел их считать. Плечи девушки слегка поникли, но мгновение спустя она выпрямилась и мягко улыбнулась: — Да, ты прав – дело в родителях. Но я думаю, мы можем отложить это дело на некоторое время. Для тебя важно отменить обряд, поэтому им и займёмся. — Она слегка замялась и начала бегать глазами по книжным полкам, — Итак, с чего начнём? У вас же есть какая-то картотека? Увидев, что Гермиона успокоилась, я тоже смог расслабиться. Я пошёл в сторону массивного стола, на котором уже были разложены десятки толстых тетрадей в кожаных обложках. Она прошла следом, беря и начиная листать одну из рукописей. — Я посчитал, что стоит начать с дневников моих предков. Да, мама сказала, что когда-то читала их, но, думаю, нам нужно более детальное изучение. Что скажешь? Грейнджер уже погрузилась в чтение записей, поэтому мне пришлось громко прочистить горло. Она вопросительно подняла глаза, а щёки её покрыл лёгкий румянец. Я закатил глаза. — Я говорю, давай начнём с дневников. Часть из них на французском – возьму их на себя. В этот момент вся моя поза излучала самодовольство – я знаю что-то, чего не знает она, но ведьма даже бровью не повела. Она отодвинула стул и устроилась за столом, оторвавшись от текста лишь чтобы бросить: — Я знаю английский, французский, итальянский, испанский и латынь. В этом нет необходимости, Драко. — Она улыбнулась уголками рта и снова погрузилась в работу. — А что ты не знаешь, зазнайка? — обиженно проворчал я себе под нос, тоже принимаясь за работу.

~~~

Мы сидели, не разгибая спин уже Мерлин знает сколько часов подряд, когда двери библиотеки распахнулись, и в комнату вошла мама. Она окинула наши уставшие позы и покрасневшие глаза критическим взглядом и, изящно взмахнув рукой, захлопнула все книги, разложенные на столе. — Вы не выходили отсюда уже шесть часов! Думаю, на сегодня достаточно исследований. Предлагаю вам немного освежиться и спуститься к ужину – эльфы так постарались сегодня для будущей миссис Малфой. Она невинно бросила последнюю фразу и наслаждалась произведённым эффектом. Щёки Грейнджер очень мило покраснели. Кажется, впервые в жизни ей было нечего ответить – она лишь сидела с приоткрытым ртом и всё сильнее смущалась. Именно поэтому я решил прийти ей на помощь. В отличие от Гермионы, меня инсинуации матери уже начали раздражать – моё лицо тоже алело, но совершенно по другой причине. — Мама. Подобными провокациями ты не добьёшься ничего, кроме неловкости. — Мой тон был прохладен, но секунду спустя я немного смягчился, — Но ты права, нам действительно стоит поесть. Я поднялся со своего места, и спина в благодарность за долгожданную смену позы громко хрустнула в нескольких местах. Я подошёл к Грейнджер и протянул ей руку. — Я бы с радостью осталась, Нарцисса, правда, но сегодня даже не успела зайти домой, а мне ещё разбирать вещи после школы. — Она повернулась ко мне, — Давай я приду завтра утром, и мы продолжим. Ты ведь даже не успел нормально пообщаться с матерью с тех пор, как она вернулась. Я хотел было возразить, но мать опередила меня. Пока Гермиона говорила, она подошла к девушке и положила руку на её локоть, после чего спокойно произнесла: — Гермиона, милая, оставайся, пожалуйста. Я не буду больше давить, но мне очень интересно узнать о тебе побольше. Даже если вы разорвёте эту помолвку, ты всё ещё девушка моего сына. Грейнджер кивнула и натянула почти искреннюю улыбку. Попытка засчитана, дорогая. — Хорошо, но если вы не против, я бы не хотела засиживаться. Сегодня и правда был очень долгий день. Лицо Нарциссы озарила радость, и она даже слегка хлопнула в ладоши, после чего выпорхнула из библиотеки, сообщив, что ждёт нас через десять минут. Когда широкие двери закрылись, Гермиона шумно выдохнула и рухнула обратно на стул, закрыв лицо руками. — Вау. Она и правда хочет познакомиться поближе. Не помню в маме столько энтузиазма со времён... ещё до войны, наверное. Девушка приоткрыла один глаз и протянула ко мне руку. Я подошёл поближе, и её ладонь скользнула к моему бедру, погладив сквозь ткань брюк. Вероятно, в этом действии не было прямого сексуального подтекста – скорее потребность в простом тактильном контакте, но возбуждение уже начало охватывать тело. — Я знаю, и я правда хочу пообщаться с ней, но как представлю, что возвращаюсь в пустой родительский дом... — её плечи подёрнулись, — у меня не было времени на подготовку. Знаешь, я ведь могу переночевать у Гарри! Там моя спальня осталась ещё с пятого курса. Секунду, я отправлю Патронус, и мы пойдём. Грейнджер потянулась за палочкой, но я мягко остановил её. Присел на корточки рядом и положил ладони на её ногу, заглядывая в шоколадные глаза. — Я пойду с тобой. Давай? Мы поужинаем, пройдём допрос моей матери, и я останусь с тобой на ночь. А завтра можем вместе разобрать твои вещи и провести немного времени вдвоём, – я взял её слегка прохладную руку и оставил на ней поцелуй, – такое чувство, что мы не виделись неделю. Я соскучился, Грейнджер. Её плечи расслабились, и она положила вторую ладонь мне на щёку, успевшую покрыться лёгкой щетиной из-за отсутствия утреннего бритья. — Давай сделаем это.

~~~

— Чем ты планируешь заняться теперь, после окончания школы, Гермиона? Грейнджер сделала глоток вина и спокойно положила приборы, промокнув рот салфеткой, после чего заговорила: — Многие ждут от меня политической карьеры и борьбы за пост министра лет через пятнадцать. И я действительно хотела этого до войны, когда ещё были амбиции и силы. Но сейчас, – она заправила за ухо локон и обвела взглядом столовую – решалась, – я подала заявление на стажировку в Отдел Тайн, и его приняли. За столом на мгновение повисла пауза. — Ты мне этого не говорила, – мой голос был слишком тихим. Девушка немного смутилась и сжала мою ладонь под столом. — Письмо пришло сегодня, пока я была в Хогвартсе. Прочитала на ходу, а потом... ну, ты сам знаешь – всё закрутилось. Внезапная досада от того, что она не посвятила меня в свои планы, сменилась гордостью. Я наклонился и оставил лёгкий поцелуй на её щеке, прошептав: — Я горжусь тобой, Гермиона. Ты, как никто другой, достойна этого. Напряжение, которому я раньше не придал значения, покинуло её плечи. Ей важно моё одобрение. Тёплое чувство наполнило грудь. — Это очень уважаемая профессия, Гермиона. Поздравляю с таким важным событием! Нарцисса подняла свой бокал, и мы втроём чокнулись. Щёчки Грейнджер порозовели от вина и смущения – забавно, что будучи отличницей столько лет, она всё ещё так реагировала на похвалу. Гермиона тихо прочистила горло и посмотрела на меня. — Прости, я хотела узнать всё наверняка и рассказать тебе. Я лишь ухмыльнулся уголком рта. — О, я представляю, как ты мучилась от желания поделиться, поэтому всё в порядке. Её рот слегка приоткрылся от возмущения, и ведьма легко шлёпнула меня по плечу, но улыбнулась. — Вот же... так и остался мелким хорьком, Малфой! Я улыбнулся в ответ и под столом положил руку на её бедро, легко ущепнув нежную кожу. Почувствовав, как её дыхание на секунду сбилось, понял, что волна немного неуместного за столом возбуждения накрывает и меня. — Мама, спасибо за ужин. Как всегда, всё было великолепно. Я бы хотел провести Гермиону домой и помочь с её вещами. Завтра днём мы вернёмся и продолжим исследования. Мать снисходительно улыбнулась, но, к счастью, не сказала ничего смущающего. Только поцеловала меня в щёку на прощанье и прижала к себе Гермиону, что-то шепнув той на ухо. Мне не удалось расслышать, но от одного взгляда на стремительно краснеющее лицо Грейнджер мне стало её чертовски жаль.

~~~

Дом Грейнджеров представлял собой современный трёхэтажный особнях из стекла, дерева и камня. Откровенно говоря, я никогда в жизни не видел ничего подобного – поместья чистокровных представляли собой барокко, викторианский и даже неоготический стиль, но это было чем-то необычным. Огромные панорамные окна, острые линии и полная асимметрия. Сначала я не понял такой эстетики, но затем Гермиона включила подсветку, и дом преобразился. Ступени были залиты мягким жёлтым светом, растения, которые гриффиндорская умница, очевидно, зачаровала, отбрасывали причудливые тени, а рельефный камень делал фасад брутальным и придавал дому характер. Я обернулся по сторонам, пытаясь разглядеть дома соседей, но они, в основном, были выполнены в более классическом стиле. Пока мы ходили по территории, я завязал разговор: — Многие маггловские дома такие? Гермиона обходила дом и нажимала на разные переключатели, один из них поднял навес с большого открытого бассейна. — Многие, но не в Британии. У нас предпочитают более традиционные варианты, но моя мать увлекается... увлекалась современной архитектурой, нашла известного американского архитектора, и вот... Она обвела рукой задний двор, где чуть поодаль в неглубокой нише располагалось просторное патио с очагом и уютными креслами. Я подошёл ближе и сжал её руку. — Мы всё исправим, и твоя мама вернётся в свой любимый дом, Грейнджер. Девушка глубоко вздохнула, но ничего не ответила, – лишь решительной походкой направилась в дом, таща меня за руку. Особняк имел открытую планировку: прихожая переходила в просторную гостиную с огромным чёрным диваном и камином, сквозь стеклянную арку виднелись столовая и кухня, наверх вела широкая деревянная лестница с подсветкой. Всё кричало о роскоши, но не привычным мне образом – позолотой, парчой и шёлком, а материалами и простором. Конечно, этот дом был в десятки раз меньше Мэнора, но владельцы не обманывали себя – семья состояла всего из троих человек. — Это самый необычный дом, в котором мне довелось побывать. Покажешь свою комнату? Было видно, что Грейнджер тяжело возвращаться сюда, поэтому я старался отвлечь её как мог. Спальня Гермионы оказалась и предсказуемой, и неожиданной одновременно. Кровать находилась в углу, но её сложно было назвать кроватью в привычном мне смысле слова. Это был подиум, который перетекал в подоконник у большого окна, а у стены располагались встроенные книжные полки. Пространство было огромным – гораздо больше моей кровати в Мэноре, что даже немного кольнула зависть. В двух углах примыкающих к стене и окну было навалено множество бордовых и коричневых подушек – комната в целом была выполнена в тёмно-коричневом цвете. Потолок украшали деревянные перекрытия, на полу лежал ковёр в восточном стиле с бахромой. Напротив второго окна стояли письменный стол и мольберт. Пространство оказалось по-грейнджеровски уютным и по-малфоевски роскошным. — Это усовершенствованная версия гриффиндорской гостиной? – я вопросительно поднял бровь. Гермиона плюхнулась на кровать, свесив ноги, и потянула меня упасть рядом. — Это мой внутренний мир. Тёплый, но тёмный. — Уютный, но дерзкий. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я намотал на палец каштановую пружинку, неаккуратно упавшую ей на лицо. — Спасибо, что позволила мне прийти с тобой, Грейнджер. – я отвел взгляд, посмотрев в окно за её плечом, – Я хочу быть частью всех сторон твоей жизни, если ты позволишь. Она молча рассматривала моё лицо – я чувствовал, как взгляд скользит по глазам, носу, губам. Такое внимание уже почти не смущало, скорее вызывало трепет. — Даже тёмных и неудобных? А маггловских? Я отпустил её прядь и перевернулся на бок, подперев голову согнутой в локте рукой. Нежно погладил тёплой сухой ладонью нежную кожу щеки. — Всех, Гермиона. Поцелуй, с которым я наклонился к её лицу, получился немного неуверенным, словно и не было между нами той близости прошлой ночью. Однако это чувство быстро прошло, стоило Гермионе обхватить своими прохладными ладошками мою шею и запустить пальцы в волосы на затылке. Мы неуклюже скинули с себя обувь и разделись до белья. Грейнджер взяла мою рубашку и, стянув с себя бюстгальтер, осталась в ней и трусиках. Почему-то хотелось не секса, а именно близости. Просто чувствовать друг друга. Не договариваясь, мы забрались под одеяло в эту кучу подушек, обнялись, обменялись практически целомудренным поцелуем в губы и крепко уснули.

~~~

— Как ты смотришь на то, чтобы просматривать книги здесь, а не в Мэноре? Я с благодарностью принял чашку с горячим кофе, который моя любимая ведьма приготовила с помощью адской маггловской машины — точнее, кофемашины. Тем не менее, напиток вышел отменным, поэтому жаловаться было не на что. Гермиона, стоя босиком и всё ещё в моей рубашке на тёмно-серой плитке кухни, взяла собственную чашку и села за стол напротив меня. Она закатила глаза: — Просто признайся, что очарован маггловским жилищем, Малфой. – смягчив взгляд, она положила свою руку поверх моей и погладила пальцы. Грейнджер стучала пальцами свободной руки по столешнице, а я решил проигнорировать её подкол, потому что это была чистая правда – я был в чёртовом восторге от всей этой серебристой техники и хотел узнать о ней всё. Но исследование не могло ждать. — Как тебе такая идея: я иду домой, принимаю душ и беру с собой необходимые нам книги, прошу эльфов приносить еду прямо к тебе, и мы устраиваем наш исследовательский штаб на твоей неприлично огромной кровати? План был идеальным, но Грейнджер не была бы Грейнджер, если бы всё не усложнила. — Ну уж нет! Хочешь жить в маггловском доме – делай всё по-маггловски. Мы будем есть еду из доставки или ходить в магазин, когда мозги совсем перестанут справляться с текстом. Я бросил на неё недоверчивый взгляд. — Из доставки? Её что, приносят совы? Она закатила глаза. — Хуже, Драко, люди. И приготовься заранее, французской кухни там не будет – только пицца, бургеры и азиатская еда. Я понятия не имел, что значат все эти слова, но спорить с упёртой ведьмой не стал – бесполезно.

~~~

Грейнджер доверила мне свою зачарованную сумку, чтобы собрать необходимые книги, и почему-то от этого жеста доверия в моей груди что-то перевернулось. Она таскала её везде – даже в библиотеке Хогвартса к стеллажу за очередной книгой брала её с собой. И то, как спокойно она отдала сумку мне, оказалось чертовски важным. Естественно, я не смог сдержать своё любопытство, хотя на вещи наверняка были наложены следящие чары. В конце концов, она прекрасно знала, что я не уступаю ей в этом качестве. В потёртой бисерной сумке оказалась небольшая библиотека – как предсказуемо, Грейнджер! Книги по целительству, разнообразным зельям, чарам и тёмной магии – темнейшей из всех, что я когда-либо видел, на самом деле. Стало любопытно, чем именно занималось «золотое трио», находясь в бегах. Кажется, Гермиона справляется с последствиями войны тяжелее, чем показывает, потому что в сумке также обнаружился набор консервов и других продуктов под чарами стазиса на случай новой войны – здесь хватило бы минимум на год. Также большая палатка, женская и мужская одежда на все сезоны, множество средств гигиены и мерлин знает, чего ещё. В одном из потайных карманов в старую футболку с эмблемой Гриффиндора была замотана пачка писем. Жажда узнать о любимой всё жгла кончики пальцев. Нет, Драко, это её частная жизнь. Но если только одним глазком – просто узнать, от кого они. Кое-как договорившись с собственной совестью, я аккуратно достал конверт, который выглядел самым потрёпанным. «Дорогая Гермион, Прости, что не смог убедить тебя посетить мою прекрасную Болгарию этим летом, моя скупа. Но я не против, если ты ответишь на мое письмо. Я знаю, что твоя страна переживает трудный период. Помни, Гермион, ты всегда можешь спрятаться со своей семьей и с собой в моем доме. Я всегда помогу. Пожалуйста, пиши мне почаще. Твой Виктор» Ну что же, Драко, любопытство сгубило кошку, но мы уже начали, так что похуй. ...«Я тоже думаю о твоих нежных руках, ласкающих моё тело, твоих горячих губах на моих, о звуках, что издаёт твой прекрасный рот»... А я бы предпочёл не представлять руки Грейнджер, ласкающие тело этого урода. ...«Ты снилась мне прошлой ночью, скупа. Я знаю о твоей нелюбви к полётам, но в моём сне ты летала на моей метле всю ночь»... Мерлин, ну что за неотёсанный идиот? Кто вообще сравнивает свой член с метлой? Какой это год? А, пятый курс – теперь понятно. Что дальше? Я отложил письма Крама. Почему-то мысль о том, как Грейнджер читает их и ласкает себя, вызвала в груди смесь жгучей ревности и возбуждения. Под ними лежала ещё одна пачка. Бумага новее и гораздо чище. Словно письма писали, читали один раз и больше не трогали. Я достал верхнее. «Малфой. Я и сама не знаю, зачем пишу это письмо, ведь, очевидно, ты никогда его не прочитаешь... Я резко оторвал глаза от бумаги, после чего посмотрел в угол, где написана дата. Октябрь 1996 года. Шестой курс. Она писала мне. Я знал, что не должен читать, но остановить себя было выше моих сил. ... Я знаю, что ты принял метку и стал Пожирателем Смерти. Я не могу, да и не планирую это доказывать, – всё написано у тебя на лице. Мне страшно представить, насколько ужасное задание мог поручить тебе Он. Судя по тому, что ты не ешь, не ходишь на занятия и, я не могу это доказать, но уверена, не спишь, – это что-то действительно ужасное. Мне так жаль, что я никак не могу тебе помочь. Моё сердце обливается кровью, когда я вижу, что после закрытия библиотеки ты пробираешься в запретную секцию за книгами о тёмных артефактах. Иногда мне хочется сесть рядом с тобой на подоконник и просто помолчать вместе. Мерлин, это так бессмысленно – ты буквально ненавидишь меня. Но я не могу приказать своему глупому сердцу не чувствовать то, что чувствую. Знаешь, я всё равно не считаю тебя плохим. Уверена, у тебя есть причины делать то, что ты делаешь. Я лишь надеюсь, что с тобой всё будет хорошо. Насколько это возможно. Конечно, я не отправлю это письмо, а значит, могу открыто сказать: Я всегда буду рядом. Пожалуйста, живи. Твоя Гермиона» Я аккуратно сложил письмо и положил его к семи другим. Я не буду их читать. Я не должен был прочесть и это. Я заворачиваю всё в гриффиндорскую футболку и аккуратно убираю обратно в сумку. Избавившись от улик, вытираю рукой нос и щёки – оказывается, я плакал. Однажды я покажу ей свои письма для неё, и, возможно, она позволит мне прочитать свои. Захотелось поскорее вернуться к ней. Я собрал необходимые книги и дневники, сообщил маме о наших планах и аппарировал в дом Грейнджеров, чтобы обнять свою любимую.

~~~

Две недели. И ничего. Мы прочитали все дневники, все книги о родовых проклятиях, ритуалах и магии крови. Поттер проделал то же самое с библиотекой Блэков. Было десять часов утра, когда мы сидели в патио на заднем дворе её дома. Высокие деревья своими пушистыми ветвями ограждали нас от палящего солнца, птицы громко пели, а шмель гудел в цветах на клумбе неподалёку. Эта атмосфера могла показаться умиротворяющей, если бы не привкус неудачи, преследующий уже несколько дней подряд. — Если этого нет в библиотеке Мэнора, значит, нет нигде. Я был твёрдо в этом убеждён, но упёртая ведьма была не согласна. — Если ритуал кто-то придумал, значит, описал, а если описал, значит, кто-то о нём знает. Волшебники, способные на такую магию, до ужаса тщеславны – они всё записывают. Я поднялся на ноги и начал расхаживать по газону босыми ногами. Приятная прохлада окутала тело, но разум отказывался это замечать. — Хорошо. Записи были, но их уничтожили. Что дальше? Грейнджер закусила губу, постукивая пяткой по траве. — Можно спросить у портретов? В идеале, конечно, найти какого-нибудь жуткого колдуна, – одного из тех, кто проводит тёмные венчания и лечит проклятия новыми проклятиями. Я фыркнул и повернулся к ней. Начал с повышенной заинтересованностью заглядывать в разные углы двора: под стулья, за деревья, в бассейн. — Что-то я не вижу здесь никакого колдуна, Грейнджер, а ты? Их всех посадили в Азкабан, а те, кого не посадили, слишком хорошо прячутся, чтобы мы их наш... – внезапно я остановился как вкопанный, после чего быстро натянул носки и ботинки, приготовившись аппарировать. Она наблюдала за моими действиями, сдвинув брови у переносицы. — Что случилось, Малфой? — Я знаю, что делать. Просто дождись меня, хорошо? Последним, что я увидел перед тем, как исчезнуть, было растерянное лицо Гермионы.

~~~

Несмотря на начало июля, Северное море оставалось мрачным и неприветливым. Ветер трепал волосы, а по рукам и спине бегали мурашки – стоило одеться потеплее. Избежав реального наказания после войны, я больше не планировал посещать Азкабан, особенно ради встречи с отцом. Его осудили на пять лет в тюрьме с последующим ограничением на ношение палочки и лишили статуса лорда, передав управление делами рода до моего совершеннолетия – Нарциссе, а теперь – мне. С окончания школы и этого дурацкого ритуала времени на бумажки не было совершенно, поэтому я надеялся поскорее решить нашу проблему и начать восстанавливать честь семьи. И, к сожалению, очередным шагом на пути к спокойной жизни был разговор с Люциусом. Мы с хмурым надзирателем уже десять минут шагали по лестнице к одному из самых высоких этажей. Люциус сдал десятки других Пожирателей, чем максимально сократил свой срок, но он всё ещё являлся особо опасным преступником. За размышлениями я не заметил, как мы подошли к толстой железной двери. — Двадцать минут. Аврор грубо бросил эти слова, после чего толстый слой металла захлопнулся за моей спиной, оставив наедине с самым противоречивым человеком в моей жизни. — Сын. Люциус вышел из тени и устроился на одном из двух стульев, между которыми стоял маленький стол. Я натянул на лицо маску безразличия и сел напротив. — Отец. Он в течение минуты изучал меня, после чего поджал губы и задал единственный вопрос, который действительно имел для него значение: — Как мама? Говоря о ней, отец всегда смягчался. Каким бы человеком ни был лорд Малфой, никто не мог отрицать его любовь и преданность своей жене. — Лучше. Франция идёт ей на пользу. Люциус кивнул будто самому себе, но вскоре взял себя в руки. — Я бы рад обмануться, но вряд ли ты пришёл, чтобы просто увидеть своего отца, Драко. Что случилось? Я на секунду прикрыл глаза и сделал пару успокаивающих вдохов, после чего посмотрел прямо на отца и спокойно произнёс: — Мне нужен человек, который сможет обратить один из наших родовых ритуалов на крови. Отец никак не изменился в лице, но я заметил, как у него нервно дёрнулся глаз. — Что ты натворил, Драко? Я шумно выдохнул и решил выдать всё сразу. — Двадцать первого июня я привёл в поместье ведьму, и мы переспали. События сложились таким образом, что был совершён обряд помолвки. В моих планах нет женитьбы на ней. Всё это время я рылся в библиотеке и ничего не нашёл. Люциус прикрыл глаза, сжатые в кулаки руки дрогнули. — Чистокровная? — Нет. — Полукровка? — Нет. — Надеюсь, она приняла зелье. — Да. Отец шумно выдохнул, а я задумался. Грейнджер абсолютно точно не пила зелье при мне. Необходимо уточнить этот вопрос позже. — Насколько важно сохранить ведьме жизнь? — Отец! – я стукнул ладонью по столу. — Будь готов отвечать за свои действия, сын! Как ты вообще умудрился дожить до такого возраста девственником? Я думал, тебе нравилась мисс Паркинсон. Возмущение вперемешку со смущением охватили меня. Я почувствовал, как жар приливает к ушам. — Это... это тебя не касается, чёрт возьми! — прошипел я. Раздражённый, отец подался вперёд и угрожающе проговорил: — Ты сделал это моим делом, когда спутался с грязнокровкой! Терпи, Драко. Получишь ответ и уйдёшь. Он больше ничего не решает в твоей жизни. Когда Люциус понял, что не добьётся подробностей, более спокойно ответил: — Есть один человек, одно время мы работали вместе. Личность... спорная, но своё дело он знает. Я расскажу тебе, как его найти. Бери свою грязнокровку и разберись с этой проблемой. Потом скажи матери, чтобы нашла нормальную ведьму, и женись. А после свадьбы трахай кого захочешь – родовая магия не позволит зачать бастарда. То, как отец относился к этому, заставило волосы на затылке встать дыбом, но я лишь кивнул. Оставшее время было потрачено на разъяснения. Когда надзиратель вошёл в камеру, Люциус лишь бросил мне вслед: — Исполни долг перед семьёй, Драко. Я ничего не ответил и продолжил молчать, пока охранник запирал массивную дверь камеры. Неизвестно, когда я решусь навестить отца снова. Получив назад свою палочку, я поспешил покинуть это жуткое место.

~~~

Когда я аппарировал на задний двор дома Грейнджеров, Гермиона спала в том же кресле, разморённая горячим июльским солнцем. Её волосы успели слегка выгореть на солнце и теперь отливали медью, на лице, груди и руках появились новые веснушки, а нос слегка загорел. Лето ей было к лицу. Едва я тенью навис над ней, загораживая солнце, Гермиона открыла глаза и выпрямилась. — Ты где был?! Ничего не объяснил и просто исчез на... — Полтора часа. — О. Ну, полтора часа – это, пожалуй, немного. Какие новости? Я сел рядом, а Грейнджер поднялась и пошла на кухню, через минуту появившись с кувшином лимонада и двумя стаканами. Хотя в Азкабане было прохладно, маггловский напиток помог успокоить колотящееся от переживаний сердце. Когда она вернулась на место, я тихо произнёс: — Я был у отца. Она сначала машинально кивнула, а потом её глаза округлились. — У отца? В смысле, в Азкабане у отца? Я покрутил в руках стакан, не глядя на неё. — Ага. Кажется, ещё немного и у неё из ушей повалит пар как от бодроперцового. — Ага?! Малфой, а план? Ты же просто сорвался и аппарировал к нему. А что, если он... он... Пока она пыталась придумать, что там мог сделать этот "он", я лишь поднял бровь и ухмыльнулся: — Он бы ничего мне не сделал, а тебе – тем более, зато теперь у нас есть решение. — Ты серьёзно? Он рассказал тебе, как отменить последствия ритуала? — Он рассказал, кто может нам помочь и как его найти. Это звучало, как хорошая новость, но ведьма почему-то резко погрустнела. Я прикоснулся к её плечу. — Эй, ты чего? Мы наконец избавимся от дурацкой навязанной помолвки. Разве это не здорово? Она выдавила из себя улыбку по убедительности на два из десяти и отвела взгляд. — Да, просто... тебе действительно так отвратительна мысль о браке со мной? На её глаза навернулись огромные печальные слёзинки, которые она тут же поспешила стереть рукой, после чего отвернулась. Я не мог понять, почему она так думает, а главное – как давно. После этого волнующего признания я вспомнил её странные слова в душе и грустное настроение в первый день в библиотеке. К этому добавилась холодность в адрес моей беспомощности в бытовых вопросах и лёгкая пассивность в вопросах нашего исследования. Осознание было болезненным. Я сел на траву у её ног, не заботясь о чистоте брюк, и положил голову на колени ведьмы. — Ты всё это время думала, что я не хочу жениться на тебе и поэтому так стремлюсь избавиться от помолвки? Она ничего не ответила и не повернулась ко мне, – только кивнула. — Посмотри на меня, Гермиона, пожалуйста. Она неохотно повернула голову и встретилась со мной глазами. Я взял её руки в свои и, не отрывая взгляд, произнёс: — У меня в жизни никогда не было выбора. Не буду вдаваться в подробности, – ты и сама знаешь. Поэтому для меня так важно, чтобы выбор был у тебя. Особенно в таком важном вопросе. Я хотел жениться на тебе с четвёртого курса, просто чтобы ещё раз увидеть тебя в таком красивом платье, иметь возможность прикоснуться к твоим волосам и называть тебя по имени. А после событий в библиотеке, когда стало очевидно, что это в каком-то смысле предрешено, я ещё сильнее захотел сделать тебе красивое предложение – с вином, свечами, Парижем и Салазар знает чем, – она уже хотела меня перебить, но я лишь закатил глаза и продолжил: — Я ещё не настолько хорошо тебя знаю, чтобы спланировать идеальное предложение, Грейнджер. Дай мне время. Поэтому я и хочу отменить ритуал – чтобы никто не смог отобрать у нас это. Ты меня понимаешь? Она снова смогла лишь кивнуть, но уже потому, что давилась слезами не в силах заговорить. Я поднял голову с её колен и взял в ладони разгорячённые щёки, после чего нежно поцеловал в нос и у самого лица прошептал: — Ты позволишь мне сделать всё правильно? Ведьма что-то утвердительно пробурчала и прильнула к моей груди. ~~~ Мы решили не затягивать с походом к отцовскому приятелю и, наскоро пообедав бутербродами, двинулись в путь. Судя по рассказу отца, старику было минимум сто пятьдесят лет, он имел гибкие моральные принципы и жил где-то в глубине шотландских гор. Вооружившись самой подробной картой Шотландии, что была в кабинете мистера Грейнджера, мы аппарировали в местечко под труднопроизносимым названием Сронфадруиг Лодж и оказались посреди... нихуя. Буквально нихуя. Даже у озера, которое находилось в трёхстах ярдах от нас, не было названия на карте. Кстати, именно это озеро нам и было нужно – по описанию, мы должны были увидеть полуразрушенный дом. — Смотри, кажется, это оно! Грейнджер потянула меня за руку – и действительно, неподалёку стоял запущенный домик маргинального вида. В нём явно очень давно никто не жил и просто давно не вёл никаких тёмных делишек. — Теперь мы должны пройти вдоль озера до начала пролеска... И где этот пролесок?.. — Вон там, видишь? Половина озера была окружена густой рощей, состоящей из сосен, дубов и можжевельников. Мы двинулись направлении деревьев. — М-да, ну и местечко. Грейнджер надела треккинговые ботинки матери и дала мне такие же, принадлежащие её отцу. Должен признаться, в такой одежде наше небольшое путешествие было выносить чуть легче. — Что такое, Малфой – теперь не жалеешь, что оставил свои туфли из драконьей кожи дома? Я закатил глаза и продолжил обходить большие камни, но один всё же не заметил и споткнулся, однако маленькая, но сильная ладонь вовремя спасла меня от позора. Впрочем, это не помогло предотвратить появление на моих щеках лёгкого румянца. К чести Грейнджер, она промолчала. — Да-да, я не предназначен для походов. Давай скорее покончим с этим. Всю дорогу я продолжал ворчать, что заставляло мою ведьму улыбаться и хихикать, а это делало счастливым уже меня. Сорок минут спустя мы подошли к началу пролеска. Никакой тропинки не было, и на пути начали встречаться крупные ветки, пни и корни старых деревьев. А ещё я заметил кое-что странное: — Здесь нет животных и птиц. Вообще. Прислушайся – тишина. Мы замолчали на несколько секунд, но вокруг лишь листва шелестела на ветру. — Мне страшно, Драко. Ты уверен, что это хорошая идея? Она крепко сжала мою руку, а я нервно сглотнул. Конечно же, я не был уверен, но отступать сейчас было бы глупо. — Просто держи палочку наготове, хорошо? Мы продолжили идти, и через десять минут сквозь листву и иголки стал просматриваться силуэт старого каменного дома. Грейнджер потянула меня вниз и прошептала: — Этой рухляди лет четыреста. Я наложил заглушающие чары на нашу обувь и таким же тихим голосом ответил: — Я думаю, даже больше – посмотри, как просел. Ему вполне может быть целое тысячелетие. Мы наконец вышли на небольшую полянку. Вокруг дома лес был гуще, поэтому солнечные лучи практически не касались стен. Мы коротко переглянулись, сжали свои палочки покрепче, и я уверенно постучал в дверь. Минуту было тихо. Я постучал ещё раз. Снова тишина. — Ну, жаль, конечно, но если там никто не живёт – ничего не поделать. Пойдём, Драко. — Ты сама видела дым из трубы, Грейнджер! Не думал, что ты такая трусиха. — Речь не о трусости, а о здравом смысле! — Не драматизируй! Возможно, человек любит уединение... Она уже собиралась ответить, но тут скрипнула и приоткрылась дверь. Я посмотрел на Гермиону, на что та лишь скептически выгнула бровь и первая шагнула внутрь. Воздух внутри был затхлым и тяжёлым. Это было большое квадратное помещение, объединяющее в себе кухню, гостиную, кабинет и лабораторию зелий. Вдоль стен плотно стояли шкафчики с сотнями, если не тысячами пыльных колб, ингредиентов и книг. Ковёр на полу выглядел так, словно его чистили в последний раз в год постройки дома. То же можно было сказать и об остальной мебели. Поначалу мы даже не заметили маленького худого старика в простой серой мантии, который наблюдал за нами из дальнего конца комнаты. Собрав всю смелость, я выступил вперёд. — Э-э... Добрый день. Отец порекомендовал мне вас как человека, способного обратить один специфический родовой ритуал. — Ты сын Люциуса. – прокряхтел дед, почесав бороду. – Явился за ответной услугой, я полагаю? Его голос звучал так скрипуче, словно он заговорил впервые за месяцы, что вполне могло оказаться правдой. Старик удивительно лёгкой походкой направился к нам, после чего достал палочку и произнёс незнакомое заклинание. — Хм... Вы обменялись девственной кровью в доме предков в день, когда древняя магия оживает, и закрепили сделку актом любви. Любопытно. Я посмотрел на Грейнджер. Она крепко сжимала палочку и, не моргая, следила за каждым действием колдуна. Кажется, ведьма совсем не планировала участвовать в разговоре. Вот же маленькая вредина. Только я решился заговорить снова, как дед кивнул самому себе и прохрипел: — Я могу решить вашу проблему. На это потребуется два часа. У меня есть всё необходимое, чтобы провести обряд сегодня. Мы с Грейнджер переглянулись. — И что это за обряд? Кажется, старик был уверен, что мы согласны приступить, потому что тут же отвернулся, и начал перебирать какие-то ржавые инструменты и пыльные склянки. От окружающей грязи хотелось чесаться. Не оборачиваясь, он начал объяснять: — О, это очень любопытная вещь! Вы ложитесь на кушетки, – он махнул рукой на отвратительные обтянутые плёнкой предметы в дальней части комнаты, – После этого мы погружаем вас в магическую кому, – эти слова заставили напрячься ещё сильнее, – спускаем половину крови в вашем организме, а в оставшуюся с помощью капельницы медленно вводим особое зелье на основе клещевины и настойки на личинках диамфидия. После этого дополняем необходимый объём кровевосполняющим зельем. Грейнджер сжала мою руку ещё крепче, впиваясь в кожу ногтями. Ебанутый дед на секунду бросил на нас взгляд, но быстро продолжил готовить свои карательные инструменты. — Забыл предупредить. Фактически, мы заменяем один ритуал другим, поэтому нам придётся добавить в зелья кровь проводящего обряд волшебника, то есть мою, а также... — Да ну нахер! Комната наполнилась истеричным смехом Грейнджер. Она всё смеялась и смеялась, а мы с древним колдуном только обменивались растерянными взглядами. — У-уф. Драко, он собирается убить нас. – Она перевела взгляд на психованного старикана, её лицо выражало истерику, – Я не знаю, что ещё входит в ваше зелье, но готова поставить свою палочку, что после него ещё никто не выживал. Дед насупился и что-то проворчал. — Повторите, пожалуйста, я не расслышала. — Я не считал. Внутри меня что-то щёлкнуло, и внезапно стало очень холодно. Странный старикан теперь казался не забавным, а наглухо отбитым. Я крепче сжал руку Грейнджер и наклонился к её уху: — Доставай метлу. Она едва заметно кивнула. — Простите, дедуля, но мы пойдём. Обойдёмся без вашего ритуала. В этот момент в комнате поднялся страшный ветер – вся пыль взмыла в воздух и закружилась, попадая в глаза и рот. А старик словно обезумел и начал истошно кричать: — Не пущу! Я уже достал все инструменты! Вы обратились за помощью – и я окажу её вам, чего бы это ни стоило! — Сейчас! Только Гермиона подала голос, я бросил в дверь Бомбарда Максима. Дед заверещал и начал собирать с пола свои склянки. Девушка протянула мне метлу, на которую я тут же сел верхом и затащил её следом. Я собирался взлетать, когда она крикнула: — Подожди! Я посмотрел на неё в замешательстве, а она лишь направила на колдуна палочку и прошептала: — Обливиэйт. Мгновение спустя мы взмыли над рощей. Лишь отлетев на пару километров и приземлившись на каменистый берег небольшого озера, мы смогли расслабиться. Я улёгся прямо на гладкую сухую гальку, а Грейнджер опустилась рядом. Сначала мы молчали, переваривая события дня, а потом расхохотались. Это был странный момент катарсиса, который оставил после себя приятное чувство облегчения. — Сколько ты стёрла? Грейнджер перевела дыхание и ответила: — Примерно полчаса, а что? — Надо было последние лет пятьдесят – вдруг он ещё кому-нибудь захочет "помочь"? Ведьма игриво толкнула меня плечом. — Драко! Этим уже пусть авроры занимаются. Я просто заметала следы! — Ах, ты маленькая слизеринка! Я повернул голову к Гермионе и провёл кончиками пальцев по её щеке. — Я люблю тебя, Грейнджер. Возможно, ты права, и нам стоит оставить всё как есть. Как ты там говорила? Долгая помолвка? Она облегчённо вздохнула и прильнула губами к моим пальцам. — Наконец-то! Давай просто сделаем вид, что никакого ритуала не было. Пройдёт время, и ты сделаешь мне предложение. А я его приму. Я оставил поцелуй на кончике её носа и тепло улыбнулся. — Идеальный план. А теперь пойдём домой. Мне отчаянно необходим душ, чтобы смыть с себя дедову пыль. – Я поднялся на ноги, протягивая ей руку, – А ещё моя любимая ведьма больше не злится на меня, и я планирую наконец удовлетворить её в каждом уголке её дома.