Часть 2
7 апреля 2026 г., 19:33
Синчэнь проснулся с собственным рваным вздохом. Отдых не принес новых сил. В голове зудел неразборчивый шепот, и тело затекло от неудобной позы на продавленном, чересчур мягком матрасе.
Ощущение липкой пыли на коже было почти болезненным. Он привык к чистоте. Это было частью его внутренней дисциплины, способом отделить себя от грязи чужих навязчивых эмоций и мыслей. Выудив из сумки мешочек с гигиеническими принадлежностями, он осторожно спустился вниз, надеясь не встретить свой личный кошмар раньше времени.
Но удача явно была не на его стороне.
В дверях кухни, лениво привалившись плечом к косяку, стоял Сюэ Ян. Он выглядел так, будто и не спал вовсе: мятая одежда, прежний творческий хаос на голове. Только теперь на скуле виднелся еще и свежий синяк, а в зубах был зажат протеиновый батончик.
— О, шоижволили прошнутша, ну нажо же, — прошамкал он с набитым ртом, окинув Синчэня скептическим взглядом. Заметив в его руках полотенце и прозрачный мешочек, Ян чуть не поперхнулся, глотая, и издал короткий смешок. — Ты серьезно? Куда это намылился с таким парадным набором? На свидание к берсерку в подвал?
Синчэнь замер, чувствуя снова подступающее раздражение.
— Собираюсь привести себя в порядок. В отличие от некоторых, я предпочитаю не вонять серой и сигаретами. Где здесь ванная?
Ян показушно понюхал ворот растянутой майки и снова заржал, едва не выронив завтрак.
— Ванная? Снежинка, ты в проклятом особняке, а не в спа-салоне! Тут вода, если и течет, то, скорее всего, цвета крови бывших хозяев. Но если тебе так приспичило побрить ноги — в конце коридора есть комната со всратым корытом. И повнимательнее, вдруг из слива кто-то полезет, не хочу тащиться тебя спасать.
Синчэнь не удостоил его ответом. Одарив охотника ледяным взглядом, он круто развернулся и зашагал прочь, слыша в спину очередное издевательское: «Не забудь намазаться кремом!»
Ванная комната, под стать всему дому, оказалась тоже ужасно вычурной: огромная чаша на львиных лапах, облупившаяся позолота на кранах и тяжелое зеркало в раме из почерневшего серебра. К удивлению Синчэня, вода — хоть и ледяная, со ржавым осадком — все же имелась.
Он стоял под тонкими струями душа, игнорируя холод, обжигающий не хуже огня. Нужно было сосредоточиться. Ранг S в погребе — не вчерашняя леди из сада. И даже не вопящий багровый шар. Характеристика «берсерк» означала, что сущность почти полностью утратила разум, превратившись в сгусток чистой разрушительной силы. Если Ян попытается справиться привычными методами, то берсерк просто его размажет.
«Придется взять это на себя», — мрачно подумал Синчэнь, смывая с волос ароматную пену. — «Войти в резонанс с призраком и удерживать. Если этот идиотский охотник к тому моменту не успеет наделать глупостей».
Он вышел из ванной, застегивая манжеты чистой белой рубашки. Эта была попроще, без лишних деталей, но ткань все равно сияла стерильностью на фоне облупленных стен.
Сюэ Ян, все так же подпиравший косяк кухни, окинул его взглядом с ног до головы и красноречиво скривился.
— Ты угараешь? — Он мотнул головой в сторону люка в подвал. — Там пыли по колено и берсерк с топором. Твои шмотки превратятся в пиздец через тридцать секунд.
Синчэнь нахмурился, поправляя воротник.
— У меня других нет, да и…
— Жди здесь, я быстро, — тот загадочно ухмыльнулся, перебив его на полуслове.
Он сорвался с места и через минуту сбежал по ступеням обратно, сжимая в кулаке черный ком ткани. Без лишних слов он швырнул его Синчэню прямо в лицо, тот едва успел перехватить в воздухе.
— На. Это моя. В ней хотя бы удобно двигаться, — бросил Ян, возвращаясь к очередному батончику.
Синчэнь с подозрением развернул ткань двумя пальцами. На черном хлопке, пахнущем порошком, красовались Том и Джерри. Кот с безумным оскалом заносил огромный молоток над улепетывающим мышонком.
— Я это не надену, — отрезал он, пытаясь вернуть вещь.
— Наденешь, — Ян даже не обернулся. — Если не хочешь, чтобы я соскребал остатки твоей парадной формы с бетонного пола.
Синчэнь перевел взгляд на светлую ткань своего рукава, а затем посмотрел в сторону темного зева подвала, откуда уже тянуло могильной сыростью. Ян, при всей своей невыносимости, на этот раз был прав: в бою с безумным берсерком рубашка не к месту.
Смерив охотника взглядом, полным тихой экзистенциальной скорби, он молча скрылся в ванной.
Черная футболка, которая была Яну впору, на Синчэне сидела чуть посвободней и подчеркивала нездоровую бледность кожи. Том и Джерри выглядели вопиюще кощунственно на фоне классических темных брюк.
Ян улыбнулся под нос, оценивающе его разглядывая.
— Ну вот. Теперь хоть на человека похож, а не музейный экспонат. Идем, навестим громилу.
Синчэнь только тяжело вздохнул, стараясь не думать о том, как нелепо смотрелся в чужих вещах.
Сбегав наверх за их сумками, он первым подошел к люку и сбросил их вниз. Темнота там казалась вязкой, и он чувствовал, как она нехотя расступается перед светом карманного фонаря. Спускаясь по крепкой деревянной лесенке, он кожей ощущал, как меняется давление воздуха. Здесь, в винном погребе, куда никогда не заглядывало солнце, правила дневного затишья работали лишь наполовину.
— Аккуратнее там, не пересчитай ступеньки носом, — донесся сверху ленивый голос Яна.
Синчэнь уже достиг пола, когда тот начал спускаться следом. Внезапно раздался сухой, неестественно громкий треск. Лестница под охотником лопнула и рассыпалась так внезапно, словно ее подпилили невидимыми пилами. Ян, не успев зацепиться за края люка, полетел вниз.
Инстинкт сработал мгновенно. Синчэнь не подумал о разнице в весе или о том, что это физически невозможно, а просто рванулся навстречу падающему телу, вытягивая руки в отчаянной попытке смягчить удар. Столкновение выбило из него дух. Тяжелый, крепкий Ян сбил его с ног, и они оба с глухим звуком повалились на пыльный бетонный пол.
Синчэнь больно приложился затылком, в глазах на секунду потемнело, а грудную клетку придавило весом охотника. Сюэ Ян, оказавшийся сверху, быстро пришел в себя. Он не спешил подниматься, лишь приподнялся на локтях, нависая над Синчэнем и сбрасывая со спины остатки дерева. На его лице вместо испуга расплылась широкая, наглая ухмылка.
— Снежинка, ты что, реально собирался меня ловить? — Он весело заржал, глядя в ошеломленные глаза медиума. — Приятно, конечно... Но не стоило пачкаться. Я дряхлой деревяшке не по зубам.
Он легко поднялся на ноги, отряхивая джинсы и все еще посмеиваясь над «героизмом» напарника. Но Синчэнь не смеялся. Он лежал на полу, глядя в ту точку, где только что была спина Яна. Тяжелый, острый обломок с остатками боковины и впившимся в него ржавым болтом стоял ровно там, где секунду назад находилась лопатка охотника. Если бы Синчэнь не дернул его на себя, эта «деревяшка» проткнула бы того насквозь.
Он медленно сел, чувствуя, как внутри все холодеет. Это не была ветхость. Синчэнь отчетливо видел тающее серое пятно на сломанном дереве — остаточный след воли берсерка. Призрак не спал, а ждал, когда они окажутся на его территории.
— Это была не случайность, — голос стал тихим и надломленным. — Он только что пытался тебя убить.
Ян замер, проследив за взглядом медиума. Он посмотрел на острый обломок, затем снова на Синчэня. Его улыбка стала чуть менее широкой, но азарт в глазах вспыхнул с новой силой.
— Походу, оценил соперника, — Он подошел к коробке в правом углу и бесцеремонно пнул ее носком ботинка. Внутри глухо звякнуло железо. — Топор на месте. А раз он начал огрызаться так рано, значит, мы на верном пути. Расчехляй побрякушки. Вечер обещает быть жарким.
Винный погреб наполнился резким, дребезжащим звуком — одна из бутылок на дальней полке взорвалась сама собой, осыпав пол зеленым стеклом. Следом за ней лопнула вторая, третья... Синчэнь замер. Перед глазами на мгновение вспыхнуло видение: залитая кровью трава, чьи-то перерубленные руки, тянущиеся к нему из пустоты, и оглушительный, захлебывающийся крик. Он пошатнулся, прижимая ладонь к виску. Голоса в голове, до этого бывшие лишь далеким шепотом, теперь выли в унисон с почуявшим неладное призраком.
— Эй, Снежинка! Вернись в реальность! — Резкий голос Яна и ощутимый толчок в плечо заставили видение рассыпаться. — Он что, уже врубил спецэффекты? Шустрый.
— Он... он показывает мне, как это было в саду. И хватит так меня называть, — Синчэнь тяжело выдохнул, чувствуя, как футболка неприятно липнет к спине от холодного пота.
— Хах, любит со зрителями, — Ян уже действовал. Он нашел в углу старый, заплесневелый мешок, разорвал его на широкие полосы и начал плотно обматывать свои кисти. — Слушай сюда. Мы не можем сломать эту железку, она слишком мощная. Придется запереть его внутри. Я вырежу печати прямо на топорище, но коснуться его руками — значит сдохнуть на месте. Уебок чересчур злой.
— Займусь пока ловушками. Если не остановят, то хотя бы ослабят. Но мне нужна чистая зона, иначе из резонанса могу не вернуться, — Кивнул Синчэнь, пытаясь унять дрожь в пальцах.
Охотник выудил из рюкзака увесистый мешочек с солью и, не глядя, швырнул ему.
— Очерчивай круг. Буду работать подальше. И не смей отвлекаться на его приколы, понятно? Если пропустишь хоть один штрих — нам пиздец.
Лезвие ножа Сюэ Яна хищно блестело в свете фонариков. Он выглядел спокойным и собранным.
— Начинай, — бросил охотник через плечо, обматывая последнюю полосу ткани поверх ладони. — Пока этот занят бутылками, у нас есть немного времени.
Синчэнь опустился на колени в соляном круге, достал ритуальный атам и начал тщательно вырезать знаки на бетонном полу, заполняя их специальным составом. Воздух вокруг стал густым, как трясина. Каждый символ получался с трудом.
Справа от него Ян уже склонился над ящиком. Обмотанные тряпками руки выглядели неуклюже, но нож двигался на удивление уверенно. Стружка от старой рукояти топора сыпалась в стороны, и с каждым срезом вой в голове Синчэня становился все яростнее.
Прошло около часа. Сюэ Ян выпрямился, тяжело дыша и вытирая пот со лба плечом. Якорь, теперь испещренный печатями, было решено оставить в центре соляного круга.
— Все, пусть помаринуется в собственном соку до заката, — он начал нетерпеливо сдирать тряпки с ладоней. — Валим отсюда, пока твоего страха не обожрался.
Они подошли к стене. Верхняя часть лестницы, намертво прибитая к балке, насмешливо виднелась вдали, а расстояние до люка теперь казалось непреодолимым. Синчэнь задрал голову, прикидывая высоту, и почувствовал, как затылок снова отозвался тупой болью после падения.
— Что, подсадить? — Раздался позади насмешливый голос.
— Я… — Он хотел было отказаться, сказать, что справится сам, но, взглянув на свои дрожащие пальцы, только замолк и кивнул.
Ян бесцеремонно обхватил его за бедра, приподнимая с такой легкостью, будто Синчэнь вовсе ничего не весил.
— Ого, а ты легче, чем кажешься. Одним салатом питаешься? — Хмыкнул охотник, подталкивая повыше.
Стараясь игнорировать близость чужих рук и издевательский тон, Синчэнь вцепился в края проема и неуклюже забрался наверх. Оказавшись в безопасности и отдышавшись, он обернулся, чтобы подать руку напарнику, но замер.
Тот даже не думал ждать помощи. Он отошел на несколько шагов назад в темноту погреба, прищурился и сорвался с места. Короткий разбег, прыжок— и он уже в воздухе. Ян ухватился за одну из уцелевших верхних перекладин, та угрожающе скрипнула, но выдержала. Картинно поигрывая мышцами плеч, на одних руках он подтянулся вверх и ловким движением перебросил тело через край люка, вылезая прямо перед Синчэнем.
На его лице сияла до ужаса наглая, самодовольная улыбка. Он медленно поднялся, отряхивая ладони, и подмигнул.
— Тренировки, Снежинка. Тебе бы тоже не помешали, а то так и будешь на ручках кататься. Или станешь чьим-нибудь ужином.
— Порисовался? — Синчэнь закатил глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Идем. Нужно подготовить талисманы до вечера.
Не такой уж он слабый, просто немного устал.
Они разошлись по разным углам просторной гостиной. Синчэнь опустился на пол в позе для медитации, разложив перед собой чистые желтые листы бумаги. Ему нужно было очистить разум, вытеснить остатки кровавых видений и восстановить свой ментальный щит. Ян же, развалившись на старом диване неподалеку, с сосредоточенным видом точил свой нож, изредка бросая на него короткие взгляды. До заката была еще куча времени, и особняк Хилкрофт, казалось, затаился в ожидании предстоящего боя.
Тишина в гостиной, поначалу казавшаяся благословенной, постепенно начала давить на виски. Синчэнь заставил себя сосредоточиться на ритме дыхания, но краем сознания все равно фиксировал каждое движение напарника. Спустя полчаса до ушей донесся сухой, раздражающий стук — Ян отбросил оселок. Судя по шороху одежды, он сунул нож в чехол и, не проронив ни слова, куда-то ушел.
Синчэнь мельком приоткрыл один глаз, провожая взглядом черную тень, и снова потянулся за тишиной. Он пытался прийти в себя после знакомства с берсерком, но шепоты в голове упрямо роптали, мешая погрузиться в нормальный транс.
Минут через пятнадцать сверху донесся отчетливый грохот отодвигаемой мебели. Синчэнь невольно вздрогнул, открывая глаза и сбиваясь. Что за погром этот идиот снова устроил?
Вслед за грохотом раздалось подозрительно довольное фырканье. Ян сбежал по ступеням с сигаретой в зубах, на ходу перелистывая пожелтевшие страницы какой-то небольшой тетради в потрепанном кожаном переплете.
— Снежинка, ты не поверишь, какой антиквариат я откопал, — Он с размаху плюхнулся на диван, подняв облако пыли. — Тут такие… мемуары. Какая-то дамочка явно времени зря не теряла.
Синчэнь слегка улыбнулся кончиками губ. По крайней мере, тот был занят чем-то полезным.
— Надеюсь, это поможет нам понять историю дома. Там есть что-то о семье Хилкрофт? — Заинтересованно спросил он.
— О, тут полно всяких подробностей, — Ян издал короткий, странный смешок, снова жадно вчитываясь. — Слушай, есть один отрывок, просто отвал башки, хочешь послушать?
— Если это касается владельцев, то да, — серьезно кивнул он. — Читай, конечно.
Ян показушно прочистил горло. Его лицо вдруг стало неестественно серьезным, а голос — низким и пафосным. Он начал читать, подражая манере старинных романов:
— «Четверг. Жара была невыносимой, и когда он вошел в оранжерею, на мне не было ничего, кроме тонкого шелка... Его грубые руки, бесцеремонно скользнули под подол моего халата, а горячее дыхание обожгло шею...»
Синчэнь замер. Свободная футболка вдруг показалась до ужаса тесной. Мысли в голове рассыпались, сменяясь оглушительным звоном в ушах. Румянец, жаркий и предательский, стремительно заливал щеки и шею.
— Сюэ Ян, прекрати… — прохрипел он, чувствуя, как пересохло в горле.
— «...он прижал меня к прохладному мрамору статуи, и я почувствовала, как его нетерпение упирается мне в бедро, заставляя стонать от вожделения...» — продолжал Ян, давясь от смеха, но не сбиваясь с ритма повествования.
— Перестань сейчас же! Это неприлично! — Синчэнь вскочил на ноги, чувствуя, как внутри растет паника вперемешку с возмущением.
— «...мои пальцы запутались в его волосах, когда он опустился ниже, и я забыла, как дышать, когда его язык коснулся…»
— Замолчи! — Синчэнь, не найдя ничего под рукой, схватил свою кисть, лежавшую на стопке талисманов, и запустил ею в лицо этому невыносимому дураку. Ян, хохоча во весь голос, ловко увернулся, и та безнадежно улетела в пыльный угол. Он продолжал скандировать подробности про «ритмичные толчки» и «громкие стоны», смакуя каждое слово.
Не помня себя от стыда, Синчэнь бросился к дивану. Им двигало только одно желание — заставить этот рот замолчать. Он попытался выхватить дневник, но Ян, извернувшись, встал и поднял руку с тетрадью высоко над головой, продолжая читать уже по памяти, с издевательским выражением.
— «…его семя стекало между моих ног, но все время хотелось еще…»
— Отдай! Это чужая тайна! Ты не имеешь права! — Синчэнь пытался дотянуться до книжки, но пальцы лишь скользили по гладкому переплету.
— Ни за что! Тут еще про конюха осталось! Самое интересное! — Ян брыкался, как пойманный зверь, пытаясь оттолкнуть напарника, и в итоге они оба, запутавшись в собственных ногах, с грохотом повалились на пол.
В гостиной стоял безудержный, почти истерический хохот. Синчэнь, начисто забыв о своем достоинстве и дисциплине, взгромоздился сверху и в отчаянии принял решение защекотать Яна, чтобы тот выпустил дневник, а охотник, задыхаясь от смеха, старался удержать трофей.
— Что ты творишь, изверг? Это не честно! — Сквозь слезы смеялся тот.
Синчэнь чувствовал под ладонями его твердые мышцы, жар, исходящий от кожи, и запах табака раздавленной сигареты.
На мгновение их лица оказались совсем рядом, и он вдруг поймал на себе странный взгляд. Охотник замолчал, перестав сопротивляться, звонкий смех оборвался, сменяясь тяжелым, неловким молчанием. Чувствуя, как его собственное сердце колотится о ребра, Синчэнь отвел глаза и сначала было застыл, но потом тихо прокашлялся и отстранился.
Вернувшись на место своей неудавшейся медитации, он зачем-то уставился в окно. Ян все еще валялся на полу, лениво разглядывая дневник.
Мысли метались внутри с бешеной скоростью. Что это вообще сейчас было?
Синчэнь зажмурился, медленно выдыхая. Кожа пылала, пульс адски зашкаливал, а внутри разливалось непонятное ощущение. Точнее, вполне определенное, но думать о нем сейчас не хотелось. В попытке отвлечься от охватившего тело чувства, он прощупывал тонкий план, когда заметил легкое, почти невесомое прикосновение к шее.
— Эй, что… — только и успел смущенно выдохнуть он, распахнув веки.
— М? — Сюэ Ян сидел на диване. И вопросительно на него смотрел.
Какого?..
Осознание прошило паническим страхом.
— Г-где ты это нашел?
— Дневник что ли? На третьем этаже в чьей-то комнате, под кроватью валялся. Немного полистал, а потом какая-то шизанутая птица уебалась в окно, и я его выронил. Пришлось даже тумбочку двигать.
Внутри все похолодело.
Это же не… Это не мог быть якорь.
Проследив за выражением лица Синчэня, охотник дернулся и отбросил тетрадь подальше. Та пролетела несколько метров и шлепнулась у стены. В ту же секунду наверху что-то протяжно скрипнуло.
— Блять, — прошептал Ян. — Кажется, ей не зашли мои чтения.
— Она была здесь, — голос дрожал.
— Чего? Да как? Она же на третьем… Ты уверен?
— Как никогда. И, похоже, в целом была не против. Мою шею погладила, — неловко пояснил он.
Ян присвистнул и окинул его заинтересованным взглядом.
— Поздравляю, Снежинка. Ты приглянулся дохлой нимфоманке высшего ранга.
— Это не смешно! Мы трогали якорь. Неизвестно, чем такое обернется в дальнейшем.
— Вроде не агрессивная. Думаю, максимум — на прохожих кидаться начнем. И держись подальше от конюхов! Там жесть полная. Он ее…
— Сюэ Ян!
— Да боже мой, все, молчу! Зануда, — прыснул тот.
***
За двадцать минут до заката воздух в особняке начал становиться вязким. Сюэ Ян, на удивление молчаливый, закрепил у люка систему тросов. Все движения были скупыми и точными, но Синчэнь видел, как напрягается чересчур прямая спина. — Я иду первым, Снежинка. Ты следом, — бросил охотник, проверяя натяжение строп. Он кивнул. Когда подошвы туфлей наконец коснулись холодного бетона погреба, страх ледяной иглой вошел в сердце. В академии с S рангом все было иначе: стерильные полигоны, наставники за спиной, изученные вдоль и поперек сущности. Здесь же был хаос. Злобный призрак-берсерк, который утром пытался пробить Яну легкое. Оба молча заняли обговоренные позиции и погрузились в тревожное ожидание. Синчэня начинало потряхивать. — Давай поспокойнее. Не раскорми раньше времени, — негромко попросил охотник, косясь на позвякивающий топор. Как только сработал таймер на телефоне, подвал ожил. Тьма в углах сгустилась, обретая плоть. — Он на месте! — крикнул Синчэнь, вставая в центр соляного круга. Берсерк материализовался мгновенно, подпитанный чистым, искренним страхом медиума. Это был огромный, искаженный силуэт мужчины, чье лицо заменяла жуткая маска ярости. Он тихо издавал рычащий, утробный звук, от которого кровь стыла в жилах. — Эй, толстожопый! Я здесь! — Сюэ Ян выскочил из тени, размахивая ножом, привлекая внимание. — Твоя баба в саду плакала куда громче, может, добавишь огня? Призрак взревел. Сотни осколков разбитых бутылок взмыли в воздух, как стая стеклянных пираний. Ян едва успел нырнуть за тяжелый дубовый стеллаж, когда первая волна снарядов впилась в дерево в сантиметре от его уха. — Начинай! Он закрыл глаза, переносясь на тонкое измерение. Резонанс ударил по нервам раскаленным свинцом. Синчэнь видел мир глазами монстра: красная пелена, жажда крушить, ломать кости, рубить плоть. Каждое движение берсерка отдавалось в теле судорогой. Он тянул его на себя, направляя к знакам в полу, но сущность S-ранга была слишком сильна. От запредельного напряжения ноги Синчэня подкосились. Вспышка боли в висках была такой острой, что он на мгновение потерял ориентацию и, пошатнувшись, ступил за границу соляного круга. Это была чудовищная ошибка. Призрак, почувствовав уязвимость, бросил преследование Яна и черной молнией метнулся к нему. Синчэнь не успел даже вскрикнуть — сущность врезалась, вплетаясь внутрь, пытаясь вытеснить и поглотить целиком. Его отбросило к стене. Тело выгнулось в адской конвульсии, а затылок с глухим стуком ударился о кирпич. Глаза закатились, лишая зрения, а из носа потекла горячая струйка крови. — СИНЧЭНЬ! НЕТ! — Голос Яна сорвался на крик. Внутри Синчэня шел бой. Он чувствовал, как его собственное «я» тонет в черной жиже чужого гнева. Но сквозь этот гул пробивался отчаянный голос напарника. Собрав волю в стальной кулак, он пытался вытолкнуть незваного гостя, но получалось паршиво. — Ну же! Вышвырни эту тварь! — Доносилось, словно сквозь толщу воды. Он закричал, ломая ногти, скребущие по камням, призывая на помощь последние силы. Сущность вылетела из него с яростным визгом. Синчэнь рухнул на колени, не в силах понять, где находится, через пелену слез. — Соберись! Тебе надо в круг! — Ян уже стоял на линии огня. В его руках был тяжелый пистолет. Грохот. Запах пороха заполнил подвал. Железно-соляные пули рвали облако тьмы, заставляя берсерка отступить, потерять определенную форму. У Синчэня было всего несколько секунд. Он вполз в круг и дрожащими руками нащупал атам. Острое лезвие полоснуло по ладони — боли он почти не почувствовал, лишь горячую влагу и небольшую пульсацию. Окропив рукоять топора своей кровью, он начал читать заклинание. Голос срывался, переходя на шепот, но каждое слово ввинчивалось в пространство, сковывая темную массу. — …я велю тебе, подчинись! Тьма с разрывающим душу воем начала втягиваться в топор. Последний рывок — и сталь звякнула об пол, поглотив сущность целиком. Погреб погрузился в мертвую тишину. Синчэнь обессиленно завалился на бок. Перед глазами плыли круги, футболка с Томом и Джерри была перепачкана пылью и кровью, а ладонь начинала раздражающе ныть. Послышались тяжелые шаги. Сюэ Ян опустился на пол рядом с ним, тяжело дыша. — Ну ты даешь, Снежинка... — прохрипел он, в голосе слышалась лишь усталость. — Придурок… Я же просил… меня… так не называть, — еле ворочая языком, огрызнулся Синчэнь, а потом разразился совершенно иррациональным, истерическим смехом.***
Синчэнь сидел на кухонном полу, прислонившись спиной к пыльному шкафу. Ноги ощущались ватными, а в голове все еще стоял далекий, затихающий гул духовного эхо. Сюэ Ян, опустившись перед ним на колени, бесцеремонно притянул его раненую руку к себе. Мозолистые, грубые пальцы оказались неожиданно осторожными, когда он принялся промывать глубокий порез на ладони Синчэня перекисью. — Хорош шипеть. Это цена победы, — буркнул Ян, не поднимая глаз. Он сосредоточенно начал накладывать мазь, а затем туго перематывать кисть. — Насчет топора... — Синчэнь поморщился от резкой боли, глядя, как белая марля медленно пропитывается розовым. — Мы должны… подготовить его к транспортировке. — Забей, — отрезал охотник, затягивая на бинте узел. — Пусть Вэй Ин сам с ним ебется, это его работа. Наша часть в подвале выполнена. Синчэнь не стал спорить — сил почти не осталось. Свободной рукой он неловко залез в свою сумку, выуживая небольшую склянку из темного стекла. Внутри перекатывалась мутная, густоватая жидкость. — Это еще что? Святая вода? — Сюэ Ян подозрительно прищурился, наблюдая, как он зубами вытаскивает пробку. — Восстанавливающий тоник. После резонанса аура истончается. Я сейчас для любой сущности как открытая рана, — Синчэнь сделал глоток. Горький, вяжущий вкус заставил его поморщится. — Это не щит, но хотя бы поможет не быть слишком легкой добычей. Ян хмыкнул, убирая аптечку. — Посмотрим, как твоя жижа сработает. Потому что, судя по звукам из столовой, нас приглашают зайти. — Ты издеваешься? Может завтра? — Простонал Синчэнь. — Да ладно тебе, он же добрый алкаш. Я даже прихватил ему пару бутылок топлива снизу, — охотник встал и протянул ему руку, чтобы помочь. — Собираешься пить эту дрянь? Пропавшее ведь. — Это виски! Все вино берсерк расхреначил, а этот нектар надежно лежал в закромах. Будешь с нами? — Мне нельзя алкоголь, — он поднялся и покачал головой. — Стану слишком восприимчив к энергии сущности. — Он нас и пальцем не тронет, расслабься. Победу стоит отпраздновать! Тем более нужна радость, чтоб мы смогли упокоить ранг А. Будешь сидеть с постным лицом — не вылезет. Отвечать было лень. Ладно. Он просто немного выпьет и отправит мирный дух восвояси, ничего сложного. Чуть-чуть радости и правда не помешает.
