RE: Мой Звёздный Мальчик

Ёшка кутался в одеяло, изо всех сил пытаясь укрыться от солнечных лучей и пронзительной трели птиц. Приняв поражение, он выпутался из одеяла и поплёлся в ванную. Закончив все утренние приготовления, он, уже в приподнятом настроении, пошёл завтракать. Столовая встретила его запахом свежей выпечки и радостным: — Доброе утро! — И Краткий лучезарно улыбнулся. — Я приготовил блинчики, но кроме кленового сиропа ничего не нашлось… — Вааа, какая вкуснятина! — воскликнул Ёшка и юркнул за стол. — А ты почему не кушаешь? — Времени нет, у меня через полчаса фотосессия… — Это надолго? — Точно не знаю, но постараюсь вернуться до обеда. Извини, что оставляю тебя одного… — Ничего страшного! Работа есть работа. — он замешкался. — А т-ты извини за то, что я разбудил тебя сегодня ночью… да ещё и в постель забрался… но я так испугался и так хотел спать, что совсем не понимал, что делаю. — Пфф… Нашёл из-за чего волноваться! Мы же раньше с тобой вместе ночевали, тоже в одной кровати, помнишь? — Ну да, но это совсем другое, мы же были детьми… — Невелика разница! Я чувствую, моё развитие остановилось как раз где-то на уровне начальной школы. Ёша поперхнулся чаем и рассмеялся. — Так, время поджимает, мне уже пора выдвигаться. Займи себя чем-нибудь на пару-тройку часов и не думай о всякой ерунде. — Хорошо, больше не буду… — И чтоб всё съел! — пристально смотря на друга, вымолвил Краткий. — Угу! — промычал Ё, кусая блинчик.

***

Чтобы согнать оставшуюся сонливость, Ёшка вышел во двор. Обойдя дом, он пришёл к оранжерее. Снаружи она выглядела маленькой. Стеклянная куполовидная крыша и стены изнутри были обвиты зеленью. Зайдя внутрь, юноша был поражён истинными размерами сада. Стеклянный купол было не разглядеть, стены тоже словно испарились. Медленно продвигаясь вперёд, ему казалось, будто он блуждает по бескрайнему, изумительно красивому лесу, и только вымощенная камнем дорожка и низенькие заборчики напоминали ему о том, где он на самом деле. До его слуха донеслось тихое журчание воды. Удивившись, он пошёл чуть быстрее и вскоре увидел небольшое озеро, в котором плескались маленькие золотые рыбки. У самой кромки воды стоял Садовник и кидал им небольшие порции корма, которые те шустро съедали. После краткого приветствия беседа потекла сама собой. Они шли и разговаривали так непринуждённо, будто знакомы всю жизнь, оставляя километры пути позади. Садовник с большой любовью отзывался о каждом растении. Ё с интересом слушал об особенностях и значении некоторых цветов. — А вот это лиловая сирень. — сказал Садовник, указывая на сильно разросшийся куст. — На языке цветов она обозначает первые волненья любви. Расцветает в начале мая, но есть примета, что может расцвести и раньше, если рядом кто-то полюбит в первый раз. — Ой, как романтично… — улыбнулся Ёшка. Но улыбка мигом сползла его лица, как только взгляд зацепился за глубокие раны с запёкшейся кровью на шее Садовника. — о Звёзды! — Что такое? — встревоженно выдохнул он. — У тебя на шее ужас творится! — А, вы про это… ничего серьёзного, не беспокойтесь. П-просто поцарапался о шипы… розового куста в дальнем конце сада. — Разве от шипов роз бывают такие глубокие порезы? — с подозрением и беспокойством отозвался Ё. — Д-да… ещё как бывают! Это о-особый сорт, Господин Краткий привёз из заграницы совсем недавно… — Ах… вот оно как, пожалуйста, будь аккуратнее в следующий раз! — Постараюсь, господин Ёшка, спасибо за заботу… — он поднял ворот, закрывая запёкшиеся раны. Беседа вернулась в привычное русло. Часы, проведённые за разговором, прошли стремительно. И вот, Ёшка уже лениво валяется на кровати и выпускает из палочки облачка и звёзды. Он наблюдал за тем как они испаряются и гаснут, отсчитывая минуты до возвращения Краткого. Наконец он услышал знакомый голос с улицы и мгновенно подорвался с места. И Краткий вошёл в вестибюль. Стоило ему захлопнуть дверь, как Ёшка набросился на него с объятьями. Рёбра сдавило, лёгкие послушно выпустили последний запас кислорода. Судорожно пытаясь глотнуть воздуха, он просипел: — Ёши, ты мне сейчас рёбра сломаешь… отпусти пожалуйста… — Извини, я просто очень соскучился. — виновато проговорил он, отпуская друга. — Я тоже… — выдохнул Малина. — голодный? Давай пообедаем и сходим в торговый центр, купим тебе одёжки. — Нет-нет, не нужно, мне и так нормально! — Ну-ка цыц! Ничего не нормально, у меня сердце разрывается от одного только взгляда на твой гардероб, а точнее на его отсутствие!

***

— Ну не стоит, правда! Я чувствую себя неловко. Ёшка плёлся за другом, петляя в лабиринте из стендов с одеждой и не оставлял попыток отговорить его покупать её. — Очень даже стоит. В этом нет ничего такого, расслабься. — в сотый раз успокаивал его И Краткий. — У меня глаза разбегаются! Я не умею выбирать… — Тогда давай я выберу. Ты мне доверяешь? — Угу… Получив одобрение, Малиновка потащил Ёшу вглубь магазина. Перебирал кучу вещей, отбирал несколько, примерял «на глаз» и вешал ненужное обратно. Этот процесс повторился бесчисленное множество раз, прежде чем он наконец отправил Ёшку в примерочную. Тот обречённо вздохнул, увидев сколько нарядов ему предстоит примерить и послушно пошёл переодеваться. Но его недовольство сошло на нет, как только он понял, что всё, что подобрал для него Краткий, ему по душе и смотрится на нём очень хорошо. Даже рубашки, которые он терпеть не мог, ему приглянулись. Надев свитер, что был последним, он выбежал из примерочной лучась от счастья. — Нравится? — с лёгкой улыбкой спросил Краткий. — Я в восторге! Он такой милый, что я вот-вот в обморок упаду! — Знал, что тебе понравится. Переодевайся обратно и пойдём на кассу. — Блин, не хочется его снимать… — Придётся. Наденешь его обратно, когда придём домой. — Хорошо! — приободрился Ё и скрылся за шторкой. Вышли они из ТЦ в приподнятом настроении. Ёшка, чтобы хоть как-то выплеснуть нахлынувшую на него радость, болтал без умолку на повышенной скорости. Краткий спокойно шёл рядом, волоча пакеты по воздуху. — Спасибо, спасибо, спасибо тебе огромное! Всё такое красивое и милое, мне очень нравится! Буду носить с удовольствием! Ой, я так счастлив, что хочется заобнимать тебя до смерти! — Если очень хочешь, то давай. — ухмыльнулся Малина, раскинув руки в стороны. Ёшка тут же сжал его с неимоверной силой, от чего тот вновь удивился — откуда в таком низком и слабом на вид парне столько сил? Ну, видимо, он экономит их специально для объятий. И всё же несмотря на лёгкие неудобства, Краткому они нравились. Ведь это был знак наивысшего доверия. Очень не хотелось его терять. Он обнял друга в ответ, но гораздо менее крепко. Благо, Ёшке было достаточно и этого. Отстранившись, они одарили друг друга мимолётными тёплыми улыбками и продолжили идти, непринуждённо болтая о всяких мелочах.

***

Настало время ужина. Перекладывая части цыплёнка с огромного блюда в центре стола в Ёшкину тарелку, Краткий неустанно нахваливал этот рецепт и невзначай упомянул, что цыплёнок не простой, а в вине. Ёшка запротестовал, утверждая, что спиртное на дух не переносит. Малина быстро его успокоил, объяснив, что алкоголь выпарился при готовке. То, что раньше было алкоголем — теперь превратилось в соус и совершенно безвредно. Ё облегчённо выдохнул и начал праздник желудка. Вкус поразил его настолько, что он съел всю порцию в считанные минуты. Почувствовав, что наконец наелся, он откинулся на спинку стула и удовлетворённо вздохнул. Неожиданно он почувствовал сильнейшее головокружение, но поначалу списал это на усталость после прогулки и переедание. Пока не почувствовал что его сердцебиение резко участилось. Встревожившись, он вышел из столовой и хотел было как можно быстрее подняться в свою комнату, но не успел. По телу словно пробежал разряд тока, каждая мышца напряглась до предела на несколько секунд. Головокружение прошло, заместо него пришла острая головная боль. Зрачки сузились и вспыхнули слегка светящимися и подрагивающими сердцами. Боль пошла на спад. Ё закрыл лицо руками и раздражённо прошептал: — Сука… В эту секунду Краткий вышел из столовой. Увидев друга в такой позе, он не смог сдержать ехидную, широкую ухмылку. Он наклонился, чтобы поравняться с Ёшкой, положил руку ему на плечо и обеспокоенно спросил: — Что случилось, Ёши? Тебе плохо? Я могу проводить тебя в комнату. Ёшка вскинул голову и отшатнулся. Не желая показывать глаза, он сразу отвернулся и быстрым шагом направился к лестнице. — Пожалуйста, не подходи ко мне, я скоро впаду в беспамятство и не смогу себя контролировать. — сказал он, преодолев половину пути. — Постой, — Краткий нагнал его и схватил за руку. Затем развернул и притянул к себе. — Я ведь говорил, что не боюсь тебя. Обещал, что мы пройдём через это вместе. — Ты правда не понимаешь? Это очень опасно, я могу внезапно разозлиться и напасть на тебя! — Это ты не понимаешь, Ёши. Я правда могу помочь тебе. Ты ведь знаешь, что нужно сделать, чтобы избавиться от болезни. Прекрати наступать себе на горло. Прислушайся к себе и скажи, чего ты хочешь. Я всё исполню. — на последних фразах голос стал елейным, приторным настолько, что вызвал у Ёшки фантомный сладковатый привкус на языке. — Вообще всё? — по интонации и мимике Ё было видно, что он уже начал терять контроль. — Абсолютно всё, — твёрдым тоном ответил Малина и утянул Ёшку в танец. — Не понимаю, почему ты так обеспокоен. Я ведь говорил — ничто не заставит меня ненавидеть тебя. Между нами не должно быть такого напряжения. — он продолжал говорить, при этом непринуждённо вальсируя. Нежная мелодия фортепиано играла отовсюду. Разливалась эхом по всему особняку, создавая атмосферу дворцового бала из сказки. — Я был бы необычайно рад, если бы ты показал мне те самые «неприглядные стороны». — вкрадчиво проговорил он хитро сощурившись и широко улыбнувшись. Ё немного растерялся от внезапного приглашения на танец. Он по инерции следовал за другом, чудом не наступая ему на ноги. Навык подрастерялся за годы, ещё и мысли были заняты совсем другим. Краткому показалось, что воздух вокруг наэлектризовался. Ёшка, уже потерявший власть над собой, сверлил его диким, жадным взглядом. Дыхание его сбилось, и он прижимался всем телом, словно пытаясь поделиться разгоревшимся внутри жаром. Малина закружил его. Всё убранство вестибюля солилось в одну бело-золотую полосу. Сердце забилось до боли в груди. Земля исчезла из-под ног. На короткий миг он завис в воздухе, а когда снова коснулся пола — Краткий припал к его губам. Ответ на поцелуй последовал незамедлительно. На удивление, целовался Ёшка довольно неплохо. Но сейчас не время было думать, когда и как его друг — всеми силами избегавший подобного — успел этому научится. Больше всего Краткому хотелось наконец овладеть телом, о котором он мечтал со вчерашней ночи. Прервав поцелуй, он сразу опустился к шее. От мимолётных, лёгких поцелуев Ёшка затрепетал и судорожно выдохнул. Сознание покинуло его. Малина подхватил обмякшее тело на руки и понёс в свою комнату. В спальне царил полумрак. Тусклый лунный свет пробивался в пространство между тёмными длинными шторами. Уложив парня на кровать, он распустил ему волосы. Погладил тыльной стороной ладони бледную щеку и навис над ним, желая снова поцеловать. Внезапно Ё пришёл в себя. Зрачки всё ещё были в форме сердец. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а потом Краткий с лёгким вздохом отстранился и остался сидеть на краю кровати. — Не уходи… — жалобно прошелестел Ёшка, подумав, что его вот-вот оставят одного. — Я никуда не ухожу. — Тогда почему ты не поцеловал меня? Хотел ведь. — Не знаю… — Малина отвернулся. Стал рассматривать своё отражение в зеркале трюмо. Во мраке и темноте он видел прекрасно, благодаря заколдованным глазам, светящимся неярким красным оттенком. Как вдруг почувствовал, что на его бедро легла рука. Повернул голову и немного дёрнулся, нос к носу столкнувшись с лицом Ёшки. — Ты всех своих друзей исподтишка спаиваешь, а потом идёшь на попятную? — Нет, ты первый. А ещё ты первый, кого я спаиваю таким странным образом. Мне просто захотелось услышать, как ты будешь просить меня продолжить. Вместо того, чтобы пресмыкаться перед Кратким и упрашивать, Ёшка перешёл в наступление. Бесцеремонно вторгся языком в его рот и попытался повалить на кровать, но через мгновение сам оказался под ним. Ледяные руки сразу юркнули под свитер. Ёшка сдавленно вскрикнул. По телу прошла мелкая дрожь. Краткому всегда нравились прелюдии. Изучение нового партнёра будоражило его чуть ли не больше, чем весь остальной процесс. Но в этот раз всё ощущалось острее. Простые прикосновения к чужому телу приводили в экстаз; вызывали невиданный ранее восторг и трепет, ведь сегодня в его объятьях особенный симболар. На порядок лучше всех, кто был до этого. Потому нужно внимательно изучить каждый миллиметр тела, найти все слабые места и понять предпочтения. Чтобы всё прошло идеально. Наспех сняв с Ёшки одежду и наплевательски раскидав её где попало, он снова заскользил руками по коже, иногда натыкаясь на мелкие шрамы, которые сразу же целовал, пытаясь заставить их исчезнуть. На любое прикосновение, поцелуй или лёгкий укус тело отзывалось мурашками, резко вздрагивало, Ёшка жмурился и отворачивал голову. — Ты чего дёргаешься весь? Тебе холодно? Неприятно? — с ноткой беспокойства спросил Краткий, поглаживая его живот, который то сильно втягивался, то чуть выпирал, от частых судорожных, томных вздохов. — Нет, всё хорошо. Просто меня никто раньше не трогал… так. Мне непривычно. — У тебя никогда не было с мужчинами? Ё отвёл взгляд. — У меня вообще ни с кем не было… даже с рукой своей. — Ты шутишь сейчас? — с усмешкой бросил Краткий. — Не-а. Какие тут шутки? «А-ха-ха-ха, прикинь, я девственник в двадцать восемь лет»? — Ё сказал это и тут же рассмеялся. — Хотя нет, и правда анекдот какой-то. Ну и что теперь, заднюю дашь? Учти, если это так — я буду кусаться. — Нет… отступать я точно не собираюсь. Знаешь, так даже лучше, — Краткий сделал многозначительную паузу. Приблизился к его лицу, а одна из рук наоборот скользнула ниже, на внутреннюю сторону бедра. — ведь когда мы закончим, ты будешь принадлежать мне. — подытожил он. В его глазах читалось необузданное, звериное вожделение. У Ёшки перехватило дыхание. Он обнял Краткого за шею и слегка коснулся его губ своими, выпрашивая поцелуй. Тот выполнил безмолвную просьбу. Этот робкий жест и пронзительный взгляд после — резко контрастировали друг с другом. От этого взгляда бросало в жар. От каждого движения тонких пальцев, от звука дыхания, от сладкого запаха кожи — по телу словно пробегал ток. Когда Ё ещё шире раздвинул ноги, отдавая молчаливый приказ не медлить — Краткий замер, охваченный трепетом. Низ живота снова сдавило, вызывая тягучую волну по всему телу, от которой хотелось кричать. Остатки здравомыслия покинули его. Все мысли исчезли, оставив после себя звенящую пустоту. Тело обуял неистовый жар. Стало тяжело дышать. Перед глазами были только узкие бёдра, что подались навстречу. Ёшка вскрикнул. Больше от боли и испуга, чем от удовольствия. Глаза, до этого лихорадочно блестящие от страсти, теперь бегали из стороны в сторону, а пальцы сжали простынь так сильно, что побелели костяшки. Он пытался выдавить из себя хоть слово, но издавал лишь едва слышные хрипы. Краткий нежно шептал что-то, пытаясь успокоить, но Ё не слышал ничего, кроме собственного запредельно быстрого сердцебиения. Глаза начали закатываться, сознание помутнело. Хлёсткая пощёчина привела его в чувство. — Рано отключаться, Ёши, — сладко зашептал Краткий, гладя щеку, которую только что ударил, не жалея сил. — мы ведь даже не начали! Малина остановился, давая Ёшке привыкнуть к новым ощущениям. Когда боль немного отступила, он потянулся вниз, не находя себе места от нетерпения. Краткий взял одну из рук и поцеловал тыльную сторону ладони. Плавно вошёл до упора, наблюдая, как на лице Ёшки проявляется блаженство. Как он жмурится и снова подаётся навстречу, чуть прогибаясь в пояснице. Краткий дрожал от ликования. Никогда прежде он так сильно не радовался, получив желаемое. Едва не теряя сознание от накатывающих волн жара, он прижал Ёшку к себе, не переставая вбиваться в него настолько глубоко, насколько был способен. Стал в беспамятстве гладить податливое тело и оставлять многочисленные засосы, пытаясь утолить желание присвоить симболара себе. Скоро и этого стало мало. Он обнажил клыки и впился в место между шеей и плечом. Укус был не сильным, но достаточно болезненным. Ё вскрикнул и зацарапал ногтями его спину. С острой болью от укуса смешалось удовольствие от очередного оргазма. Его несдержанный стон со звоном отразился от стен. Активность Ёшки в постели поражала. Распрощавшись с привычным ему стеснением, он остервенело шёл навстречу новому виду удовольствия. Лицезря его таким раскрепощённым, Краткий заводился всё сильнее. Опьянённый страстью, он не видел ничего, кроме Ёшки. Ничего, кроме его чарующих глаз, в которых плясали чёртики. Ничего, кроме манящих губ, с которых слетали самые искренние мольбы и самые вульгарные стоны. Ничего, кроме белёсой кожи, блестящей от капель пота. Малина с благоговением созерцал силуэт, возвышающийся над ним в полумраке и сверлящий его гипнотизирующим, притягательным взглядом. Чувствуя, что снова достигает пика, Ё склонился к Краткому, желая быть с ним как можно ближе. Пока он содрогался от наслаждения, абсолютно обессиленный и беспомощный, Краткий упивался властью над ним. Прижал к груди. Перебирал пальцами его волосы и слушал его расслабленное мычание и протяжные вздохи. Отдышавшись, Ёшка вскинул голову и приблизился к его лицу. Подарил лёгкий, дразнящий поцелуй. Снова устало уронил голову и рассмеялся. Услышав хрипотцу в его голосе, Краткий спросил: — Не хочешь попить водички? Звучишь плохо, лишь бы голос не потерял. И ещё нам в душ надо сходить. — Да, было бы неплохо, но я не могу пошевелиться. Неси меня на ручках. Кое-как выбравшись из-под Ёшки, Краткий добрёл до гардеробной, вход в которую находился возле туалетного столика. Накинул взятый оттуда пушистый бордовый халат, вернулся к постели и взял Ё на руки. Тот крепко обхватил его за шею и прижался щекой к искусственному меху. Вернулся из душа Ёшка уже на своих двоих, хоть всё ещё ощущал лёгкую слабость. Краткий сменил постельное бельё на новое, и тот мигом прыгнул на кровать, распластавшись на ней звёздочкой. Малина сразу принялся его тискать, — без стыда забираясь под халат, надетый сразу после душа — попутно приговаривая, что тому пора уходить в свою комнату, ведь скоро наваждение может пройти и прочее, прочее, прочее. Ёшка в ответ лишь заливисто смеялся, то и дело целуя его куда придётся. — Тебе правда лучше уйти сейчас же. Иначе не выспишься. — Сказал Краткий, когда они вдоволь набаловались и остались лежать, обнявшись. — Боишься, что тебя поймают с поличным, да? Расслабься, я почувствую, когда придёт пора уходить. — Хорошо, как скажешь. — согласился Малина, хоть и совсем не был уверен в этом, но понял, что спорить бесполезно. — Знаешь, пока ты не пришёл в себя… есть вещь, которую я совсем не понимаю в тебе. — И что же это за вещь? — мурлыкнул Ёшка, зарываясь носом в бордовый мех. — Ты сказал, что можешь напасть на меня в приступе Диссоциации, что не контролируешь себя и всё такое. Но сейчас я ничего подобного не наблюдаю. Почему так? — Потому что мне как-то не до этого. Ты увлёк меня другими вещами, которые нужны мне не меньше, чем выражение агрессии. Если бы ты разозлил меня, то я бы, вполне возможно, и вовсе тебя убил. Во мне накопилось очень много гнева, и весь он обрушился бы на тебя. Но если ты разочарован этим, то я могу сделать тебе больно, только скажи мне что-нибудь обидное. — Нет-нет-нет, спасибо, я всем доволен. Очень даже. Повисла тишина. Осязаемая, густая. Наполненная неугасающим влечением. Её разорвала одна короткая фраза. Пропитанная поддельной искренностью. Благодарностью, не идущей от сердца. Фраза была плодом похоти. Укоренившейся одержимости. — Я люблю тебя. Губы легонько коснулись руки. Ёшка посмотрел на Краткого так изумлённо, что тот не смог сдержать улыбку. Довольно щурясь, он наблюдал, как Ёшкины губы, распухшие от поцелуев, подрагивают, беззвучно перебирая слова. — Тебе пора. Мне завтра… то есть сегодня на работу. Надо выспаться. — Ах да, точно… работа… — шепнул Ё после недолгого молчания и встал. Малина проводил его до двери. — Сладких снов. — Сказал он, перед тем как дверь закрылась. За окном царила предрассветная синева. Густой туман стелился по траве, оставляя на ней капельки росы. Всё живое замерло в ожидании первых лучей солнца. Краткий лежал в постели и вдыхал витающий в воздухе аромат сирени. Закрывая глаза, он видел на обратной стороне век хрупкий и изящный силуэт Ёшки. Он старался удержать его, но не смог устоять перед накатившей усталостью. Погружаясь в сон, он надеялся, что в нём сможет пережить эту ночь снова.