SCP-XXXX Грибар

Объект: Исследовательский Комплекс «Гефсимания», Сектор‑28 Ответственные: д‑р Виктор Арсланов (ведущий исследователь), д‑р Лина Петрова (био‑аномалог), д‑р Артур Вайс (таксономист) Цель: использовать регенеративные и трансмутационные свойства штамма SCP‑███ «Грибар», чтобы создать прототип биологического оружия/инструмента — «Проект: Адамас». Самовоспроизводящаяся, адаптирующаяся биологическая броня. Дата: 31 октября, 23:00. Пик аномальной активности Самайна — выбрали для усиления эффекта. ПРЕДИСЛОВИЕ На основе данных из инцидентов в AO‑734‑КЕРН и с SCP‑7343‑EX предположили: мицелиальная сеть Грибара обладает свойством «квантового биологического резонанса». То есть может переписывать биологическую информацию по заданному шаблону. «Проект: Адамас» должен был создать контролируемый «шаблон» — агента, подчинённого воле Фонда. ПРОТОКОЛ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО ПРОИСШЕСТВИЯ 23:10 Начало эксперимента. Положили образец мицелия SCP‑███ в центр камеры содержания Бета‑уровня. Включили систему подавления «Гармония» — чтобы ограничить когнитивное влияние Грибара на персонал. 23:15 Добавили катализатор на основе очищенных спор (Класс‑IV). Мицелий растёт аномально быстро. Д‑р Петрова говорит: «Активность на 300 % выше прогнозируемой. Сетевой резонанс достигнут. Система „Гармония“ не работает. Слышу… фоновый шум. Не в ушах. В костях». 23:22 Д‑р Арсланов отдаёт приказ: ввести «Затравку». Это генетический образец агента MTF Gamma‑13 («Асимметричные Садоводы»), взятый до инцидента в Крошан Вуд. Думали, шаблон «садовода», уже контактировавшего с Грибом, будет устойчивее. 23:23 Катастрофа. Вместо контролируемого роста вокруг «Затравки» мицелий испускает импульс бледно‑фиолетового света. Система «Гармония» сломалась. Все биологические образцы в лаборатории — банки с клеточными культурами, образцы тканей персонала, подопытные животные — одновременно испаряются. Превращаются в биологический туман. 23:24 Туман конденсируется. Не оседает — формирует структуры. Д‑р Вайс по внутренней связи: «Это не ассимиляция! Это… алхимия! Он смешивает всё! Все ДНК!» 23:25 Связь с основным корпусом пропала. Автоматические двери заблокированы биомассой. Зафиксированы первые химеры. ТРАНСКРИПТ АВАРИЙНЫХ ПЕРЕГОВОРОВ <Начало записи> Голос 1 (д‑р Петрова): …повторяю, кто‑нибудь! Командный центр, ответьте! Мы в блоке C, лаборатория 4. Двери запечатаны чем‑то… мясистым. Голос 2 (агент Ковальски): Доктор, тише! Оно слышит. Петрова: Что слышит? Что ты видишь? Ковальски: Я не знаю, как это описать… Это… у него лапы, как у сторожевой собаки из питомника, но… покрыто перьями и… Боже правый… у него лицо доктора Эрнста. Оно смотрит на меня. И плачет. (Звуки влажного шуршания и тяжёлого дыхания) Петрова: Оно приближается? Ковальски: Нет. Оно… прислонилось к двери и стонет. Оно говорит… нет, это голоса многих… «Помогите… остановите… больно…» Петрова (шёпотом): Господи… Это не монстры. Это наши люди. Ковальски: Внимание! Другое! Из вентиляции! Быстро! (Звук разрывающегося металла, визг, смешанный с шипением и человеческим криком. Звуки стрельбы.) Ковальски: ОТСТУПИТЬ! ОНО КИСЛОТНОЕ! У него щупальца, как у образца A‑17, но на них… пальцы… человеческие пальцы! (Резкий, влажный звук. Крик Ковальски обрывается. Слышно лишь бульканье и тихий, мелодичный щёлкающий звук.) Петрова: Ковальски! Чёрт, Ковальски!.. Командный центр, мы потеряли агента Ковальски. Сущности ведут себя как все биологические образцы, что были в лаборатории. Они… не просто химеры. Они — кошмар таксономии. Гриб не создаёт новую жизнь. Он варит суп из старой. <Конец записи> ПОСЛЕДНЯЯ АУДИОЗАПИСЬ Д‑РА ВИКТОРА АРСЛАНОВА (Запись на диктофон. Фон: приглушённые крики, звук пульсации, треск ломающейся плоти.) Арсланов (дыхание прерывистое, хрипящее): Если кто‑то найдёт это… Запись д‑ра Виктора Арсланова. Проект «Адамас» провалился. Мы не видели. Мы думали, что используем силу. Как дикарь, который крутит отвёртку, не зная, что там внутри. Читали отчёты о Крошан Вуд, о «Сером Урожае», о Рид… и сделали те же ошибки. Увидели молоток и решили: он создан, чтобы забивать гвозди. Не поняли, что молоток — часть руки архитектора, который строит собор. А гвозди и доски — это мы. Самайн. Мы думали — это время нашей силы. Но это время Её силы. Это не пик аномальной активности. Это… прилив. А мы — просто песок на берегу, который решил, что может управлять волной. (Звук взрыва в отдалении. Хрип.) Они повсюду. Твари. Химеры. Петрова… видел, как она пыталась спрятаться. Масса, которая когда‑то была образцом плотоядного гриба и… кажется, лейкоцитами агента Риггса… обволокла её. Она не кричала от боли. Кричала, потому что её рука сливалась со стеной, а мысли… мысли становились чужими. Мы стали злыми колдунами в запертой башне. Призвали демона крови и плоти, думая, что заключим с ним сделку. А он просто начал есть. (Долгая пауза. Слышен лишь нарастающий гул — будто пчелиный рой и биение сердца одновременно.) Я доберусь до Центрального Пульса. Там есть последний шанс — «Очищение». Термоядерный взрыв на уровне подземного хранилища. Должен сработать. Это единственный шанс остановить это… это варево из плоти, пока оно не вырвалось на поверхность. (Звуки борьбы. Выстрел. Дверь скрипит.) Арсланов: Я на месте. Я ввёл код. Обратный отсчёт… 60 секунд. (Внезапная тишина. Шум стих. Слышно лишь ровное, глубокое, медленное дыхание Арсланова.) Странно. Шум прекратился. Сущности… они отступают. Как будто… их отозвали. (Звук шагов. Не человеческих. Мягких, влажных — словно по мху.) Что… что это? В проёме… (Дыхание Арсланова срывается.) Оно… не выглядит ужасным. Оно выглядит… законченным. Совершенным. Это не химера. Это форма. Гармоничная. Гриб, плоть, кость и что‑то ещё, металлическое, может быть… слились в нечто… целое. Оно смотрит на меня. У него нет глаз, но оно смотрит. Оно — архитектор? Тот, кто стоит за Грибом? Тот, чью силу мы пытались украсть? (Пауза. Обратный отсчёт: 30 секунд.) Я жду. Гнева? Презрения? Может быть, любопытства? Мы призвали высшую силу. Пролили кровь на алтарь науки. Предложили Ему наше честолюбие, наш страх, нашу плоть — в качестве жертвы. (Голос Арсланова дрожит, но уже не от страха, а от осознания чего‑то ужасного.) Оно… поворачивается. И уходит. Оно уходит. Оно не сказало ни слова. Не проявило ни интереса, ни гнева, ни одобрения. Ничего. Мы для Него… даже не муравьи. Мы — плесень на стенке пробирки, которая внезапно зашевелилась. И Ему даже не пришло в голову эту пробирку стряхнуть. Молчание. Абсолютное, вселенское, безразличное молчание. (Тихий, надломленный смех.) Вот и весь контакт. Вот и вся тайна. Нет зла. Нет добра. Нет смысла в нашей борьбе. Есть только… Молчание Архитектора. Обратный отсчёт… 10 секунд. И знаете что? После всего этого… это молчание… страшнее любых химер. Страшнее самой смерти. Это конец. «Гефсимания» падёт. И никто даже не заметит. (Глубокий вдох.) Протокол завершён. (Звук падения диктофона. Затем — белый шум.)