SCP-XXXX Грибар

ОБЪЕКТ: Аномальная зона AO‑789‑СПУР («Спур‑Вэлли») ИСТОЧНИК: Тетрадь, которую нашли отдельно среди личных вещей заражённого — SCP‑789‑СПУР‑7 (Джастин Уилсон, 10 лет). Все страницы, кроме последних, заполнены детскими рисунками и школьными заметками. [ЛИСТЫ ИЗ ТЕТРАДИ Джастина Уилсона] Страница 1 (Дата: 2 ноября) Мама сказала: «Не бери конфеты от незнакомцев». Она не говорила про маски. После Хэллоуина на пороге лежала коробка. Без надписи. Внутри — одна маска. Самая крутая маска на свете. Не пластиковая, а какая‑то… мягкая, как кожа. Но пахла лесом после дождя. Она была похожа на Монстра. Настоящего. С длинными клыками, рогами и пустыми белыми глазами. Я её надел. Просто примерил. И не смог снять. Сначала было смешно. Потом страшно. Я плакал, дёргал её, но она будто приросла. Мама пыталась, папа пробовал с мылом… ничего. Доктор в городке развёл руками. Сказал: «Странная аллергия, пройдёт». Она не проходит. Страница 2 (Дата: 3 ноября) Сегодня утром я проснулся и понял: не чувствую своего лица. Не то чтобы онемело… Просто его нет. Есть Маска. Она тёплая. Иногда мне кажется, что она шевелится, когда я сплю. Я пошёл в школу. Билли Карсон, задира, стал смеяться надо мной: «Эй, уродец! Сними свою рожу!» И у меня в голове что‑то… щёлкнуло. Я не подумал: «Я сейчас его ударю». Я подумал: «СЛОМАТЬ. РАЗОРВАТЬ». Я бросился на него. Я не кричал. Я рычал. Низко, как собака. Порвал ему рубашку и чуть не откусил палец, пока меня не оттащили. Сидел в кабинете директора и смотрел на свои руки. Они дрожали. Но не от страха. От злости. От ярости, которой у меня никогда не было. Это была не моя злость. Она была… чужая. Простая. Чистая. Как голод. Голод разрушать. Страница 3 (Дата: 5 ноября) В городе появились Чужие. Не наши соседи. Люди в форме. Говорят, что из «Центра по контролю заболеваний». Но они не берут анализы. Смотрят на нас так, будто мы насекомые. Я видел, как они увезли миссис Хиггинс. Она надела маску Ведьмы и теперь всё время что‑то шептала цветам на клумбе. Те росли слишком быстро и слишком криво. Папа пытался с ними спорить. Говорил, чтобы оставили меня в покое. Один из Чужих — мужчина с холодными глазами — посмотрел на меня и сказал папе: «Вашего сына больше нет. Там, где было лицо вашего сына, теперь растёт гриб. И он слушает не вас». Я испугался. Но Маска… Маска обрадовалась. Она почувствовала врага. Страница 4 (Дата: 7 ноября) Я почти не сплю. Мысли становятся… проще. «Охота. Территория. Добыча». Смотрю на нашу кошку Флаффи, и у меня текут слюни. Не потому что хочу её есть. Потому что хочу услышать, как хрустят её косточки. Пишу это, и мне кажется, что пишу не я. Пишет тот, кем я был. А тот, кем я становлюсь, сидит сзади и смеётся. У него белые глаза и клыки. Сегодня видел сон. Вернее, не сон. Видение. Я был в лесу. Но лес был живой. Все деревья, камни, земля — всё было частью одного огромного существа. Отовсюду на меня смотрели такие же, как я. Оборотни, зомби, призраки. Мы были его солдатами. Его охотниками. Мы должны были очистить мир от всего лишнего. От всего сложного. От всего… шумного. Гриб. Он шепчет мне. Говорит, что мой гнев — это подарок. Что желание ломать и крушить — это и есть настоящая жизнь. Всё остальное — слабость. Я не хочу его слушать. Но его голос громче моего. Страница 5 (Дата: 8 ноября) Чужие начали действовать. Оцепили город. Никому не дают уехать. Распыляют какую‑то жидкость с вертолётов. Она жжётся. Когда попадает на Маску, та съеживается и шипит. И мне БОЛЬНО. По‑настоящему. Кричу, а из‑под Маски доносится не мой голос, а визг зверя. Они нас ненавидят. Они боятся нас. Сегодня один из Чужих — тот, что с холодными глазами — попытался войти в наш дом. Назвал себя «д‑р Элайза Рид». Я стоял за дверью и слышал, как он говорил с папой: «Мы знаем природу заражения. Это штамм, который мы называем „Грибар“. Маски — это споры‑симбионты. Они не просто меняют тело. Они переписывают личность, подчиняя её архетипу, заложенному в маске. Ваш сын не просто носит маску монстра. Его разум становится разумом монстра. Мы должны его изолировать». Папа не пустил его. Кричал, что я его сын и он никому меня не отдаст. А я… я слушал за дверью и облизывал клыки. Потому что «разум монстра» внутри меня уже видел, как я переламываю кости этому человеку с холодными глазами. И ему это нравилось. Страница 6 (Дата: 9 ноября) Они нашли слабость. Химикат, который они распыляют, он… замедляет Его. Голос Гриба становится тише. Чужие врываются в дома и силой забирают тех, у кого есть маски. Называют это «лечением». Миссис Хиггинс (ту, что увезли) я больше не видел. Говорят, её не стало. Совсем. Я сижу в своей комнате. За окном — солдаты в защитных костюмах. Они победили. Они сдержали аномалию. И это самое страшное. Потому что, когда Голос Гриба стихает… я остаюсь наедине с собой. Я чувствую своё лицо, прилипшее к этой… этой штуке. Я помню всё, что думал. Что хотел сделать. Помню, как смотрел на Флаффи и хотел её разорвать. Я — чудовище. Я всегда буду чудовищем. Даже если они сорвут с меня Маску (а они говорят, это убьёт меня, потому что она срослась с нервами), я останусь чудовищем внутри. Раньше у меня была надежда, что «это не я». Что это Он во мне. Теперь я знаю — это я. Просто это я, какой я есть на самом деле. Гриб не создал монстра. Он просто показал его мне. Чужие думают, что спасают мир. Они не понимают. Они не спасают мир от монстров. Они запирают монстров в наших головах навсегда. И мы будем помнить. Мы будем помнить вкус свободы — быть тем, кем ты родился. Жестоким. Простым. Настоящим. И мы будем ненавидеть их за то, что они вернули нас в эту тесную, сложную, шумную тюрьму, которую они называют «нормальной жизнью». Они победили. Но их победа хуже любого поражения. [ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ, НАПИСАНА КРИВЫМ, ДРОЖАЩИМ ПОЧЕРКОМ] Они ломятся в дверь. Папа плачет. Мама кричит. Я не буду сопротивляться. Пусть забирают. Но когда‑нибудь… когда‑нибудь Он вернётся. Сильнее. И на этот раз мы не позволим им себя остановить. Мы будем охотиться. Мы будем ломать. Мы будем рвать. Потому что это всё, что у нас есть. И это всё, чего мы заслуживаем. Прости, Флаффи… ПРИЛОЖЕНИЕ К ОТЧЁТУ AO‑789‑СПУР Из разбора операции д‑ра Элайзы Рид (псевдоним использован во время операции): «…Мы сдержали угрозу. Уничтожили 47 заражённых. Аномалию остановили. Но выжившие в ужасе, и это тревожит. Они зовут нас „похитителями лиц“ и „убийцами душ“. Видели, во что превратились их близкие. А теперь видят пустоту — то, что осталось после нашего „спасения“. Мы не оставили им надежды. Только память о чудовищах, в которых превратились их дети. И уверенность: эти чудовища — их истинная суть. Иногда я перечитываю дневник Калеба Эванса из операции „АЛХИМИК“. Он писал, что Фонд защищает право человека на страдание. Здесь мы оставили людям право на вечное самоотчуждение. На ужас перед самим собой. Мы заставили их жить с монстрами в зеркале. Не убили их — загнали обратно в подсознание. Возможно, „Серый Урожай“ был прав в своей чудовищной логике. Некоторые болезни лечатся только радикально. А мы… мы всего лишь тюремщики. Загнавшие людей в вечный кошмар. Мы не герои. Мы — сторожа дома сумасшедших, который медленно, но верно горит. И мы лишь следим, чтобы никто не выбежал из огня».