Always Be With You

Все, что Изабо слышит, — это тихий звон, время, казалось, приостановилось в воздухе. Гул толпы приглушен, холодный воздух катка наконец возвращает ее к реальности, сердце болезненно сжимается в груди. Она бросает беглый взгляд на Романа, пытаясь прочитать его лицо, чтобы понять, как реагировать, как себя чувствовать, что делать в этот момент — но его лицо ничего не выдает. Оно раздражающе нейтрально, и Изабо завидует его спокойствию, хотя знает, что внутри его эмоции полностью отражают ее. Илья. Он прячет лицо в руках, прежде чем поднять взгляд, уголки его губ опущены вниз, брови нахмурены, а глаза медленно моргают, пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло. — О боже, — тихо бормочет она себе под нос в недоумении. — О боже. Роман не смотрит на нее, но слышит и медленно кивает в знак согласия. С центра льда Илья наконец поворачивается к ним и начинает скользить к борту. Гул толпы снова кажется приглушенным в ушах, и время делает то самое — будто просто парит; не совсем замороженное, но и не движется так, как должно. В самый краткий момент подготовленный взгляд Изабо замечает слезы в его глазах, когда он пересекает лед. Это не то, как она представляла себе этот день. Сердце снова болезненно сжимается, когда Илья достигает борта. Он выдыхает с силой и начинает качать головой. Роман говорит первым. — Ты в порядке? Левито делает несколько шагов назад, давая всем пространство, пока Илья продолжает качать головой. Он сходит с льда, и перед ним появляются камеры — это нормально, Изабо знает это, но дыхание на мгновение учащается, адреналин бурлит внутри нее. Его отец предлагает ему помощь и передает чехлы для коньков. Левито вспоминает в последний момент, что все еще сжимает в руках его бутылку с водой, когда он передал ей ту перед прокатом. Его глаза, потрясающе красивые несмотря на скрытое раздражение, встречаются с ее. Изабо передает ему воду, и он берет ее, вместе с этим схватив ее руку на мгновение, когда делает глоток. Он больше не смотрит на нее, но сжимает руку, и она чувствует его дрожь. Девушка нежно проводит большим пальцем по тыльной стороне его руки; один раз, дважды и выпускает вздох из груди. Ощущение его руки заземляют Левито. Он отпускает ее, когда ему передают кофту, и она забирает бутылку с водой обратно. — Не могу поверить, что это только что произошло, — говорит он тихо, в основном самому себе. — Не может быть, что это произошло. Он корчит лицо при каждом шаге к зоне «Kiss and Cry», выдыхая воздух, когда надевает кофту своей команды США и полностью застегивает ее. Все слова, которые могли бы прийти ей в голову, застряли в горле. Изабо не могла придумать ничего такого, что могло бы помочь сейчас или сделать лучше. Поэтому она остается молчаливой, но рядом, надеясь, что присутствие позади него будет более утешительным, чем слова. Роман садится на скамейку справа от него; они тихо разговаривают друг с другом на русском. Изабо стояла прямо за Ильей, сидящим на скамейке в зоне «Kiss and cry». Он напряжен, наклонившись вперед, руки на коленях, ждет своих баллов. Камеры все еще направлены на них. На него. Его гнев и разочарование бурлят под поверхностью, и на мгновение он сдается. — Если бы меня отправили в Пекин, я бы так не катался, — говорит он своему отцу с ненавистью, и Левито задерживает дыхание, остро осознавая медиа, пытающихся запечатлеть каждое его слово. Она осторожно протягивает руку и мягко гладит его по спине, чтобы вернуть его в настоящее. Он немного успокаивается. — Это не легко, — говорит он. И он прав. Давление и непомерные ожидания, которые были возложены на него перед этими играми, ничто по сравнению с тем, что она могла бы представить. Это несправедливо. Это его первые Олимпийские игры, но люди ожидали от него установления рекордов в фигурном катании в этот период. То, чего никогда не делали в истории олимпийского фигурного катания. Среди напряжения вокруг нее, Изабо чувствует прилив гордости в груди. Ее мальчик. Ее сильный мальчик. Конечно же, Левито больше других знает, на что он способен. Он мог легко превзойти все ожидания. Смотреть на него во время выступления на льду — это нечто такое, чего она никогда раньше не видела — чего никто никогда раньше не видел. Это была психологическая игра. Психологическая игра, которую он, к сожалению, не выиграл, и Изабо нисколько не винит его за это. Если бы они поменялись местами, давление сломало бы ее давным-давно. Может, все не так уж плохо. Может, он все еще сможет попасть на пьедестал или хотя бы близко к нему? Ее внутренний оптимизм дает надежду на мгновение, прежде чем снова угаснет. Он слегка наклоняется к Левито, ее рука оказывается на его плече. Она сжимает его три раза. Я. Люблю. Тебя. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем она услышит уверенный голос одного из комментаторов, который раздается по катку. — Баллы, пожалуйста. Изабо затаила дыхание. Финальные баллы, объединяющие его короткую и произвольную программы, объявлены: 264.49. Она чувствует, как Илья напрягается под ее ладонью, и сердце падает куда то вниз. Левито видит «8-е место» под его именем. На мгновение все замерли. Никто ничего не говорит. Обезмолвлены. После того, как Изабо наблюдала за его соревнованиями, на протяжении многих лет...она пытается вспомнить, был ли хоть раз, когда он проиграл с тех пор, как они познакомились. Левито с облегчением чувствует, как Илья делает вдох. Он смотрит пустым взглядом вперед, обрабатывая информацию. Проходит несколько секунд, прежде чем он, похоже, немного встряхивается и поворачивает голову к Мише. Он тоже, кажется, с трудом верит своим глазам, но по совершенно другой причине. Ужасная разница между двумя переживаниями, происходящими сейчас, поразительна. Ее рука падает с плеча Ильи, когда он встает с скамейки. Она смотрит, как он подходит к Мише и обнимает его. Изабо не видит его лица. Миша смотрит на него с широко открытыми глазами и кивает, а она видит, как его руки дрожат на руках Ильи. Он выиграл. Илья отходит на шаг назад и начинает пробираться сквозь толпу, направляясь к раздевалкам. Команда операторов быстро следует за ним. Изабо прикрывает рот рукой, проклиная СМИ шепотом, и быстро проверяет, всё ли у нее с собой, прежде чем поспешить за ними. Роман и остальные тоже идут за ней. Изабо приходится перейти на бег, чтобы догнать его. Илья довольно высокий, его ноги несут его быстрее, чем ее в обычный день, не говоря уже о том, что сейчас он хочет выбраться отсюда как можно скорее. Подальше от всех. Левито поднимает его сумку выше на плечо, крепко прижимая её к боку, и немного ускоряет шаг, наконец, оказываясь рядом с ним. Команда операторов остановилась на несколько шагов позади, получив нужные кадры Ильи, уходящего в раздевалки. — Эй…— Начинает она говорить, желая лишь протянуть к нему руку и остановить, чтобы он не двигался так быстро. Хоть и понимает, что останавливаться посреди коридора — это последнее, что ему нужно сейчас. — Илья! Можем поговорить? Это одна из комментаторов. Пожилая женщина. Изабо не помнила её имя. Они оба замирают. Она бросает на него боковой взгляд. Илья закрывает глаза, как будто у него разыгрывается сильная головная боль (что, вероятно, так и есть), и едва шепчет слово «чёрт» перед тем, как повернуться к ней лицом. — Да. Конечно, — говорит он. Он улыбается мягко, устало, но эта улыбка не доходит до его глаз. Тем не менее, он всё равно выглядит как идеальный образец золотого мальчика Америки, каким бы разбитым он ни был внутри. Изабо делает шаг назад, проводя рукой по лицу и обнимая себя руками, пытаясь успокоиться. Роман догнал ее и стоял рядом, положив руку ей на плечо. — Ты в порядке?— Спрашивает он, как будто это она только что вышла со льда. Но она ценит его заботу. Левито вздыхает и смеётся, чуть улыбаясь, похлопывая его по руке перед тем, как повернуться. — Мои нервы на пределе, — отвечает она честно. — Но я в порядке. А вы? Роман смеётся и засовывает руки в карманы джинсов. — То же самое,» — говорит он. Они оба молчат, наблюдая за интервью, которое берут перед ними. — Я собираюсь позвонить Татьяне, — говорит он через минуту. — Потом вернусь в деревню. Левито кивает. — Хорошо. Татьяна будет в полном отчаянии из-за всего этого. Она уже не может справляться с нервами, которые скачут у неё во время крупных соревнований Ильи. Она не хочет, чтобы её эмоции влияли на сына. И даже не может смотреть его прокаты до тех пор, пока не пройдет пару дней. Изабо задается вопросом, через сколько времени она начнет реагировать на прокаты Ильи также. Она вдруг осознаёт, что тревога всё ещё гудит внутри. Изабо уже бывала на соревнованиях с ним раньше и испытывала нечто подобное в меньшем масштабе. Но Олимпийские игры были другими. Она недооценивала их. И думала, что Илья тоже мог недооценить. Роман поворачивается, чтобы уйти, но она слышишь, как он произносит ее имя. Левито поднимает взгляд с пола, сталкиваясь с его глазами. Такие знакомые. Практически как у Ильи, только не такие голубые. — Останешься с ним. Пожалуйста? Она снова кивает. —Конечно. Он улыбается сжатым ртом и говорит: —Спасибо. — Роман похлопывает ее по плечу на прощание и уходит. Интервью долго не заканчивалось. Операторы с камерами на перевес суетятся вокруг них со своим дорогим оборудованием, а женщина, имя которой она не помнила, вежливо улыбается, проходя мимо. Илья стоит на том же месте, где его оставили, бездумно уставившись на пятно на полу. Он всё ещё приходит в себя от урагана последних тридцати минут. Изабо становится прямо перед ним и берёт его руки в свои. Его глаза вновь фокусируются на ее лице, и он немного расслабляется. — Привет, — говорит она, глядя на него. Разница в росте кажется слишком преувеличенной, когда они стоят так близко друг к другу. Он сжимает ее руки и делает вдох, его лицо морщится, когда он пытается сдержать свои эмоции. Илья выглядит так, будто вот-вот сломается. — Привет, — его голос выдаёт немного эмоций, угрожающих вырваться наружу. Левито хочет обнять его, но знает, что если сделает это, он сломается, а вокруг все еще слишком много людей. — Все в порядке. Ты в порядке, — говорит она. Не с покровительственным тоном, а скорее как мантра, чтобы он мог повторять это. Дышать вместе с ней. — Я всё испортил, — шепчет он. — Я совершенно всё испортил. И ее сердце разбивается на миллион кусочков прямо на пол коридора. — Ты не испортил, — отвечает девушка, и он начинает отстраняться, но она держит его. — Послушай, мы поговорим об этом позже, когда у тебя будет время всё осознать, но прежде чем мы выйдем отсюда, мне нужно, чтобы ты знал три вещи. — Изабо, мы можем просто… Она останавливает его, подняв три пальца перед его лицом. — Три вещи, Илья Малинин. Три. Он выдыхает, борьба покидает его. Он опускает голову, уставший от всего, что пережил сегодня. Удивительно, но Илья издает небольшой смешок. Она приподнимает брови с недоверием, когда он смотрит на нее сквозь ресницы. — Три вещи, — повторяет он. — Первое. Я знаю, что ты не хочешь это слышать сейчас, но это нужно сказать,— начинает Изабо мягко. — Все, что произошло там только что, не определяет тебя. Один плохой прокат не определяет твою карьеру, даже в Милане. — Но.. — И объективно, — продолжает девушка, перебивая его. — Ты исполнил потрясающие прокаты в короткой программе и с командой. С высоко оцененными техническими элементами и компонентами. Ты сделал это. На Олимпийских играх. У тебя есть золотая медаль, лежащая на твоей кровати в олимпийской деревне, которая это доказывает. Его глаза скользят по любимому лицу, пока та говорит. Но сейчас он молчит, слушая. Он позволяет своим пальцам упасть меж ее, переплетая их так, как им и положено быть вместе. — Я знаю, как много ты для этого работал. Он вздыхает. — В этом и дело. Вся эта работа, и всё равно этого оказалось недостаточно. Все... — Он проводит другой рукой по лицу и издает звук разочарования. — Боже. Все ожидали, что я сделаю историю сегодня, и я был готов, но потом я не знаю, что произошло. Ментально я просто потерялся. Они сказали, что это было неизбежно, что это должно было произойти. — Он жмурит глаза. — Это. должно. было. произойти. — Он повторяет это, звуча так сломленно. Отступив назад, Илья проводит обеими руками по волосам, на мгновение сжимая пряди. Он вздыхает, снова смотря на пол, не видя его, и Изабо понимает, что он вновь переживает те моменты на льду. Раздумывая, где всё пошло не так. — Вместо этого я как разочарование века. Несмотря на серьезность разговора, Изабо не может сдержать небольшой смешок и хихиканье. — Ого, века? — спрашивает она. Он приподнимает на нее один глаз. Левито наклоняет голову и подмигивает ему так, как могла лишь она, пытаясь хоть немного развеять атмосферу. — Век кажется немного драматичным, король, — мягко подшучивает она. Он закатывает глаза и немного сдается. — Хорошо, ладно. Может быть, нет, — соглашается он. Она тянется к нему, обнимая за талию и притягивая к себе. Он уступает, обнимая ее за плечи. — Ничто не неизбежно, Илья, — шепчет Изабо, — Ошибки случаются, и ты не становишься плохим фигуристом или человеком из-за этого. — Она откидывается назад и тянется, чтобы убрать прядь волос, упавшую ему на глаза, позволяя тыльной стороне пальцев провести путь за ухом, прежде чем положить ладонь ему на грудь. — Это не стирает того, что ты уже сделал, чтобы оказаться здесь. Я имею в виду, ты усердно работал, чтобы стать одним из лучших! И то, что произошло сегодня, не меняет факта, что ты по-прежнему один из лучших фигуристов в мире. Ты побил рекорды, и ты сделаешь это снова. Он молчит, обрабатывая ее слова. Она права. Он знает, что она права. Бывают такие моменты, когда сомнения, кажется, явно накрывают его. В такие моменты Левито старается напомнить ему, кто он на самом деле. Не то, что может говорить мир о нем, и уж точно не то, что говорит тот голос — тот ужасный, зловещий голос. Тот, который есть у всех в голове. Вместо этого она напоминает ему, что действительно является правдой и реальностью. Тревога может быть настоящей сволочью, а неминуемая тяжесть неудачи может казаться удушающей, но именно напоминание о том, что на самом деле является правдой, укореняет каждого. А правда заключается в том, что у него есть люди, которые его любят. Независимо от того, что он делает или не делает. — Номер три. — Его глаза вновь встречаются с ее. — Подожди, что случилось с номером два? — он наклоняет голову вбок и поднимает подбородок Изабо, напоминая о ее словах ранее. — Номер два немного перепутался с номером один, и я забыла их разделить. —Она улыбается. Он кивает, как будто это имеет смысл. — Хорошо, — говорит он, — Так что номер три… — Извините нас, — пара женщин с бейджами и сумками с оборудованием проходят мимо них. Они с Ильей все еще стоят в этом чертовом коридоре, он все еще в коньках, и вдруг она понимает, как сильно хочет убраться отсюда. — Ой, прости, — говорит она, хватая Илью за руку, и они начинают двигаться к раздевалкам. Левито немного путается с сумкой на плече, прежде чем он забирает ее, когда они доходят до входа в мужскую раздевалку. Он кивает в знак благодарности. — Я вернусь через минуту, — говорит он. — Я предпочел бы принять душ в номере. — Справедливо, — отвечает она, — Я буду рядом с автоматами с напитками, хорошо? Он снова кивает. Она поворачивается, чтобы направиться в ту сторону, когда он тянет ее руку обратно на себя. И вдруг его губы оказываются на ее, мягкие и уверенные, его руки нежно обнимают лицо Левито. Этот медленный поцелуй, но такой, в котором чувствуется все, как будто невидимая нить, связывающая их, снова натянулась. Его губы поднимаются в «почти» улыбке, когда он отстраняется, его глаза скользят по ее лицу. Затем он отходит назад без слов и направляется в раздевалку. _____ — Так что насчет номера три? — спрашивает он, когда они сидят на скамейке снаружи, ожидая шаттл обратно в деревню. Он переоделся в кроссовки, один из своих черных худи и огромную зимнюю куртку. Она смотрит на него сбоку. Он ужасно милый, даже не стараясь. С его светлыми волосами, выглядывающими из-под шапки и солнцезащитными очками. Изабо хочет поцеловать его снова, чтобы он забыл обо всем этом. Провести руками по его волосам, несмотря на шапку, и массировать его кожу головы, пока вся напряженность не растает. Илья толкает ее локтем. Его руки лежат в карманах куртки, пока Левито пододвигается ближе к нему, скрещивая одну ногу через другую и обвивая свои руки вокруг него. Ее голова падает на его плечо, и она уютно прячется в изгибе его шеи. — Это важно, — говорит она. — Более важно, чем номер один-слэш-два? — шутит он, но в его голосе слышно, что его мысли все еще крутятся вокруг выступления. — Да. Очень. — Хорошо. Она сжимает его руку и улыбается, надеясь, что часть этого света достигнет его сердца и успокоит боль, окружающую его душу и разум. Эмоции поднимаются в ее груди, заполняя горло. Говорить становится трудно. Но она все равно начинает. — Ты знаешь, как мы тобой гордимся. — Ее голос немного срывается на этих словах, выдавая, но в остальном он звучит уверенно. — Я, твоя мама, твой папа, Лиза. — Она толкает его колено своим. — Мисти. Мию Мию. Он вдыхает и на секунду поднимает подбородок к небу. Левито не замечает, пока он не поднимает одну руку, чтобы протереть глаза под солнцезащитными очками, прежде чем снять их полностью, что он отчаянно пытается не заплакать. — Прости, прости, — быстро тараторит Изабо, моргая. Несколько слез срываются с ее глаз, и она яростно вытирает их. Время для того, чтобы рухнуть вместе, будет позже. Сейчас она хочет быть сильной для него. Она расправляет ноги и поворачивается к нему лицом. — Я надеюсь, что если ты что-то знаешь, так это то, что я тебя люблю, — продолжает она, нежно беря его лицо в свои руки. Левито ищет его взгляд. Его руки поднимаются, чтобы обнять ее запястья. Кажется, что там, где заканчивается она, начинается он. И наоборот. — Даже если ты не смог выполнить ни одного квада, даже если ты вообще не мог кататься, — шепчет она. Его глаза закрываются, и за одно движение он отпускает ее руки и обнимает за талию, притягивая к себе. Его лоб опускается на ее плечо, и Изабо обнимает его спину, ее пальцы проникают в его волосы на затылке, где они выглядывают из-под шапки. Когда он снова выпрямляется и смотрит на нее, его глаза влажные. Она смягчается и поднимает руку, чтобы коснуться его щеки. Илья сразу накрывает ее руку своей и поворачивается, чтобы поцеловать ладонь. Юное сердце замирает, а в груди возникает глубокая привязанность, которая течет от самой макушки и до кончиков пальцев ног. Шаттл появляется из-за угла, солнечный свет сверкает на его лобовом стекле и ослепляет ее. Илья щурится, прежде чем поцеловать Левито в линию волос и снова надеть солнцезащитные очки. Он замедляет ход, когда подъезжает к скамейке, тормоза скрипят, когда шаттл полностью останавливается перед ними. Илья опускает руки между ними, пальцы все еще переплетены с ее, когда они встают на ноги. Он берет обе сумки и бросает их к себе на плечо. Они садятся на два места прямо у окна, и Илья сразу же откидывает голову назад на сиденье, выглядя так, будто хочет только спать. Изабо снова тянется к его руке и целует его в щеку. Его голова падает на соседнее плечо, а глаза закрываются. Автобус дергается, когда начинает двигаться вперед. Левито чувствует его дыхание всем телом, и на секунду думает, что он мог уснуть. — Спасибо, — слышит она его голос через несколько минут молчания. Он остается неподвижным рядом с ней, не открывая глаз. Она наклоняет к нему голову. — За что? — спрашивает она. — За всё. — бормочет он. — Когда происходит что-то подобное, это легче переносить. Потому что я знаю, что ты со мной. Я не один... как-то легче, наверное. — В любое время. — отвечает она. Изабо доказывала это ему каждый день на протяжении всего времени, что они были знакомы. — Я всегда буду рядом, ты это знаешь? Она чувствует, как он кивает, насколько это возможно, когда он прижался к ее шее и уже наполовину спал. Заглянув в карман куртки, Левито достает телефон и пару проводных наушников. Она измотана, морально и эмоционально, тяжесть этого оседает в костях. Поднимает правый наушник к Илье в безсловесном вопросе, и он берет его, отодвигая капюшон, чтобы вставить в ухо. — Есть какие-нибудь пожелания? — бормочет она, просматривая свои плейлисты. Ее другая рука лениво проводит круги большим пальцем по его запястью. Он, похоже, думает немного, прежде чем ответить: — Ммм... не знаю... может быть, что-то спокойное?... — Ни слова больше. Прошло еще десять минут, прежде чем шаттл добрался до деревни. Время вновь начало двигаться. Изабо могла бы оставаться в таком положении часами, свернувшись вместе с ним и с парой наушников между. Илья, вероятно, уже впал в легкий сон на ее хрупком плече. Ее глаза начинают закрываться, несмотря на все усилия не уснуть и не пропустить свою остановку. Но разве это было бы так плохо? Левито решает, что кататься по кругу на олимпийском шаттле в Италии с любимым человеком, прижатым к тебе, — не самое худшее, что может произойти. По крайней мере, она будет с ним. Она всегда будет с ним.