Иной мир для ребёнка, сотканного из солнечного света (первый сезон)

Двенадцатая серия, часть вторая. Финал первого сезона. Утро, двадцать седьмого августа, две тысячи двадцать второго года. В квартире Форджеров царил хаос — последние сборы перед собеседованием в академию Иден. Лойд стоял у зеркала в прихожей, поправляя светло-красный галстук. На нём был строгий тёмно-зелёный костюм, белая рубашка с длинными рукавами и чёрные классические туфли — образ папы, который привык держать всё под контролем, но при этом не выглядеть холодным. Некоторое волнение бурлило внутри его души, но он скрыл его под маской спокойствия. — Ты прекрасно выглядишь, жена моя, — сказал он, оборачиваясь к Йор, которая стояла у другого зеркала в спальне. Йор одёрнула край тёмно-красного платья-футляра с коротким рукавом. Волосы были собраны в низкий, строгий пучок — ни одной выбившейся пряди. На ногах — чёрные туфли-лодочки на невысоком, устойчивом каблуке. Её макияж был минимальным: только тушь и лёгкий блеск для губ. Она хотела выглядеть уверенной, но внутри каждая жилка дрожала от ожидания. Она не могла облажаться как мама. И оба родителя разделяли одно и то же чувство — что они теперь должны отдать всё в себе для своих дочерей. — Спасибо, муж. Я волнуюсь, — призналась она, нервно поправляя юбку. — Это ведь первое собеседование. Для всех нас. Вдруг я всё испорчу? Словом или действием? Лойд подошёл к ней, положил руку на плечо и посмотрел в глаза: — И я немного волнуюсь, но справлюсь. Ты справишься. Мы справимся. Главное — быть собой. Ты — их мать. Я — их папа. Они это чувствуют. Это главное. А дети прекрасно чувствуют состояние своих родителей. Йор слабо улыбнулась и кивнула. — Ты прав. Мы им покажем. В гостиной уже ждали девочки. Аня вертелась перед большим зеркалом в прихожей, пытаясь завязать бант на поясе своего чёрного платья. Платье было с пышной юбкой и белым отложным воротничком — классический школьный стиль, который она ненавидела, но сегодня носила с гордостью. К платью полагались чёрные лакированные туфли с пряжкой и белоснежные гольфы. Аня выглядела как маленькая леди, но её непоседливость выдавала характер. — Аня, не крутись, ты порвёшь шов, — сказал Лойд, проходя мимо. — Я хочу, чтобы бант был ровно посередине! — возмутилась она, дёргая ленту. — А он всё время съезжает! Оля, уже полностью одетая, подошла к ней сзади. На Оле было синее платье, которое она выбрала сама в магазине — то самое, в котором она чувствовала себя собой. Простое, но аккуратное, с коротким рукавом и небольшим бантом на поясе. На ногах — белые туфли на небольшом каблучке. Волосы были распущены и аккуратно расчёсаны. Она выглядела спокойной и сосредоточенной — как маленький философ, который знает, что сегодняшний день важен, но не собирается терять себя. Антон гордился бы ей прямо сейчас. — Давай я помогу, — сказала Оля, протягивая руки к банту Ани. Она ловко завязала его ровно посередине, поправила складки платья и отступила на шаг. — Вот так. Теперь держится. Аня посмотрела в зеркало и довольно выдохнула: — Спасибо, Оля. Ты лучшая сестра-волшебница! — Всегда пожалуйста, Аня. Просто умею завязывать банты, — улыбнулась Оля. — И это тоже волшебство, — настаивала Аня, подмигивая сестре. Йор вышла из спальни, окинула взглядом девочек и почувствовала, как в груди разливается тепло. Они были готовы. Все вместе. Она взяла свою маленькую сумочку, проверила, есть ли в ней документы, и кивнула Лойду: — Пора? — Пора, — ответил он, открывая входную дверь. Они вышли из квартиры и спустились к машине. За руль сел Лойд. Йор заняла место рядом с ним. Аня и Оля устроились на заднем сиденье. Машина тронулась с места. — Папа, ты уже в шестой раз спрашиваешь! — сказала Аня, когда Лойд в очередной раз заглянул в бардачок машины, проверяя, все ли взяты документы. — Шестой, — согласился он. — Но я лучше перепроверю, чем буду переживать в кабинете. — Мы всё взяли, — тихо сказала Оля. — Даже запасную заколку для Ани, если она потеряет свою. — Я не теряю заколки! — возмутилась Аня. — Я их… временно перемещаю! — Ага, а потом я нахожу их в самых разных местах дома, — показала сестре язык Оля. Лойд усмехнулся, но вдруг машина дёрнулась, двигатель чихнул и заглох. Он повернул ключ зажигания — тишина. Ещё раз — та же тишина. Он опустил взгляд на приборную панель, и его глаза стали широкими от удивления. — Что такое? — с тревогой спросила Йор. — Беда, — ответил Лойд. — Бензин кончился. Аня, выглядывая из-за плеча, тут же отреагировала: — Папа, ты не заправился? А я думала, что ты всё предусмотрел! — Все люди тоже иногда ошибаются, — вздохнул Лойд, выбираясь из машины. — Но у меня есть план. Лойд выключил полностью всю электронику в машине и закрыл её. Затем достал телефон и нашёл номер Фрэнки. В трубке раздались сонные гудки. — Фрэнки, привет, — сказал Лойд быстро, но спокойно. — Я у перекрёстка Лейпциг и Мюнхен. Академия в километре от машины, и у неё закончился бензин. Ты можешь через полчаса прибыть в академию, забрать ключи, заправить машину и пригнать её в академию? На бензин плюс сорок евро в качестве бонуса я дам. Местоположение машины скину на телефон. Голос Фрэнки был сонный и недовольный: — Лойд, ты серьёзно? Бензин? В день собеседования? Ладно, за бонусы и по дружбе я помогу тебе, старый друг. — Спасибо. Ты лучший. — И добавь к деньгам ещё два бургера с говядиной после твоего собеседования. Ибо я ещё не кушал. — Без проблем, ещё раз спасибо. Лойд убрал телефон, затем уверенным голосом сказал: — Выходим. До собеседования двадцать минут. До академии — километр. Если побежим спокойным шагом, без рывков, — успеем ровно за пятнадцать, и ещё пять минут останется на вход. Главное — не сбивать темп. — А если мы устанем? — спросила Аня. — Тогда мы будем идти и опаздывать, — ответил Лойд, уже подхватывая её на плечи. — Поэтому не устаём. Я потом по мороженому нам всем куплю. — О, это другое дело! — воодушевлённо крикнула Аня. Йор взяла Олю за руку, и они побежали. По мостовым, мимо изумлённых прохожих, через парк, по лестнице, ведущей к воротам Иден. Ветер трепал волосы, сердце колотилось, но они бежали вместе — как одна семья. Когда они вбежали в вестибюль академии, часы показывали три минуты до начала. Охранник уже хотел их остановить, но Лойд, поправив галстук и переведя дыхание, сказал твёрдо: — Мы к ректору. Собеседование. Проблемы с машиной, прошу прощения. Охранник посмотрел на запыхавшихся девочек — Аню на плечах отца, Олю за руку матери — и кивнул: — Третий этаж, комната двенадцать. Быстрее. — Спасибо, — выдохнул Лойд и направился к лестнице, не оборачиваясь. — Мы справимся. Оля, шагая рядом с Йор, сжала ладонь матери чуть крепче. Она не боялась. Она знала: они справятся. --- Солнечный свет освещал просторный кабинет директора академии — сквозь его высокие и прозрачные окна, тяжёлые шторы были задёрнуты наверх, а портреты бывших директоров и учителей украшали собой стены. За длинным столом, покрытым зелёным сукном, сидели двое мужчин. Первым был седовласый Генри Хендерсон, главный экзаменатор и ректор, известный своей элегантностью, но в то же время строгостью и справедливостью по отношению к ученикам. Вторым был Мёрдок Свон, второй экзаменатор и учитель старших классов, чьи змеиная улыбка и токсичность уже успели стать известными чертами его характера среди поступающих. Лойд вошёл последним, пропуская девочек и жену вперёд. Йор вошла следом за Аней и Олей, стараясь не кидать свой убийственный взгляд на Свона, который уже изучал семью с оценивающим прищуром и хитрой улыбкой. — Садитесь, пожалуйста. Сейчас начнётся экзамен, — сказал Хендерсон, указывая на четыре стула. Его голос был спокойным и располагающим. — Учтите, что это будет очень сложно, ведь наша академия — элита, а не какая-то школа, — прозвучал ехидный голосок Свона. Форджеры заняли свои места. Аня села в левый центр с прямой спиной, хотя её левая нога уже начала дёргаться под столом. Ей, как и маме, не нравился этот мерзкий взгляд второго экзаменатора. Оля сидела ровно в правом центре и смотрела на Хендерсона и Мёрдока с внимательным и спокойным взглядом, будто пыталась понять, что за люди перед ней. Хендерсон — спокойный дедушка, а вот Мёрдок был ей неприятен из-за своей манеры поведения. Лойд и Йор заняли места по бокам — Йор слева от Ани, сжав руки на коленях так, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Лойд справа от Оли, был абсолютно спокоен в лице, но в душе кипела буря волнений. Хендерсон открыл папку с документами и первым нарушил тишину: — Начнём с девочек. Аня, что ты думаешь о своей сестре? Аня чуть наклонила голову, будто обдумывала ответ, хотя на самом деле просто считывала мысли в голове экзаменаторов за столом. Хендерсон — спокоен, внимателен. Свон — ехидно улыбается и ищет слабое место. — Оля появилась у нас недавно, — начала Аня. — Папа сразу сказал, что она будет моей сестрой. Маме она тоже сразу понравилась. И я сразу поняла, что это правильно. И что мы будем родными не по крови, а по факту. Она солнце. Неважно, какое время года, она всегда светится и согревает теплом от себя. Я чувствую это, когда она рядом. Она не грустит, когда трудно. Она просто делает всё, чтобы было лучше мне и остальным. Она улыбается несмотря ни на что. — Ясно, а что насчёт родителей? — спросил Хендерсон с интересом. Аня улыбнулась: — Мама у нас сильная и духом, и телом. Работает в местной администрации и учится готовить. Папа у нас — якорь спокойствия и анализа. Работает психологом и часто вправляет людям мозги на место. Я их очень люблю — ведь они подарили мне с Олей дом и уют. Хендерсон кивнул и перевёл взгляд на Олю: — Оля, что ты думаешь о своей сестре и новой семье? Оля выпрямилась. Её голос был тихим, но каждое слово — чётким, как выстрел в центр дартса. — У меня с Аней мнение о родителях одинаковое. А что насчёт неё самой — то она та ещё непоседа и источник хаоса. Ей постоянно интересно отойти в сторону и куда-то гулять, но я не даю ей уходить далеко. Но зато с ней не скучно, и можно играть в игры и смотреть мультсериалы. А это главное для меня, если честно. Я ещё ребёнок. Свон, до этого сидевший с напускным спокойствием, подал голос. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и заговорил — голос у него был тягучий, почти ядовитый: — Всё это очень мило, — сказал он. — Но у меня возник один вопрос. Кого ты любишь больше — старую семью или новую? Йор под столом сжала свою руку в кулак. Лойд это заметил и прислонил палец к губам, тем самым давая понять — мне тоже это не нравится, но нужно сохранить спокойствие. Аня состроила недовольную мину и принялась сверлить взглядом Свона. Хендерсон бросил на Свона строгий взгляд: — Мёрдок, подобные вопросы неуместны. — Я просто хочу понять, — не сдавался Свон, — кого она считает настоящими родителями. Дети в таком возрасте обычно отвечают честно. — Это нечестный вопрос. Оля, ты можешь не отвечать на данный вопрос, — отрезал Хендерсон. Но Оля не отвела взгляда. Она смотрела на Свона спокойно и ясно, как будто ждала этого вопроса. — Позвольте, я всё же отвечу. Моя первая семья — родная, а вторая — приёмная. И в первой у меня был родной брат — Антон. А во второй — родная сестра — Аня. И я люблю обе семьи одинаково, и мне нет разницы. Больше я об этом говорить тут не буду. Лицо Свона приняло неизгладимый шок. Он не ожидал такого ответа от маленькой белобрысой девчонки. Лойд незаметно подмигнул — ибо он помогал в дуэте с женой формулировать дочерям ответы для собеседования, а Йор с Аней широко улыбнулись. Хендерсон кивнул с одобрением. — Хороший ответ. Очень зрелый для вашего возраста. Ваши родители гордятся вашей элегантностью. Свон хотел было что-то добавить, но Хендерсон жестом остановил его и повернулся к родителям: — Йор Форджер, что для вас самое важное в воспитании детей? Йор на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Её руки на коленях сжались, но она взяла себя в руки: — Самое важное — быть рядом, — сказала она. — Даже если не умеешь готовить и ломаешь посуду. Даже если совершаешь ошибки. Дети должны знать, что их любят не за идеальность, а просто так. За то, что они есть. Хендерсон кивнул, записывая что-то в блокнот: — Лойд Форджер, ваше мнение? Лойд выдержал паузу. Взглянул на Йор, потом на девочек, потом снова на Хендерсона: — Моя жена всё правильно сказала, — ответил он. — Семья — это не контракт. Это выбор. Мы каждый день выбираем друг друга. И я горжусь этим выбором. Хендерсон отложил ручку. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах читалось что-то похожее на одобрение. — Знаете, — сказал он, — я провожу собеседования уже двадцать лет. И впервые за долгое время я не вижу в семье ни одной фальшивой ноты. Вы не идеальны, но вы настоящие. Он посмотрел на девочек: — Аня и Оля Форджер, вы зачислены в академию Иден. Поздравляю. Формальности будут завершены в течение недели. Тишина длилась одну секунду. Затем Аня взвизгнула и обняла Олю. Йор на мгновение замерла, не веря своим ушам. Лойд сжал её руку и тихо сказал: — Ты справилась. Йор выдохнула, и на её глазах выступили слёзы, которые она постаралась быстро смахнуть. Свон сидел молча, но его лицо было напряжённым. Он хотел что-то добавить, но понял — здесь его слово уже не имело веса. — Желаю удачи в новом учебном году, — сказал Хендерсон, закрывая папку. Аня уже схватила Олю за руку и потянула к выходу, но Лойд остановил её на миг и обернулся к Хендерсону: — Спасибо, — сказал он. — Это многое для нас значит. Хендерсон кивнул: — Я знаю. Идите. Девочки ждут. И когда семья вышла из кабинета, Хендерсон подошёл вплотную к Свону и ледяным голосом сказал: — Девчонка тебя поставила на место. Ещё раз так будешь проверять любую приёмную семью — понижение до начальных классов тебе обеспечено. Понятно? — Понятно, — сглотнув комок в горле, ответил Свон. --- Лойд и Йор вышли из кабинета уверенным шагом. Аня тянула Олю за руку, почти подпрыгивая, когда в конце коридора показалась высокая фигура в белом платье. Это была дама в бриллиантах, с сыном, который смотрел на проходящих сестёр с интересом, будто он узнал одну из них. Это был мальчик из парка по имени Денис. Замыкал данную колонну высокий, молчаливый муж в очках, который выглядел как статуя и приложение к гардеробу. Дама остановилась, окинула Форджеров оценивающим взглядом с ног до головы и улыбнулась той улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. — Выглядите так, будто бежали марафон, — сказала она, чуть склонив голову. — А ваша жена, случайно, не домработница, которую вы нарядили для вида? Наверное, рассчитываете, что академия не заметит разницы? И как вы прошли собеседование? Аня показала язык. Йор побледнела, но промолчала. Её рука сжалась в кулак, но она сдержала себя. Лойд уже открыл рот, чтобы ответить, но Оля шагнула вперёд — спокойно, без страха, с прямой спиной. — Моя мама — не домработница, — сказала она, глядя даме прямо в глаза. — Моя мама — защитник семьи и работает в мэрии. Её один удар ножа равняется сломанной доске. А вы… — она сделала паузу, — вы только и умеете, что критиковать тех, кто на вас не похож. И плеваться ядом, не зная людей, на которых вы посмотрели. Мой папа — лучший в мире психолог. И моя сестра — лучшая в мире. Дама потеряла дар речи. Денис посмотрел украдкой на Олю и тихо улыбнулся. Он терпеть не мог, когда мама начинала проявлять свою токсичность на людях, но начинать с ней спорить не хотел. И ему понравилось, как эта девочка с белыми волосами отстаивает семейные интересы. Он обязан с ней познакомиться, когда поступит в академию. Муж же по-прежнему молчал, хотя он мог остановить свою заносчивую жену. Он наслаждался тем, как ребёнок твёрдо и уверенно стоит против волны токсичности. Аня шагнула вперёд, встала рядом с Олей и, уперев руки в бока, добавила: — И у нас есть собака и кот. А у вас есть хоть одно живое существо, которое вас любит, кроме вашего кошелька? И кто дал вам право осуждать незнакомых людей из-за вашего богатства? Дама вспыхнула, но прежде чем она успела ответить, Йор мягко положила руку на плечо Оли и сделала шаг вперёд. — Мы не идеальны, — сказала она спокойно. — Но мы — настоящие. А ваши бриллианты не согреют вас, если ваша душа холодная, как лёд. Дама продолжала отмалчиваться. Она повернулась к мужу, но тот лишь пожал плечами — он был не на её стороне. — Думаю, на этом разговор окончен. Или вы хотите продолжить? — с улыбкой спросил Лойд, который до этого молча наблюдал за ситуацией и дождался подходящего момента. Дама взяла Дениса за руку и зашагала быстрым шагом в направлении кабинета. Тот обернулся в сторону и кивнул головой в качестве одобрения. Оля это заметила и улыбнулась в ответ. Их взгляды наконец-то пересеклись. Муж показал большой палец вверх, а затем спокойно сказал напоследок: — Простите за эту сцену, мою жену иногда заносит. Молодцы, что поступили в это элитное место. До встречи на линейке. Лойд смотрел на Йор с восхищением. Он не сказал ни слова, просто взял её за руку и сжал, давая понять: «Я горжусь тобой». — Ты была великолепна, — тихо сказал он. Йор улыбнулась, краснея: — Я просто сказала правду. И вы, девочки, тоже были прекрасны. Аня и Оля переглянулись. Оля сжала ладонь Ани — они не говорили вслух, но чувствовали: они — команда. И сегодня они выиграли не только собеседование, но и уважение друг к другу. --- Вечер того же дня, квартира семейства Форджеров. Вкусный и плотный ужин уже прошёл, а солнце клонилось к закату. Оля и Аня сели за "Sega Genesis", чтобы завершить второе прохождение "Sonic the Hedgehog 2" после зоны ночного казино. Данная приставка действительно оригинальная из Японии, но эта улучшенная версия в виде возможности сохранить прогресс на встроенную карту памяти. И все игры идут 60 кадров в секунду в отличие от новодельных, где только 50 кадров в секунду и замедленная музыка. Лойд действительно постарался на славу, когда искал данное устройство. Hill Top Zone (Вершина изумрудного холма): Соник и Тейлз поднялись на вершину изумрудного холма, где их ждала не коричневая, а бирюзовая цветовая гамма стен и булыжников. Также их ждали пещеры с лавой, качели со злым красным шариком, у которого чёрные глаза. Также землетрясение, что заставляет подниматься и опускаться уровень лавы и падать камням с потолка. И с этого момента игра вступала в стадию повышенной сложности в виде подлых врагов, большего количества ловушек и пропастей и особенностей уровней. Машина доктора Эгманна в конце второго акта поджигала траву и уходила под лаву. Восемь точных ударов и уворот от огненных жидкостей сделали свою работу. Mystical Cave Zone (Таинственная пещера): Данная локация содержит в себе светлячков, что любят своим светом поджигать дуэт героев, червей, что выскакивают неожиданно и ловят на ошибке, и это ещё нет призраков, которые возникали бы из ниоткуда. Капельки подземной речки, что капают с потолка, и сталактиты, что грозят обрушиться на геройские головы. Неожиданные шипы из стен, двери из земли, которые способны задавить сверху или снизу, если не проскочить в нужное время, и ящики-прессы. Доктор Эгманн в конце уровня с помощью своей бурилки пробурил потолок, и на головы синего ежа и рыжего лиса стали валиться сталактиты с острым концом. А если потолок не наносит героям урон, то безумный доктор старается протаранить их на своей машине, но четыре удара от Соника и четыре удара от Тейлза делают своё дело. Oil Ocean Zone (Нефтяной океан): Доктор Эгманн устроил экологическую катастрофу, так как один из его заводов вышел из строя, и целое озеро стало мазутным из-за пролитой нефти. Дышать тяжело, но вентиляторы ещё спасают положение, и герои не задыхаются из-за обилия нефти. Однако падать в самый низ нельзя, так как вылезти из-за вязкости невозможно, и ты задохнёшься. И про летающих коньков-горбунков и сухопутных осьминогов не забываем: они преграждают путь и стреляют в неожиданный момент. В финале второго акта доктор Эгманн поджигает платформы и стреляет из лазерной пушки и периодически скрывается в глубинах нефти, но даже кабина его машины не может скрываться в глубинах мазута вечно, и он вынужден всплывать время от времени, и это создаёт окна для восьми точных ударов по нему. Metropolis Zone (Стальной город, авторской перевод для избежания копипастного перевода): Технологический город в стиле стимпанк. Дымовые пружины, кубики с кольями, прессы, платформы над пропастями, шипы на полу и в потолке, огромные болты с резьбой и лава в самом низу уровня. Это главная цитадель доктора Эгманна на самой планете Мобиус. Никаких растений и животных, только роботы. И не забываем о звёздах в стенах, которые стреляют шипами в самый неожиданный момент. О крабах и их клешнях, которыми они могут стрелять вперёд, и о богомолах с клинками-бумерангами. Три долгих акта технологического ада для Оли и Ани. И доктор Эгманн в своей машине в конце. Она окружена шарами, из которых вылезают его копии и стараются навредить героям. Уничтожаются с первого раза, но, как и шары, двигаются хаотично. И в конце — зелёный лазер, что стреляет вперёд. Но сёстры смогли преодолеть хардкор, и впереди их ждал отдых. Sky Chase Zone (Погоня в небе): Тейлз (Аня) управляет самолётом "Торнадо" и направляет его в погоню за доктором Эгманном. Солнце, небо и спокойствие. Вот три кита этого уровня. Соник (Оля) без труда уничтожает бадников и ждёт, когда их транспортное средство нагонит усатого негодяя. Wing Fortress Zone (Крылатая крепость): "Торнадо" подбили, и в его кабине остался Тейлз. Он смягчит посадку, сделает ремонт с апгрейдом и вернётся к Сонику. Оле предстояло пройти первый уровень в игре без Ани, преодолевая лопасти, ловушки и стреляющих механических петушков. И в конце уровня был босс, который стрелял лазером, и чтобы его достать, нужно было прыгать по шипастым внизу платформам и ударить лазерную установку в момент её перезарядки и когда она не защищена щитом. Соник (Оля) справился с данной проблемой и вместе с Тейлзом (Аня) отправился в новую погоню за доктором Эгманном, используя дополнительный двигатель на самолёте. Это привело к финалу игры на станции в космосе. Death Egg Zone (Яйцо Смерти): И в конце пути Олю ждал сюрприз, как и в первой части, только ещё сложнее. Меха-Соник и огромный робот в виде доктора Эгманна. Ноль колец равняется одному удару и минус жизнь. И она потратила три из пятнадцати накопленных. Она училась уворачиваться от шипов, прыжков и клубка механического двойника Соника. Училась ударять робота доктора Эгманна в нужный момент в район живота и уклоняться от его самонаведения в виде рук и его приземления на площадку и от его хождения из угла в угол. И в конце концов Оля прошла игру. Во второй раз и снова с Аней. — Отличная игра, сестра! — восторженно воскликнула Аня и кинулась обнимать сестру. — Спасибо, ты тоже молодец, — скромно ответила Оля и обняла в ответ. --- Вот продолжение — с момента, где сёстры обнялись после игры, и до самого конца. --- После того как сёстры обнялись, Оля аккуратно положила свой и сестры контроллеры на столик и поднялась с дивана. Она подошла к столу, где лежал рисунок — тот самый, что нарисовал Антон в Новосибирске. На нём были все: Лойд, Йор, Аня, Оля, Кипиш и Жюль. Они стояли на фоне "Диснейленда" в Париже. — Откуда? — спросила Аня, подходя ближе. — Это мой брат нарисовал, — тихо ответила Оля. — Он хотел, чтобы я помнила, что у меня есть новая семья. И он. Милана вчера отдала, пока вы все спали. И это ещё не всё. Она дала ещё один и тоже от брата. Оля достала второй рисунок, что лежал под первым. На нём были изображены следующие люди слева направо: Антон Петров, Катя Смирнова, Карина Петрова, Борис Петров, Лилия Павловна, Полина Морозова, Илья Морозов, Константин Тихонов, Юля Петрова и Роман Морозов. Все они стояли на фоне светлого леса. И ко второму рисунку были прикреплены маленькие фотографии таких людей, как Майкл Якубовский, Милана Мичурина, Вадим Юрьевич Казанцев и Олег Крепчук. Все они сыграли важную роль в жизни обоих семей. Аня остановилась рядом, разглядывая рисунки с фотографиями. — Он правда талантлив. И он тебя любит, да? — Да, — сказала Оля. — И я его тоже. Она повесила рисунки и фотографии на стену над кроватью и отошла на шаг, чтобы убедиться, что они висят ровно. Слева — старая семья и их друзья, а справа — новая. В этот момент Жюль, лежавший на коврике рядом с диваном, вдруг поднял голову, навострил уши и уставился на дверь. Через три секунды на пороге появился Лойд — с подносом, на котором стояли две кружки какао. Аня, заметив это, усмехнулась: — Жюль, ты опять всё знаешь заранее! Мог бы предупредить, чтобы я не прыгала от неожиданности, когда папа приходит с какао. — И прекрасно поддаётся дрессировке, воистину уникальная собака, — с улыбкой добавила Оля. Жюль вильнул хвостом, будто понял, и снова улёгся, положив голову на лапы. — Вы играете, я принёс напитки, — сказал Лойд, ставя поднос на столик. — Не слишком увлекайтесь, завтра ещё много дел. — Мы уже прошли игру! — гордо объявила Аня. — Оля прошла Death Egg, а я помогала ей в «Торнадо»! — Отличная работа, — улыбнулся Лойд. — Теперь отдыхайте. Кипиш, спавший на кресле, проснулся, зевнул, потянулся и запрыгнул на кровать. Он подошёл к Оле, потёрся о её руку и устроился на подушке рядом с ней, свернувшись калачиком. Аня засмеялась: — Он тебя любит больше, чем меня! Ему кажется, что от тебя пахнет солнцем. — А от тебя — луной. Да, Кипиш? — спросила Оля. Кипиш громко замурлыкал, подтверждая. Сёстры принялись за распитие вкусного и горячего напитка, а затем произошло следующее. Аня зевнула, потянулась и легла рядом с Олей, положив голову ей на плечо. Через минуту она уже спала — тихо, спокойно, без снов. Оля улыбнулась, и её тоже вырубило. Лойд и Йор стояли в дверях, наблюдая за этой сценой. Лойд подошёл, накрыл девочек пледом и поправил уголок, чтобы он лежал ровно. Йор села в кресло рядом, глядя на рисунок на стене. — Спасибо, что позвал меня тогда в магазине, — тихо сказала она, не глядя на Лойда. Лойд улыбнулся: — Это Аня тебя нашла. — Нет, — покачала головой Йор. — Это ты разрешил ей искать. — Ты права. Пойдём и мы спать. Завтра у нас и у них дела, — тихо сказал Лойд. Родители на цыпочках покинули комнату и пошли в свою спальню. В комнате стало совсем тихо — только дыхание девочек и мурлыканье Кипиша, который уснул. Жюль его поддержал. С первого сентября их ждала новая глава. Академия Иден. Новые друзья. Новые испытания. Но одно Оля знала точно: что бы ни случилось, она больше не одна. Есть новая семья и уже ставшая родной сестра Аня. --- Конец двенадцатой серии. Конец первого сезона.