Цена одного дня

Наши дни. – Яно, а ты что с собой в поездку возьмешь? – поинтересовалась Тиба, после того как она перечислила всё, что собирается брать сама. – Я не поеду – В смысле? Это ещё почему?! – У меня соревнования в это время – Чего?! Ну как так-то?! Всем потоком первогодок мы должны были вскоре поехать в Окинаву на экскурсию. Каждый был в предвкушении поездки, и я, в том числе. – Кстати Яно, а каким спортом ты занимаешься? – улыбнулась Мори. – Я хожу на фигурное катание. Мори: – Здорово, а вы выступаете с каким-то танцем или как это работает? Первая мысль, которая залезла ко мне в голову, так это «Почему Мори так спокойно общается?». Хоть мы и договорились, что забудем о хижине, но мой интерес никуда не пропал. Ведь это невозможно не думать об этом! Какие-то существа, странные места, вот что это все было? А самое странное то, что Мори точно знает об этом многое. Но откуда? Этот вопрос сверлил мою голову. Она же чужак в этом городе. Я прожила здесь всю жизнь и ни о какой хижине не слышала. А она... она знает о ней так много, будто выросла здесь. Или будто... уже бывала здесь до этого. Не то что я, даже остальные этого не знают! У кого бы я не спросила, никто даже о её существовании не знал. Тогда почему знает она? Это выше моих сил делать вид, что ничего не знаю! Помимо того, мне сняться странные сны с тех пор. Самый запоминающийся был о том, как я гуляла по туманному саду. Цветы не были яркими, тропинка узкой. А спереди меня дверь, заросшая этими цветами. Я слышала голоса с той стороны. Они говорили шепотом, перебивая друг друга. Но каждый и них твердил мне одно и тоже: «Зайди внутрь» Тропинка сужалась, пока я шла навстречу двери. Кусты цветов начинали давить на бока, словно не пускали меня. Оказавшись у самой двери, мой путь перегородил подсолнух. Он был единственным, кто имел яркие цвета. Красивый, залюбуешься. Голоса становились громче, настойчивее. Аккуратно отодвинув подсолнух, дверь распахнулась со скрипом. Что было внутри? Не помню. Возможно, что я проснулась сразу же, как открыла её. Прошла неделя, а ощущение липкого ужаса от той хижины не проходило. Даже школьная поездка в Окинаву не могли его затмить. – Ура! Окинава! – восторженный голос Тибы, полный предвкушения, эхом отозвался у меня за спиной. То был поздний вечер. Мы только что приехали и должны были заселиться в рёкан. Завтрашний день обещал быть насыщенным, ведь с самого утра нас ждали экскурсии. Нужно выспаться. Улицы купались в мягком, золотистом свете фонарей. Легкий, прохладный бриз нежно ласкал кожу, принося с собой запах моря. Воздух был свежим и чистым, словно глоток прохладной воды после долгой дороги. Усталость и сонливость, казалось, окутали всех, как мягкое одеяло. В этот момент единственным желанием было сбросить с себя дорожную пыль, переодеться в уютную, мягкую пижаму и, наконец, рухнуть на футон, слившись с ним в одно целое. Словно по течению реки, мы, единым потоком, быстро добрались до рёкана. Я, Тиба и Мори расположились в одной комнате, футоны наши лежали рядом. Мори оказалась слева от меня, а я – как всегда, посередине, между двух огней. – Дети, после девяти – отбой! – строгий, но заботливый голос учителя Коно разрезал тишину. —Прошу вас не шуметь, давайте уважать других постояльцев. И учительница исчезла за дверью соседней комнаты. – Наконец-то мы здесь! – выдохнула Тиба, сбрасывая с плеч рюкзак. – Знаете, девчонки, это же такой офигенный шанс отдохнуть, развеяться, увидеть что-то новое! Я так мечтала об этой поездке! – Смотрю, ты действительно сильно ждала этого, – с улыбкой заметила Мори. – Да еще как! А как же иначе! Если нам еще и разрешат съездить на горячие источники… – глаза Тибы засияли от восторга, – …то это будет вообще зашибись! Просто космос! Девочки весело щебетали, перебивая друг друга, делясь впечатлениями и планами. Я молчала, погруженная в свои мысли. Просто слушала их звонкие голоса и улыбалась, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. Изредка вставляла какие-то фразы, поддакивала, поддерживая разговор. Время пролетело незаметно, словно стайка быстрых птиц. Наступил час отбоя. Свет погас, и в комнате воцарилась мягкая, обволакивающая тишина. Я чувствовала себя измотанной, но заснуть никак не могла. Сон словно играл со мной в прятки. Вроде бы и хотелось закрыть глаза и провалиться в темноту, а вроде бы и нет. Я долго ворочалась, пытаясь найти удобное положение. Переворачивалась с одного бока на другой, взбивала подушку, пыталась укрыться одеялом, но ничего не помогало. Может, все дело в том, что я не дома? Просто непривычная обстановка, чужие стены, незнакомый запах… Вероятно, это все. Лишь около часа ночи, измученная и обессиленная, я, наконец, провалилась в долгожданный сон. – Где я? Место казалось до боли знакомым. Хижина. Я стояла позади нее, у задней двери. Каждая клеточка моего тела кричала, предостерегая от того, чтобы заходить внутрь. Какое-то время я стояла неподвижно, словно вкопанная в землю. Вокруг царила неестественная тишина. Словно здесь не было жизни. И все тот же тошнотворный, металлический привкус крови витал в воздухе, саднил нёбо. Я двинулась вперед, не сворачивая, идя по прямой от хижины. Ушла далеко. Бежала, не разбирая дороги и сквозь пелену тумана проступали лишь очертания развалин, словно призраки былого. Внезапно туман рассеялся, и я наткнулась на целую деревушку. В ее центре возвышалась статуя мужчины. Высотой чуть больше двух метров, она словно пыталась прорвать серую пелену неба. Мужчина простирал руку вперед, к невидимому солнцу, навеки скрытому за вечным туманом. С каменной руки статуи свисала грязная веревка. А позади нее, словно в тени, стоял дом. Кто-то был внутри, затаившись, не выходил наружу. Он смотрел на меня, я чувствовала это всем своим существом. Его лицо… оно было невыразимо. Невозможно описать это чудовищное зрелище словами. Просто не существует таких слов! С каждой секундой лицо искажалось, меняясь на другое, еще более жуткое. Но во всех этих масках проглядывали черты человеческого облика. Холодный пот пронзил спину, словно ледяные иглы. Оно пересекло порог дома, ступив в серую реальность. «Бежать» – первая и единственная мысль, что обожгла мозг, как раскаленное клеймо. Попятившись назад, я сорвалась с места и бросилась бежать, словно за мной гнался сам дьявол. Я неслась сквозь лес, мимо серых, безжизненных деревьев. Они были настолько высокими, что их верхушки терялись в тумане. Я старалась не оглядываться, знала, что если обернусь, то упаду, сломаюсь, не смогу двигаться дальше. Сбоку, краем глаза, я заметила движение, чью-то тень. Ну и ладно! Я прибавила скорости, сжигая последние запасы сил. Вновь я стояла у хижины. Задыхаясь, с трудом переводя дыхание, я присела возле нее, прислонившись спиной к шершавым бревнам. Этого чудовища, что гналось за мной, нигде не было видно. Вокруг царила зловещая тишина. Трава под ногами была мокрой, словно после недавнего дождя. Кто-то за деревом. Но уже другой. Черт! Почему каждый здесь кажется таким знакомым? Оно выглядывало из-за ствола, медленно, осторожно. Смотрело в упор. В его взгляде читалась не то насмешка, не то злорадство. – Отец?.. Он тянулся ко мне, лицо искажено в болезненной гримасе. Хотел что-то сказать, но опущенная вниз голова скрывала взгляд. Я замерла, превратившись в каменную глыбу, парализованную ужасом. В горле пересохло, а руки дрожали так, словно были мне чужими. – Доченька… – его голос был тихим и сладким, как будто он собирался запеть колыбельную. – Ты знаешь, а ведь тогда… в тот самый день… Неожиданно он замолчал, вскинув голову и посмотрев мне прямо в глаза. Но перед собой я видела нечто похожее на моего родного отца, но чуждое и зловещее. Глаза… они были мертвыми, нечеловеческими. – Я погиб по твоей вине! Ах, знала бы ты, как я тебя за это ненавижу! – … – Тебе не жалко свою маму? Свою младшую сестру? Они остались без отца! Ты их лишила меня! – он перешел на шепот, от которого кровь стыла в жилах. – Они тебя ненавидят до такой степени, что их чуть ли не рвет от одного взгляда в твою сторону. В такие моменты их органы словно перемалываются изнутри. «Отец» схватил меня за волосы и с силой ударил головой об стену. Мир вокруг поплыл, голос этого существа отражался эхом в черепе, усиливая боль. –Однако они позволяют тебе жить в их доме и питаться их пищей! Дыхание стало затрудненным, а разум затуманивался. Собрав последние силы, я прошептала: – Почему же?.. Мой вопрос доставил ему удовольствие. Злобный и насмешливый оскал расплылся на его лице. – Потому что ты настолько жалко выглядишь, что даже если бы они выгнали тебя из дома, им было бы мало. Скорее всего, они просто поджидают подходящего момента, чтобы доломать тебя… – Ха-ха, а знаешь, у тебя изо рта пахнет гнилью, – прохрипела я, улыбаясь то ли от страха, то ли от безысходности. Но тому, кто сейчас притворялся моим отцом, это не понравилось. Оскал мгновенно исчез, уступив место ярости. В следующее мгновение мое лицо снова врезалось в каменную стену. Отстранив меня, он повторил удар. В ушах звенело, в глазах потемнело… Больше я ничего не видела. Темнота. В полчетвертого меня словно пронзило током, и я резко распахнула глаза, подскочив на футоне, словно от удара. Сердце колотилось так неистово, что казалось, будто оно сейчас вырвется из груди и улетит в ночную тьму. Сон был… слишком четким, слишком реальным. Воспоминания о нем давили на меня, словно тяжелый камень. Внутри поселилась смутная тревога, ледяными пальцами сжимающая сердце. Я лежала неподвижно, пытаясь прогнать наваждение, но образы ночного кошмара настойчиво возвращались. Веки словно намертво склеились, не давая мне уснуть снова. * Солнце безжалостно палило, припекая макушки тех, кто забыл дома кепки. Мы стояли, словно стадо овец перед воротами замка Сюри, а учителя безуспешно пытались удержать нас в куче. Воздух гудел от возбужденных голосов, каждый делился своими впечатлениями и ожиданиями. – Эй, Маэ, – кто-то легонько тронул меня за плечо, и я обернулась. В первую очередь в глаза бросились непокорные кудряшки Тибы. – Тиба? Что случилось? – Да у меня все в порядке, а вот на тебя смотреть страшно. Глаза запавшие, вид какой-то… вялый. Ты что, опять всю ночь не спала? Вопрос Тибы попал прямо в цель. После вчерашнего кошмара я так и не смогла сомкнуть глаз. Чувство вины, горькое и знакомое, сжалось внутри тугим комом. Оно было реальнее, чем этот замок, громче, чем голос экскурсовода. Но мне совсем не хотелось портить всем настроение своим унылым видом. – Да, что-то не спится. Наверное, просто новое место так действует. Акклиматизация, знаешь ли. – постаралась я изобразить беззаботную улыбку. – А.. ну, если что, обращайся, вдруг чем-то смогу помочь. – Тиба внимательно посмотрела на меня и, кажется, поверила в мою ложь. Я лишь кивнула в ответ, не находя в себе сил на дальнейший разговор. В этот момент экскурсовод, парень лет тридцати с загорелым лицом и живыми глазами, ловко вскинул руку, собирая наше внимание. – Так, народ! Кто готов превратиться из сонного стада в отряд бесстрашных исследователей? – крикнул он с такой энергией, что даже самые сонные встрепенулись. – Меня зовут Кейта, и следующие пару часов я ваш проводник в сердце Окинавы. Забудьте про скучные лекции! Здесь каждая стена умеет рассказывать истории. Кто хочет их услышать? Раздался одобрительный гул. Он развернул перед нами карту, показывая замысловатый план крепости. – Посмотрите на этот план. Он упрощен, конечно, но дает представление о масштабе. Замок Сюри – это не просто крепость, а целый комплекс укреплений, дворов и святилищ, опоясанный могучими стенами. Обратите внимание, как изгибаются стены, повторяя рельеф местности. Это не случайность! Архитекторы древности были не только мастерами своего дела, но и стратегами. Они использовали особенности ландшафта, превращая Сюри в практически неприступную цитадель. – Сенсей, а правда, что его нельзя было взять? – выкрикнул бойкий Кенджи. Кейта хитро прищурился. – Парень, да я бы сам не полез! – Он подошел к стене, постучал по камню. – Видите, как они уложены? Без единого раствора, на совесть! Это как гигантский 3D-пазл. Каждый камень помнит прикосновение мастера. Но… – его голос на секунду стал серьезным, – против бомб и огня не устояли даже они. Но об этом позже. А сейчас – через главные ворота! Он буквально впрыгнул под арку и обернулся к нам, раскинув руки. – Чувствуете? Это не просто вход. Это портал. Сейчас мы с вами – послы, которых ждет король. Расправьте плечи, поднимите подбородки! Надпись гласит: "Страна, соблюдающая моральные нормы". Серьезно, да? А теперь представьте, что за вашей спиной – целый корабль с дарами, и от вашего поведения зависит мир. Вот с таким трепетом сюда и входили. Мы двинулись за ним, и он то и дело останавливался, жестом призывая к тишине. – Прислушайтесь. Не к моему голосу. К тишине. В ней есть эхо. Эхо шагов гвардии, шепот придворных… и, говорят, иногда – плач. – Он понизил голос до конспиративного шепота, и девочка с большими глазами замерла. – Местные легенды уверяют, что души здесь никуда не уходят. Особенно одна… очень обиженная. Но это – на десерт. Поднимаясь по лестнице, он не просто показывал – он вовлекал. – Видите эти изгибы крыш? Это не просто красиво. Это почерк. Китайский иероглиф, японская линия, местная душа. Рюкю был гением общения – умел дружить со всеми и брать лучшее. Как вы думаете, легко ли было быть таким «мостом» между гигантами? Серьезный мальчик в очках задумался. – Наверное, очень сложно. Всегда можно было попасть под давление. – Бинго! – Кейта щелкнул пальцами. – Искусство баланса. Иногда – на лезвии меча. Но они справлялись. И вот перед нами предстал Сэйдэн. Кейта не стал сразу говорить. Он дал нам несколько секунд, чтобы просто впечатлиться. – Ну что? Давит? – спросил он наконец, и в его голосе слышалась гордость, будто он показывал свой собственный дом. – Этот красный цвет… он не для фоточек. Это заявление. «Мы здесь, мы сильные, мы короли». А драконы на крыше? Это не просто украшение. Это стражи. Они не спят. Они смотрят. Всегда. Кто хочет зайти и постоять на месте, где решались судьбы королевства? Внутри он вел себя иначе – почти благоговейно. – Трон. Кажется, сейчас сюда можно селеф сделать, да? – Он оглядел нас. – Но никто не садится. Почему? Потому что это место до сих пор хранит энергию. Закройте глаза. Не короля представляйте. Представьте себя советником. Вам нужно уговорить его не начинать войну. Что вы скажете? Какие слова найдете? Вот о чем здесь думали каждый день. Экскурсовод замолчал, обводя взглядом наши лица. В глазах многих читалось восхищение. Но в моих мыслях все еще клубились обрывки ночного кошмара, словно все происходящее было затянуто дымкой. Потом его лицо изменилось. Веселость куда-то ушла. – А теперь – жестокая правда. 1945 год. – Он подвел нас к окну, показывая на современный город за стенами. – Представьте, что вместо этого пейзажа – дым, огонь и руины. Всё, что вы только что видели… было превращено в пыль. Не осталось почти ничего. Фотографии, которые вы видели в учебниках? Это часто – реконструкция. По чертежам, по памяти стариков. Он помолчал, давая нам это осознать. – Мой дед был среди тех, кто разбирал эти руины. Он говорил, что плакал, находя в пепле обломки драконов. Казалось, сердце Окинавы разбито. Но… – Кейта выпрямился, и в его глазах блеснул тот самый огонек. – Сердце можно зашить. Дух – не сломить. То, что вы видите сейчас – это не новодел. Это феникс. Возрожденный из пепла камень за камнем, по крупице. Нашими руками. Это самый большой памятник не прошлому, а будущему. И упрямству людей, которые сказали: «Нет. Наше наследие не умрет». На обзорной площадке он стоял, молчаливый, а потом мягко сказал: – Теперь посмотрите. Видите море? Оно такое же, как и сотни лет назад. Видите холмы? Они те же. Замок может сгореть, но земля помнит. И дух места – жив. Кто спросил про легенды? – Я! – сразу откликнулось несколько голосов. – Ага, вот вы где, любители пощекотать нервы! – Кейта ухмыльнулся. – Ну, слушайте. Говорят, что здесь бродит дух одной… скажем так, очень несчастной женщины. Наложницы короля. Ее история кончилась плохо, очень плохо. И с тех пор она злится. А злится она – огнем. Замок горел пять раз. И каждый раз в народе шептались: «Это она. Опять не угодили. Опять обидели». Может, тень ее до сих пор здесь? – Он оглядел двор с преувеличенной таинственностью. – Кто знает. На Окинаве верят, что обиженные духи никуда не уходят. Они становятся частью ветра, камня, этого влажного воздуха… Так что, если почувствуете внезапный холодок по спине – знайте, это не просто ветерок. Он хлопнул в ладоши, завершая экскурсию. – На этом моя часть окончена. Но ваше исследование – нет. Гуляйте, смотрите, трогайте камни. И помните: история – это не даты в учебнике. Это то, что вы почувствовали сегодня. Удачи! Ребята зашумели, обсуждая легенду. Но я, в отличие от них, не чувствовала никакого умиротворения. Слишком бодрые и пафосные слова Кейты о возрождении духа не находили отклика во мне. Вместо них в голове звучал шепот из кошмара, а на спине будто и правда застыл тот самый «холодок». Его легенда об обиженном духе прозвучала не как сказка, а как зловещее эхо моего сна. Что-то здесь было не так. Что-то зловещее таилось в этих ярких красках и отреставрированных стенах, что-то, что следило за нами… * После сытного ужина мы вернулись в рёкан. Настало время отбоя, но вопреки утренним кошмарам и позднему отходу ко сну, спать совершенно не хотелось. Тишина в комнате давила, мысли роились в голове, не давая расслабиться. Улучив момент, когда Сиэми отвернулась, я тихонько выскользнула из комнаты и оказалась на улице. Села на ближайшую скамейку, чувствуя под собой прохладное дерево. Отсюда открывался великолепный вид на ночное небо, усыпанное мерцающими звездами. А луна… она была просто восхитительна в ту ночь, сияющая, полная, словно серебряный дирижабль в бархатной темноте. Прохлада ночного воздуха приятно обжигала кожу, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Единственным источником света, помимо луны, был одинокий фонарь, тускло освещавший конец улицы, отбрасывая длинные причудливые тени. Но ни красота ночи, ни приятная прохлада не могли отвлечь меня от навязчивых мыслей. Все мои мысли были заняты моментом из сна, когда я вновь увидела отца. Его образ, его слова… всё это казалось таким реальным и в то же время невыносимо далеким. Поддавшись охватившей меня тоске, я не заметила, как одинокая слезинка скатилась по щеке, оставляя за собой влажный след… – Папа, я так скучаю по тебе… То чудище, что мне приснилось, было так на него похоже. Те же руки, одежда и улыбка. Как же было больно осознавать, что это не он. Даже во сне, даже в долбаном сне я не могу спокойно с ним поговорить. Поток слез из моих глаз становился сильнее. И сквозь них я видела не звезды, а тогдашнее солнце, слепящее стекло автомобиля... * –Папа! Отвези нас погулять! Мы с Юрикой хотим покататься на роликах. –Да! Пожалуйста! –Ха-ха, хорошо. Раз уж так просите, то бегите и одевайтесь! Чтобы обе через пять минут были тут! А иначе никуда не поедем! –А-а-а! Мы с сестрой радостно побежали собираться. Я была одета в светлые джинсовые шорты с розовой футболкой. А Юрика в розовые шорты и фиолетовую футболку. Прибежали обратно. Папа был уже собран. – Ваши ролики я уже положил в багажник. Поэтому бегом в машину! Стоило ему это сказать, как нас уже здесь нет. – Милая, а ты с нами поедешь? – Да я бы с удовольствием, но столько ещё сделать надо! Да и ужин кто приготовит? Папа поцеловал маму в щеку на прощание и сказал ей чуть отдохнуть. После он сел в машину, и мы поехали. – Папа! А включи музыку! Чтобы было громко! – Естественно включу! – он потянулся к радио. В тот момент мы ехали с не очень большой скоростью. Мой папа хорошо водил. Всегда аккуратно. Но даже такой замечательный водитель как он попадает в аварии. На перекрестке один ненормальный водитель врезался в нашу машину. Мы отлетели далеко. Стало тихо. Лишь в дали были слышны сирены и проезжающие машины. Кто-то громко кричал. Было похоже на женский крик. Я открыла глаза. - Папа? Что с тобой? А потом были крики, а потом тишина, которая болит до сих пор.