Рекомендованный трек для настроения
Two Feet — I Feel Like I’m Drowning
Большой зал встретил Арвен оглушительной тишиной – той самой, что громче любых криков. Сотни взглядов впились в неё, словно иглы в бабочку под стеклом коллекционера. Она остановилась на пороге, сжав пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Потолок зала, зачарованный под открытое небо, отражал надвигающуюся бурю. Тяжёлые свинцовые тучи ползли над головами студентов, предвещая ливень.
Арвен подумала, что это идеальная метафора для её жизни, красивая иллюзия, под которой скрывается неизбежная катастрофа.
– Ты собираешься стоять там всю ночь? – холодный голос Драко прозвучал у неё над ухом.
Он материализовался рядом с бесшумностью хищника, его рука легла на поясницу Арвен, жест, который со стороны выглядел нежным, но давление пальцев было железным. Собственническим.
– Пойдём. Все ждут.
Слизеринский стол был похож на подиум на показе высокой моды – монолит из изумрудного шёлка, старинного серебра и высокомерия, возведённого в абсолют. Свечи отбрасывали золотистые блики на лица элиты: Паркинсон с её змеиной улыбкой, Нотт с полуопущенными веками и сигаретой, небрежно зажатой между пальцами (правила, очевидно, на него не распространялись), Забини в безупречном костюме, который стоил больше, чем годовая стипендия среднестатистического студента.
Контраст с другими факультетами был режущим. Гриффиндорский стол – это потёртые мантии, заштопанные свитера, громкий смех, скрывающий смущение от старых учебников. Когтевран утонули в своих конспектах и задротском вайбе, а пуффендуйцы просто радовались еде, не замечая социальных пропастей.
Драко усадил Арвен в центр стола, как трофей на выставке. Он сам выбирал ей блюда, наполнял бокал вином (дорогим, эльфийским, с послевкусием дикого мёда и пепла), его рука постоянно находилась где-то на её теле: на шее, на плече, на бедре под столом. Демонстрация владения.
– Ты ничего не ешь, – заметил он, поднося к её губам кусочек запечённой утки в вишнёвом соусе. – Открой рот, Арвен.
Она подчинилась, чувствуя, как желудок сжимается от отвращения. Не к еде, к этому спектаклю. К тому, как он поворачивает её голову лёгким движением, демонстрируя всем кольцо на её пальце – массивное, с изумрудом размером с ноготь большого пальца, окружённым бриллиантами. Печать Малфоев. Клеймо.
– Красиво сидит, правда? – Паркинсон протянула гласные, разглядывая украшение с плохо скрытой завистью. – Хотя я бы выбрала сапфиры. Изумруды такие... предсказуемые.
– Традиция, Пэнси, – Драко даже не посмотрел на неё. – Что-то, чего твоей семье не понять.
Укол прошёл точно в цель. Паркинсон закусила губу, отворачиваясь.
Арвен чувствовала себя куклой. Красивой, дорогой, но куклой. Её наряжали, кормили, выставляли напоказ. Она едва слышала разговоры вокруг, обрывки фраз о летних каникулах на Лазурном берегу, о новых метлах, о том, кто с кем переспал на последней вечеринке.
Взгляд её случайно встретился с взглядом Тео. Он сидел напротив, медленно курил (пепел падал прямо в тарелку, которую он даже не тронул), и смотрел на неё так, будто видел насквозь. Видел панику под маской спокойствия. Видел отчаяние под улыбкой.
Их взгляды сцепились на секунду слишком долго.
Драко заметил. Его пальцы сжались на затылке Арвен, зарылись в её волосы – больно, предупреждающе.
– Тео, может, найдёшь себе другое развлечение? – голос Малфоя был тих, но слышали все. – А то слюной истечёшь.
Нотт усмехнулся, стряхивая пепел на пол.
– Расслабься, Драко. Я просто любуюсь. Разве можно запретить?
Напряжение между ними было осязаемым – два хищника, делящие территорию.
И тут в зал влетели птицы.
Нет. Не птицы.
Чёрные бумажные журавлики, сложенные из плотного пергамента, бесшумно кружили под сводами зала, их тени скользили по лицам студентов. Сначала никто не обратил внимания, магия в Хогвартсе была повсюду. Но потом журавлики начали снижаться.
Один опустился прямо на тарелку Драко.
Второй на бокал Арвен.
Третий, четвёртый, пятый – на слизеринский стол, как чёрный снег.
При соприкосновении с поверхностью бумага начала тлеть. Не гореть, именно тлеть, источая сладковатый дым с запахом серы и старых книг. На скатерти, на пергаменте, на самих тарелках проявлялись слова. Выжженные. Кровавые.
«Первый вечер дома, а в купе Слизеринского экспресса уже пахло не только преданностью, но и чужим огневиски. Драко, твоя невеста умеет хранить секреты... или просто хорошо их глотает?
~~ХОХО~~ — Crucio & Amortentia».
Зал замер.
Арвен почувствовала, как кровь отливает от лица. Мир поплыл. Бокал выскользнул из её пальцев, разбиваясь о край тарелки с тихим звоном.
Драко не двигался. Он просто сидел, глядя на горящие слова на своей тарелке. Его лицо было маской – идеальной, мраморной, мёртвой. Но Арвен видела, как побелели костяшки пальцев, сжавших бокал. Как треснуло стекло. Как тонкая струйка крови потекла по его ладони.
– Кто, – прошептал он, – посмел?
Голос был тих. Слишком тих. Это было страшнее крика.
Студенты переглядывались. Кто-то хихикал нервно. Гриффиндорцы перешёптывались, показывая на слизеринский стол. Когтевранцы уже строчили теории в блокнотах.
Арвен не могла дышать. Слова на пергаменте жгли сильнее, чем любое проклятие.
Кто-то знает.
Тео медленно поднялся, стряхивая пепел с мантии.
– Интересно, – протянул он, разглядывая журавлика на своей тарелке. – Кто-то решил поиграть в Сплетницу. Как оригинально.
– Сядь, – бросил Драко, не поворачивая головы.
– Я постою.
Малфой резко встал. Стул с грохотом упал назад. Арвен вздрогнула.
– Я сказал. Сядь.
Тео наклонил голову, улыбаясь той самой улыбкой – ленивой, насмешливой, опасной.
– Или что? Проклянёшь меня прямо в зале? При всех? Покажешь, каким ты на самом деле владеешь контролем?
Взгляды сцепились. Зал затаил дыхание.
Арвен не выдержала. Она встала, почти опрокинув свой бокал, и пробормотала:
– Мне нужно выйти. Прости.
И не дожидаясь ответа, она побежала.
Подземелья Хогвартса встретили её холодом и сыростью. Арвен бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась в старом, заброшенном классе Зельеварения – том самом, что закрыли после инцидента с взорвавшимся котлом три года назад.
Здесь пахло пылью, плесенью и чем-то кислым. Тусклый свет из-под двери едва освещал ряды пустых столов, разбитых склянок, высохших ингредиентов на полках.
Арвен прислонилась спиной к стене, съехала вниз, обхватив колени руками. Дышать было трудно. Грудь сжималась, как в тисках.
Кто-то знает. Кто-то видел. Кто-то...
– Прячешься?
Она вздрогнула так сильно, что ударилась затылком о камень.
Тео стоял в дверях, опираясь плечом о косяк. Силуэт его был почти неразличим в темноте, но тлеющий кончик сигареты выдавал местоположение.
– Как ты нашёл меня? – голос её дрожал.
– Я всегда нахожу то, что ищу, – он шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. – Особенно если оно пахнет страхом и дорогими духами.
Арвен попыталась встать, но ноги подкашивались.
– Уйди. Пожалуйста.
– Нет.
Он подошёл ближе, присел на корточки перед ней. Запах его одеколона – кедр, табак, что-то тёмное и пряное смешался с дымом сигареты.
– Ты в порядке?
– Какая тебе разница?
– Никакой, – он усмехнулся. – Но ты трясёшься, как загнанная лань. Это портит весь вид.
Арвен закрыла лицо ладонями.
– Кто-то знает, Тео. Кто-то написал про нас.
– Про "нас"? – он медленно убрал её руки от лица, вынуждая смотреть на него. – Арви, между нами ничего не было. Ты боишься призраков.
– Но...
– Но что? Мы выпили. Поговорили. Ты заплакала. Я дал тебе платок. Вот и вся история.
Он врал. Они оба знали. Та ночь в поезде была больше, чем разговор. Она была почти-поцелуем, почти-прикосновением, почти-предательством.
Арвен задыхалась. Паника накатывала волнами.
– Мне нужно... мне нужно отключиться. Хоть на час. Пожалуйста.
Тео молчал несколько секунд, разглядывая её лицо. Потом медленно полез в карман мантии, достал маленький флакон с перламутровой пыльцой.
– Пыльца забвения, – сказал он тихо. –Одна щепотка и мир станет мягче. Страхи уйдут. Ненадолго.
– Это...
– Не спрашивай. Просто реши: хочешь или нет.
Арвен смотрела на флакон. Знала, что это неправильно. Знала, что это начало чего-то, из чего не выбраться.
Но сейчас ей было всё равно.
– Дай.
Тео открыл флакон, высыпал щепотку пыльцы на ладонь. Она переливалась в темноте – розовое золото, похожее на измельчённый жемчуг.
– Вдохни.
Арвен наклонилась, втянула носом воздух. Пыльца обожгла ноздри сладостью и горечью одновременно, осела на языке привкусом мёда и пепла.
Эффект был мгновенным.
Мир... смягчился. Углы стали плавными. Холод стены перестал ощущаться. Паника растворилась, словно туман под солнцем.
Арвен откинула голову назад, закрывая глаза. Дыхание выровнялось. Впервые за весь день она почувствовала себя... свободной.
– Лучше? – голос Тео звучал откуда-то далеко, хотя он был совсем рядом.
– Да, – выдохнула она.
Тишина. Потом … прикосновение.
Пальцы Тео скользнули по её щеке, стирая остатки пыльцы с уголка губ. Медленно. Слишком медленно.
Арвен открыла глаза. Он был так близко, что она видела золотистые вкрапления в его карих глазах, шрам на скуле, тень щетины на подбородке.
– Тео...
– Тихо.
Он прижал её к стене – не грубо, но властно. Одна рука легла рядом с её головой, вторая скользнула по шее, большим пальцем проводя по пульсу.
Контраст был убийственным: холод камня за спиной и жар его тела впереди. Арвен не могла пошевелиться. Не могла дышать.
– Ты знаешь, что это неправильно, – прошептал Тео, склоняясь ближе. Его губы почти касались её уха. – Знаешь, что я – худшее, что могло с тобой случиться.
– Знаю, – её голос был хриплым.
– И всё равно хочешь.
Это не было вопросом.
Арвен закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу. Ещё мгновение и он поцелует её. Ещё мгновение и она предаст контракт, семью, всё.
Шаги в коридоре.
Тео мгновенно отстранился, отходя на шаг. Лицо его снова стало маской – равнодушной, насмешливой.
– Прячься, – бросил он, доставая сигарету. – И не попадайся Малфою. Он сегодня не в настроении прощать.
Он вышел, оставив за собой лишь запах дыма и недосказанности.
Арвен осталась одна, прижавшись к стене, с бешено колотящимся сердцем.
Что я делаю? Что со мной происходит?
Гостиная Слизерина встретила её полной тишиной.
Обычно в это время здесь кипела жизнь – смех, музыка, карты, бутылки огневиски на столах. Но сегодня все разошлись по комнатам, словно чувствуя надвигающуюся грозу.
Только Драко остался.
Он сидел в кресле у камина, положив ногу на ногу, одна рука небрежно лежала на подлокотнике, вторая держала стакан с виски. Свет огня отбрасывал тени на его лицо, делая черты ещё острее.
– Где ты была? – голос был ровным. Слишком ровным.
Арвен остановилась у входа.
– Гуляла. Нужно было проветриться.
– Проветриться, – он медленно повторил, пробуя слово на вкус. – Интересный выбор слов.
Он встал. Подошёл к ней медленно, как хищник, загоняющий жертву в угол.
Арвен отступила на шаг. Ещё один. Спина уткнулась в стену.
Драко остановился в паре сантиметров от неё. Наклонил голову, принюхиваясь.
– Дым, – прошептал он. – Ты пахнешь дымом. И чем-то ещё. Чем-то... чужим.
– Я просто...
– Не ври мне, Арвен, – он положил руку ей на горло. Не сжал. Просто держал. – Я чувствую ложь за километр.
Сердце Арвен колотилось так сильно, что она была уверена, он слышит каждый удар.
– Я не лгу.
– Тогда объясни мне, – он склонился ближе, его губы почти касались её уха, – почему моя невеста сбегает с ужина, прячется в подземельях и возвращается с расширенными зрачками?
Чёрт.
Она забыла про пыльцу. Забыла, что зрачки всё ещё должны быть огромными.
Драко отстранился, разглядывая её лицо. Усмехнулся холодно, без тени веселья.
– Тео, – выдохнул он. – Конечно. Кто же ещё.
– Это не то, о чём ты думаешь...
– Заткнись.
Он развернулся, подошёл к столу, открыл ящик. Достал оттуда что-то тяжёлое, завёрнутое в бархат.
Развернул.
Серебряная цепочка с медальоном Малфоев – древний артефакт, передававшийся по женской линии. Арвен видела его на портретах в поместье. Носили его только законные жёны.
Драко вернулся, держа цепь в руках.
– На колени, – приказал он.
– Что?..
– Я сказал: на колени, блять.
Арвен медленно опустилась. Ноги дрожали. Унижение жгло щёки.
Драко застегнул цепочку на её шее. Медальон был тяжёлым, холодным. Давил на грудь, как надгробная плита.
– Чтобы никто не забыл, – прошептал он, проводя пальцем по серебру, – кому ты принадлежишь. Чтобы каждый, кто посмотрит на тебя, знал: ты моя. Моя жена. Моя собственность.
Арвен закусила губу до крови, чтобы не разрыдаться.
– Встань, – он протянул руку, помогая ей подняться. – И иди спать. Завтра начинаются занятия. Я не хочу, чтобы моя невеста выглядела измотанной.
Она молча кивнула, разворачиваясь к лестнице.
– Арвен, – окликнул он.
Она обернулась.
Драко смотрел на неё с такой холодной нежностью, что по спине пробежали мурашки.
– Я люблю тебя, – сказал он тихо. – Помни об этом. Что бы ни случилось – я люблю тебя. По-своему.
Дверь её комнаты захлопнулась за спиной. Арвен прислонилась к ней, медленно сползая на пол.
Цепь на шее казалась удавкой.
Она не знала, сколько просидела так. Может, минут пять. Может, час.
Потом взгляд её упал на доску объявлений в углу комнаты, обычную пробковую доску, куда вешали расписание, записки, фотографии.
На ней что-то проявлялось.
Медленно. Словно кто-то писал невидимыми чернилами, которые начинали темнеть.
Арвен подошла ближе.
Буквы были кроваво-красными. Неровными. Похожими на почерк безумца.
«Цепь на шее не скроет вкус Тео на твоих губах, Арви. Добро пожаловать в ад. Твой Хранитель».
Флакон с водой выпал из её рук, разбиваясь о пол.
Крик застрял в горле.
Кто-то наблюдал. Всё время. С самого начала.
И этот кто-то только начинал играть.
