Змеиный узел

      Рекомендованный трек для настроения

Hozier — Arsonist’s Lullabye

Туман сползал с Чёрного озера густыми волнами, оседая на каменных стенах замка холодной плёнкой. Ноябрьское утро в Хогвартсе пахло сыростью, гнилыми листьями и чем-то металлическим – словно сам воздух был пропитан тревогой. Хогвартс не был единым организмом. Он был социальной свалкой, где каждый факультет знал своё место.       Слизерин – это вершина. Белая кость. Те, кто родились с серебряными ложками во рту и презрением в крови. Их мантии шили из драконьей кожи, их обувь начищали домовые эльфы, их смех звучал как звон хрустальных бокалов с огневиски. Они смотрели на мир через призму превосходства, и мир склонялся перед ними, потому что деньги, связи и древняя магия открывали любые двери. Слизеринцы не ходили по коридорам, они владели ими. Каждый их шаг был заявлением: «Мы лучше вас. Мы всегда были лучше».       Гриффиндор – плебеи. Бунтари в поношенной форме, громкие, честные, дешёвые по меркам змей. Их называли «нормисами», «мусором», «красной тряпкой». Они цеплялись за свою честь, за свою храбрость, но змеи знали: храбрость не оплатит счета в «Гринготтсе». Гриффиндорцы были фоном, статистами, теми, кто кричал о справедливости, пока слизеринцы покупали судей.       Когтевран – интеллектуальный даркнет. Задроты на стимуляторах, взламывающие магические системы ради азарта. Они не бунтовали открыто, они находили лазейки в законах, писали заклинания, которые Министерство запрещало через месяц после создания. Слизеринцы использовали их как инструменты, а когтевранцы делали вид, что им всё равно.       Пуффендуй – невидимая каста. Теневые дилеры, поставщики «запрещёнки» из теплиц. Они не лезли в драки, не качали права, но именно к ним шли, когда нужен был мандрагоровый корень или пыльца дьявольских силков. Их презирали все, но без них Хогвартс бы остановился.

***

             В Большом зале царила привычная иерархия. Слизеринский стол – отполированное до блеска тёмное дерево, серебряная посуда, хрустальные кубки с тыквенным соком. Мантии из драконьей кожи, расшитые фамильными гербами. Даже завтракали они иначе – неспешно, с презрительной грацией хищников, которым не нужно доказывать своё превосходство. Драко Малфой сидел во главе стола, играя серебряным кольцом на мизинце. Рядом – Теодор Нотт, небрежно листающий "Ежедневный пророк", и Блейз Забини, чья мантия пахла сандалом и деньгами. Дорогими, старыми, аристократическими деньгами. Арвен Эверетт сидела справа от Драко, почти не притрагиваясь к еде. Серебряная цепь на её шее поблёскивала в утреннем свете, изящное клеймо принадлежности. Под глазами залегли тени. Руки слегка дрожали, когда она поднесла чашку к губам. – Ты снова не спала, – констатировал Драко, не глядя на неё. – Спала, – солгала Арвен. Он повернул голову, серые глаза скользнули по её лицу с холодной оценкой. – Не ври мне. Это унизительно для нас обоих. Гриффиндорский стол – полная противоположность. Громкие голоса, смех, растрёпанные волосы после утренней тренировки. Форма поношенная, заштопанная, мантии выцветшие. "Нормисы", как называли их слизеринцы. "Мусор" – когда хотели задеть больнее. Джинни Уизли сидела в окружении своих, но взгляд её был прикован к высоким окнам Большого зала. Рыжие волосы растрепались, на щеке след от подушки. Пальцы сжимали вилку так сильно, что костяшки побелели. – Джин, ты меня слышишь? – Гермиона Грейнджер толкнула её локтем. – Что? – Я говорю, профессор Макгонагалл просила тебя зайти после завтрака. – Хорошо, – машинально кивнула Джинни, не отрывая глаз от окна. Там, за туманной пеленой, показался силуэт экипажа. Чёрный, лакированный, запряжённый фестралами. На дверце – герб Малфоев, серебряная змея на изумрудном фоне. Весь Большой зал замер. Слизеринцы выпрямились, как по команде. Кто-то разгладил мантию, кто-то поправил волосы. Даже Драко, обычно невозмутимый, напрягся едва заметно, но Арвен почувствовала, как его рука сжалась в кулак. – Твой отец, – прошептала она. – Заткнись. Экипаж остановился у главного входа. Дверца распахнулась, и на каменные ступени ступил Люциус Малфой. Длинные платиновые волосы, собранные в низкий хвост. Мантия из чёрного бархата с серебряным шитьём. Трость с набалдашником в виде змеиной головы. Его появление было похоже на приход короля, ревизующего своё королевство. – Старая гвардия, – пробормотал Блейз, и в его голосе впервые за всё утро прозвучало нечто похожее на уважение. Студенты расступались перед Люциусом, как море перед Моисеем. Гриффиндорцы – с плохо скрытой враждебностью. Когтевранцы — с настороженным любопытством. Пуффендуйцы пытались слиться со стенами, становясь невидимыми. Слизеринцы склонили головы. Люциус прошёл сквозь Большой зал, не глядя ни на кого, кроме своего сына. Драко поднялся из-за стола, выпрямив спину. Арвен попыталась последовать его примеру, но Люциус остановил её одним взглядом. – Сидеть. Она опустилась обратно на скамью, чувствуя, как по спине катится холодный пот. – Отец, – Драко коротко кивнул. – Прогулка, – Люциус постучал тростью по каменному полу. – Сейчас. Они вышли из зала под сотнями любопытных взглядов. Коридор третьего этажа был пуст. Только портреты наблюдали за происходящим, притворяясь спящими. Люциус остановился у высокого окна, глядя на туман, клубящийся над озером. – Ты разочаровал меня, Драко. – Я понимаю. – Понимаешь? – Люциус повернулся к сыну, и в его светлых глазах плескалось презрение. – Ты превратил помолвку в цирк. Вся магическая Британия обсуждает твою невесту, как дешёвую шлюху, подсевшую на наркотики. Это позорит фамилию Малфоев. Драко стиснул зубы, но промолчал. – Где она сейчас? – В Большом зале. – Приведи её в мои покои. Немедленно. Драко склонил голову и развернулся, но отец остановил его, положив руку на плечо. – И Драко... – голос Люциуса стал тише, опаснее. – Научись контролировать свою собственность. Или я сделаю это за тебя. Арвен ждала в гостиной для гостей, просторной комнате с камином, тяжёлыми бархатными шторами и антикварной мебелью. Драко привёл её сюда и молча вышел, заперев дверь снаружи. Люциус вошёл через несколько минут. Арвен поднялась с кресла, пытаясь сохранить достоинство, но ноги предательски дрожали. Он обошёл её по кругу, как покупатель на аукционе, осматривающий товар. – Эверетт, – произнёс он наконец. Приличная кровь. Хорошая генетика. Но слабая. Он остановился перед ней, заглянул в глаза. – Ты понимаешь, зачем тебя выбрали? – Я... – голос Арвен дрогнул. – Я стану женой Драко. Люциус усмехнулся. – Женой. Как романтично. – Он провёл пальцем по серебряной цепи на её шее. – Ты инвестиция, девочка. Твоя магия, твоя кровь, твоя способность рожать наследников. Малфои угасают. Нам нужен свежий магический ресурс. Ты – этот ресурс. Арвен побледнела. – Контракт, который подписал твой отец, содержит пункт о передаче магической силы. Ты будешь подпитывать род Малфоев до конца своих дней. Драко, его дети, я сам – все мы будем черпать из тебя, как из колодца. И когда ты высохнешь... – он пожал плечами. – Найдём другую. – Вы... вы не можете... – Могу. И буду. – Люциус отступил на шаг. – Поэтому твои маленькие игры с наркотиками Нотта, это угроза моим инвестициям. Драко должен был пресечь это раньше. Но он слишком мягок. Как и его мать. Он повернулся к двери. – Детокс начнётся сегодня. Драко будет контролировать процесс. Если ты сорвёшься снова, я заберу тебя в поместье и запру в подвале, пока не вытравлю из тебя всю эту дрянь. Понятно? Арвен кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Люциус вышел, оставив за собой шлейф холода и страха.

***

Джинни Уизли сидела на деревянной скамье, зашнуровывая ботинки после тренировки. Остальные уже разошлись, и она наслаждалась тишиной, редкой роскошью в Хогвартсе. Дверь раздевалки распахнулась. Блейз Забини вошёл, прислонившись плечом к косяку. На нём была расстёгнутая мантия, из-под которой виднелась белая рубашка, небрежно заправленная в брюки. Запах сандала ударил Джинни в нос. – Ты заблудился, Забини? – она не подняла головы, продолжая возиться со шнурками. – Нет. – Он вошёл внутрь, закрыв дверь за собой. – Я искал тебя. Теперь она посмотрела на него. Карие глаза Блейза блестели в полумраке раздевалки – насмешливо, опасно. – Зачем? – Поговорить. – Нам не о чем говорить. Блейз подошёл ближе, уселся на скамью напротив. Широко расставил ноги, закинул руки на спинку, поза победителя, привыкшего занимать любое пространство. – О Хранителе Тайн. Ты знаешь, кто это. Джинни рассмеялась, коротко, зло. – С чего ты взял? – Потому что твои друзья – гриффиндорские праведники. Если кто и додумался устроить этот цирк, то точно кто-то из вашего курятника. – Может, это ты сам, Забини? – Джинни встала, подошла к нему вплотную. – Развлекаешься, подставляя своих же? Он тоже поднялся, нависая над ней. Разница в росте была ощутимой, но Джинни не отступила. – Я не играю в детские игры. – Тогда проваливай отсюда. Блейз схватил её за запястье. – Я заплачу. Назови цену. Тысяча галеонов? Пять? Твоей семье не помешают деньги, Уизли. Джинни выдернула руку, будто обожглась. – Заткнись. – Сколько в Норе сейчас? Семь детей? Твоя мать штопает вашу одежду из третьих рук, а отец работает за гроши в Министерстве. Пять тысяч галеонов могли бы изменить вашу жизнь. Всего лишь за одно имя. – Пошёл ты на хуй, мажор, – Джинни толкнула его в грудь. Блейз поймал её руки, развернул и прижал спиной к шкафчику. Металл холодно впился в её лопатки. – Ты ненавидишь мои деньги, – прошептал он, склоняясь к её лицу. – Но ты зависима от моего взгляда, нищебродка. – Отпусти. – Или что? Пожалуешься своему братишке? Поттеру? – Его дыхание обожгло её щёку. – Они тебя не защитят. Потому что в этом замке есть правила. И твоё место – внизу. Джинни подняла колено, целясь ниже пояса, но Блейз перехватил её движение, развернул её лицом к шкафчику и прижал всем телом. – Ты мразь, – выдохнула Джинни, упираясь ладонями в холодный металл. – А ты лицемерка. – Его губы почти касались её уха. – Говоришь, что презираешь нас, слизеринцев. Но каждый раз, когда я прохожу мимо, ты смотришь. Я вижу, Уизли. Ты смотришь. Джинни рывком развернулась, схватила его за воротник рубашки и притянула к себе. Их губы столкнулись – яростно, грубо, без всякой нежности. Это был не поцелуй. Это была война. Блейз прижал её к шкафчику, впиваясь пальцами в её бёдра сквозь квиддичную форму. Джинни укусила его за нижнюю губу, чувствуя привкус крови. Он зашипел, дёрнул её за волосы, запрокидывая голову назад. – Я тебя ненавижу, – прошептала она. – Взаимно, – выдохнул Блейз и снова впился в её губы. Они целовались, как дрались, отчаянно, зло, желая причинить боль. Руки Джинни скользнули под его мантию, царапая спину сквозь тонкую ткань рубашки. Блейз сорвал с неё куртку, швырнув на пол. А потом Джинни резко оттолкнула его. – Прекрати. Блейз замер, тяжело дыша. Губы разбиты, волосы растрёпаны. На шее красные следы от её ногтей. – Джинни... – Убирайся, – она подняла с пола куртку, натягивая её дрожащими руками. – И больше не подходи ко мне. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она выхватила палочку и приставила к его горлу. – Убирайся. Сейчас. Блейз поднял руки в примирительном жесте, медленно отступая к двери. На пороге обернулся. – Это ещё не конец, Уизли. – Да пошёл ты. Дверь захлопнулась. Джинни опустилась на скамью, уронив лицо в ладони. Губы горели. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Что она наделала?

***

Арвен лежала на кровати, свернувшись клубком под тяжёлым одеялом. Озноб сменялся жаром, пот склеивал волосы на висках. Руки тряслись. В голове шумело. Откат начался. Драко сидел в кресле у камина, наблюдая за ней. В одной руке сигарета, в другой стакан огневиски. Он курил медленно, смакуя каждую затяжку, и смотрел на её страдания с холодным любопытством. – Драко... – простонала Арвен. –Пожалуйста... – Нет. – Мне... мне плохо... – Знаю. – Он стряхнул пепел в камин. – Потерпишь. Арвен зажмурилась, пытаясь справиться с очередной волной тошноты. В ушах зазвучал шёпот, тихий, вкрадчивый, знакомый. "Драко не любит тебя. Он использует тебя". – Заткнись, – прошептала она. "Ты — батарейка. Ресурс. Вещь". – Заткнись! Драко поднялся с кресла, подошёл к кровати. Сел на край, провёл рукой по её влажным волосам. – Кто говорит с тобой? – Никто, – Арвен отвернулась. Он схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Не ври мне, Арвен. Кто? Она зажмурилась, но он сжал пальцы сильнее. – Хранитель Тайн, – выдохнула она наконец. – Он... он в моей голове. Драко нахмурился. – Что он говорит? – Что ты... что ты меня не любишь. Что я... что я просто вещь для тебя. Драко усмехнулся. – И ты ему веришь? – Я... я не знаю. Он наклонился, губы почти касались её лба. – Ты моя вещь, Арвен. Моя собственность. И я не позволю кому-то украсть то, что принадлежит мне. Даже твоему воображаемому Хранителю. Он поцеловал её, властно, жестоко, оставляя на губах привкус огневиски и дыма. – Признай это. Скажи вслух. – Я... я твоя... – Громче. – Я твоя! – Арвен вцепилась в его рубашку, словно тонула и он был единственной опорой. – Я твоя вещь, Драко. Твоя... Он откинулся назад, удовлетворённо кивнув. – Хорошая девочка. Арвен разрыдалась, беззвучно, безнадёжно. Драко вернулся в кресло и снова закурил, наблюдая за ней сквозь дым.

***

Студенты собрались у камина – кто-то доделывал домашнее задание, кто-то играл в шахматы, кто-то просто болтал, попивая контрабандное эльфийское вино. Внезапно огонь в камине вспыхнул ярче. Все подняли головы. Из пламени вылетели чёрные бумажные журавлики – десятки, сотни, заполняя собой всю гостиную. Они не горели. Они порхали, как живые, садясь на руки, плечи, головы слизеринцев. – Что за... – Теодор Нотт попытался смахнуть журавлика с ладони, но тот не двигался. Блейз развернул своего. Внутри записка, написанная изящным почерком:

"Люциус приехал спасать инвестиции? Драко, твоя невеста — не просто наркоманка, она — батарейка.

Проверь мелкий шрифт своего контракта, Арвен. Ты не жена, ты — ресурс магии для угасающих Малфоев. Crucio & Amortentia. — Хранитель Тайн".

Гостиная взорвалась возмущёнными криками. – Это бред! – Кто-то слишком много знает! – Малфои никогда бы не... Но Теодор Нотт молчал, перечитывая записку снова и снова. Потом поднял глаза и посмотрел на лестницу, ведущую к покоям Драко. Батарейка. Ресурс магии. Всё сходилось.

***

Арвен проснулась от лёгкого шороха. Открыла глаза – комната была пуста. Драко ушёл несколько часов назад, заперев дверь снаружи. Но на подушке, рядом с её лицом, лежала записка. Арвен медленно развернула её дрожащими пальцами. "Я вытащу тебя. Но цена будет слишком высокой. Готова ли ты заплатить? — Т." Она зажмурилась, прижимая записку к груди. Готова ли? Снаружи, за окном, завывал ночной ветер, разгоняя туман над Чёрным озером. А где-то в тени, Хранитель Тайн улыбался.