Congratulations

— Джисон, что ты помнишь о последних двух с половиной месяцах? — Всё, — говорит Джисон своему терапевту. Доктор Джун вздыхает и смотрит на свой блокнот. — Джисон, ты достиг большого прогресса, но отрицание собственных регрессов вредит тебе в долгосрочной перспективе. — То, что я не хочу обсуждать с вами Чана, не значит, что я снова начал диссоциировать, — резко отвечает Джисон, не помогая своему положению. — У твоих друзей другая версия событий, — говорит доктор Джун. У него есть привычка пресекать всю чушь Джисона. Джисон открылся в какой-то степени, он просто предпочитает упускать большой процент деталей, когда речь заходит об одной конкретной ночи. О ночи, когда Минхо нашел его свернувшимся на беговой дорожке, рыдающим над тем, что он обнаружил в телефоне Чана. В ту ночь он принял несколько сомнительных решений, но и Минхо тоже. Минхо упал на колени рядом с Джисоном и крепко обнял его. Он растирал спину Джисона, пока слёзы не утихли, и всё, что Джисон мог сказать, — это «прости». Ему было жаль, что он удалил то, что в то время считал единственным доказательством преступлений Чана. Ему было жаль, что он оставил Минхо с Чаном, и больше всего ему было жаль, что он был обузой. Минхо не позволил ему верить в это, он просто повторял, что Джисон не обуза, пока Джисон не поверил в эти слова. Хотя Джисон не намерен использовать Минхо в качестве личного терапевта, иногда глубокие ночные разговоры открывают ему глаза больше, чем беседа в душной комнате, притворяющейся библиотекой. Единственное чтение, которым кто-либо занимается, — это доктор Джун, вглядывающийся в душу Джисона в поисках всей лжи. — Так Феликс и Минхо теперь на меня жалуются? — Джисон фыркает себе под нос, специально достаточно громко, чтобы доктор Джун услышал. — Минхо заботится о тебе. Он просто беспокоится о том, как ты выпадаешь из реальности на длительные промежутки времени. — брови доктора Джуна хмурятся от усталости. Джисону тоже тяжело разговаривать с самим собой. Если бы он только знал, как ему приходится быть самим собой двадцать четыре часа в сутки. Джисон не хотел заставлять Минхо волноваться. Он действительно думал, что отлично справился с тем, чтобы казаться нормальным, таким, как все. — Прекратите! Я понял. Минхо волнуется, что снова потеряет меня, и тогда ему придется снова стать моей нянькой. Я понял. Я травмировал его своим дерьмом, — кричит Джисон, вставая со стула и расхаживая по комнате. Он должен быть лучше. Он должен быть спокоен, но он не может притворяться, что всё в порядке, когда доктор Джун обращается с ним как с сумасшедшим. — Джисон, это неправда, и ты это знаешь. — доктор Джун протягивает ему антистрессовый мячик, и Джисон сердито сжимает его. — Откуда вам знать? С тех пор как появился Чан, Минхо смотрит на меня так, будто проверяет, здесь ли я еще. Я пугаю его, — голос Джисона дрожит, когда он сжимает мячик так сильно, что у него белеют костяшки. Доктор Джун качает головой. — Это не... — Он даже не дает мне узел каждый день, — кричит Джисон так громко, что он волнуется, не слышали ли его другие пациенты. — Я не вижу здесь связи, — доктор Джун делает вид, что не понимает, потому что так проще, будто омеги не должны доказывать свою ценность каждый день. — Минхо не любит меня. Если бы он любил меня, он бы вязал меня и прижимал к себе каждый день. Минхо обнимает его каждую ночь, но это другое. Джисону нужно чувствовать себя связанным с ним, чтобы знать, что Минхо заботится о нем и что он достоин его внимания. — Ты говорил с ним об этом? — спрашивает доктор Джун. Джисон не может сказать Минхо этого. Джисон старается быть осторожным в своих словах. Он старается, но как только он устаёт, он всё равно выбалтывает все свои мысли. — Он скажет, что я навязчивый. У него всегда есть причина отказаться от секса: он устал, или у него всё болит, или он просто хочет пообниматься. — Он когда-нибудь называл тебя навязчивым? — Нет, но я знаю, что он так думает, — Джисон смотрит в пол, замечая свои относительно новые туфли. Минхо так много сделал для него, а Джисон еще не показал Минхо, что он достоин его. — Ладно, возможно, его причина может быть больше связана с его собственными физическими ограничениями. Большинство альф не могут вязать узел каждый день, особенно те, кому почти тридцать. — доктор Джун откидывается на спинку стула, будто Джисон не знает, как работает анатомия альф. — Ты называешь моего альфу старым? — Джисон переводит тему, потому что он не знал, что альфы не могут вязать узел каждый день. В начале их отношений Чан и Джисон в основном жили на расстоянии, поэтому они не исследовали физическую близость лично до более позднего этапа их отношений. Более поздний этап отношений также был временем, когда Чан начал лишать Джисона секса в качестве наказания. — Нет, Джисон... Я пытаюсь сказать, что, возможно, твоё желание быть связанным исходит из чувства безопасности от единения с партнером. Поэтому каждый раз, когда он вяжет тебя, ты чувствуешь себя комфортно и уверенно в ваших отношениях, но как только ты возвращаешься к обычной жизни, кажется, что запускается таймер, отсчитывающий время до конца ваших отношений. — каждое слово доктора Джуна попадает в душу Джисона. Возможно, библиотека — это не всё сплошное притворство. — То есть ты хочешь сказать, что проблема во мне? — спрашивает Джисон, и его сердце тает. Минхо говорит, что не бросит его, но в конце концов единственное, что гарантируют эти слова, — это воздух, который они использовали. — Я предлагаю тебе найти другие способы чувствовать себя в безопасности в ваших отношениях. Джисон придумал бы это сам, если бы считал, что это возможно. — Минхо бросит меня из-за того, что я неуверен в себе? — Всё, что ты можешь сделать, это быть честным и верить, что он пойдет навстречу, — доктор Джун проверяет время, и Джисон по выражению его лица понимает, что время почти вышло. — А что, если нет? Что, если он бросит меня? — спрашивает Джисон, возвращая мячик на стол. — Партнер, который бросает тебя из-за того, что ты говоришь о своих потребностях, не стоит твоего времени. Я сомневаюсь, что это так, судя по времени, которое я проработал с тобой и Минхо. Джисон знает, что Минхо хороший человек. Джисон также сомневается во всём, что знает о мире. Джисон выходит из кабинета терапевта с волнением, бурлящим в животе. От белых стен до серого неба и бежевых улиц Джисон нервно оглядывается и видит пустой тротуар. Чан в тюрьме. Чан больше не сможет причинить ему боль. Джисон позаботился об этом. Хотя сейчас только сентябрь, Джисона пробирает дрожь, когда мимо проносится небольшой холодный ветерок. Он идет по безлюдным улицам, направляясь прямо в тренажерный зал своего жилого комплекса. Это единственный способ прочистить голову, кроме как быть связанным с Минхо. К сожалению, доктор Джун ясно дал понять, что ему не следует использовать Минхо таким образом. Доктор Джун также считает, что он уходит в себя, но это не так. Джисон просто позволяет жизни идти своим чередом. Он не отдает полный контроль, он просто движется по течению и надеется, что когда он выйдет из спячки, жизнь станет немного ярче. С приближением осени кажется, что станет немного темнее, прежде чем появится свет. Как и на улице, в спортзале совершенно пусто. Джисон обычно ходит в спортзал после работы, но сегодня он ушел с работы на несколько часов раньше, чтобы попасть на прием. Джисон вставляет наушники и идет по беговой дорожке. Беговая дорожка гудит с каждым шагом, угрожая перекрыть музыку, играющую в ушах Джисона. Джисон смотрит на улицу. Маленькие домики, превратившиеся в квартиры, выстроились вдоль рядом с оранжевым полем деревьев с увядающими листьями. На том крыльце два месяца назад появился Чан в поисках Сынмина. Минхо нашёл Джисона несколько часов спустя с разряженным телефоном, у беговой дорожки. Фотографии исчезли. В конце концов, это уже не имело значения. Чан сказал правду, его фотографии также были на его ноутбуке. Полиция видела их, даже когда Джисон пытался стереть их из реальности. Джисон отказался давать показания по делу. Сынмин предъявил Чану больше обвинений, чем Джисон знал о совершённых им преступлениях. Оказалось, что у семьи Хёнджина есть влиятельный адвокат. Джисону не нравится думать о Чане. Иногда Чан просто приходит ему в голову и наполняет его тело желанием убежать от собственных мыслей. Но, вопреки тому, во что любит верить доктор Джун, он не настолько хрупкий, чтобы сделать это. В основном Джисон проходит семь километров на беговой дорожке с подъёмом в три процента. Он пытается привести себя в форму и сократить часть калорий, которыми Минхо позволяет ему злоупотреблять во время их свиданий. Минхо любит убеждаться, что он хорошо накормлен, и Джисону было трудно принять тот факт, что Минхо хочет видеть в нем не просто кожу да кости. Джисон выключает беговую дорожку в тот же момент, когда его телефон жужжит от уведомления в чате. Это групповой чат с Хёнджином, Чонином, Сынмином, Феликсом и Минхо. Джисон всегда удивляется, когда понимает, что его компания друзей выросла с Минхо до «никого», а затем внезапно до суммы, в шесть раз превышающей первоначальное количество. Джисон пролистывает сообщения о ребёнке. Дочь Сынмина ему не мешает, он даже встречался с ней один раз. Она унаследовала большую часть черт лица Сынмина, и только брови от Чана. К сожалению, эта единственная встреча закончилась тем, что Джисона вывернуло наизнанку от её запаха. Её запах всё ещё не до конца сформирован, но в нём чувствуется тончайший слой пляжного песка, который Джисон не переносит. С тех пор он избегает с ней встреч. А вот фотографии он переносит. Джисон дважды нажимает на экран, ставя лайк под последним снимком, чтобы создалось впечатление, будто он потратил время на прочтение всех семидесяти восьми сообщений, отправленных Хёнджином. Хёнджин и Чонин удочерили Тайрин, а Сынмин просто живёт рядом с ними, оказывая услуги няни. Джисон не уверен, как устроена эта договорённость, но в основном потому, что ему не нравится задавать слишком много вопросов о потомстве Чана. Особенно учитывая его не самую приятную историю о том, как он вынашивал ребенка Чана. На улице начинается мелкий осенний дождь, Джисон снимает куртку с пояса и накидывает её на плечи. Идти недалеко, пока моросящий дождь покрывает улицы серой туманной пленкой, унынием обычно тёплого района. Минхо хотел переехать после того, как появился Чан. И они бы переехали, если бы Джисон согласился. Джисон просто предпочёл сэкономить деньги и не заставлять Феликса и Минхо переезжать снова. Объективно их место очень хорошее, хороший район, удачное расположение. У них нет причин переезжать, кроме того, что парень в тюрьме знает, где они живут. Парень, против которого у Джисона есть судебный запрет. Джисон открывает входную дверь и заходит внутрь, застав Минхо развязывающим обувь. — Ты попал под дождь? — спрашивает Джисон, наблюдая за влажными волосами Минхо, но просто желая услышать его сладкий бархатистый голос. — Не сильно, а ты? — Минхо поднимает взгляд от того места, где снимает мокрую обувь. Куртка Джисона промокла насквозь, и его трясёт от холода в коридоре. Если бы он всё ещё был с Чаном, он бы солгал и сказал «нет», зная, что любой другой ответ будет неудобством и может привести к выговору за то, что он не взял зонт. Как в тот раз, когда у него не было зонта, и он попал под дождь. — Немного, — вместо этого говорит Джисон. — Хочешь в душ? — Вместе? — спрашивает Джисон, сразу же представляя, как Минхо прижимает его к холодной кафельной стене, входит в него до тех пор, пока не набухает узел. Лицо Джисона горит, когда Минхо кивает, и Джисон бежит в душ. — Джисон! Твои туфли! — кричит ему вслед Минхо. — Виноват. — Джисон возвращается в прихожую, стягивает туфли и бежит в спальню, сразу же раздеваясь. Обычно Джисон более застенчив и не хочет выставлять своё тело напоказ. — Волнуешься, да? — Минхо заходит в комнату, осматривая каждый сантиметр обнажённой кожи Джисона. — В последний раз ты вязал меня почти двадцать четыре часа назад, мне нужна моя ежедневная доза, — шутит Джисон. Джисон замирает, понимая, что только что выдал свой ход мыслей. Вспомнив, что сказал его терапевт, он начинает пятиться назад: — но если ты не хочешь заниматься сексом, мы не должны. — Разве тебе не будет грустно? — Минхо тянется через голову и стягивает слегка влажную рубашку, открывая широкую грудь с крошечными точками волос на груди. — Я не хочу, чтобы ты соглашался трахать меня только потому, что мне будет грустно, иначе, — говорит Джисон, наблюдая, как Минхо засовывает большие пальцы под пояс треников и стягивает их с толстых бёдер, одновременно снимая и трусы. — Я как раз хотел поговорить с тобой об этом. — Минхо берёт руку Джисона в свою и ведёт его в ванную, оставляя их одежду валяться на полу. — Ты собираешься бросить меня? — спрашивает Джисон, хотя сказал себе, что не позволит Минхо увидеть, насколько он неуверен. — Нет, Сон. Я хотел поговорить об альтернативном варианте, — говорит Минхо Джисону, поворачивая рычаг душа и проверяя температуру воды. — Альтернативном варианте? Доктор Джун звонил тебе? — Джисон не уверен, что переживёт, если Минхо скажет ему, что разговаривал с доктором Джуном, когда Джисон сам едва пережил этот разговор. — Нет. Я просто... Знаешь, почему я в основном связывался с альфами? — Минхо жестом приглашает Джисона залезть в душ, и только когда Джисон согревается, Минхо следует за ним, притягивая Джисона к своей груди. Минхо трётся своим наполовину возбужденным членом о задницу Джисона, поглаживая его спереди. — Потому что тебе тоже нравится, когда тебя вяжут? — Джисон опускает ту часть, где он не может связать Минхо. Они оба знают об этом, Джисону не нужно напоминать Минхо о его недостатке. Джисон откидывается на Минхо, сильно прижимаясь задницей к члену Минхо, пока это не вызывает у Минхо удивлённый звук. Джисон разворачивается, хватает член Минхо и доводит его до полной твёрдости, наслаждаясь тем, как тот с трудом говорит. — Потому что... у меня высокая потребность... С альфами я могу быть активнее, получая при этом отдых. — уши Минхо ярко-красные, он, кажется, изо всех сил старается не прикасаться к Джисону. Это началось как мера безопасности, а превратилось в то, что Минхо обожает. Минхо ждёт, пока Джисон даст добро, прежде чем ответить взаимностью, то есть Джисон может сидеть сложа руки и смотреть, как Минхо извивается, пока он сам не будет морально готов. — Доктор Джун был прав? — Джисон проводит большим пальцем по головке члена Минхо, отчего у Минхо подкашиваются колени. — Я... Ты говорил с доктором Джуном о нашей сексуальной жизни? — стонет Минхо. — Немного. Он сказал, что альфам может быть нелегко вязать узел каждый день, и это не моя вина, если ты не заинтересован. — Джисон отпускает член Минхо, вглядываясь в выражение его лица в поисках признака правды. — Я очень заинтересован, и как бы странно это ни звучало, твой терапевт прав, я всего лишь человек, — Минхо хватает руку Джисона и снова кладёт её на свой твёрдый член. — Пожалуйста, продолжай. — Твой узел болит, потому что ты трахаешь меня слишком часто? — Джисон делает то, о чём его попросили, и переставляет Минхо так, чтобы на него попадало как можно больше воды. — Когда ты так говоришь, моё эго немного страдает, — Минхо поднимает руку, чтобы прикрыть Джисону глаза от воды из душа. — Прости, альфа-хён, я должен был быть более тактичным по отношению к твоему эго. Говоря об альтернативах... Могу ли я быть сверху? — спрашивает Джисон, проведя второй рукой по заднице Минхо. Он сжимает левую ягодицу, ожидая реакции. — Ты хочешь? — хрипит Минхо, напрягаясь под ритмом Джисона. Вопреки словам Минхо, его узел набухает в руке Джисона по мере того, как тот двигается. — Да, я серьезно спрашивал во время своей течки. — Тогда да, я бы хотел, — говорит Минхо, закрывая глаза и тяжело дыша на кафельную стену. Джисон хотел бы запечатлеть этот образ Минхо в своём мозгу на всю оставшуюся жизнь. — Я люблю тебя, — говорит Джисон, прежде чем полностью осознать эти слова. Джисон смотрит на Минхо, отпуская его член с полным сожалением. Минхо целует Джисона, не позволяя ему забрать случайное признание. Когда они отстраняются, Минхо кладёт руки на шею Джисона. — Можно я помечу тебя? Джисон мог бы прямо там разрыдаться от счастья. После того как Минхо оставляет метку на шее Джисона, Джисон аккуратно дезинфицирует слишком глубокую метку. Джисон плюхается на диван, чтобы почитать свою любимую манхву про демонов, пока Минхо готовит. На следующей неделе у Джисона будут отличные новости для его терапевта. Джисону больше не нужен ежедневный узел , потому что у него есть метка, напоминающая об их отношениях. Доктор Джун, возможно, скажет, что это не то, что он имел в виду под альтернативами, но Джисону этого достаточно. Минхо хочет его настолько, чтобы оставить постоянную метку. Минхо хочет его так, как Чан никогда не хотел. Минхо позволил Джисону пометить его в ответ. Джисон хихикает про себя, пролистывая все красивые картинки, не понимая ни слова из сюжета. Ему, вероятно, придется перечитать это позже, когда он спустится с небес на землю после того, как его пометили. Входная дверь открывается, и Феликс бросает сумку на пол. — О, да ладно. Меня не было два дня, а я возвращаюсь к вашим лобызаниям. — Мы счастливые лапшички, — с гордостью говорит Джисон. — Я это вижу. — Феликс качает головой со вздохом. Джисон предполагает, что он счастливый. — Слушай, Джисон, хочет ли этот счастливый лапшичка отправиться в медовый месяц? — спрашивает Минхо, выключая плиту, где его пельмени почти дожарились. — Эта счастливая лапшичка будет в восторге, — Джисон ухмыляется Минхо. Феликс подходит осмотреть повязку, и Джисон обнажает шею, чтобы показать её. — Меня тошнит от вас. Серьёзно, пожалуйста, уезжайте на пару недель и будьте счастливой парой. Тогда вся квартира будет в моём распоряжении, без ваших ежедневных потрахушек, — говорит Феликс, противореча своим словам ласковым поглаживанием Джисона по голове. Он скользит на диван рядом с Джисоном, сворачиваясь калачиком у его бока. — Я всё спланирую после ужина, — говорит Минхо, доставая три тарелки из верхних шкафчиков. — Можно я спланирую это с тобой? — спрашивает Джисон, уже думая о своих досках на пинтерест с местами для медового месяца и эстетикой отпуска из тех времен, когда он встречался с Чаном. — Конечно, Суни. — Минхо посылает ему счастливую улыбку, будто его спина не горит из-за Джисона, который еще агрессивно впился в его шею. — Суни? Какая честь. — говорит Джисон Феликсу, который просто кивает, листая телефон Джисона, чтобы продолжить чтение манги. — Кажется, я лучше вернусь к недосыпу в поместье Хван-Ян-Ким, — вздыхает Феликс в грудь Джисона. Глаза Феликса тяжело прикрываются от усталости. — Они официально усыновили Сынмина? — спрашивает Джисон, подкладывая подушку под щеку Феликса. — Пока нет. — Феликс закрывает глаза, погружаясь в сон. Телефон Джисона загорается вызовом с неизвестного номера, и у Джисона внутри всё падает. Рингтон вибрирует пять секунд, пока Джисон обдумывает, что ему делать. — Это врач? — спрашивает Феликс, не открывая глаз. — А? — спрашивает Джисон. Это определенно была не его первая мысль. Это не может быть Чан, так как он сменил номер после того, как всё случилось. Джисон отклеивается от дивана, отпрашиваясь в ванную. — Алло? — спрашивает Джисон, тревога разрывает его тело. — Это доктор Ван. Мы хотели бы поговорить с Хан Джисоном. — С вами говорит Хан Джисон, — шепчет Джисон в телефон, пытаясь сохранить ровное дыхание. — У нас есть результаты ваших анализов крови, — говорит женский голос на том конце провода. — Мои... — Джисон сдавал кровь несколько недель назад. Он хотел изучить свои возможности фертильности с Минхо. Он мог бы усыновить, и он ничего против этого не имеет, он просто хочет сначала посмотреть, сможет ли он сделать ЭКО. — Мне сказали, что они будут отправлены в электронном виде? — спрашивает Джисон, его рука слегка дрожит. — Так и будет. Мы заметили кое-что странное и захотели с вами связаться. — Джисон слышит, как на том конце шелестят бумаги. — Я умираю? — спрашивает Джисон свою первую мысль. — Нет, в вашей анкете вы отметили, что вы бесплодны, однако наши результаты показывают обратное. — Но они сказали... — сердце Джисона колотится в груди. Этого не может быть. Он помнит врачей. Они предупредили его. — Ваши записи показывают, что ваш организм хорошо восстановился после выкидыша. У вас была течка после этого? — вежливо спрашивает женщина. — Да, но у меня не было ни одной... после. — Джисон вешает трубку, роняя телефон на пол от осознания. Он думал, что сбитый цикл и был признаком бесплодия. Он читал в интернете истории о том, как бесплодные омеги испытывают течку раз в год, и то слабую. Дверь в спальню открывается, и заходит Минхо, услышавший часть разговора. Минхо уже знает, что Джисон изучает варианты фертильности, он даже подбодрил Джисона сделать первый шаг. Джисон смотрит на свой живот. Он вспоминает, насколько большим выглядел его живот, когда в нём были двойняшки. Он также вспоминает, что сначала у него вообще не было живота. Кусочки головоломки медленно складываются воедино, когда он снова поднимает взгляд и встречает нежный взгляд Минхо. Минхо делает несколько шагов к Джисону и заключает его в объятия, обхватывает его голову, и Джисон начинает плакать от счастья. Он думал, что это невозможно. — Всё будет хорошо, Джисон, — грудь Минхо вибрирует от каждого слова. — Что, если я не беременен? — спрашивает Джисон, боясь надеяться на будущее, которое казалось невозможным ещё несколько минут назад. — Всё будет хорошо. — А если беременен… — Тогда мы отпразднуем. — Минхо нежно целует Джисона. В поцелуе нет той чувственности, которая присутствовала ранее вечером. — Отпразднуем? — Джисон меньше всего хочет, чтобы Минхо бросил его из-за этого внезапного поворота событий. — Конечно. Мы отправимся в медовый месяц, и я буду баловать тебя, — говорит Минхо так, будто не проводит каждую свободную минуту именно так. — Ты уже избаловал меня своей меткой, — дразнит Джисон, вытирая слёзы с глаз. — Нет, Джисон, это всего лишь минимум. Я буду показывать тебе свои чувства, пока ты не поверишь в них до конца. — Минхо притягивает Джисона ближе, так что его спина оказывается прижатой к груди Минхо, а затем проводит рукой по его плоскому животу. — Ты не бросишь меня? — спрашивает Джисон, накрывая руку Минхо, которая лишь немного больше. — Что бы ни случилось, я останусь рядом с тобой, — Минхо целует Джисона в шею, прямо над повязкой. Джисон расслабляется в объятиях Минхо, окутанный ароматом сладких осенних листьев. Кто-то может сказать, что это просто запах с улицы. Однако Джисон знает, что это нечто совершенно иное.