Чертовка поневоле

Успокоенная и довольная я впорхнула в зал, где меня поджидала Абигайль, возмущенно спросившая: – Ну где ты опять пропала? Я волнуюсь! – Выясняла, кто нас похитил, – шепотом сообщила я. – И выяснила. Абигайль воззрилась на меня одновременно ошарашенно и с любопытством. – После расскажу, тут агентов полно, – все так же тихо пообещала я, а потом уже в полный голос поинтересовалась: – Что тут интересного случилось, пока меня не было? – Все играют, – пожала плечами Абигайль. – Но скоро будут танцы. – Ох, еще же танцы! – простонала я. Обязательно вальсировать с женихом, по счастью, было не нужно, но я внутренне приготовилась ретироваться в свое убежище за портьерой. А пока, наверное, можно и настолками поинтересоваться – на другом конце зала от княжича, желательно. Стоило мне об этом подумать, как мне почудилось, что он на меня посмотрел. Ну нет, внимание женишка мне даром не нужно! Я начала пробираться в намеченный тихий уголок, когда легкий сполох магии прошел по всему залу и наступила потрясающая неестественная тишина, в которой раздался голос: – Невесты! От вас скрывают правду, но я, как честный навь, не могу молчать! Все развернулись на усиленный магией голос и увидели стоящего неподалеку от постамента с тронами синего пожилого мужчину. «Развелось честных среди шляхты», – успела подумать я, как он, обведши взглядом слушателей и убедившись, что ему все внимают, продолжил: – Мне трудно смотреть на вас! Здесь собралось немало достойных барышень, и невыносимо знать, что их держат в неведении, и молчать! «Что, у княжича борода накладная?» – с сарказмом подумала я и завертела головой, выискивая в зале черные кунтуши. Все службисты стояли на месте, как вкопанные, глядя на незваного гостя. Я моргнула и тоже перевела взгляд на него. Зачаровал он их, что ли? Всех сразу? Да ни в жизнь! А вот если очередной княжий родственничек, и не из последних, то, может, и не странно, что его никто не хватает и не выводит вон после таких выступлений. Я уставилась на синего типа с искренним любопытством. – А ещё более невыносимо знать, какими бедами это обернется для княжества, и как навь Чести – я совершу страшное признание! Вас обманывают! За ваш счет надеются посадить на трон того, кто наследником быть не может, не должен и права не имеет! Скрывая от вас! Каков он на самом деле! «О Сварог, княжич тоже нож для рыбы с ножом для мидий путает на пару с Тадеушем? Я уже готовлюсь падать в обморок!» – скептично подумала я и вдруг вспомнила синего прохвоста – видела его мельком на одном фото, и это был папаша Дивны. Вот уж от кого не стоило ждать ничего хорошего. Недолго думая, я принялась пробираться ближе к оратору. – Вы знаете, что если княжич Томислав не женится в установленный проклятьем срок, то занять престол не сможет. И это будет правильно! Потому что не может править княжеством такой, как он! И ни одна из вас не выйдет за него, уверяю, если правду узнает! Потому что он – измененный Кривью! Дефектный урод, он и навем-то зваться не может! Ведь неизвестно, сколько в нем от навя осталось и насколько он изменился, он опасен! А ещё у него...  – Да хоть жабры! – не выдержав заорала я. – Хоть жабры, хоть рога оленьи, хоть хобот! – я резко повернула голову, чтобы взглянуть на княжича. Как он себя чувствовал сейчас, трудно было представить, но мне было его ужасно, чудовищно, невыносимо жалко. И я просто не могла позволить этой синей сволочи продолжать нести такие ужасные вещи про живого навя, который сидел прямо здесь, в этом зале. Княжич с очень растерянным видом тер рога. «Вот же бедняга!» – подумала и опять уставилась на папашу Дивны, наливаясь праведным гневом по самую макушку. – У вас вся семейка помешана на том, как кто выглядит! У тебя дочь несколько месяцев замуж выйти не могла никак, потому что ей все время казалось, что она, ее муженек и праздничное, люди его побери, застолье, будут недостаточно хорошо выглядеть! И все получится недостаточно правильно! – магическим усилением звука я пользоваться не умела, но внимали мне так же, как княжьему родственничку, и в зале стояла тишина. Вот и хорошо, просто замечательно, пускай послушают, им полезно. Я решительно продолжала шагать вперед, к тронному постаменту. – На правильности вы тоже все помешанные, двинутые совершенно! На том, чтобы все, человек побери, было как положено! Скоро длину рогов линейкой мерить начнете! Запомни, ты, кривцы – такие же разумные существа, как ты сам, и не смей их оскорблять! И вообще никого, кто от тебя отличается, только за то, что он от тебя отличается, оскорблять не смей! – на последних словах я наконец подошла достаточно близко, чтобы обвиняюще ткнуть его пальцем в грудь. Дядюшка вытащенной из воды рыбой принялся хватать ртом воздух, но как раз его мне жалко не было вовсе. – Ты хотя и стоишь тут без плавников и копыт – но единственный урод из княжеской семьи ты и есть! Потому что ведешь себя, как урод! Потому что называть кого-то уродом только за то, что он от тебя отличается – уродство и есть! Невыносимое уродство, которое ничем не исправишь! Тут родитель Дивны наконец-то очухался и выпалил: – Я, Сребран Ратнич, вызываю в-в-вас…– он запнулся и уже менее запальчиво спросил: – Как вас зовут, девушка? – Для вас – никак! Потому что я отказываю вам в дуэли по причине низости вашего происхождения! С мокрицами и слизняками на дуэлях не сражаются, а вы иного звания не достойны! – Неправда! – не слишком убедительно возразил он. – Правда!!! – рявкнула я и, набрав в грудь побольше воздуха, высказала все, что хотела сообщить и ему, и всем таким, как он: – Я не для того из человека переплавлялась, чтобы здесь с такими же тварями, как в Яви, сталкиваться! И лучше пускай вокруг меня все будут с заячьими ушами, с шестью руками, с рыбьими хвостами, с тигриными головами – только не будет таких, как ты, человечий ублюдок! Знаешь, почему в Яви до сих пор воюют?! Потому что у нас полно таких же уродов – которые готовы унижать, оскорблять, презирать, ненавидеть тех, кто от них отличается! А потом за это начинают убивать! Просто убивать! За то, что ты иначе выглядишь, иначе говоришь, не так, как они, веришь во Всевышнего! Войны начинают такие, как ты, тварь! И это тебя, тебя нельзя на километр к княжьему трону подпускать! Потому что такие, как ты, встав у власти, отравляют своим безумием целые народы! Тебя вообще на цепи в подвале держать нужно и не давать с живыми навями общаться! Сам урод, дочь свою изуродовал – и всех, кто тебя послушает, в таких же уродов превратишь!  Я шумно выдохнула и наконец нашла в себе силы оглядеться по сторонам. В бальном зале стояла гробовая тишина, и все собравшиеся смотрели на меня с очень сложными выражениями на лицах. – Не могу больше рядом с тобой стоять, тошнит, – брезгливо скривившись, сообщила я дивниному папаше. – Да и от дворца вашего тоже – тут такие, как ты, свободно разгуливают. Желаю всем хорошо потанцевать. Чеканным шагом преодолев весь огромный бальный зал под продолжающееся всеобщее молчание, я с гордо вздернутым носом вышла в коридор. Очень хотелось напоследок хлопнуть дверью, но эти огромные дубовые штуки выглядели слишком тяжелыми, чтобы получился красивый жест.  – Не надо меня провожать, – сообщила я дежурящим у входа службистам и зашагала прочь, на ходу набирая номер службы такси. Возле подъезда меня встретил верный страж Мирко – он всерьез опасался, что я ухитрюсь пропасть на лестнице, поднимаясь в квартиру и был вознагражден рассказами о своей ненаглядной Абигайль, а заодно и обо всем сумасшедшем вечере, после чего сказал, что если бы знал, что я так умело вляпываюсь, то ждал бы меня еще у дворцовых ворот. Отпоив ромашковым чаем, Мирко отправил меня спать.  До Тади я снова так и не дозвонилась. Сидеть дома после вчерашнего, пропуская Универ я вовсе не мечтала. Не то чтобы я рассчитывала многому выучиться, в своих-то растрепанных чувствах, но я надеялась, что лекции и друзья меня хоть немного отвлекут. Увы, судьба решила быть ко мне жестокой – и вместо друзей я первым делом наткнулась на Ивону. Точнее сказать, она меня снова поджидала, на удивление – без своей группы поддержки, одна. – Владана, я хочу с тобой поговорить, – сообщила она тоном вредной школьной учительницы, и я тут же скривилась. – Слушай, мне правда не до тебя, напиши свои претензии в письменном виде и вышли на мой адрес, – проворчала я, а потом для верности добавила: – И вызов на дуэль тоже не приму, я готова нести это пятно на Чести, только отстань. – Никаких претензий у меня нет, – Ивона обиженно поджала губы и сложила руки на груди. – Я хотела кое о чем спросить, но раз ты не в состоянии общаться нормально… – Ладно, спрашивай. Только быстро, – смилостивилась я и плюхнулась на ближайший подоконник, поставив на колени сумку и прижав ее к груди. Ивона немедленно замялась и принялась чесать рог, а потом выпалила: – Я видела тебя с Храстичем! – и уставилась на меня изумленно, будто этого было достаточно. – Я не понимаю. Может ты про него знаешь что-то особенное? У тебя же княжич! И профессор! Храстич-то тебе зачем, у него же ни денег, ни положения! Я незамедлительно представила себе физиономию Ивоны, которой я сообщаю, что Тади из княжеской семьи и у него квартира в самом центре Ильняу, а она все потрясающие возможности ушами прохлопала по собственной глупости – и, не выдержав, расхохоталась в голос. Я смеялась долго, неостановимо, до слез, уткнувшись лицом в свою сумку, немного успокоившись, поднимала голову – и, увидев вытянувшееся от удивления лицо Ивоны, принималась покатываться с новой силой. Кажется, это было нервное, но мне изрядно полегчало. – О Сварог, Ивона… – выдавила я, когда наконец смогла снова издавать членораздельные звуки. – Сомневаюсь, что ты поймешь, но дело в том, что я хочу замуж не за княжича, не за шляхтича, не за магната и не за профессора – а за того, кого люблю и кто любит меня. Потому что собираюсь прожить с ним остаток дней вместе, и хорошие отношения мне по этому поводу намного важнее денег и положения. Хотя Тади шляхтич, и профессором потом, может быть, станет. Но это совершенно не важно, Ивона! Не в этом дело! Понимаешь? Хотя не понимаешь, конечно… – Не такая уж я и дура, – оскорбилась она, – просто ты на бессребреницу отнюдь не похожа. Но если ты готова предпочесть Храстича княжичу, то и правда… бери его себе! Вот! Ивона гордо ушла, а я еще некоторое время успокаивалась после своей истерики. Ее было ужасно жалко, потому что она действительно так ничего и не поняла. То, как Тади заботился обо мне, беспокоился, помогал мне улаживать дела и следил, чтобы я хорошо ела в столовке – было намного важнее того, какая сумма болтается у него на карточке-монетке. А Ивона по глупости выскочит за какой-нибудь кошелек на ножках и будет с ним мучиться всю жизнь…  В таких печальных мыслях бредя по коридору университета я, по счастью, наконец встретила Катю и Петру, которые тоже меня поджидали – разумеется, для того, чтобы на два голоса засыпать расспросами о том, что происходило вчера на балу. Оказывается, университет уже гудел от новостей и слухов, как пчелиный улей. Впрочем, кто бы сомневался! И слухи, как уж это водится, были самые что ни на есть дурацкие: такое впечатление, что сплетники старались перещеголять друг друга в том, чтобы в своих фантазиях не оставить и капли правды. Я из всего услышанного вынесла, что, во-первых, все глубоко поражены проблемами княжича с Кривью, во-вторых, моим явским происхождением. На фоне этих двух вещей проделки Смиляны и наше массовое исчезновение как-то отошли на второй план. Подумаешь, девушки пропадают во дворце прямо посреди толпы службистов, обычное дело и серые будни. Посему в этих удивительных историях похищения обычно служили завязкой, которую пересказывали коротко. Например, так: три невесты заблудились в княжеском подвале, возвращаются назад – а там… «Там» было самое разное: все остальные невесты оказались людьми из Яви, княжича подменили на кривца с копытами и жабрами, открылся портал в Кривь, оттуда вышли эльфы с песьими головами и начали советовать княжичу Томиславу, на ком лучше жениться. Впрочем, по самой феерической из версий, пропали сразу все невесты. Ее мне довелось послушать в обед, неподалеку от столовой. – Да так и было, точно тебе говорю! – вещал бежево-полосатый парень, стоя в окружении стайки из пяти приятелей. – Свет во всем дворце разом погас, потом включился, все глядь: а ни одной невесты нету! Но это только начало, ты дальше слушай… «Ну разумеется, только начало», – подумала я, ехидно хмыкнув. – Где они пропадали, ни одна не рассказывает, но поговаривают – их к себе правцы забирали, – продолжил вещать доморощенный сказитель. – Это еще зачем?.. – изумился кто-то из слушателей, я не разобрала, кто именно. – Чтобы проверить! Ты не перебивай, я потом все расскажу! В общем, возвращаются они потом во дворец обратно – а вместо княжича кривец на троне сидит! Потом пригляделись: ба, да там все во дворце кривцы! – И горничные тоже? – задала внезапный вопрос единственная в компании девица. – И горничные, все с копытами, а которые нет – те с крыльями. И воды на полу по колено, и она все прибывает… – А вода откуда?.. – опять изумился тот же голос, и я заметила, что это желтый парень, у которого и впрямь был удивленный и недоумевающий вид. – Так из Криви же! Там этой воды…  – Погоди, – нахмурился желтый, – как же княжич может быть кривцем, если у него правское проклятье?..  – Ну, значит, напутали, когда мне рассказывали – и они все были правцы. У правцев так жениться принято, с отбором. Вот они невест и забирали к себе проверять! Потому что среди них человечья ведьма была! «Это я, что ли, ведьма?!» – в первый раз по-настоящему удивилась я. Пожалуй, даже обалдела. А потом захихикала, подумав, что стала свидетелем зарождения современного фольклора, и что если бы в наш универ сейчас запустить этнографическую экспедицию – получился бы богатый улов. Я и сама нашла бы, чего им рассказать! – И что потом? – с искренним любопытством спросила девица, и я мысленно ее поддержала: очень хотелось знать, что я там дальше вытворила. – А потом в бальный зал вошел пан Сребран Ратнич… «Заплыл, на байдарке», – подумала я и снова захихикала, представив синего папашу Дивны с веслом. – А он тоже кривцем оказался? То есть, правцем?.. – спросил желтый парень. – Нет, он нет, – помотал головой рассказчик. – Он как раз вошел и говорит: раз я тут единственный среди вас навь – только я и имею право занимать княжий престол! – Погоди, так княгиня же его сестра! – Чего б ты понимал, – отмахнулся полосатый. – Это ж правцы, они кому хочешь как хочешь мозги заморочить могут! И кем угодно прикинуться – и не заметишь! – И дальше, что дальше? – не выдержала девица. – И тут его безопасники как скрутят! И оказалось – это он на всех морок напускал, чтоб чудилось, будто вокруг правцы и кривцы – престол занять хотел! А человечья ведьма… – Так то ж морок был! – удивился желтый. – Морок – то морок, а ведьма – настоящая! Она давно за ним по всем четырем мирам гонялась, чтобы на чистую воду вывести! У нее к нему давний счет! Это она безопасников расколдовала, чтобы они смогли Сребрана скрутить. В общем, ведьма речь толкнула: мол, и правцы, и кривцы – все разумные. А Сребран – нет, потому что обманывает. Ну, и после того все на радостях пошли танцевать. А Сребрана ведьма в Явь утащила! – А невесту княжич в суматохе так себе и не выбрал? – с затаенной надеждой спросила девица. – Не выбрал. Говорят, ему княжна шопронская по сердцу пришлась, так ее проклятый Сребран домой услал, вот княжич теперь и тоскует! Я зажала рот ладонью, чтобы не расхохотаться на весь холл, и сдавленно забулькала, мотая головой, чтобы избавиться от образа самой себя, с хохотом улетающей в ночь на метле, к которой привязан пан Сребран Ратнич. «Если так будет продолжаться, я к концу занятий от смеха лопну», – подумала я и присела на скамеечку, чтобы отдышаться. Слушая эти байки, к обеду я задержалась и пришла в столовую последней, когда все остальные уже сидели по своим местам. – Бойтесь меня, я – человечья ведьма, – зловещим тоном возвестила я, плюхнувшись на стул. – И могу отправлять высокородных шляхтичей в Явь одним мановением руки, – тут я широко повела рукой в сторону Мирко, поскольку самым высокородным среди нас числился он, и изобразила на лице суровую мину. – Так что, с теормагом проблем больше нет? – приподняв брови, спросил тот. Златко хихикнул: – Так она вспомнила человечью магию, не навью, так что у тебя есть все шансы от нее двухтомником по теормагу отмахаться. Известное дело – это первейшая защита от человечьих ведьм! – Да, у них от него мозг выкипает, стремительно, – с невозмутимым видом согласилась я и принялась есть суп, и с пребольшим удовольствием. – Ты у нас героиня дня, – радостно сказала Катя.  – Анонимная, по счастью, – я не сдержалась и весело фыркнула. – А то бы за мной, чувствую, бегали не меньше, чем в поисках княжича, чтобы выяснить, чего я там этому синему слизняку на самом деле наговорила. И правда ли отправила его в Явь. Я бы, кстати, отправила с радостью! Надо будет Тадеушу предложить, вдруг получится… – я мечтательно уставилась в потолок, подперев кулаком подбородок и представляя, как сволочной дядюшка вываливается из портала на Пятой авеню в Нью-Йорке. Прямо голливудское кино! Остаток обеда мы провели за увлекательнейшим занятием: я рассказывала ребятам, какие интересные места есть в Яви, а потом мы вместе решали, куда было бы лучше отправить пана Сребрана. Правда, есть, постоянно хихикая, было трудно, зато настроение у меня поднялось – и я почти перестала беспокоиться о том, что случилось вчера. Продолжала переживать я только по поводу Тадеуша, который по-прежнему не отвечал на звонки.