Чертовка поневоле

Утром я проснулась с томным и тягучим туманом в голове и некоторое время пыталась осознать окружающую действительность. Первым делом я осознала лежащую на мне теплую тяжелую руку, а следом за ней – всего остального Тадеуша, мирно сопящего мне в ухо. На моем лице тут же сама собой образовалась блаженная улыбка, и я с довольным вздохом обняла его, прижавшись к уютному боку и уткнувшись в плечо. Правда, моя счастливая нега была нарушена, когда, заворочавшись, я почувствовала все свои мышцы, даже те, о существовании которых и думать забыла. Определенно, вчерашние физические нагрузки были хоть и очень приятными, но несколько чрезмерными. «Все равно хорошо!» – упрямо решила я и поцеловала спящего Тади в плечо. Он тут же сгреб меня в объятья, прижал к себе и велел: – Спи, рано еще! В его руках было так спокойно и уютно, что я правда снова уснула. Проснулась в следующий раз я от запаха кофе и поцелуя в нос. – А вот теперь уже поздно, мы проспали целых две пары, – сказал Тадеуш так радостно, будто всегда только и мечтал прогуливать. В руках у него был поднос с дымящимися чашками кофе, который он поставил на тумбочку и помог мне, еще слишком сонной, усесться в постели, после чего устроился рядом и вручил мне чашку в руки. Его хвост обвился вокруг моей талии, а сам он принялся отхлебывать кофе с невероятно блаженным видом. Я нежно поводила по хвосту пальцами и, состроив хитрую мину, предложила: – А давай сегодня вообще в универ не пойдем! – после чего поудобнее прижалась к Тади спиной и тоже принялась пить кофе. – Там придется по разным аудиториям сидеть. И думать не о тебе, а о том, что препод говорит… Не хочу в универ! Тадеуш легко согласился: – Давай. Я уже столько пропустил, что еще один день погоды не сделает, – он погладил меня по плечу и поцеловал в шею. – Ладушка, милая, ты, наверное, не понимаешь, насколько это, сейчас происходящее со мной – предел мечтаний. Я и не наделся, что в моей жизни может быть – так. И что можешь быть ты! Я сейчас ни секунды упускать не хочу – это же чистое счастье. Потом все равно помешают, не дадут наслаждаться. Дела, учеба, работа. Но сейчас я и думать о них не хочу. Только о тебе! О том, как ты прекрасна и что ты – со мной! Я слушала Тади с растерянной улыбкой, широко распахнув глаза, а потом молча отставила свою чашку на журнальный столик, так же молча забрала у него чашку, поставила рядом со своей – и решительно уселась к Тади на колени, обхватив его ногами и положив руки на плечи. – Я тоже тебя люблю. Я тебя очень-очень люблю, и ты всего этого заслуживаешь, как никто, – вполголоса сообщила я, наклонившись к его лицу. – И еще больше всякого хорошего заслуживаешь, потому что ты самый замечательный, мой Тади. И хвостом обнимай, – потребовала я, после чего поцеловала его, чувствуя, как внутри все трепещет от радости. Быть пределом его мечтаний оказалось… сердцезамирательно, будто стоять на обрыве, с которого открывается безумно красивый вид и ветер задувает в лицо. Сердцезамирательно и головокружительно. И он, разумеется, поцеловал в ответ и обнял хвостом, и, как вчера, ласкал им в самих разных местах, так что все это было ничуть не менее замечательно, чем прошлым вечером, а потому несколько затянулось. Потом, когда мы расслабленно лежали в объятьях друг друга, одновременно звякнули наши телефоны, потому что на них пришли СМС – в универе как раз была очередная перемена. Я взяла свой и обнаружила кучу посланий от друзей, которые волновались, как там мы с Тади и не похитили ли нас еще раз. – Напишу всем, что меня похитил ты и с дивана не выпускаешь, – захихикала я, читая сообщения. Они, конечно, переживали, но я чувствовала себя слишком довольной, чтобы переживать тоже. Сейчас позвоню Катаржине, успокою их с Петрой – и все будет хорошо. – Я этого не перенесу: они же придут тебя от меня спасать, – хихикнул Тадеуш, а потом вздохнул: – Но я бы и впрямь сегодня в гости всех позвал, ты не против? Надо же как-то им сказать… – Если хочешь, могу я вместо тебя сказать, – предложила я и утешительно чмокнула Тади в щеку. Он и так совершил подвиг, признаваясь мне, и заслужил, чтобы я его спасла от дальнейших трудных объяснений. – И все совершенно точно будет в порядке. – Спасибо, Ладушка, я подумаю. Мы ненадолго разбрелись, чтобы не мешать друг другу своими звонками: я звонила Катаржине, а Тади – Мирко, и только поговорив с подругой и всячески ее успокоив, я начала осознавать произошедшее. Я не сказала ей, что Тади сделал мне предложение, решив, что это больше годится для личной встречи, а когда положила трубку, вдруг поняла, что думаю о помолвке. Мы собирали друзей, чтобы объявить им о помолвке! На самом деле! «Я – невеста княжича», – с расстановкой, переваривая каждое слово, подумала я. Не из-за печати на лбу, не «гипотетически», а совсем по-настоящему. Потому что это Тади – и я собираюсь выйти за него замуж, очень всерьез. «Я – невеста», – это, пожалуй, было удивительно само по себе, даже без княжича. Не могло быть иначе, никак, я не представляла себе ничего другого и представить не могла бы, но… Какие удивительные и внезапные вещи творились в моей жизни прямо сейчас! А я настолько от них обалдела, что только теперь начала понимать, насколько они удивительные и внезапные. – Я теперь твоя невеста! – кое-как попыталась я поделиться свалившимся на меня осознанием с Тадеушем, когда он закончил телефонный разговор. Он немедленно меня обнял, усадил себе на колени и с очень довольным видом сказал: – Еще бы! Именно моя и именно невеста! А еще – будешь мне женой! Такой уж я счастливый навь! – С ума сойти и обалдеть! – уверенно заявила я, обняв его обеими руками за шею и поцеловав в щеку. – Тади, это так… много и сразу! Как слопать целый торт. Трехъярусный! Я еще вчера думала, что этот отбор кончится… когда-нибудь, и ты просто перестанешь пропадать, а потом у тебя через год начнется отбор, и вот тогда… И надеялась просто тебя увидеть, чтобы не переживать, как ты там! А потом вдруг раз – и я твоя невеста! Пожалуй, это как упасть в торт... неожиданно. Гигантский, в котором можно по шею утонуть! – Это еще кто тут тонет! – не согласился Тади. – Будем вместе барахтаться в торте, – довольно сообщила я и поцеловала его в другую щеку. – А мы теперь совсем-совсем помолвлены, или?.. – осторожно поинтересовалась я, вдруг подумав, что, наверное, и к помолвке прилагаются какие-нибудь… торжественные мероприятия во дворце, вроде бала. Тади поморщился: – Боюсь, что нам еще нужно сделать официальное объявление. Это публичное мероприятие, на него пускают журналистов, ну, ты понимаешь – в свете закона о престолонаследовании важно зафиксировать событие. – Так я и думала, – кивнула я с видом сосредоточенным, гордым и спокойным. В конце концов, мне теперь надо будет привыкать ко всяким публичным мероприятиям и журналистам… кто бы мог подумать! Еще недавно листала фотки Дивны в светской хронике – а теперь сама туда попаду. Я вздохнула, а потом решительно заявила: – Надо – значит, надо. И ты там будешь без бороды! – Так они меня без броды и не узнают, – хмыкнул Тади. – Скажут, самозванец какой-то. – Ничего, дворцовый распорядитель твое имя объявит. У него очень солидный и вызывающий доверие вид, я помню, – все тем же уверенным тоном ответила я. – А то если ты будешь с бородой – Ивона точно решит, что я собралась заграбастать княжича и Храстича разом, а потом еще и профессора с вами обоими за компанию. А еще я собираюсь с тобой целоваться в университете у всех на виду, как со своим официальным женихом. Так что никакой бороды! – Ну, против такого весомого аргумента, как поцелуи в универе, мне возразить нечего, – развел руками Тади, чтобы потом еще крепче обнять и потребовать: – Но знаешь, я должен немедленно проверить, как именно ты собираешься меня целовать. Моя борода дорого стоит! – Ты еще и торгуешься! – сощурившись, притворно возмутилась я. – Ну хорошо же… – и поцеловала Тади так, чтобы хватило, по меньшей мере, на бороды всего мужского населения Ильняу. – Отлично торгуюсь, – ответил Тади потом, когда поцелуй завершился, – очень стояще! – У меня будет муж с железной деловой хваткой, – серьезно сообщила я и погладила его пальцем по носу. – Который отлично торгуется, лучше всех умеет выбирать диваны и… Ой, нужно же папе и маме сообщить! – я вдруг подумала, что теперь-то родителям точно нечего беспокоиться за мое будущее. Только они этого еще не знают. – Обязательно сообщи. Я даже ради такого дела согласен тебя отпустить… хотя лучше все равно у меня на руках сиди и пиши, – очень серьезно сказал Тадеуш и принялся поглаживать меня по боку. – М-м-м… все равно надо взять бумагу… и ручку вот тоже, – довольно проворковала я, поцеловав Тади возле уха и потершись об него плечом. – Научились бы у правцев левитировать предметы, пока Кодексы с ними обсуждали! А то приходится ходить, брать… – продолжила рассуждать я и одновременно целовать Тадеуша в шею, спускаясь губами к плечу. Ему это все очень даже понравилось, так что к письму мы приступили не сразу. Но раз уж нам удалось разлепиться, чтобы встать за ручкой и бумагой, мы заодно устроились на кухне с перекусом. Пока я выводила «Здравствуйте мои драгоценные!», Тади начал нарезать яблоко и скармливать его мне по кусочкам. Впрочем, себя он не обижал тоже.  – «Хочу сообщить вам радостную новость: я выхожу замуж за Тадеуша. Возможно, это несколько поспешно и внезапно, но дело в том, что на нем лежит родовое проклятье, и если мы не поженимся сейчас, то не поженимся никогда, а еще он наследник княжеского престола», – с непроницаемо серьезным лицом выдала я, прожевав яблоко, а потом печально спросила: – Почему оно всегда выглядит таким пугающим, если просто сказать все, как есть? Я теперь ростом четыре метра и у меня рога. Тут все маги и умеют поджигать предметы пальцами. Я стану княжной, а у Тадеуша родовое проклятье. Оно совсем не такое, когда просто со мной случается! Нормальное. Или даже хорошее, – на последних словах я поцеловала Тади в щеку и погладила по голове. Он, безусловно, был самым хорошим из хорошего. – Потому что оно оставляет простор для толкований не в лучшую строну, – объяснил Тадеуш. – И в условиях недостаточной информированности, а также отсутствия возможности контролировать ситуацию – пугает. А у тебя информация полная, и ты знаешь, что сама выбираешь и никто на тебя не давил. Поэтому у тебя все хорошо. Просто надо писать подробнее, чтоб не так страшно выглядело. Напиши «Я приняла предложение Тадеуша», а не «я выхожу замуж» – оно уже выглядит не так скоропостижно. Потом объясни: «Мы бы не торопились со свадьбой, но есть обстоятельства, которые вынуждают… и нет, я пока не беременна». Гм, так тоже не пиши! Сейчас сочиним! – Вот видишь, как все непросто, – жалобно сказала я и тут же добавила: – Одна бы я совсем не справилась, но ты меня спасаешь, что бы я без тебя делала! – и снова чмокнула Тади в щеку. После чего старательно записала про то, что приняла его предложение. «И совершенно счастлива по этому поводу, потому что он самый замечательный – как вы уже наверняка поняли по моим предыдущим письмам». А потом принялась грызть ручку, размышляя, как бы все-таки сообщить, почему мы решили жениться так быстро. Тадеуш тем временем соорудил бутерброд с сыром, сунул мне его, чтобы откусила и продиктовал: – «В роду Тадеуша все женятся в возрасте двадцати четырех лет, так как в свое время его предок заработал несколько специфическое проклятье, которое действует и до сих пор». Я вот думаю, можно уточнить, какое оно, ведь собственно условия как раз про то, что у тебя все хорошо, – он прервался, потер нос и сформулировал: – «В свое время этот далекий предок пытался жениться на одной девушке насильно, так что теперь избранники Ратничей всегда согласны на брак добровольно и по собственному желанию, иначе со свадьбой ничего не выйдет». – Жамешашельно, – сосредоточенно жуя и одновременно записывая, сообщила я. – Так оно похоже на красивую легенду… и совсем не страшную! Ух, Милка меня замучает выспрашиванием подробностей! Она любит сказки про принцесс… Слушай, я же теперь какая-то и вправду сказочная принцесса! – изумилась я и ошарашенно уставилась на Тади. – Ты всегда для меня ею была, – заверил он. – Сказочная принцесса из Яви. А Милке можешь рассказать, что нас прокляли драконы, ей наверняка понравится. Ну, во всяком случае, у нас сказки про драконов любят.  – Это я потому принцесса, что ты у меня настоящий сказочный принц, – смущенно пробурчала я и уставилась в письмо, в котором, помимо драконов, следовало написать еще и про принцессу. И это тоже было совсем нелегко! В духе древних легенд стоило бы написать что-нибудь вроде «Таково древнее драконье проклятье правителей княжества Сарваш», но не в письме же родственникам! И вообще, это тоже было пугающе. Я еще немного погрызла ручку и написала: «По легенде, это проклятье драконов, которое лежит на всей княжеской семье, включая родственников до…» – Тади, а до какой степени родства проклятье работает?.. – До третьего колена. Как только отдаляешься от трона, так уже никаких тебе отборов. – Угум, – деловито кивнула я и дописала предложение. – Ну и вот как дальше писать? Мне опять какая-то ерунда в голову лезет, вроде «а Тадеуш не просто из княжеской семьи, а наследник престола», или вот: «так что я теперь буду княжной, да еще и наследной, потому что Тадеуш – старший ребенок в семье». Хотя про старшего ребенка вроде ничего... только поправить немножко. – Будешь княжной, – обрадовался Тадеуш. – Послушай только, как звучит хорошо: княжна Владана Ратнич! Я тут же заулыбалась и коротко поцеловала его в губы. – Отлично звучит. А еще лучше так: «княжна Владана Ратнич, жена княжича Томислава Тадеуша Ратнича», так совсем хорошо, – довольно сообщила я и поцеловала Тади еще раз. А потом все же дописала в письмо: «Тадеуш никому не признавался, что он из княжеской семьи, и я тоже долго не знала, но так получилось: я теперь буду княжной, да еще и наследной, потому что Тадеуш – старший ребенок в семье». Дальше я углубилась в рассказ для Милки про отбор и дворцовый бал, разумеется, без истории с похищением и моей эпохальной речи перед ужасным дядюшкой. Если писать для сестрицы, оно продолжало походить на красивую сказку, так что в таком духе я и дописала до конца, после чего осторожно пододвинула листок к Тади и сказала: – Было бы хорошо… если бы ты в конце написал что-нибудь, у нас так принято, просить благословения родителей...  Тадеуш немедленно испугался: – О Сварог! Я не знаю, что писать! – впрочем, тут же мужественно вытер руки салфеткой и взял у меня ручку. «Уважаемые Йован и Биляна! Я очень счастливый навь, ведь мне повезло встретить Вашу дочь, хотя у нас было так мало шансов на эту встречу, раз мы из разных миров. И повезло полюбить взаимно. Поверьте, я очень ценю ее и благодарен вам за то, что вы ее вырастили и воспитали такой прекрасной. И очень надеюсь, что наше решение о браке будет вами одобрено, ведь я действительно собираюсь сделать все возможное, чтобы Владане со мной было хорошо. Томислав Тадеуш Ратнич». – Родители будут в восхищении, – постановила я, прочитав. Как по мне, лучше написать было просто невозможно. В этом было столько Тадеуша, его искренности и смущения, и сосредоточенного старания, столько любви и столько радости, которой он светился с самого утра, что у меня растроганно защипало в носу еще на третьем предложении. – А я уже в восхищении. И собираюсь тебя поцеловать прямо сейчас. Тадеуш был вовсе не против, и мы прекрасно провели время до прихода гостей. Правда, незадолго до того, как они ввалились в квартиру, нам привезли заказанную Тадеушем еду, и мы бегали, как ненормальные, пытаясь разложить все на столе, потому что, когда я попросила Тади заказать пиццы, я совсем не думала, что он радостно добавит к ней треть меню итальянского ресторана. Хотя могла бы догадаться, что настоящую помолвку он будет отмечать никак не хуже, чем фальшивый день рождения, и что студенческим вариантом «пицца, пиво и чипсы» мы никак не обойдемся. Каким-то чудом мы успели управиться с этой горой еды вовремя, и даже смогли чинно открыть гостям дверь, как приличные нави. Причем Тадеуш в этот момент обнимал меня за талию – видимо, всерьез вознамерившись не отпускать никуда вообще. Получилось ужасно семейно, и это рождало в груди волнующее колко-щекотное чувство. Наши замечательные друзья ворвались в дом шумной толпой, принявшись радоваться нам самим по отдельности и вместе, тому, что все в порядке с нами, и тому, что все хорошо у нас. «Судя по вашим довольным физиономиям», как описал это Златко. Тадеуш от этого расплылся в еще более широкой улыбке и принялся суетливо всех усаживать, а наши гости усмехались довольно лукаво и явно догадывались о том, что им собираются объявить о помолвке. Даже не удивились горе еды. Только устроив у меня на тарелке красивую композицию из салата, особукко, кусочка полпеттоне и пары ложек пасты под грибным соусом, Тадеуш убедился, что прямо сейчас с голоду я не помру, и наконец решился начать. – Я должен вам сказать, что моя фамилия немного не совсем Храстич… – Да мы уж давно догадались! – не выдержав его мучений, сообщила Ярша, ухватив со стола большой кусок пиццы. – О чем догадались?.. – растерянно спросил Мирко и удивленно захлопал глазами сперва на Тадеуша, а потом на Яршу. – Я ни о чем не догадался! Катаржина и Петра удивленно вытаращились на нас, а я, похлопав Мирко по плечу, сказала: – Рада тебе сообщить, что ты увел невесту у лучшего друга, но он совершенно не против, а очень даже за, потому что женится на мне! Мирко отрицательно мотнул головой: – Но Абигайль же невеста княжича! Что ты говоришь, Владана! Ярша захихикала, а Гойко ответил:  – Вот то самое она тебе и говорит! – В смысле… – раздумчиво сказал Мирко, а секунду спустя возмущенно воскликнул: – Тадеуш! И ты меня обманывал?! Тот покраснел и сказал только: – Извини. Мирко обвел присутствующих гневным взглядом и обвинил: – И вы тоже! Предатели! Молчали! – Но мы думали, ты тоже понял! – первым не выдержал Златко. – Мы ж все вместе наблюдали их беспримерные объяснения с Владой. – И что? – в один голос спросили Мирко и Тади, после чего переглянулись и улыбнулись друг другу. – Вообще-то, если вдуматься, то все очень логично, – неожиданно подала голос Петра. Выражение лица у нее при этом было такое, будто она решала сложнейшую задачку по теормагу, про заклинательную сетку точек на двадцать сразу. – Если у Влады есть печать, но она совершенно не хочет выходить замуж за княжича, зато хочет выходить за Тадеуша, то все сходится! Да, можно было понять, – сообщила она, уставившись почему-то на Златко, и протяжно вздохнула. – Мирко, нам с тобой присвоят звание «лучшие тугодумы университета Ильняу», – весело фыркнула я, обняв Тади обеими руками, а он тут же поцеловал меня в щеку. – Ты тоже не догадывалась! – захихикала Катаржина. – Вот же ты умеешь! Выпала из другого мира прямо в ванну к наследному княжичу, влюбилась – и даже не поняла, в кого! Хотя в отбор попала! – Ну это же Тадеуш, он же свой! А то княжич, он где-то далеко и у него дела княжеские! Как можно было догадаться? – обиженно ответила я. – А как же Абигайль? – не понял Мирко. – Я ж не княжич! – А Абигайль с тобой познакомилась после того, как ей печать поставили! – объяснил хихикающий Златко. – А до этого она как раз была свободна, могла и согласиться за него замуж. – Нет, ну я против! Зря я ее что ли у лучшего друга отбивал? – возмутился Мирко.  – Я тоже против, – решительно согласилась с ним я, обняв Тади еще крепче, а потом очень серьезно и рассудительно добавила: – С другой стороны, вы же лучшие друзья, не удивительно, что у вас вкусы сходятся! Катя неприлично хрюкнула в свой стакан, а Ярша и вовсе, отложив пиццу на стол, уткнулась в плечо Гойко, сотрясаясь от смеха. Тот, впрочем, тоже хихикал, приложив ладонь ко лбу. – Хорошая у нас помолвка, веселая, – довольно сказал Тадеуш, обозрев нашу компанию. – Стоило немножко поскрывать ради такого. – Ничего себе немножко! – буркнул Мирко и добродушно ткнул Тади в руку. – Я теперь тебе пять лет вспоминать буду! – Вспоминай, – легко согласился мой жених. А я, довольно прислонившись к его плечу, в очередной раз задумалась про ночь искренности и про то, чего еще интересного я могу неожиданно узнать. Впрочем, до тех пор нам еще предстояло официальное объявление о помолвке, но его я предпочла сразу же выкинуть из головы, чтобы не омрачать наши чудесные посиделки, которые тянулись до вчера, хотя и не слишком позднего. У нас все же были очень догадливые друзья, прекрасно понимавшие, что мы сейчас хотим побольше побыть вдвоем.