Чертовка поневоле

Снова вспомнить о пресловутом официальном объявлении мне пришлось прямо на следующий же день – хотя я не возражала, потому что это означало, что наконец закончатся хлопоты с отбором и что все вокруг будут знать о нашей помолвке. Мне этого очень хотелось: гордо расхаживать с Тади за руку, как со своим женихом, говорить про нас «мы», делясь совместными планами, и рассказывать, какой он замечательный. Но для этого нужно было совершить подвиг во дворце, к которому я старательно готовилась, расспрашивая Тади в подробностях, что и как там будет происходить, и на сей раз совсем иначе подойдя к выбору платья, чем перед балом. Пусть Тадеуш тоже мной гордится, в конце концов, потому что я выгляжу как следует, а не так, будто он кого попало с улицы притащил. Поэтому за платьем мы отправились сразу после занятий. Ходить по магазинам вместе с Тадеушем оказалось очень приятно, но отвлекающе: он так на меня смотрел после каждой примерки, что его немедленно хотелось затащить в кабинку, чтобы сделать там что-нибудь неприличное. Впрочем, я старалась сдерживаться, и в конце концов обзавелась восхитительно красивым насыщенно-зеленым нарядом, похожим на тот, в котором я красовалась в первый день учебного года, только лучше. Из атласного шелка с мягким блеском, посветлее, цвета летней травы, у платья, и чуть темнее у зубуна, сильно расклешенного внизу, так что при каждом движении было видно его роскошный золотистый подклад. И вышивка тут была желтая с золотом, в самый раз для сказочной принцессы. Тадеушу, разумеется, полагалось быть в кунтуше – и я заранее предвкушала. Словом, мой внешний вид, особенно после выразительных и томных взглядов Тади, меня совершенно не беспокоил, а вот что меня беспокоило, так это его родители. Точнее говоря, то, как они ко мне теперь отнесутся. Разумеется, они дали согласие на нашу помолвку, но не исключено, что просто от безысходности: если бы Тадеуш не женился на мне, он не женился бы ни на ком вообще, а женить его они хотели очень сильно. Постаравшись быть полностью честной, я призналась самой себе, что перед князем и княгиней мне было попросту неловко. Я, конечно, питала к ним не самые лучшие чувства, но это не повод вести себя кое-как, особенно если собираюсь стать княжной. Покуда я не собиралась и хотела держаться от дворца как можно дальше, могла себе позволить творить что угодно, ничуть не смущаясь, но теперь все изменилось – и, возможно, мне придется разгребать последствия. Как они восприняли тот наш разговор с глазу на глаз?.. Я не представляла до сих пор. А уж как они отнеслись к моему выступлению на балу – тем более. Поэтому я нервничала. К утру я накрутила себе нервы окончательно, и Тадеуш сунул мне кальян до завтрака, чтобы я хоть немного успокоилась. Привыкнуть к тому, что сигареты тут не вредны для здоровья, если не сочетаешь их с алкоголем, я не могла никак. Все-таки дома я не курила. Но тут это было самое распространенное седативное и, в общем-то, курить через кальян оказалось достаточно приятно. Хотя, может, дело было в том, что черти курили не табак, а совсем другую местную траву. Впрочем, сколько бы я ни выкурила, это ничуть не помешало мне бурно порадоваться Тадеушу в кунтуше отличного темно-зеленого сукна, который выглядел очень военным и очень ему шел.  Выходили из дому мы при полном параде и прямо как в кино – с телохранителями, которые с весьма суровым видом довели нас до дворцового автомобиля, да и там одних нас не оставили. В чем был смысл этого, кроме пустых формальностей, я понять не могла: в конце концов, весь вчерашний день мы прекрасно обходились без них, и никто на нас не напал, кроме одной слишком назойливой продавщицы в торговом центре. Так что я старательно не замечала нашу охрану всю дорогу, воркуя Тадеушу комплименты и успокоительные слова, перемежающиеся поцелуями, и заботливо поправляла воротник и манжеты темно-зеленого кунтуша, который шел ему невероятно. По приезде во дворец охранники наконец оставили нас в покое – точнее, начали «пасти» на некотором расстоянии. Не успела я по этому поводу облегченно выдохнуть, как перед нами предстал офицер тайной службы. – Панове, до церемонии еще есть время, и я был бы рад, если бы часть его вы уделили разговору со мной. – Что опять случилось?.. – не сдержавшись, проныла я, ухватив Тади под руку, когда он, молча кивнув, направился вслед за офицером. – Почему у вас тут все время что-то случается?.. – Совершенно ничего нового не случилось, не беспокойтесь, пани Владана. Речь, собственно, идет о том, чтобы информировать вас, чтобы вы беспокоились меньше, а не больше.  Это сразу напомнило мне, как Тади вчера объяснял, что родители будут волноваться меньше, если объяснить им нашу ситуацию подробнее, и я согласилась. Мы прошли со службистом в довольно-таки безликий кабинет и, рассевшись, приготовились выслушивать. – Рад сообщить вам обоим, что дело о вашем похищении полностью раскрыто, и нам стали известны не только исполнители, но и заказчик. Сребран Ратнич признался в том, что подослал вам, пани Владана, анонимное письмо, а позднее был опознан исполнителями похищения при очной ставке. Другие нави не были вовлечены в эту грязную историю, так что мы можем быть спокойны в данном отношении: с этой стороны вам более ничего не угрожает. Похищение княжича и вовсе было эксцессом исполнителей и не планировалось, – привычно избегая деталей и подробностей, выдал нам службист. У меня, наверное, сделалось очень выразительное лицо, потому что у тайного агента при взгляде на меня даже дрогнул мускул на правой щеке, а левая бровь едва заметно приподнялась вверх. – Так этот человечий родственничек нас еще и в Позолони топить собирался, ко всему прочему?.. – возмущенно ахнула я, всплеснув руками. Чем больше подробностей выяснялось про синего дядюшку, тем большей сволочью он выглядел. Сейчас я всерьез жалела, что отказала ему в дуэли. Попытаться проделать в нем одну или две дырки чем-нибудь острым хотелось нестерпимо, и плевать, насколько я хорошо фехтую. – Нет, до таких крайностей в своих планах Сребран Ратнич не доходил. Даже вам одной он не собирался причинять физического вреда, а узнав, что исполнители заодно с вами пленили также и княжича Томислава, он решил вас выпустить. А чтобы вы не догадались, насколько близок к трону похититель, опознавший княжича по одному описанию, велел подстроить вам побег. Вас шли не топить, а выпускать, припугнув, чтобы бежали быстрее. – Представляю, какое у него было лицо, когда он узнал, что эти головорезы тебя случайно схватили вместе со мной, – мстительно улыбаясь, сказала я Тадеушу. Любимый хмыкнул: – Я теперь тоже, и это презабавно. – И все-таки твой дядюшка кретин, – со вздохом сказала я. – Отвратительно для политика разбирается в навях, а также людях, кривцах и, я так думаю, правцах тоже. Пришло же ему в голову меня запугивать, чтобы я за тебя не вышла! Нашел, кого… Службист не смог удержаться в рамках полной отстраненности и включился разговор: – Да уж, пан Ратнич ровно то же самое сказал: мол, знал бы, что из себя представляет пани Владана, не начинал бы даже, за очевидной бесперспективностью плана. Так, собственно, и проговорился о своем участии. – Тади, я у тебя и впрямь ужасная человечья ведьма! – с гордостью заявила я. – Запугала пана Сребрана. Он меня теперь за километр обходить будет и тебя вместе со мной, и слава Сварогу! И то, что именно он оказался тайным недоброжелателем – тоже очень хорошо, выходит, во дворце одна такая сволочь, а не две сразу. – Один, – согласился службист. – Даже той подростковой шалости на балу способствовал именно он, сама юная пани, устроившая это, не справилась бы без помощи Сребрана. Он надеялся вас, пани Владана, отвлечь от происходящего. Что довольно самонадеянно, учитывая, что мы все-таки тут не ради ношения черных кунтушей ходим. – Я в вас верила, иначе никуда бы вдвоем с Абигайль не пошла, – от всей души отвесила я комплимент службисту, после чего недоуменно спросила: – Погодите, но если хотели отвлечь меня, почему мне записку не подкинули?.. – Вас не нашли, так как вы успешно скрывались от навей большую часть бала, – пояснил тот. – Что, конечно, тебе вовсе не помешало все равно в это впутаться, – с беспокойством сказал Тадеуш. – Я не хотел бы упрекать тебя лишний раз, но все же прошу так больше не делать! Пожалуйста! – Ты за меня переживал, бедный! Волновался, – вздохнула я и тут же обняла Тади, поцеловав в уголок губ, а потом пристыженно потупилась. – Я за тебя тоже переживала, вот и пошла… больше так не буду! – мне все еще было ужасно стыдно, что я его не узнала, и что он там сидел и нервничал, пока я от него за занавесками пряталась. – Вот и хорошо, не нужно так больше. В самом деле, даже если бы я там был, сотрудникам безопасности легче было бы выручать меньше навей, а не больше, и спасать одного меня. Без тебя им было бы проще, понимаешь? – Тади положил свою руку на мою и легко сжал кисть. – Всецело согласен! – поддержал службист. – Я правда больше не буду! Просто… сложно очень сидеть и ничего не делать, когда вокруг всякие тайные недоброжелатели бродят, – совсем уж виновато пробурчала я, зарывшись лицом в плечо Тади. И тут же, осенившись важным вопросом, недоуменно поинтересовалась: – Слушайте, но ради чего пан Сребран вообще всю эту кошмарную ерунду затеял – с похищениями и феерическими выступлениями на балу?.. Отвечать офицер не стал, уставившись на Тади. – Расскажите уж, Лада все-таки моя невеста, – буркнул тот. – План заключался в том, чтобы права на трон перешли к следующей в очереди наследнице, на которую пан Сребран имеет определенное влияние. Непрямой переворот, – службист потер бровь. – Так я думала! – воскликнула я, после чего, повернувшись к Тади, пояснила: – Когда ты мне про Станиславу рассказал, сразу же понятно стало, что ты дядюшке – как кость в горле, когда он так отлично будущее княжества спланировал. Того, что твои родители задались целью во что бы то ни стало тебя женить и все-таки передать тебе трон, только слепой не заметил бы – я за пять минут очень светской беседы, в которой никто ни слова прямо не говорил, и то поняла прекрасно. Но он-то, разумеется, считал, что за тебя никто не выйдет, идиот, раз собрался твоих невест хвостом распугивать. Хотя, по-моему, очевидно, что, раз у них печать на лбу – нормально они к нему отнестись должны! В общем, я так думаю, он считал, что Станислава уже практически сидит на престоле, а тут я! Рядом с тобой, с печатью и своими явскими странностями, как возьму да как соглашусь за тебя замуж пойти… Вот он и психанул. Но какой же дурак, в самом деле! Не трогал бы ни меня, ни тебя – так почти наверняка Станислава престолонаследницей стала бы. И он бы не опозорился на все княжество. Все же предубеждения отвратительно влияют что на людей, что на навей – от них тупеют. Тадеуш слушал мою речь, приподняв брови, а потом притянул к себе поближе, хорошенько поцеловал и сказал: – Я тоже тебя люблю! Службист эту сцену проигнорировал, невыразительно буркнув:  – Для княжества это, возможно, удача. – Удача? – перепросил Тадеуш. – Навей, подобных пану Сребрану, лучше выявлять раньше, чем они начнут стоять слишком близко к трону, – пояснил службист. – Вот, я же говорю, по большей части вокруг нормальные нави, – сообщила я Тади, кивнув на офицера, а потом повернулась к нему и с любопытством спросила: – А как вы относитесь к тому, что я – человек из Яви? Только отвечайте, пожалуйста, честно, а не как положено: это вопрос государственной безопасности, в конце концов, как к новой княжне отнесутся все вокруг. По его лицу пробежала тень растерянности, но он быстро взял себя в руки и ответил:  – Если говорить о моей работе, то ваш характер вызывает у меня куда больше беспокойства, чем то, что вы – человек из Яви. Последнее никак не влияет на соблюдение безопасности. – Я больше не буду! – снова устыдившись, выпалила я, потупив взгляд, а потом победительно сообщила Тадеушу: – Видишь, нормально все мое происхождение воспримут! Если вести себя хорошо буду. Я постараюсь! – Что ж, я рад, что мы так продуктивно поговорили. Надеюсь, это несколько снимет волнение по поводу безопасности на сегодняшнем мероприятии. Мы держим все под контролем, – заверил службист. Мы поблагодарили офицера и ушли, хотя я невольно подумала, что снять с меня волнения по поводу сегодняшнего мероприятия, возможно, мог бы еще один кальян, или лучше даже два: представать перед толпой придворных и журналистов все-таки было страшно. А потом меня еще во всех новостях покажут! И будут обсуждать по всему княжеству до самой свадьбы и после нее еще месяц!