Точка невозврата

— Сколько кругов Чонгук прошел в болиде #11? — Уже двадцать восемь. Похоже, на последнем круге резина сильно износилась. Я думал, шины продержатся дольше. Он заметно отстает от ожидаемого времени круга и начинает терять траекторию.. Стоит позвать его в боксы? Юнги подпер голову рукой, внимательно глядя на экран, где транслировалась тренировочная трасса. Предсезонные тесты проходят в Абу-Даби, на всех возлагают большие надежды, тренировки проходят с утра до поздней ночи. На мониторе болид #11 выходил из затяжного правого поворота с заметной потерей сцепления. Задняя ось скользнула чуть шире апекса, пилоту пришлось корректировать движение рулем, теряя доли секунды. Данные телеметрии то и дело вспыхивали на панели управления: температура задних шин вышла за оптимальный диапазон, износ по правой стороне превышал расчетный почти на шесть процентов. — В третьем секторе минус восемь десятых, — тихо добавил инженер, не отрываясь от панели. — Он начинает перегревать резину на выходе. Юнги нахмурился, его взгляд метнулся к графику деградации. Кривая резко уходила вниз последние три круга — слишком быстро даже для агрессивного темпа. Он провел пальцем по экрану, увеличивая участок. — Давление поднималось? — коротко спросил он. — Да. На два PSI выше расчетного. Мы корректировали, но он, похоже, продолжает перегружать заднюю ось. Болид вошел в последнюю связку поворотов. Чонгук снова взял слишком широко, слегка зацепив внешнюю кромку. За машиной взметнулся едва заметный шлейф пыли, и эта ошибка стоила ему времени. — Он компенсирует недостаток сцепления газом, — произнес Юнги уже увереннее. — Поэтому перегрев только усиливается. На экране появился прогноз: еще один круг — и падение темпа станет критическим. — Если оставим его, получим чистые данные по деградации, — сказал инженер. — Но риск ошибки растет. Юнги секунду молчал, наблюдая, как болид выходит на стартовую прямую. Скорость по-прежнему высокая, но в линиях уже нет прежней точности — движения стали резче, а корректировки заметнее. — Нет, — наконец ответил он. — Хватит, зовем в боксы. Инженер кивнул и потянулся к кнопке радиосвязи. — Одиннадцатый, бокс в конце круга. Повторяю: в боксы. Юнги выпрямился, убрав руку от лица. Его взгляд оставался прикован к болиду, который уходил на последний круг перед пит-стопом. Теперь важнее было не время, а точность данных — и то, насколько быстро команда сможет скорректировать стратегию до следующего выезда. — Это и не удивительно, — Юнги улыбнулся и всмотрелся в экран, приблизив изображение почти до пикселей. — В этом году Чонгук впервые выступает в этой серии. Для него все в новинку. Если он хочет преуспеть, придется запастись терпением и приложить максимум усилий. — Ты еще недостаточно опытен, не жми так сильно, Чонгук. Завершай этот круг и возвращайся на пит-лейн, — инженер поправил наушники, внимательно следя за машиной. — Понял. — Так, Тэхён. Время вывести на трассу болид #10. Чонгук возвращается в боксы, снимает с себя шлем, поправляет мокрые волосы. Вынимая наушник, он подходит к инженерам и слышит типичные слова поддержки: «Так держать», «Ты быстро освоился», «Не думай, что от тебя сразу ждут многого». Вытирая пот со лба, он лишь улыбается и отмахивается от этих утешений. Все говорят, что он недостаточно опытен, но на трассе опыт — самое главное. Чонгук молча кивает, оставляя шлем на столе рядом с планшетом телеметрии. На экране воспроизводятся его последние круги — линии траектории, наложенные друг на друга, с заметными отклонениями в третьем секторе. Красные участки подсвечивали потери времени, особенно на выходах из медленных поворотов. Он наклонился ближе, упираясь ладонями в край стола. — Здесь, — коротко сказал он, указывая на точку выхода из поворота. — Заднюю ось начинает срывать раньше, чем я открываю газ. Инженер переключил график. — Ты рано переносишь нагрузку назад. Смотри: пик давления на заднюю ось появляется еще до апекса. Чонгук прищурился, сравнивая два круга — лучший и последний. Разница была почти незаметной визуально, но цифры говорили другое: на лучшем круге он открывал газ на долю секунды позже, зато выход получался «чище», без лишней корректировки рулем. — Я чувствовал, что могу ускориться раньше, — тихо ответил он. — но сцепления уже не хватало. — Именно, — инженер кивнул. — Ты ехал быстрее, чем позволяли шины. Чонгук выпрямился, провел рукой по влажным волосам, откинув их назад. Вокруг уже начиналась новая суета — механики готовили болид #10, проверяли крепления, прогревали резину, кто-то прогонял последние чек-листы. Вся команда двигалась быстро, но без хаоса — отработанная система. Он снова посмотрел на экран. — Сколько я теряю на круге из-за деградации? — На последнему — около секунды и двух десятых. Чонгук едва заметно сжал челюсть. Это было слишком много. — Давление можно было удержать ниже? — спросил он. — Частично, — ответил инженер. — Но основное — стиль пилотирования. Ты слишком агрессивно работаешь на выходе. Чонгук кивнул, не споря. Его взгляд снова зацепился за красные зоны на графике. Он запоминал их — не как ошибки, а как ориентиры. — Это был долгий заезд, ты молодец. — Юнги по прежнему смотрел в экран, не обращая внимание на Чонгука, который подошел к ним. — Кто там сейчас на трассе…что вы так прилипли к этому экрану? — Тэхён. Он хочет попробовать поставить рекорд трассы. На экране показался болид #10,. Громко рыча и набирая скорость после сигнала, он вышел из пит-лейна без лишней суеты и плавно вписался в поток трассы. Но уже на разгоне стало ясно — темп будет другим. Газ открывался уверенно, без провалов, переключения передач шли почти незаметно, будто машина скользила по идеальной линии. — О, а вот и он. Наш ас, — Юнги наклонил голову набок, наблюдая за болидом через экран. Сбоку инженеры комментировали заезд. — Прогревочный, — коротко бросил инженер. — Но он уже едет быстрее. Юнги чуть прищурился, взгляд стал внимательнее. — Он не теряет зад на выходе, — тихо отметил он. — Смотри на траекторию. На экране наложили его текущий круг на лучший круг Чонгука. Разница проявилась сразу: там, где Чонгук корректировал руль и «ловил» машину, Тэхён держал стабильную дугу, не расширяя линию. — Он позже открывает газ, — добавил Юнги. — но разгон получается чище. Чонгук молчал, не отрываясь от экрана. Его руки все еще лежали на столе, но пальцы чуть сжались, когда болид #10 прошел первый сектор с «зеленым» результатом. — Минус три десятых, — сказал инженер. Тэхён вошел в связку быстрых поворотов. Машина будто прилипла к трассе — ни лишних движений, ни заметных корректировок. Только четкая, выверенная линия. — У него стабильнее баланс, — заметил Чонгук. — Или он просто аккуратнее. — И то, и другое, — ответил Юнги. — Он не пытается выиграть на выходе. Он строит круг заранее. Второй сектор загорелся еще одним улучшением. — Минус шесть десятых от базового, — голос инженера стал чуть напряженнее. — Если так пойдет дальше… Никто не договорил. Болид #10 вошел в третий сектор — тот самый, где у Чонгука начинались основные потери. Все взгляды невольно сосредоточились на этом участке. Тэхён сбросил скорость чуть раньше, чем ожидалось, но зато идеально попал в апекс. Газ открыл плавно, почти осторожно — и машина не дернулась, не сорвалась, а ровно пошла на выход. — Чисто, — тихо сказал Юнги. На экране вспыхнуло: еще «минус». Чонгук медленно выдохнул, сам того не заметив. — Он не перегружает заднюю ось, — произнес он. — Поэтому может ускоряться раньше, сразу после стабилизации. — Да, — кивнул инженер. — Он жертвует входом ради выхода. Финальная прямая. Двигатель вышел на максимум, скорость росла стремительно. — Сектор фиолетовый! — сказал кто-то позади. В комнате стало тише, хотя никто специально не замолкал. Просто все ждали. Болид пересек черту и на экране вспыхнуло итоговое время. — Минус одна и одна десятая, — озвучил инженер. — Лучший круг дня. Кто-то негромко присвистнул. В углу зааплодировали механики, но быстро вернулись к работе. Чонгук не улыбнулся. Он смотрел на цифры, затем перевел взгляд на наложенные траектории — свою и Тэхёна. Разница была не в скорости, а в контроле. — Я слишком тороплюсь, — спокойно сказал он. Юнги наконец повернул голову в его сторону. — Ты пытаешься доказать, что можешь ехать быстро, — ответил он. — а нужно доказать, что можешь ехать стабильно. Чонгук кивнул, принимая это замечание. На мониторе уже начинался следующий круг Тэхёна — еще один быстрый заход. Чонгук взял свой шлем со стола, пальцы легли на визор чуть крепче, чем раньше. Для того, кто только что пытался совладать с новой машиной на той же трассе, Тэхён был словно призрак. Будто ое заставил мир застыть, обратив все внимание на себя. Спокойно, словно это было так же просто, как дышать. Безупречно. Он уносился все дальше. На презентации нового болида, несколько лет назад, все было точно так же. Зал, окруженный репортерами, яркие вспышки, щелчки камер. Ведущие, толкающие речь об инновации и «огромном скачке» по сравнению с прошлогодней версией. Чонгук тогда волновался. Он никогда не был на пресс-конференции перед такой большой аудиторией. Его руки в карманах сжимались в кулаки, губы поджимались, а сердце стучало быстрее обычного. Тогда кто-то сказал: — Тебе не о чем волноваться. Все равно все будут смотреть только на Тэхёна. Звонкий голос ведущей прервал этот разговор, но лицо собеседника Чонгук так и не увидел из-за слепящего света ламп. — А теперь представим пилотов этого сезона! Пилоты болида #11 — Чон Чонгук и Мин Юнги. Пилоты болида #10…— в зале стало шумно, некоторые вскочили со своих мест, кто-то громко разговаривал, пока ведущая не продолжила звонким голосом: —...и Ким Тэхён! Тот человек не шутил. Стоило Тэхёну подняться на сцену, как все камеры направились на него. Вспышки стали чаще и ярче, почти слепили. Шум в зале перерос в настоящий гул, в котором слова терялись. Кто-то выкрикивал его имя, журналисты тянулись вперед, стараясь поймать лучший кадр. Тэхён остановился на отметке и чуть повернул голову в сторону центральной камеры. Ни суеты, ни лишнего движения — только короткий, выверенный жест. Он не искал внимания, но умел его удерживать. Чонгук тогда стоял на полшага позади, чувствуя, как этот шум будто проходит сквозь него, не задерживаясь. Его собственное имя уже прозвучало ранее, но эффект был другим — спокойным, почти формальным. Никто не вскакивал. Никто не пытался перекричать остальных. Он помнил, как посмотрел в сторону Тэхёна в тот момент. Не из зависти — скорее, из попытки понять. Как это работает? Почему у него получается так…. естественно? — Сюда, пожалуйста, — голос координатора вернул его в реальность. Чонгук сделал шаг вперед, встал на свою позицию. Камеры щелкали, но уже не так агрессивно. Вопросы начали задавать по очереди, и большинство предназначалось не ему. — Тэхён, что вы ожидаете от нового сезона? — Тэхён, как вы оцениваете изменения в болиде? — Тэхён, вы готовы бороться за титул? Он отвечал спокойно, без пауз, будто заранее знал, что скажет. Ни одного лишнего слова, ни одной лишней эмоции — и при этом каждый ответ ловили, записывали, обсуждали. Чонгук перевел взгляд на свои руки. Тогда он впервые четко понял: дело не только в скорости на трассе. Это еще и умение быть центром, даже не прилагая к этому усилий. Он еще какое-то время смотрел на свои пальцы, словно пытался запомнить это ощущение — быть рядом и одновременно вне всего происходящего. — Чонгук, — тихо позвал координатор, наклоняясь ближе. — Подними голову, камеры. Он вскинул взгляд почти машинально. Вспышки снова ослепили его, но теперь он знал, куда смотреть — чуть выше объективов, туда, где свет не такой резкий. Где-то сбоку кто-то задавал очередной вопрос, и он понял, что обращаются уже к нему. — Чонгук, как вы оцениваете свои шансы в дебютном сезоне? Голос звучал спокойно, он даже удивился этому. — Я сосредоточен на работе с командой, — ответил он, стараясь не сбиться. — Сейчас для меня главное — понять машину и стабильно прогрессировать. Несколько камер повернулись в его сторону. Не так резко и жадно, как к Тэхёну — но всё же. Он уловил это движение, это небольшое смещение внимания. И вдруг почувствовал, как сердце перестает биться так часто. Сбоку послышался тихий смешок — не насмешливый, скорее удивленный. Чонгук не повернул голову, но краем глаза заметил, как Тэхён чуть наклонился к микрофону, ожидая следующего вопроса. — Тэхён, — продолжил журналист, — как вы относитесь к новым напарникам? Пауза длилась долю секунды. Почти незаметно. — Нормально, — ответил он спокойно. В зале кто-то тихо засмеялся. Ответ был слишком коротким, слишком простым — и от этого ещё более цепляющим. — Можете уточнить? — не удержался кто-то из прессы. Тэхён чуть повернул голову, и в этот момент их взгляды на секунду пересеклись. Не специально — просто так совпало. Но Чонгук почему-то не смог сразу отвести глаза. — Они быстрые, — добавил Тэхён, все тем же ровным голосом. — Этого достаточно. И отвернулся. Чонгук моргнул, будто только сейчас вернувшись в реальность. Шум снова накрыл, вопросы продолжились, но он уже почти не слушал. В голове застряло это короткое: «Они быстрые». Не похвала, не оценка — факт. Он не знал, почему это вдруг стало важным. Пресс-конференция закончилась позже, чем он ожидал. Люди начали подниматься, переговариваться, кто-то спешил к выходу, кто-то, наоборот, пытался пробиться ближе к пилотам. Вспышки постепенно редели, шум становился более рассеянным. — Отлично справился, — кто-то хлопнул его по плечу, проходя мимо. Чонгук кивнул, даже не сразу поняв, кто это был. Он уже собирался уйти вслед за остальными, когда заметил, что Тэхён задержался у края сцены. Вокруг него все еще крутились несколько журналистов, но уже без прежнего ажиотажа — скорее по инерции. На секунду возникло странное желание подойти, спросить что-то, неважно что. Чонгук сделал шаг и остановился. Тэхён в этот момент чуть повернул голову, будто почувствовав движение. Их взгляды снова встретились — теперь уже осознанно. Никакой улыбки, никакого жеста, просто спокойный взгляд, слишком внимательный для случайного. Чонгук первым отвел глаза. — Пилоты, на выход,!— раздался голос менеджера. Момент рассыпался так же быстро, как возник. Чонгук вышел из зала вместе с остальными, но ощущение осталось — странное, не до конца понятное. Как будто что-то началось, хотя он еще не мог назвать это «что-то». Тогда он решил, что просто перенервничал, и это ничего не значило. — Чонгук. Юнги щелкнул пальцами где-то сбоку, возвращая его обратно. Экран снова был перед глазами. Болид #10 уже заканчивал очередной быстрый круг — еще один чистый проход, почти без потерь. — Ты уходишь в себя, — спокойно сказал Юнги. Чонгук моргнул, фокусируясь. — Я здесь. — Тогда смотри внимательнее, — Юнги кивнул на экран. — Он не быстрее тебя на прямых. Чонгук снова посмотрел на данные. Максимальная скорость была почти одинаковой, разница появлялась в поворотах. — Он не борется с машиной, — тихо произнес Чонгук. — Он работает с ней. Линия Тэхёна проще: минимум корректировок и резких движений. Значит, дело не в том, чтобы ехать быстрее. Дело в том, чтобы не мешать болиду ехать быстро. Чонгук кивнул, взгляд стал жестче, сосредоточеннее. Где-то внутри щелкнуло — не резко, как озарение, а скорее как точное совпадение мысли с тем, что он только что увидел. Он взял шлем, уже без прежнего напряжения в пальцах. — Тогда на следующем выезде… — он на секунду замолчал, подбирая формулировку, — я попробую не начинать ускорение раньше времени. — И не пытаться выиграть круг в одном повороте, — добавил инженер. — Да. Юнги коротко кивнул. — Вот теперь это похоже на план. ____________ Офис команды «Фантом». Чонгук стоит в зоне отдыха, изучает свои результаты и анализирует последний заезд. Он не расстроен, но и не удовлетворен — могло быть и лучше, хотя для первого заезда на новой трассе — неплохо. Юнги возлагает на него большие надежды, и Чонгуку не хочется разочаровать наставника. Он вздыхает и делает мысленные пометки, чтобы завтра исправить ошибки. Дверь в офис открылась, и вошел Тэхён. Он был в свободной одежде, а не в гоночном костюме, как обычно, его взгляд казался спокойным и равнодушным, как всегда. — Тэхён, — позвал его Чонгук. Встретившись с ним взглядом, он почувствовал странное волнение. — Привет. — Чанель..? — Тэхён пытался вспомнить имя, это было заметно по его лицу. Слегка нахмуренные брови, а уголки губ приподнялись вверх. Рука в кармане что-то шевелила. — Чонгук, — поправляет он, подходя ближе и протягивая руку. — Чон Чонгук. — О, я запомню. — Тэхён жмет руку. Рукопожатие было сильным и теплым, но взгляд оставался отстраненным. — Ты сегодня задержался, — Чонгук смотрит на настенные часы, большая стрелка, которых замерла на шести вечера. Тэхён обычно уходил раньше, и Чон даже не успевал застать его, чтобы перекинуться парочкой слов. Но сегодня наконец представилась прекрасная возможность. — Я работал на симуляторе, часов шесть, наверное, — Тэхён присел на стул и, закинул ногу на ногу, расслабил молнию на куртке. По выражению его лица невозможно было понять, устал он или просто недоволен. Профессиональная маска будто никто не сходила с его лица. — Вероятно, в следующий раз они решат перемолоть меня в фарш и сделать из этого машину. Чонгук смеется, шутка вышла удачной. Однако ощущение тревоги, возникающее рядом, никуда не исчезло. Тэхён — профессионал, знаменитость, к которой просто тау не подойти. Тот факт, что он может сейчас так свободно с ним разговаривать — уже чудо. Но Тэхён не видел в этом ничего необычного. Он такой же человек, который нуждается в общении и отдыхе, но Чонгук отказывался принимать это как данность. — Уверен, где-то в болиде, есть след твоей ДНК. То, как вес переносится вперед из-за стиля твоего торможения, или статистика твоих рекордов.. Мне кажется, все это отображается в машине. Я все еще пытаюсь привыкнуть к ней. — Похоже, ты внимательно наблюдал за мной, — Взгляд Тэхёна проскользил мимо Чонгука, останавливаясь на панели рекордов. Каждое достижение было четко зафиксировалось — даты, трассы, время кругов, температурные условия, даже состав резины. Цифры, выстроенные в строгую вертикаль, выглядели почти безлично, но за ними стояли часы, дни, сезоны. Тэхён смотрел на эту панель не так, как обычно смотрят на собственные результаты. В его взгляде не было ни гордости, ни удовлетворения — только короткая проверка, как будто он сверялся с чем-то внутренним, известным только ему. — Я твой фанат, — наконец произнес Чонгук, стараясь привлечь внимание. Видеть Тэхёна так близко было волнительно. Чонгук понимал, если их диалог закончится так быстро, то он никогда себе этого не простит. Не каждый день удается хотя бы поздороваться со знаменитостью такого уровня, не говоря уже об обмене формальностями или нормальном разговоре. — О. — Когда кто-то говорит подобное, не должен ли ты хоть как-то отреагировать? — Наверно, — Тэхён улыбается, мягко, профессионально, будто позировал для очередного фото. Но глаза выдали его полный похуизм, ни капли удивления, счастья или восторга. — Ты хоть бы улыбнулся для приличия или предложил автограф, — Чонгук скрестил руки на груди. Подобной реакции он не ожидал, но зато он понял, как спокойно Ким относится к собственной славе. Словно в этом не было ничего необычного, никаких кубков и статей, будто они два самых обычных человека на свете, без достижений. — Есть хочу. Чонгук широко раскрыл глаза и посмотрел на Тэхёна, обдумывая услышанное. Он правильно расслышал? Таких прямых намеков он еще никогда не получал. Почему-то сейчас не хотелось отказываться — и не потому что это шанс сблизиться с Тэхёном, а потому что это повод поговорить с ним еще немного, узнать его секреты или просто приятно провести время. Раз уж Ким сам дает возможность, Чонгук будет дураком, если не воспользуется. — Ну так давай поужинаем, — наконец говорит Чонгук и подошел ближе. Он смотрел на Тэхёна сверху вниз, в эти карие глаза и замечает родинку на кончике носа. «Вблизи он еще привлекательнее», — подумал он, тут же давая себе мысленную пощечину за такие мысли. — Заодно расскажешь мне, как подчинить себе машину, созданную по твоему образу и подобию. — Довольно рискованная фраза, — Тэхён наклонился вперед, поставил локоть на колено и подпер рукой подбородок, уставившись прямо на Чонгука. — Простор для домыслов и недопонимания. — Уже поздно говорить, что я не это имел в виду? — Чонгук сделал два шага назад, и скрестив руки на груди, уставился в пол. Он подумал, ччто поспешил со словами и заставил Тэхёна неправильно себя понять. Междуними будто снова выросла невидимая стена. Однако, Ким выглядел заинтересованным. Он медленно поднялся со стула и подошел к Чонгуку так близко, что тот почувствовал слабый запах мускуса и чего-то древесного. Тэхён наступил на кончик его ботинка, не сильно, но достаточно, чтобы по позвоночнику Чонгука пробежала дрожь. — Ты дерзкий, но интересный. Они сели в итальянском ресторане недалеко от тренировочной трассы. Место оказалось неожиданно тихим. Не тем показным «дорогим» спокойствием, где каждая деталь кричит о статусе, а скорее уютным: приглушенный свет, теплые оттенки дерева, негромкий звон посуды и мягкий гул разговоров. За панорамными окнами медленно темнело, и редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой размытые полосы света. Чонгук на секунду задержался у входа, осматриваясь и будто проверяя, насколько всё это реально. Еще утром он сидел в болиде, сжимая руль до побелевших пальцев, а сейчас — ужин с Ким Тэхёном. Мысль казалась почти абсурдной. — Сейчас бы пива... — Тэхён сел за стол и начал изучать меню, медленно перелистывая страницы, будто боялся порезаться о бумагу. Он совершенно не замечал пристального взгляда Чонгука. — Можешь заказать, если хочешь, — Чон улыбнулся и подпер рукой подбородок. — Нет, я же за рулем. Как мы потом вернемся в отель? — Я тоже профессиональный водитель, помнишь? — Чонгук указал официанту на выбранное блюдо, не сводя глаз с лица Тэхёна. — Ты можешь пустить меня за руль. — Хочешь таким образом попасть в мой номер? — Тэхён усмехнулся, хотя уже заказал себе стакан воды. Он поднял взгляд на Чонгука и смотрел на него пару секунд, за которые сердце того пропустило удар. Затем Ким откинулся на спинку стула и расслабился. Между ними не чувствовалось напряжения. Казалось, они знакомы уже давно и это самый обычный вечер, без профессионального интереса и притворства. Чонгук не мог отвести взгляда от Тэхёна — тот слишком манил своей загадочной аурой, легкими движениями рук и пронзительным взглядом, от которого подгибались колени. — Чонгук, мне нравится, что ты такой энергичный, но это уже перебор. — Тэхён взял стакан, прокрутил в нем янтарную жидкость и сделал глоток, продолжая пристально изучать собеседника. — Честно говоря, я не особо горю желанием все усложнять с кем-то из коллег. Чонгук взял салфетку и протянул ее Тэхёну, предлагая вытереть пальцы от соуса. Но Ким отказался. Он медленно поднес пальцы к губам и облизал их, не отрывая взгляда от Чонгука, будто дразня его. — Тебе не о чем беспокоиться, — Чонгук внимательно наблюдает за ним, не скрывая своего взгляда. — Мы редко видимся по ходу сезона, только во время гонок. — Я пошутил, — Тэхён поставил локти на стол и внимательно посмотрел на Чонгука. Он пожал плечами, в то время как взгляд Чона блуждал по его собственному лицу. — Так вот, что ты имел в виду, когда сказал, что наблюдал за мной как поклонник. — Я правда твой фанат! — Чонгук наклоняется вперед, показывая свою расслабленный язык тела. — Можешь спросить меня о чем угодно, я на все отвечу. — Неужели? Я уверен, что тебе известна только информация из Википедии, — Тэхён рассмеялся, снова сделал глоток и свободной рукой сжал вилку, будто не зная, куда её деть. — Ничего ты обо мне не знаешь, Чонгук. — Тэхён прижимает ладонь к лбу, выглядя слегка разочарованным, пока Чонгук сминал в замешательстве салфетку. — Ты прав, я впервые так сижу и разговариваю с тобой. — Поэтому-то тебе еще рано ко мне так нагло подкатывать. — Разве я это первый начал? — взгляд Взгляд Чонгука опустился на стол. Он не знал, за что зацепиться. Тэхёна отталкивать не хотелось, но и врать тоже было нельзя. Иногда единственная вещь, которую может предложить преданный фанат — это полная самоотдача. — Смелое заявление, — Тэхён вновь посмотрел на Чонгука, но в этот раз мягче, будто проявив искренний интерес. Он осторожно положил вилку на стол. — Не будь я смелым, как бы я смог стать пилотом гоночной машины? Ты сам прекрасно знаешь, такие уж мы люди — безрассудные в погоне за тем, чего желаем. Тэхён долго и внимательно смотрел на Чонгука, заказывая себе еще один стакан пива. Он протянул руку к воротнику, расстегивая верхние пуговицы черной рубашки. Пиво принесли быстро. Ким сделал глубокий глоток, не глядя на Чонгука. Хотелось в этот момент залезть в его голову и послушать все мысли. — Хочу кое-что прояснить: что будет после того, как я пересплю с тобой? — Я буду знать о тебе больше. Тэхён ухмыльнулся уголками губ. Он убрал руку со стола и, покопавшись в карманах брюк, вытащил ключи от машины. Посмотрев на них секунду, он прокрутил их в руках и протянул Чонгуку. Их пальцы соприкоснулись всего на мгновение, но этого касания было достаточно, чтобы между ними проснулось невысказанное обещание. Чонгук осторожно переплел их пальцы, погладил большим пальцем костяшки Тэхёна, а затем забрал ключи. Они больше почти не разговаривали. Разговор, который еще несколько минут назад был острым, с подтекстом и напряжением на грани, словно выгорел — но не исчез. Он просто перешел в другое состояние. Чонгук первым отвел взгляд, сосредоточившись на еде, вкуса которой почти не чувствовал. Он ел медленно, машинально, ловя себя на том, что снова и снова возвращается мыслями к тому моменту, когда их пальцы соприкоснулись. Напротив Тэхён выглядел спокойным, почти равнодушным. Он доедал свою порцию без спешки, иногда делая глоток пива и задерживая взгляд на столе, будто о чем-то думая. Но эта внешняя расслабленность уже не обманывала — Чонгук чувствовал, что внутри у него происходит что-то похожее. Иногда их взгляды пересекались, и каждый раз в этом было больше смысла, чем в любом диалоге. Когда тарелки опустели, никто не предложил десерт. Тэхён просто поднял руку, подзывая официанта, коротко кивнул, оплачивая счет, и встал первым. Чонгуку не требовалось особое приглашение, он поднялся следом и пошел за Кимом прямо к его машине. Вставил ключ, завел двигатель и выехал на дорогу. Поездка была тихой, но спокойной. Между ними воцарилась легкость, словно ничего до этого не было и словно они едут в отель ради чего-то совершенно обыденного. Чонгук плавно заезжает на задний двор отеля. Он глушит двигатель, но не двигается, как и Тэхён. Они просто сидят там, думают каждый о своем, не смотря друг на друга. Тишина приятная, не давящая, но ожидание подгоняет. Тэхён выходит первый, забирает ключи и ведет на нужный этаж. В лифте Чонгук заставляет себя посмотреть на профиль Кима — такой спокойный, расслабленный. Одна рука Тэхёна в кармане, другая прокручивает ключ от квартиры Чонгука. — Слышал, кто-то переехал поближе к базе команды. Значит это был ты, — Тэхён проходит внутрь, снимает куртку, вешает на крючок, осматриваясь.  Чонгук закрыл за ними дверь и на секунду замер. Пространство будто резко стало меньше — не из-за стен, а из-за того, что Тэхён оказался слишком близко. Тот прошел дальше, не спеша, словно действительно рассматривал жилье. Его взгляд скользил по мелочам: кружка, оставленная на столе, разбросанные перчатки, планшет с открытой телеметрией. Он задержался у стены с картинами, чуть наклонив голову. — Я не часто бываю здесь, немного пусто, да? — Чонгук подошел к прикроватной лампе и включил свет. Его взгляд проследил за Тэхёном, пока тот медленно снимал свою куртку и вешал ее на ближайший стул. — Выключи свет, — Тэхён неторопливо повернулся к Чонгуку, подошел чуть ближе. — Так уютнее. — Тэхён, хочешь ещё выпить? — Нет, давай без лишних разговоров. Тэхён подошел еще ближе, провел большим пальцем по линии челюсти Чонгука. Его рука плавно спустилась ниже: по шее, к груди, к животу — и остановилась у его рук. Он осторожно взял ладони Чонгука в свои и положил их на свои бедра, будто показывая, как правильно касаться. Тэхён опустил взгляд на его губы, затем посмотрел в глаза, наклонился и едва коснулся их, пробуя на вкус. Сначала это было лишь мимолетное касание, затем — чуть более уверенное. Расстояние сократилось, они прижались друг к другу и поцеловались по-настоящему. Поцелуй был аккуратным, но Тэхён вел в нем, слегка наклоняя голову и целуя под новым углом, выгибая шею. Рука Чонгука дрожит, он пытается расстегнуть пуговицы на черной рубашке Кима, но они не поддаются. Рука Тэхёна накрывает его ладонь, придерживает, чтобы та не дрожала. Пуговицы медленно расстегиваются одна за другой, пока рубашка не соскальзывает с тела. Тэхён выдыхает прямо в губы Чонгука, прижимаясь еще плотнее — хотя ближе, кажется, уже некуда.Тэхён плавно отводит руки Чонгука от себя, но тот хочет касаться больше, прижимает ладони к оголенному торсу, большие пальцы обводят твердые кубики пресса. Чонгук снова целует, на этот раз смелее, пальцы скользят к плечам, медленно стягивают рубашку и бросают ее на пол. Не прерывая поцелуя, Чонгук заставляет Тэхёна отступить и медленно ведет его назад, к кровати. Тэхён приобнимает его; одна рука сжимает волосы на чужом затылке, другая — ласкает спину, обводя линии и скользя прямо по напряженным мышцам. Они падают на кровать, Чонгук оказывается сверху. Их губы снова встречаются, но на этот раз более жадно. Чонгук кусает припухшие губы Тэхёна, тянет нижнюю, затем отпускает и снова целует. Тэхён отвечает, его челюсть приоткрывается, языки сплетаются, и поцелуй становится горячее. Рука Чонгука ведет по животу, ниже, находит ремень и ловко справляется с застежкой. Щелчок. И рука спускается к ширинке, касается паха ладонью, чувствуя, как там горячо. Тэхён стонет прямо в поцелуй. Свободная рука помогает снять штаны, Тэхён нетерпеливо тянется к майке Чонгука, стягивает ее через голову и снова впивается в его губы, теперь уже грубее. Руки Тэхёна опускаются к собственному белью, он избавляется от него одним движением. Когда последние элементы одежды валяются где-то на полу, Чонгук разводит бедра Тэхёна. Облизывает свой палец, медленно вставляя в узкую дырочку по две фаланги и начинает медленно двигаться внутрь-наружу, подготавливая. Тэхён стонет, глядя прямо в глаза Чонгуку, егг возбуждение становится почти невыносимым. Гук вставляет второй палец, с трудом проталкивая, узкие стенки сжимаются, но, блять, как же хорошо, он продолжает ими двигать, слегка наклоняется, целует в шею и проводит по ней горячим и влажным языком. Тэхён кусает нижнюю губу, когда вставляется третий палец, его тело горит, жаждет большего, жаждет члена Чонгука, что трется о его внутреннюю сторону бедра, истекает предэякулянтом. Гук проводит рукой по бугоркам сосков Тэхёна, дразнит, перекатывает между пальцами, слабо щипает, заставляет затвердеть. — Уже можно, — стонет Тэхён, хватает Чонгука за кисть, подносит к своим губам, страстно целует пальцы и смотрит прямо в глаза, словно пожирает его взглядрм. Чонгук достает пальцы и разводит колени Тэхёна шире. Сев на пятки, он замер на мгновение. Его рука ложится на член, делает несколько уверенных движений, распределяет жидкость, выравнивается около входа, поднимает бедра чуть выше, упирается головкой о подготовленный анус, и замирает. Тэхён толкается навстречу, у Чонгука больше нет сил терпеть, осторожно входит, но только головкой, ждет пару секунд, толкается чуть глубже, дает время привыкнуть. Они стонут — громко и хрипло, смотря друг на друга, с голодом, желанием. Чонгук входит чуть глубже, до середины, начинает вращать бедрами, медленно двигаясь. Руки Тэхёна тянутся к Чонгуку, тот нависает больше, руки скользят по груди, играют с сосками, пальцы надавливают сильнее, затем отпускают, ладони скользят по груди, чуть выше, большой палец проводит по нижней губе. Чонгук хватает сосоу зубами, посасывает, двигается увереннее. Тэхён выгибает спину, вторая рука сжимает грудь сильнее. Гук хватает его за руку, достает палец из рта, целует ладонь, долго, проводит языком по коже, наклоняясь ближе. — Ко мне… ближе… — стонет Тэхён, разводит колени шире, рука Чонгука ложится на левое колено, правая рука упирается о матрас, оба тяжело дышат, смотр друг на друга. — Чонгук… Ое сдаелчя, прижимался грудью к груди и вошео полностью. Движения стали быстрее, локти Чонгука теперь были около головы Тэхёна. Ким обхватил его за шею, пальцы зарылись в темные волосы, сжимаясь, притягивая ближе для нового поцелуя.. Они целовались глубоко, страстно, нетерпеливо, языки переплетались, а стоны затихали в этом порыве. Чонгук скользит ниже, оставляя поцелуи на подбородке, скучаю и шее, стремясь пометить каждый сантиметр кожи.. Двигает бедрами быстрее и быстрее, входит глубже и глубже, по самый лобок, звуки секса наполняет комнату, делают воздух тяжелее, горячее, воздуха становится слишком мало. Чонгук кусает свою нижнюю губу, пытаясь сдержаться, член дрожит, тело напрягается, мышцы скрипят. Он громко стонет, входит глубоко, последний раз, кончая внутрь, голова откидывается назад, дрожь пробирает все тело, колени Тэхёна дрожат от напряжения, его руки ложатся на плечи, ногти царапают кожу, он мычит от приятных ощущений, и медленно расслабляется. Они идут в душ, по пути целуются, крепко обнимаясь. Спина Чонгука ударяется о стену, но это неважно, он заталкивает Тэхёна в душевую кабину, прижимает спиной к стене, рука скользит по ягодицам, сжимает упругую плоть, рука Тэхёна зарывается в волосы, тянет ближе, другая гладит по спине, по напряженным мышцам. Чонгук включает воду, холодная, потом горячая, капли стекают по их телам, смывают остатки пота и спермы, становится жарко. Чонгук целует шею, едва задевает зубами, двигается ниже, целует ключицу, проводит языком по груди, рука находит член Тэхёна, ласкает, грубо прижимается ладонью к головке, слегка надавливает. — Стой смирно, — командует Чонгук, смотрит в глаза Тэхёна, отводит взгляд вниз, прокладывает дорожку поцелуев до низа живота, становится на колени, проводит языком по стволу, следит за реакцией, слушает стоны. Открывает рот шире, берет в рот, посасывает головку, наклоняется ближе, утыкается носом в лобок, слезы выступают на глазах, жмурится. Начинает двигать головой вперед-назад, проводит языком по длине, почти давится, повторяется снова. Тэхён упирается руками о стеклянные двери, громко стонет, почти кричит, затылок упирается о стену, рука ложится на голову Чонгука, направляет, пальцы хватают волосы. Он толкается глубже, по самое горло, бедра двигаются сами по себе, синхронизируются с Чонгуком, член дрожит, от горячего рта, от ловкого языка, от влажных звуков. Тэхён внимательно смотрит, как член исчезает во рту Чонгука, как краснеют щеки, впадают скулы, стекают слезы от глубокого горлового, кусает нижнюю губу, кончает прямо в глотку, сперма вытекает капля за каплей. Гук остановился, переводит дыхание, глотает, открывает глаза, смотрит на Тэхёна снизу вверх, медленно отстраняется, вытирает ладонью влагу с губ. Он поднимается, целует Тэхёна в губы, медленно, гладит плечи, тянется к мочалке, намыливает, начинает мыть. ___________ Чонгук проснулся резко, будто его выдернули из сна остатком чужого тепла, всё еще хранившегося в простынях. Комната была залита ленивым дневным светом — плотным, теплым, почти золотистым. Тем самым, который бывает только тогда, когда утро давно прошло, а день успел развернуться в полную силу. Воздух в спальне стоял тяжелый, нагретый, пропитанный запахом кожи, мужского парфюма и чего-то неуловимо домашнего. Чонгук лежал неподвижно еще несколько секунд, пытаясь прийти в себя. Он чувствовал под щекой смятую наволочку и мягкую тяжесть одеяла, сползшего куда-то к бедрам. Тело приятно ломило после ночи, мышцы тянуло сладкой усталостью. На коже все еще будто хранились следы чужих рук и фантомные прикосновения, от которых по спине пробегала легкая дрожь. Чонгук медленно повернул голову. Пусто. Вторая половина постели была смята, простыни спутаны, подушка продавлена. Она хранила едва заметную вмятину, но самого Тэхёна не было — лишь остывающее пространство рядом, которое еще недавно принадлежало ему. Чонгук протянул руку и провел ладонью по простыне, будто надеясь нащупать остатки его тепла. Ткань была уже едва теплой. Он прикрыл глаза и выдохнул сквозь нос, чувствуя, как внутри поднимается странная, тихая пустота. Поднявшись с кровати, он накинул первую попавшуюся майку, даже не пытаясь расправить ткань, и босиком пошел на кухню. Пол под ногами был прохладным и приятно остужал разгоряченное после сна тело. В квартире стояла тишина — глубокая, лениво растянутая, нарушаемая только далеким гулом улицы за окном. На кухне солнечный свет ложился длинными полосами через жалюзи, «разрезая» столешницу, пол и дверцу холодильника. Чонгук открыл его, и прохладный воздух ударил в лицо. Он почти машинально достал тяжелый, покрытый каплями конденсата пакет молока и налил себе полный стакан. — Ушел, не сказав ни слова. Мог хотя бы попрощаться... Жестоко... Первый глоток был ледяным. Он прислонился бедром к столешнице и медленно пил, глядя в никуда. Мысли сами возвращались к ночи: к тому, каким Тэхён был потом — растрепанным, разнеженным, с влажными прядями, прилипшими к лбу. Усталым, до дрожи довольным, тихим. Его губы были припухшими, щеки — слегка покрасневшими, а на шее оставались темнеющие следы, которые Чонгук помнил слишком хорошо. Он вспомнил, как Тэхён сонно улыбался, уже почти проваливаясь в сон, как прижимался ближе и утыкался носом ему в плечо — горячий и расслабленный. Словно весь мир для него в тот момент ограничивался этой постелью. — Наверное, он не хочет, чтобы я все неправильно понял. Но что же мне теперь с собой делать? Хоть к этому все и шло, но как-то все равно не по себе. Словно от меня отказались. До этого еще оставалась слабая надежда… А теперь чувствую себя брошенным. Ладно, все хорошо. Теперь я в курсе, что он не хочет иметь со мной ничего общего. Если бы я провел себя как собственник, это бы его оттолкнуло? Чонгук сделал еще один глоток, и еще. Молоко стекало по горлу прохладой, но не остужало того теплого, вязкого чувства, которое разливалось внутри при одной мысли о нем. Когда стакан опустел, он поставил его в раковину, стянул майку через голову одним движением и направился в ванную. Дверь открылась с тихим щелчком, и первое, что бросилось в глаза, — бардак. На полу валялось скомканное полотенце, брошенное как попало, словно кто-то в спешке просто уронил его и даже не подумал поднять. На кафеле блестели капли воды: возле раковины, у ванны, на зеркальной полке и даже на стенах. Где-то еще медленно стекала тонкая влажная дорожка, отражая свет. Зеркало полностью запотело, покрывшись мутной дымкой, через которую едва проступали размытые очертания комнаты. На стекле виднелись следы ладони, будто кто-то машинально касался его, пытаясь стереть пар. Чонгук подошел ближе и замер. Его зубная щетка стояла не так, как он ее оставлял: слегка повернутая, влажная, с растрепанной щетиной и крупной каплей, замершей у основания. Он сразу понял — Тэхён почистил зубы его щеткой. Уголки губ Чонгука медленно дрогнули в невольной улыбке. Он смотрел на эту маленькую деталь слишком долго, чувствуя, как внутри все сжимается от странной, почти болезненной нежности. Весь этот беспорядок — мокрое полотенце, запотевшее зеркало, следы воды, его щетка, сдвинутая чужой рукой, — все это было настолько в стиле Тэхёна. Будто тот ушел, но оставил себя здесь в каждой мелочи. В каждом следе своего присутствия. — Моя щетка… Он только что почистил зубы моей щеткой? Чонгук провел пальцами по влажной столешнице, потом поднял взгляд на зеркало, где в тумане отражался его собственный силуэт — растрепанный, сонный, со свежими следами прошедшей ночи на коже. И в этот момент квартира уже не казалась пустой. Потому что Тэхён всё еще был в ней: в воздухе, в беспорядке, в тепле смятых простыней и в его мыслях. И сильнее всего — где-то глубоко под ребрами, там, где после ночи становилось слишком тесно от чувств, которые Чонгук давно перестал пытаться назвать. Когда я смотрел на беспорядок, который он оставил после себя, стало любопытно: пахнет ли он сейчас моим шампунем? И когда я подумал об этом, то ах... Уже не мог успокоить трепет своего сердца.