Точка невозврата

— Не мог бы ты оставить меня в покое, пока я ем? — Тэхён раздраженно выдохнул, даже не пытаясь скрыть усталость в голосе. Он медленно опустил ложку с йогуртом обратно в чашку, та тихо звякнула о керамику. Плечи у него были чуть напряжены, а взгляд — усталый, с тем самым выражением, когда терпение уже на исходе. Он повернул голову в сторону, бросая короткий, тяжелый взгляд на Юнги. Тот, впрочем, выглядел абсолютно невозмутимо. Юнги стоял, опершись бедром о столешницу, телефон уже поднят на уровне лица. В этот самый момент он как раз нажал на кнопку, и тихий щелчок камеры почти растворился в общем фоне кухни. На губах у него играла легкая, наглая улыбка, будто вся ситуация его откровенно забавляла. — Просто продолжай, — лениво бросил Юнги, даже не опуская камеру, словно уже готовился сделать еще один кадр. Его взгляд скользнул по Тэхёну, оценивающе, внимательно, но при этом совершенно без стеснения. — С каких это тебя вообще волнует? Он чуть прищурился, уголок губ дернулся выше, а в голосе отчетливо прозвучала насмешка, как будто раздражение Тэхёна было для него лишь дополнительным поводом не останавливаться. — Кто вообще в состоянии вести себя естественно перед камерой? — Тэхён раздраженно фыркнул, даже не пытаясь смягчить тон. Он чуть откинулся назад на стуле, ложка лениво повисла в его пальцах, йогурт с нее едва не капнул обратно в чашку. Взгляд был колючий, с явным намеком на то, что его уже достали — окончательно и бесповоротно. Тихий звук затвора снова прорезал воздух. Тэхён на секунду замер, медленно перевел глаза на Юнги, и это выражение — смесь недовольства, усталости и откровенного "отвали уже" — буквально застыло у него на лице. — Ух ты, вот оно, — протянул Юнги с довольной усмешкой, даже не скрывая, как его это забавляет. Он опустил камеру ровно настолько, чтобы взглянуть на сделанный снимок, и уголки губ поползли вверх еще сильнее. — Это выражение! — он поднял взгляд обратно на Тэхёна, разглядывая его уже вживую, словно сверяя с фотографией. — Это лицо, когда тебе мешают жрать и бесить начинают по-настоящему, — добавил он с ленивой насмешкой, чуть склонив голову набок. — Такое... максимально честное. Ни грамма притворства, — Юнги тихо хмыкнул, снова глянул на экран. — И, блять, довольно мило, если честно. — И в чем, блять, смысл фото, на котором я просто ем йогурт? — Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталости, чем веселья. Он покрутил ложку в руках, потом со вздохом отложил ее в сторону, тихо стукнув о край чашки. Аппетит исчез так же быстро, как и появился — раздражение перебило все остальное. Он провел языком по внутренней стороне щеки, чуть нахмурился и откинулся на спинку стула, глядя на Юнги с явным скепсисом. Юнги в ответ даже не сразу отреагировал. Он по-прежнему сидел, подперев щеку рукой, локоть упирался в стол, а камера был чуть наклонена в его ладони. Взгляд был сосредоточен на экране — он внимательно рассматривал только что сделанный снимок, будто там было что-то действительно важное, что нельзя упустить. — Кто знает… — Юнги протянул это медленно, лениво, будто слова сами растягивались у него на языке. Он чуть прищурился, не отрывая взгляда от экрана, и большим пальцем аккуратно провел по стеклу, увеличивая изображение. Картинка приблизилась, зафиксировалась где-то на лице Тэхёна — на его недовольном, слегка уставшем выражении, на чуть поджатых губах и тяжелом взгляде.. — Возможно, однажды оно будет что-то значить. — Он слегка наклонил голову, будто пытаясь поймать в этом кадре что-то еще, что-то большее, чем просто парень с йогуртом в руках. — Многие моменты наполняют значением важные события, случившиеся позже. Все зависит от того, как на это посмотреть. — Юнги уже собирался опустить телефон, но вдруг его взгляд скользнул мимо экрана, куда-то за плечо Тэхёна. Он чуть прищурился, фокусируясь на чем-то вдалеке, и уголок губ дернулся. — О, — коротко выдохнул он, — смотри. Кто-то идет и, похоже, ему есть что сказать. Тэхён обернулся почти машинально, скорее на интонацию в голосе Юнги, чем из настоящего интереса. Движение вышло плавным, чуть ленивым, но взгляд сразу сфокусировался. Сначала он заметил только силуэт. Потом — походку. Шаги были спокойные, уверенные, без лишней суеты, но в них все равно чувствовалась скрытая спешка, будто человек пытался выглядеть спокойным, хотя внутри все было не так уж ровно. Кроссовки едва слышно скользили по полу, расстояние сокращалось быстро, слишком быстро для обычного, случайного подхода. Чонгук остановился у их стола, не резко, но и не совсем плавно — как будто в последний момент немного сбавил шаг, давая себе лишнюю секунду. Плечи едва заметно поднялись на вдохе, грудь чуть расширилась, и он выдохнул медленно, почти незаметно, приводя дыхание в норму. Его взгляд сначала скользнул по Юнги, без особого интереса, скорее по инерции, как обязательная формальность. Он задержался там меньше секунды, едва отметив его присутствие, а затем взгляд переместился на Тэхёна и остановился, без колебаний, но остался там дольше, чем нужно для обычного взгляда. Не нагло, не вызывающе — скорее слишком внимательно, как будто он пытался уловить что-то в выражении лица, в позе, в мелких деталях, которые обычно ускользают, или, может быть, собирался с мыслями, подбирая слова, которые все никак не складывались в голове. Тэхён это заметил почти сразу, не мог не заметить, этот взгляд ощущался физически — как легкое, но настойчивое давление, от которого хотелось либо отвернуться, либо спросить прямо, что происходит. Юнги, в свою очередь, уловил это еще быстрее, его взгляд лениво скользнул между ними, фиксируя эту лишнюю секунду, это едва заметное напряжение в воздухе. Он не вмешивался, не комментировал, но наблюдал слишком внимательно, чтобы это можно было назвать случайностью. Тишина повисла между ними — не глухая, не тяжелая, но ощутимая, такая, в которой слышно, как кто-то чуть глубже вдохнул, как скрипнул стул где-то в стороне, как капля воды упала в раковину за барной стойкой. Чонгук чуть сдвинул вес с одной ноги на другую, будто не знал, как правильнее встать. Затем провел рукой по волосам, пальцы прошлись по прядям, зацепились у затылка, на секунду задержались там. Жест выглядел привычным, но не к месту. Скорее как попытка занять руки, скрыть лишнее напряжение, дать себе лишнюю долю секунды перед тем, как сказать хоть что-то. Он опустил руку, выпрямился чуть сильнее, но взгляд все равно вернулся к Тэхёну. — Можно… присесть? — спросил он наконец. Голос прозвучал спокойно, но в нем была едва уловимая осторожность, как будто ответ имел для него большее значение, чем он хотел показать. Юнги уловил это раньше, чем прозвучало хоть одно слово, не в интонации, не в жестах — в самом воздухе между ними. В том, как Чонгук смотрел на Тэхёна, в том, как Тэхён, сам того не замечая, перестал двигаться так свободно, как секунду назад, в этой едва уловимой паузе, которая обычно появляется перед чем-то личным. Он не стал всматриваться дольше, и без того было понятно. Юнги медленно выпрямился, убрал камеру в другую руку, словно вопрос с фотографиями был закрыт сам собой, его взгляд на секунду скользнул по Чонгуку — коротко, оценивающе, без лишних эмоций — и почти сразу вернулся к Тэхёну. Он сделал полшага ближе и легко, почти небрежно хлопнул его по плечу. — Я пойду, Тэхён, — бросил он спокойно, без намека на напряжение, будто это было абсолютно естественным решением. Тэхён чуть дернулся от прикосновения, перевел на него взгляд, но ничего не сказал — только коротко кивнул, все еще не до конца понимая, в какой момент Юнги решил исчезнуть. Юнги уже не задерживался, развернулся так же спокойно, как и стоял все это время, и неторопливо отошел от стола. Его шаги были размеренными, без спешки, но и без желания оборачиваться. Где-то в стороне, краем глаза, он заметил знакомый силуэт у барной стойки — кто-то из старых знакомых, достаточно подходящий повод не просто уйти, а занять себя чем-то на ближайшее время. Он направился туда, позволяя себе раствориться в общем шуме зала, словно его здесь и не было. У стола стало тише, напряженнее. Чонгук проследил за уходящим Юнги всего мгновение, а затем снова перевел взгляд на Тэхёна, но на этот раз — без лишних отвлечений, чуть внимательнее. Он сделал небольшую паузу, словно проверяя, остался ли у него шанс передумать, и все же спросил: — Вы с ним… близки? Вопрос прозвучал спокойно, но в нем было что-то лишнее, слишком прямое, слишком небрежно заданное, чтобы быть действительно случайным. Тэхён моргнул, явно не ожидая такого, брови чуть сошлись, во взгляде мелькнуло недоумение, почти раздражение. — Что это вообще за вопрос? — он усмехнулся коротко, недоверчиво, откинувшись на спинку стула. — Он не просто кто-то, с кем я познакомился на гонках, вот что могу сказать. Чонгук не ответил сразу. Слова Тэхёна будто оттолкнули его на полшага назад — не физически, а внутри. Он замолчал, взгляд на секунду потерял фокус, словно мысль, которую он хотел сказать дальше, внезапно рассыпалась и, вместо этого, посмотрел вниз, на руки Тэхёна. Те лежали на столе — расслабленные, чуть небрежно, пальцы лениво касались поверхности, будто он даже не задумывался о том, как именно их держит. Обычные руки. Ничего особенного. Но для Чонгука — слишком знакомые. Память подбросила слишком четкую картинку: как эти же пальцы сжимались у него на плечах, как скользили по спине, оставляя за собой горячие, почти жгучие следы, как впивались сильнее, когда дыхание сбивалось, когда между ними уже не оставалось ни пространства, ни воздуха. Он вспомнил, как Тэхён обнимал его ночью, сильнее, чем просто можно, так, будто не собирался отпускать. Чонгук чуть сжал челюсть, переводя взгляд обратно, но уже не так уверенно. — Ты рано ушел, — сказал он тихо, будто это было не совсем то, что он собирался произнести. Руки сами нашли друг друга на столе — пальцы переплелись, замкнулись в плотный замок, будто ему нужно было за что-то держаться. Большие пальцы нервно провели друг по другу, выдавая то, что голос скрывал. Тэхён посмотрел на него, без особой реакции. — Ага. Это «ага» было слишком легким, почти равнодушным, и именно это задело.Чонгук на секунду опустил взгляд, сжал пальцы чуть сильнее, а потом снова поднял глаза. — Непреклонный, да? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было настоящего веселья. Скорее что-то колючее, сдержанное. — Мог бы не торопиться. Остался бы… на чашку кофе хотя бы. — Он сделал короткую паузу, будто давая себе возможность остановиться, но не остановился. — Не нужно было так стремительно сбегать. Тэхён чуть дернул губами, словно собирался что-то сказать, вдохнул — но Чонгук перебил его раньше, чем слова успели оформиться. — Знаю, что ты скажешь, — продолжил он быстрее, чем раньше, почти на одном дыхании. — Что так делают только люди, которые… ну, в отношениях. Он отвел взгляд на секунду, будто сам не хотел произносить это вслух, но уже не мог свернуть. — Чонгук. Голос Тэхёна прозвучал ровно, но в нем появилась тень предупреждения. Чонгук все же покачал головой, словно отмахиваясь. — Тебе не обязательно… — он замялся на долю секунды, подбирая слово, — отчитывать меня, как какого-то невоспитанного ребенка, — Он тихо выдохнул, взгляд снова скользнул к столу, к их рукам. — Я понимаю, — добавил он уже тише. — Ты не хочешь, чтобы я думал лишнего о нас. «О нас». И после этого… наступила тишина. Тяжело. Чонгук медленно поднял взгляд, потом — так же медленно — разжал свои пальцы и осторожно потянулся вперед. Его рука легла поверх руки Тэхёна, почти невесомо, будто он давал шанс отстраниться сразу. Пальцы слегка коснулись кожи, задержались, а затем начали медленно, неуверенно переплетаться с чужими, осторожно, словно он проверял границы, которых сам же боялся. На секунду это получилось, кожа к коже, пальцы почти сомкнулись, но Тэхён не сжал их в ответ, он просто посмотрел на это и через мгновение спокойно, без резких движений, вытащил свою руку из-под его, как будто ничего не произошло, как будто это не имело значения. Контакт исчез так же тихо, как появился. Чонгук замер на долю секунды, пальцы остались в воздухе, а потом медленно опустились обратно на стол. Он отвел взгляд, подпер голову рукой, уткнувшись пальцами в висок, и тяжело выдохнул, сдержанно, будто внутри стало на пару градусов холоднее. — Такой безразличный, — тихо хмыкнул Чонгук, уголок его губ дернулся вверх, но во взгляде не было настоящего веселья. Он чуть наклонился ближе к Тэхёну, сокращая расстояние между ними, будто проверяя, позволит ли тот это или снова отстранится. — Интересно, окружающие вообще знают, что Ким Тэхён холоден как лед? Он смотрел прямо на него, внимательно, почти испытующе, словно пытался вытащить хоть какую-то реакцию. Тэхён даже не шелохнулся, только медленно поднял на него взгляд, спокойный, чуть уставший, без намека на то, что слова задели. — Сарказм, — сухо отозвался он. — Как оригинально. Ни усмешки, ни раздражения, просто констатация. Чонгук тихо выдохнул носом, будто ожидал большего, и на секунду отвел взгляд, но почти сразу вернулся обратно. Он остался слишком близко, не отстраняясь, словно намеренно давил этим расстоянием. — Потому что… — начал он медленнее, чуть тише, — сейчас остается только гадать… Он сделал короткую паузу, взгляд скользнул по лицу Тэхёна, задержался на его губах, затем снова поднялся к глазам. — Кто же тогда был таким горячим в моей кровати. Слова повисли между ними, легкие, но слишком личные. — Не согласен? — добавил он почти вполголоса. Тишина снова на секунду стала плотнее и в этот момент за спиной Чонгука появились руки. Юнги подошел почти незаметно, но его присутствие ощущалось сразу — спокойно, уверенно, без лишнего шума. Он положил ладони на плечи Чонгука, чуть сжав их, будто возвращая его обратно в реальность. — Глянь туда, — лениво сказал он, чуть наклонившись ближе, его голос прозвучал прямо у уха. — Наш звездный гость прибыл. —Он слегка кивнул в сторону зала, не убирая рук, давая понять, что внимание лучше переключить, и напряжение, повисшее между Чонгуком и Тэхёном, треснуло, но не исчезло. — Давно он так эффективно не появлялся на публике. Тэхён повернул голову почти сразу — слишком резко для того, кто секунду назад выглядел совершенно отрешённым. Движение вышло быстрым, почти рефлекторным, будто имя не прозвучало вслух, но уже успело отозваться где-то глубже, чем просто в сознании. Взгляд нашел его мгновенно. Хосок стоял чуть поодаль, у самого центра зала, и вокруг него уже успела собраться плотная, живая масса людей. Кто-то смеялся, кто-то что-то активно рассказывал, жесты мелькали, как вспышки, но сам он… он будто существовал немного отдельно от всей этой суеты. Не выпадал из нее — наоборот, был ее центром — но при этом держался спокойно, уверенно, почти слишком собранно для всей этой шумной сцены. Их взгляды встретились, на секунду, но этого хватило. Хосок чуть приподнял уголки губ — не широко, не демонстративно, а так, как улыбаются, когда узнают кого-то конкретного среди толпы. Его пальцы легко коснулись оправы очков, он поправил их привычным движением, почти не отрывая взгляда. Тэхён не отвел глаз, и в этом взгляде появилось что-то новое, не просто интерес, не просто узнавание, что-то более резкое, живое — как будто внутри что-то щелкнуло и сдвинулось с места. Позади, почти у самого уха Чонгука, Юнги тихо хмыкнул. Он наклонился ближе, сокращая дистанцию без всякого стеснения, и его голос прозвучал лениво, растянуто, будто вся эта сцена его скорее забавляла, чем действительно интересовала. Чонгук, впрочем, даже не шелохнулся — он тоже смотрел в сторону Хосока, но его взгляд был пустее. Без того напряжения, без того внутреннего отклика, который сейчас буквально читался в Тэхёне. Юнги задержался так близко, что их плечи почти соприкасались, а потом, совершенно без предупреждения, он просто опустил голову — легко, почти небрежно — прямо на макушку Чонгука, как будто так и должно быть, как будто это самое естественное положение вещей. Чонгук замер, не резко, не демонстративно — просто на долю секунды перестал двигаться совсем. Его взгляд остался направлен вперед, но фокус слегка поплыл, будто внимание на мгновение разделилось между происходящим в зале и этим неожиданным, слишком близким контактом. Он не отстранился, Юнги же выглядел так, будто ничего особенного не произошло. Его взгляд все так же лениво скользил по залу, а губы чуть изогнулись, будто он наблюдал не только за происходящим, но и за реакциями — за каждым микродвижением, за каждой паузой. И именно в этот момент — стул резко скрипнул о пол. Тэхён поднялся, резко, настолько, что это выбивалось из всего его предыдущего спокойствия, из всей той ленивой отстраненности, в которой он находился последние минуты. Движение было почти импульсивным, как будто он даже не успел его до конца обдумать. Он все еще смотрел на Хосока и не моргал, лицо оставалось спокойным — слишком спокойным, чтобы это было правдой, ни явного удивления, ни улыбки, ни раздражения, но в этом спокойствии было напряжение, тонкое, едва заметное, как натянутая струна. В глазах — совсем другое. Там было движение, живое, быстрое, почти беспокойное, как будто внутри него что-то резко проснулось, встряхнулось, заставило кровь пойти быстрее. Он выглядел… взбудораженным. И вдруг — почти незаметно, как будто это произошло само собой — лицо Тэхёна изменилось. Это не было резким переходом, не было явным жестом, просто уголки его губ дрогнули, взгляд чуть смягчился… и в следующую секунду это уже была улыбка, настоящая, легкая, теплая, почти светлая — такая, которая появляется не из вежливости и не из привычки, а потому что внутри что-то откликнулось. В ней не было ни усталости, ни раздражения, ни той холодной отстранённости, с которой он только что сидел за столом. Она была… счастливой. Тэхён даже не попытался ее скрыть. И, кажется, сам этого не заметил. Но Чонгук — заметил, взгляд будто зацепился за это выражение, остановился, как если бы его резко вырвали из общего фона. Он замер, не двигаясь, не отводя взгляд, будто пытался убедиться, что ему не показалось. Не показалось. Что-то внутри неприятно кольнуло, не резко, не болезненно — скорее неожиданно, как если бы задело место, о котором он даже не думал, что оно вообще уязвимо. Пальцы на секунду сжались чуть сильнее, чем нужно, дыхание сбилось почти незаметно. Он смотрел на Тэхёна — и эта улыбка почему-то казалась лишней, не чужой, не для него. _____________ — Чонгук, Наима уже готовится, — голос инженера прозвучал в наушниках, слегка приглушённый фоновым шумом боксов. Он задумчиво провёл рукой по подбородку, не отрывая взгляда от бегущих по экрану данных. — Заезжай на Пит-Лейн после этого круга. — Понял! — коротко отозвался Чонгук, даже не тратя лишних слов. Еще секунду назад он держал идеальную траекторию, тело работало на автомате, каждый поворот — выверен, каждое движение — точное. Но стоило команде прозвучать, как что-то внутри резко переключилось. Внимание не рассыпалось, нет — но стало другим, быстрее. Он зашел на Пит-Лейн почти агрессивно точно, машина остановилась в своей позиции с привычной четкостью, но Чонгук уже не ждал ни секунды больше, чем нужно. Ремни — щелк, шлем — сорван одним движением. Он буквально выскочил из болида, едва касаясь земли, и сразу пошел вперед быстрым шагом, почти бежа. Шлем остался в руке, но он даже не пытался его нормально удерживать — просто сжал, как есть. Волосы прилипли ко лбу, влажные, спутанные, но он не обратил на это ни малейшего внимания, дыхание было чуть сбитым, но не от физической нагрузки. Он увидел Юнги почти сразу, тот сидел на столе у самого края, подтянув колени к груди, обхватив их руками. Поза выглядела ленивой, почти расслабленной, но взгляд — внимательный, слишком внимательный, чтобы это было просто безделье. И в тот момент, когда Чонгук подошел ближе, Юнги чуть приподнял брови. Потому что это было… необычно. Он видел Чонгука разным: сосредоточенным, раздраженным, спокойным, даже злым, но таким — нет. В нем сейчас было слишком много энергии, слишком много чего-то резкого, почти взвинченного, будто он держался на одном только импульсе. — Где Тэхён? — Чонгук даже не поздоровался. Он резко поставил шлем на стол рядом с Юнги — почти бросил, но все же удержал в последний момент. Пальцы тут же прошлись по волосам, отбрасывая их назад, открывая лицо. Только сейчас он сделал вдох глубже. Юнги на секунду замолчал, разглядывая его. — А? — отозвался он чуть медленнее, чем обычно, будто всё ещё собирал картинку воедино. — Он закончил свою смену… — добавил он, лениво пожав плечом. — Так что сейчас, скорее всего, в душе. — Значит… у себя в трейлере, — выдохнул он почти вполголоса, уже больше себе, чем Юнги. И в следующую секунду — развернулся, без лишних слов, без объяснений. Он просто сорвался с места, шаги быстро перешли в бег, и через пару мгновений его уже почти не было видно за углом боксов. Юнги проводил его взглядом. Он не сразу изменил позу, только спустя пару секунд опустил ноги со стола, поставил ступни на пол и слегка наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Пальцы лениво коснулись подбородка, он провел по нему большим пальцем, чуть прищурившись, взгляд остался направлен туда, где исчез Чонгук. И в этом взгляде появилась легкая, почти незаметная усмешка. — Мда… — тихо хмыкнул он себе под нос. Теперь это уже не выглядело как совпадение. Совсем не выглядело. Чонгук не сбавлял темп. Асфальт под ногами отдавался глухими ударами, дыхание постепенно сбивалось, но он даже не пытался его выровнять, все тело работало на одном импульсе — быстрее, еще быстрее. Он срезал путь между боксами, почти не глядя по сторонам, кто-то окликнул его — знакомый голос, кажется, один из инженеров — но Чонгук даже не повернул головы, только мелькнул мимо, словно это вообще не к нему обращались. — Эй, Чонгук! Слова остались где-то позади. Он почти налетел на край металлической платформы, зацепился носком кроссовка и на долю секунды потерял равновесие, тело качнулось вперед, руки рефлекторно дернулись, чтобы удержаться, но он не остановился, даже не выругался, просто выровнялся и побежал дальше, будто этого вообще не произошло. Никогда не видел его таким. Его выражение лица, когда этот мужчина появился…кто он? Хочу узнать. Я бы мог просто спросить у него, но следует ли мне это делать? Уместно ли будет спрашивать? Лестница к трейлерам показалась слишком медленной. Он взлетел по ней, перескакивая через ступеньки — одну, потом сразу две, почти сбиваясь с ритма, но не снижая скорости. Металл под подошвами звенел резче, чем обычно, но ему было плевать. Слишком долго, слишком далеко, слишком… медленно. Мысли путались, сбивались, но одна держалась четко: ему нужно с ним поговорить, сейчас, не потом, не позже, сейчас. Он почти врезался в дверь трейлера Тэхёна, остановившись в последний момент. Тело по инерции подалось вперед, грудь тяжело вздымалась, дыхание было неровным и резким. Пальцы дрогнули, когда он поднял руку к двери, ладонь зависла в воздухе, всего в нескольких сантиметрах от поверхности. Он сжал пальцы, будто собираясь с силами, будто этот простой жест требовал больше решимости, чем весь этот бег. Еще один вдох. Он почти постучал. — Хосок. Голос донёсся изнутри и Чонгук замер, не потому что не ожидал услышать кого-то еще. А потому что этот тон.. Голос Тэхёна звучал иначе, мягче, тише, в нем не было той сухости, той усталой отстраненности, с которой он говорил с Чонгуком, не было колкости, не было холодной ровности. Он звучал… нежнее. Слишком нежнее. Рука так и осталась в воздухе и в этот момент Чонгук даже сразу не понял, что дыхание снова сбилось — но уже не от бега. Чонгук не сразу отдернул руку. Пальцы медленно коснулись поверхности двери — холодной, гладкой, слишком неподвижной по сравнению с тем, что сейчас творилось у него внутри. Он не постучал, просто оставил ладонь там, будто этого было достаточно, будто через это касание можно было почувствовать хоть что-то по ту сторону. Дыхание все еще было неровным, но теперь — сдержаннее. Он стоял так близко, что, казалось, еще шаг — и он окажется внутри, но этого шага не происходило. Лицо изменилось почти незаметно, напряжение никуда не исчезло, но в нем появилась другая нота — глухая, тяжелая. Уголки губ чуть опустились, взгляд потускнел, будто что-то внутри него резко остыло. Разочарование. Тихое, невыраженное, но ощутимое. Как если бы он пришел туда, где его не ждали, или хуже — где ему просто не было места. Он не моргал, продолжая смотреть на эту чертову дверь, как будто она могла дать ответ, как будто за ней всё ещё было что-то, что зависело от него. Но рука не двигалась. Он не стучал, не звал, даже не пытался. Просто стоял, прижав пальцы к холодной поверхности, и молча смотрел вперед, словно любое движение сейчас могло окончательно разрушить что-то, что и так уже треснуло. По другую сторону. — Давно не виделись, — голос Хосока прозвучал мягко, с легкой улыбкой, которая не сходила с его губ. Он сидел на самом краю кровати, чуть наклонившись вперед и его рука уже скользнула к талии Тэхёна — уверенно, будто это было привычным движением, к которому не нужно было возвращаться заново. Пальцы легли легко, но остались там, не спеша отстраняться. Тэхён, в свою очередь, так и не дошел до душа. Куртка была сброшена где-то в стороне, футболка слегка смялась на плечах, дыхание еще не до конца выровнялось после смены — но сейчас это не имело никакого значения. — Почти год прошел, — ответил он тише, чем обычно. Он потянулся к Хосоку, как будто не до конца верил в происходящее. Его ладонь легла на плечо — сначала осторожно, почти неуверенно, словно он действительно проверял, что это не иллюзия, пальцы слегка сжались, задержавшись на ткани, чувствуя тепло под ней. Хосок не отстранился. Наоборот — улыбка стала чуть глубже. — Я был занят, — добавил он, спокойно, почти невинно, но в его голосе всё равно чувствовалась та самая легкость, за которой обычно прятали что-то большее. Тэхён тихо хмыкнул, но не отдернул руку, наоборот — его пальцы медленно сдвинулись выше, коснулись линии шеи, затем вернулись к лицу. Он провел по скуле Хосока, чуть задержавшись там, как будто запоминая заново, как он ощущается под кожей. — Ха… — выдохнул он почти вполголоса. — Все так сначала оправдываются.— в голосе мелькнула тень усмешки, но она была слишком мягкой, чтобы звучать как упрёк, скорее — как знание. — Это первый признак того, что отношения дали трещину. Ты же знаешь? Он не мог перестать его касаться. Пальцы снова скользнули вниз — от скулы к шее, чуть медленнее, чуть внимательнее, будто каждый сантиметр имел значение. Прикосновения были не резкими, не требовательными — скорее… тянущимися, как будто он пытался наверстать то время, которого у них не было. Хосок тихо выдохнул через нос, улыбка осталась, но взгляд стал чуть серьезнее. — Нет, правда, — сказал он уже мягче, почти на полтона ниже. — Я не вылезал из работы. Он не убрал руку с талии Тэхёна и не отвел взгляд. — Сидел взаперти, — продолжил Хосок, чуть тише, но с тем же спокойствием в голосе. — Практически круглосуточно. Проектировал новый болид. —Он говорил это так, будто речь шла о чем-то обыденном, но в его интонации все равно проскальзывала усталость — та, которую не убирают даже успехи. — Сезон уже начался… — он слегка повел плечами, не убирая рук с талии Тэхёна, — так что теперь все должно наладиться. Его пальцы чуть сильнее сжались на чужой талии, как будто это было не просто жестом, а чем-то более заземляющим, удерживающим. Тэхён едва заметно улыбнулся, мягко, почти тепло. — И как тебе без меня? — спросил он негромко. Его руки скользнули по груди Хосока, медленно, без спешки, словно он изучал изменения, которые произошли за это время. Пальцы зацепили ткань черного пиджака, чуть потянули ее в стороны, разглаживая, но одновременно как будто проверяя, насколько тот настоящий. Хосок выдохнул, не сразу ответил. — Было нелегко, — сказал он честно. Руки на талии Тэхёна двинулись выше, притягивая его ближе, сокращая расстояние до почти полного отсутствия. Он наклонился вперед и на мгновение уткнулся лбом в его грудь, закрыв глаза. — Но я начал привыкать… — добавил он уже тише. — Постепенно научился засыпать без тебя. Слова прозвучали спокойно, но в них было что-то тяжелое — не до конца отпущенное. Тэхён замер, на долю секунды, и этого оказалось достаточно, чтобы пауза стала ощутимой. Хосок почувствовал это почти сразу. Он чуть отстранился, подняв голову, взгляд скользнул вверх, внимательно, чуть более настороженно. — Ты огорчен? — спросил он мягко. Тэхён покачал головой. — Нет, — ответил он спокойно, без резкости. — Просто хотел удостовериться, что ты достаточно отдыхаешь. Его рука поднялась к лицу Хосока, пальцы аккуратно коснулись подбородка, приподнимая его чуть выше, заставляя встретиться взглядами. Тэхён смотрел внимательно, почти изучающе. — Ты похудел… — добавил он тише. — С тех пор, как я видел тебя в последний раз. На губах мелькнула легкая тень усмешки. — Это очевидный вопрос, господин главный инженер. Он отпустил его лицо, но не отстранился, наоборот — потянулся к очкам. Пальцы коснулись оправы, задержались на переносице, а затем медленно сняли их, открывая взгляд Хосока полностью. — Как твоя команда выступит в этом году? — продолжил он, уже чуть легче, будто переводя разговор в более привычное русло. — Что думаешь? Хосок чуть улыбнулся, но в этот раз — иначе, с уверенностью, которая появилась не просто так. — Не совсем так, — тихо поправил он. Его руки скользнули с талии Тэхёна к предплечьям, пальцы мягко сжали их, как будто он не хотел отпускать даже эту дистанцию. Он наклонился ближе, слишком близко, чтобы это было случайно. — Просто глава, Тэхён, — произнес он негромко. — Теперь я глава команды. Секунда паузы, взгляд стал серьезнее, сфокусированнее. — Мы ждали этого так долго… — продолжил он, почти вполголоса. — И мы почти у цели. Его пальцы чуть сильнее сжались. — Стань моим пилотом снова. Я больше никогда тебя не отпущу. Давай вернем все то, что было… — добавил он тише, почти на выдохе. — Когда мы были вместе. По ту сторону двери — Чонгук стоял, прислонившись спиной к холодной поверхности. Он даже не заметил, в какой момент окончательно перестал двигаться. Сначала он просто замер, потом… остался. Он не собирался подслушивать, правда, пришел совсем за другим, но слова начали доходить слишком четко, слишком ясно, и он не ушел, не смог. Голова чуть опустилась назад, затылок коснулся двери, взгляд уставился куда-то вперед, но ничего не видел. Он слушал каждое слово, каждую паузу, и с каждой секундой внутри становилось все тише. Тише и тяжелее. _________________ — Тэхён, у тебя двадцать минут до конца гонки, — голос инженера прозвучал в наушниках четко, но с легким напряжением, которое невозможно было скрыть полностью. На фоне слышался шум боксов, быстрые переговоры, щелчки клавиатур — все работало на пределе. — Смотри по данным: если будешь стабильно сокращать по секунде за круг… — он сделал короткую паузу, будто еще раз пробегаясь глазами по цифрам, — ты сможешь дойти до Р4 к концу заезда. Справишься? В ответ — только ровное дыхание. Тэхён сидел в болиде, руки уверенно держали руль, взгляд был прикован к трассе. Всё вокруг словно ушло на второй план — осталась только линия перед ним, повороты, точки торможения. — Времени достаточно, — ответил он спокойно. Слишком спокойно, будто речь шла не о догоняющей гонке, а о чём-то заранее решённом. Он слегка наклонил голову, входя в поворот, движения были точными, почти холодными в своей выверенности. — Я могу обогнать их всех за один круг. Фраза прозвучала без хвастовства, как факт. В наушниках на мгновение повисла тишина. Инженер тихо выдохнул. — Знаю, — сказал он уже мягче, но с явной попыткой удержать контроль над ситуацией. — Именно поэтому и говорю… —Короткий щелчок переключения данных. — Не переусердствуй. Нам не нужен геройский круг ценой всего. Давай сосредоточимся на чистом завершении гонки. Машина пронеслась по прямой, двигатель взвыл выше, чем секунду назад. — Понял? — добавил инженер тише. Но в этом «понял» было больше, чем просто вопрос. Это было напоминание. — Джин. Голос Прии прозвучал негромко, но четко, перекрывая общий шум боксов. Она не отрывала взгляда от экранов, где в реальном времени обновлялись данные — скорость, износ шин, разрывы по времени. Цифры менялись слишком быстро, чтобы расслабляться хотя бы на секунду. Джин стоял рядом, чуть наклонившись вперед, опираясь ладонями о край стола. Его взгляд скользил по графикам, цепляясь за детали, выхватывая нужное из потока информации. — Прия, — отозвался он коротко, не сразу отрываясь от экрана. Она слегка прищурилась, увеличивая один из показателей. — Оба болида функционируют нормально, — произнесла она, спокойно, но с той сосредоточенностью, которая появлялась только в середине напряженной гонки. — Никаких критических отклонений. —На секунду она замолчала, прослеживая траекторию. — Похоже, Тэхён будет сражаться за позицию в ближайшие десять кругов. Джин тихо хмыкнул. — Разумеется… — протянул он, чуть качнув головой. — Как члену команды разработчиков, мне бы очень хотелось, чтобы к финишу болид остался цел. Он выпрямился, скрестив руки на груди, но взгляд все еще оставался на экране, где показатели постепенно сжимались. — Но эти двое… — добавил он с легкой усмешкой. — Они всегда заставляют машины работать на пределе возможностей. Прия едва заметно усмехнулась, но ее внимание вдруг сместилось в сторону. Она чуть наклонила голову, кивнув куда-то за пределы мониторов. — А этот почему здесь? Джин проследил за ее взглядом. У стены, чуть в стороне от основной суеты, стоял Хосок. На нем были наушники, но он не выглядел частью этой команды. Слишком спокойно держался, слишком внимательно наблюдал за экраном, как будто анализировал происходящее не изнутри, а… с позиции человека, который привык смотреть шире. — Чон Хосок, — негромко сказала Прия, будто подтверждая собственную догадку. — Разве он не инженер одной из команд Формулы-1? —Она скрестила руки, чуть прищурившись. — Команда Индиго. Слышала, он теперь глава. Джин удивлённо поднял брови. — Серьезно? — он перевел взгляд обратно на Хосока, оценивающе. — Не думал, что такие повышения вообще возможны. Прия тихо хмыкнула. — Лишь для некоторых, — ответила она спокойно. — Тех, кто готов идти до конца, чтобы получить желаемое. Джин снова посмотрел на Хосока, уже внимательнее. — Он не просто “кто-то”, — сказал он чуть тише. — Он создатель одного из лучших болидов в мире. — в его голосе прозвучало уважение. — Поверь мне, такой человек может диктовать свои условия. Прия кивнула, соглашаясь, но добавила: — Команда, в которой он был раньше… сменила название после продажи. — она задумчиво провела пальцем по краю стола. — Видимо, именно это и дало ему возможность так быстро подняться. Джин щелкнул пальцами, будто что-то вспомнил. — О, точно! — он чуть оживился. — Пару лет назад у них ведь было другое название, да? Он нахмурился, пытаясь вытащить из памяти нужное. — Что-то… связанное с черным быком? В этот момент Хосок, словно почувствовав на себе взгляд, медленно снял наушники. Его движения были спокойными, без лишней спешки. Он аккуратно положил их на стол, бросил короткий взгляд на экран — последний, словно фиксируя что-то для себя — и, не сказав ни слова, развернулся. Через секунду он уже уходил, растворяясь в потоке людей. Прия проследила за ним взглядом. — И правда, — тихо сказала она. — Но быка больше нет. Она вернула внимание к экрану. — Теперь это Индиго. Джин усмехнулся краем губ. — Хосок без “быка”… — протянул он задумчиво. Его взгляд на мгновение задержался там, где тот только что стоял. — Теперь понятно, зачем он здесь. Прия не сразу ответила. Она чуть прищурилась, глядя на трассу, где два болида шли почти вплотную. — В жизни каждого инженера… — произнесла она медленно, — есть один пилот, которого невозможно забыть. Чонгук смотрел на трассу, но, по сути, ничего не видел. Подбородок лежал на ладони, пальцы лениво упирались в щеку, и со стороны это выглядело так, будто он просто скучает, убивает время между заездами. Взгляд был направлен вперед — туда, где болиды один за другим пролетали по трассе, оставляя за собой рев моторов и дрожь воздуха. Но мысли были совсем не там. Они снова и снова возвращались к тому разговору. Позавчера. Слова, интонации, паузы — все всплывало слишком четко, будто он до сих пор стоял за той дверью, будто не прошло ни минуты. Сердце неприятно сжималось каждый раз, когда память подбрасывала особенно яркие моменты. Он не должен был это слышать. Правда не должен. Но он слышал. И теперь… не мог забыть. Та улыбка Тэхёна, та самая — легкая, теплая, почти счастливая. Не для него. И голос. Чонгук медленно провел пальцем по губе, чуть сильнее надавив, будто это могло отвлечь. Тот голос звучал иначе, мягче, тише, нежнее. Он сжал челюсть, почти незаметно. Внутри стало тесно. Вчера это повторилось. Не слово в слово, но… достаточно. Тэхён вышел в бокс сразу после тренировки, все еще в комбинезоне, с шлемом в руке. Он снял его на ходу, волосы были чуть влажные, растрепанные, дыхание — еще не до конца выровнялось. Но первым делом он не посмотрел на данные, не на инженеров. Он быстро огляделся, как будто искал кого-то конкретного. — Где Хосок? — спросил он у ближайшего инженера, даже не поздоровавшись. Тот на секунду растерялся. — Не знаю… — ответил он, пожав плечами. — Только что был здесь. Может, уже ушел. — Хорошая работа, Тэхён, — добавил он почти автоматически, похлопав его по плечу и уже отворачиваясь к своим задачам. Но Тэхён, кажется, этого даже не услышал. Он остановился прямо посреди бокса. Шлем в его руке чуть качнулся, прежде чем он аккуратнл поставил его на стол рядом — без лишнего шума и замерев на несколько секунд, просто стоял и смотрел на него, слишком долго для человека, который обычно не тратит время впустую. Никуда не спешит и не двигается. Но в этой неподвижности было что-то неправильное. Чонгук был там, чуть в стороне, не подходив ближе, не звал, даже не делая вид, что занят чем-то конкретным, просто наблюдал. И он заметил, как плечи Тэхёна чуть опустились, как напряжение, которое обычно держало его прямо, вдруг ослабло, как взгляд стал другим, тусклее, там не было той резкости, той холодной собранности, там было… разочарование и, быть может — грусть, едва уловимая, но слишком явная, чтобы ее игнорировать. Чонгук медленно отвел взгляд, снова смотря на трассу, но в этот раз — уже точно ничего не видя. Он вернулся в боксы так же резко, как и ушел из них — только теперь в этом движении не было ни цели, ни ясности. Все вокруг жило своей привычной жизнью: инженеры переговаривались у экранов, кто-то торопливо перебирал данные, кто-то уже обсуждал следующий отрезок гонки. Воздух был плотным от напряжения и адреналина, но он проходил мимо него, не задевая. Чонгук остановился у ближайшей стены, секунду просто стоял, потом медленно опустился вниз, чувствуя спиной холод металла, будто он единственное, что сейчас удерживает его в реальности. Шлем глухо ударился о пол рядом с ногой. Он даже не посмотрел на него. Ноги вытянулись вперед сами собой, тело расслабилось, но не потому что стало легче — просто больше не осталось сил держать себя в руках. Он смотрел в одну точку и впервые за долгое время гонки внутри не было азарта, только пустота. — Чонгук, что ты тут делаешь? Он не сразу поднял голову. Голос прозвучал рядом слишком четко на фоне общего шума. Наима остановилась перед ним, слегка наклонившись, и внимательно посмотрела вниз — на него, сидящего на полу так, будто он просто выключился посреди дня. Чонгук медленно моргнул, поднял взгляд и ровно, без эмоций, будто констатируя факт, сказал: — Меня отвергли, Наима. На секунду она застыла. Потом резко выпрямилась, как будто услышала что-то абсолютно невозможное. — Что?! Так вот почему ты такой расстроенный? Как можно бросить такого милашку? Она даже не пыталась скрыть возмущенное удивление — скорее наоборот, оно звучало почти искренне. И тут же, не давая ему утонуть в собственном молчании, она потянулась к его волосам, мягко растрепав их ладонью, словно пытаясь вернуть его в нормальное состояние простым прикосновением. Чонгук не отстранился. Только взгляд стал чуть тяжелее. — Ты пытался честно признаться? — она садится рядом с ним на корточки. — Сомневаюсь, что кто-то сможет тебе отказать. Она говорила легко, но в ее голосе уже не было шутки — скорее попытка понять, как кто-то вообще мог не заметить его. Чонгук чуть опустил голову, пальцы сжались на коленях. Он выдохнул и, не поднимая взгляда, тихо ответил: — Кто знает. Думал если я ничего не стану говорить, если буду просто ждать, то этот человек может уйти, поэтому и сказал кое-что, неоднократно. И все также без ответа. Последние слова повисли между ними, как что-то слишком честное, чтобы его можно было легко отшутить. Наима замолчала. Рука, все еще лежавшая у него на волосах, замедлилась, стала мягче, почти осторожной. Она опустилась рядом, теперь уже просто сидя на корточках перед ним, без привычной легкости в движениях. — В итоге, — продолжил Чонгук тише, уставившись куда-то в пол, — я, кажется, только опозорился. Он коротко выдохнул, будто сам не до конца верил в то, что сказал это вслух. Наима чуть наклонила голову, задумчиво посмотрела на него и медленно пожала плечами. — Даже не знаю, что и сказать тебе. Может, стоит спросить у Калло? Чонгук усмехнулся — коротко, почти беззвучно, не потому что стало смешно, а скорее от абсурдности всего происходящего и в этот момент карман резко завибрировал. Он замер. Пальцы на секунду задержались в воздухе, прежде чем он достал телефон. Имя на экране заставило его перестать дышать ровно. Ким Тэхён. Несколько секунд он просто смотрел, как будто если не нажимать — момент не станет реальностью. Потом все же провел пальцем по экрану. — …Алло? Голос прозвучал тише, чем он ожидал от себя и затем — знакомый голос на другом конце: — Чонгук? Он чуть сильнее сжал телефон. Голос, раздавшийся в трубке после длинной паузы, звучал сдавленно. Чонгук знал, кто был этому причиной, но подумал, что может воспользоваться ещё одним шансом. — Где ты? — Моя комната. Чонгук резко выдохнул, будто только сейчас понял, что все это время вообще не дышал нормально. Он быстро поднял взгляд на Наиму, та уже поняла все без слов — по изменению его лица. Он коротко махнул ей рукой, даже не пытаясь объяснить. — Сейчас буду, жди, — бросил он на ходу. И тут же поднялся. Движение было резким, почти сорвавшимся с места. Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу из боксов, на ходу прижимая телефон ближе к уху, будто боялся потерять связь хоть на секунду. Шум вокруг снова стал фоном, но все внутри уже сузилось до одного голоса и одной цели.