Тень, предавшая свет

Он сказал «нет». Я не помню точных слов. Что-то про «ты замечательная» и «я ценю тебя как ученицу». И главное, то, что я отказывалась слышать до последнего: «У меня есть та, кого я люблю. Извини.» Извини? Я кивнула. Я улыбнулась и сказала: «Поняла. Спасибо, что выслушал». А потом я развернулась и пошла к лестнице. Спина прямая, шаг ровный. Я спустилась по скрипучим ступеням, вышла во двор, пересекла кампус, зашла в общежитие, закрыла дверь своей комнаты и села на пол. Я не плакала, не билась в истерике, просто села, прислонившись спиной к двери, и смотрела в пустоту. В голове было тихо. Так тихо, что я слышала, как бьётся моё сердце - монотонно, будто ничего и не случилось. Я просидела так до трёх ночи. Потом встала, умылась, легла в кровать и закрыла глаза. Сон не шел. Вместо него пришло понимание - холодное, причиняющее боль. Он знал, он всегда знал, что я чувствую, видел, какими глазами смотрю на него, как я им восхищаюсь. Это было предательством. Не в том смысле, что он обещал мне что-то и нарушил данное обещание, нет. Предательство было в другом: в том, что он позволил мне верить. Позволил мне стараться ради него, смотреть на него, впитывать каждое его слово - и ни разу не сказал: «Остановись. У меня есть другая. Ты тратишь время». Он смотрел, как я становлюсь сильнее, как я выкладываюсь на тренировках. И молчал. Ему было удобно, ему нравилось. Потому что мой огонь грел его самолюбие. А когда я пришла просить тепла в ответ, он просто выключил свет... и оставил меня в темноте. Следующие дни я существовала в режиме автопилота, настоящий день сурка. Внешне я не изменилась. Та же Рина - спокойная, собранная, идеальная студентка. Я здоровалась с сокурсниками, отвечала на лекциях, сдавала все отчеты вовремя. Никто не спросил меня, почему я перестала улыбаться. Раньше на общих построениях я всегда знала, где он стоит. Автоматически. Краем глаза наблюдала за ним. Моё внимание тянулось к нему как металл к магниту. Теперь я смотрела прямо перед собой. Или в пол. Или в небо - в общем, куда угодно, только не в его сторону. Раньше после тренировок я задерживалась в зале «случайно», когда он проводил факультативы для старших курсов. Я сидела на скамейке, делала вид, занята чем-то важным, а сама слушала его голос, смех, шутки. Крала минуты, как воровка. Теперь я уходила первой, не оглядываясь. Никто не заметил, или сделал вид, что не заметил, думаю, всем плевать. В колледже все заняты собой - своей силой, своими страхами, своими миссиями. Я заметила, что стала агрессивнее. На тренировках я выкладывалась на полную, атаковала противника со всей злобой. Я загоняла себя до изнеможения, до дрожи в ногах, до того состояния, когда лёгкие горят, когда все, что остается - это один миг, промежуток между ударом. На миссиях я стала безрассудной. Там, где раньше я ждала подкрепления или хотя бы просчитывала риски, теперь я лезла вперёд. Одиночка против трёх проклятий? Почему нет. Прыжок в тёмный подвал, где может быть проклятье особого уровня? А мне всё равно. Однажды меня прижали к стенке. Проклятие первого класса, почти особое, с когтями длиной как моя рука. Я могла отступить, могла вызвать помощь. Вместо этого я бросилась вперёд и чуть не погибла. Рана заживала две недели. На вопрос Итадори, почему я не запросила поддержку, я ответила: «Справилась же». Он посмотрел на меня долгим взглядом. И ничего не сказал. Никто ничего не говорил, не спрашивал, почему я стала такой. Почему я больше не смотрю на Годжо, как на солнце, не бегаю за ним, словно щеночек. Я была одна. Даже в толпе, в полном коридоре, в классе, в столовой - я чувствовала себя одинокой везде и всегда, каждую минуту. Я была тенью среди теней. Но хуже всего было по ночам. Ночью не было тренировок, не было миссий, ничто не могло отвлечь меня. Ночью оставалась я и пустота. Я лежала в кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри меня что-то умирает, как все мою чувства тлеют где-то глубоко в сердце. Я хотела, чтобы кто-нибудь заметил. Мне не хотелось спасения, утешения или сочувствия. Просто, чтобы увидели. Чтобы хоть кто-то посмотрел на меня не как на «хорошую ученицу» или «сильного мага», а как на человека, который разваливается на части. И тогда внутри меня начало рождаться другое желание. Тёмное, колючее и порочное. Если свет меня не хочет - пусть тьма хотя бы посмотрит в мою сторону. Тогда я еще не знала, что тьма уже смотрит, что ей просто нужен повод. Однажды на миссии я отстала от группы. Это произошло случайно, а может и нет - я уже не могла разобрать, где кончается случай, а где начинается моя тяга к опасности. Заброшенный квартал, полуразрушенные дома, проклятая энергия поглотила это место. Я свернула не туда... или туда. Я увидела его. Итадори Юджи стоял посреди улицы, окружённый тремя поверженными проклятиями. Но это был не Итадори. Его выдали глаза и отметины на теле, его аура. Четыре алых глаза, которые смотрели на меня без единой эмоции. Сукуна. Он улыбнулся, медленно, хищно, опасно. - Ещё одна, - сказал он. - Надо же. А я думал, всех разогнали. Я не убежала. Я не выставила тени, не пыталась атаковать или защищаться. Я просто стояла и смотрела на него - на монстра, который может убить меня, даже не моргнув. На того, кто был абсолютным злом в этом мире мире. Впервые за много дней я почувствовала не боль, а что -то иное... Я почувствовала интерес. - Ты меня не боишься, - заметил он. Это не было вопросом, скорее констатация факта. - Нет, - сказала я. - Почему? Я посмотрела ему прямо в глаза. В те самые четыре глаза, которые способны увидеть даже намек на ложь. - Потому что ты - единственный, кто сейчас смотрит на меня так, будто я существую. - мой голос не дрогнул, когда я произносила эти слова. Я стояла лицом к лицу с сильнейшим существом в этом мире, воплощением хаоса и жестокости, но я не боялась. Сукуна замер. На его лице мелькнуло что-то. Удивление? Любопытство? - Продолжай, - сказал он тихо.