Тень, предавшая свет

Я не спала почти до рассвета. Карта доступа больше не лежала под подушкой, Сукуна забрал её в ту же ночь, как я её украла. Но память о том, что я сделала, осталась. Тяжёлая, липкая, как смола. Я предала их всех. И теперь мне придётся жить с этим... или не жить, если меня раскроют. Когда за окном начало светлеть, я наконец провалилась в тяжёлый сон без сновидений. Разбудил меня стук в дверь. - Рина? Завтрак через пятнадцать минут. Голос Кугисаки. Бодрый, как всегда. Я открыла рот, чтобы ответить, и поняла, что горло пересохло, а язык будто прилип к нёбу. - Иду, - прохрипела я. Я слышала, как её шаги удаляются. Села на кровати, провела рукой по лицу. Под глазами мешки, в зеркало лучше не смотреть. Шея… наверное следы начали желтеть, превращаясь в некрасивые синяки. Я натянула ту же чёрную водолазку, что и вчера. Когда я вышла в коридор, там было пусто. Но в столовой, куда я вошла через десять минут, висело странное напряжение. Фушигуро сидел за столом, хмурый, как всегда. Кугисаки что-то говорила ему вполголоса, но замолчала, когда я появилась. Итадори отвлекся от еды и помахал мне рукой, но улыбка у него была какая-то вымученная. - Доброе утро, - сказала я, садясь за стол. - Доброе, - ответил Фушигуро. Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на мою шею, на водолазку. - Тепло? - Простудилась, - соврала я. Он ничего не сказал, но я чувствовала, что он не поверил. За завтраком я узнала причину общего напряжения. Кугисаки, жуя рис, бросила небрежно: - Слышали? У учителя Нанами пропала карта доступа в хранилище. Вернее, не пропала, он нашёл её на месте, но говорит, что она какая-то… другая. Очевидно, подделка. Моя ложка замерла на полпути ко рту. - Что? - спросил Итадори с набитым ртом. - Кто-то скопировал карту или подменил, - пояснил Фушигуро. - Нанами заметил неладное, когда барьер не отреагировал на его ключ. Сейчас проверяют всех, кто заходил в тот корпус в последние дни. - Всех? - переспросила я. Голос звучал ровно, но внутри меня всё оборвалось. - Всех, - подтвердил Фушигуро. Он снова посмотрел на меня. - Тебя, кстати, видели в том крыле позавчера вечером. - Я заходила за учебником, - сказала я быстро. - Нанами разрешил. - Он говорит, что не разрешал. Тишина. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, и заставила себя улыбнуться. Неужели он и правда спросил у него? - Может, он забыл? У него много студентов. Фушигуро не ответил. Кугисаки переводила взгляд с него на меня, и на ее лице появилось что-то похожее на беспокойство, на подозрение. Итадори, который все это время молчал, вдруг сказал: - Рина не могла ничего украсть. Она же… она наша. Я посмотрела на него. В его глазах была такая искренняя вера, что у меня внутри образовалась пустота. Чувство вины сковало мое сердце. «Если бы ты знал, Итадори. Если бы ты только знал». - Конечно, не могла, - сказала я и доела завтрак, не сказав больше ни слова. В ту ночь я долго ждала его. Я сидела на кровати, обхватив колени руками. Я вся была на взводе. Из-за волнения я сжимала кулаки до боли, так сильно, что на ладонях остались красные следы от ногтей. Он пришёл, когда луна скрылась за тучей. Тени в углу комнаты зашевелились, сгустились, и он вытек из них , бесшумно, плавно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Тело Итадори двигалось не так, как должно, слишком плавно. Каждое его движение источало опасность. Он прошёл к моей кровати, сел на край, слишком близко ко мне, как всегда. Посмотрел на меня сверху вниз, словно оценивая, могу ли я быть полезной ему в чем-то еще. - Смотри внимательно. Он достал из кармана куртки свёрнутый лист и бросил мне на колени. - Хранилище защищено не только картой. Главный барьер держится на амулете. Я хочу, чтобы ты его ослабила. Ядро защиты - амулет. Я развернула лист. Схема: красные линии, синие точки, пометки на полях. В центре карты алтарь. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё леденеет. - Подмени амулет, - продолжал Сукуна. - Это несложно, даже у тебя хватит сил. Алтарь с ним находится в центральном зале. Твоя задача сделать все правильно и тогда барьер ослабнет. Мне будет достаточного этого. Я подняла на него глаза. - Если меня поймают… - Тебя поймают, - перебил он равнодушно. - Вопрос не в этом. Вопрос в том, успеешь ли ты сделать дело до того, как это случится. У меня перехватило дыхание. - Ты хочешь, чтобы я пожертвовала собой? Он усмехнулся. - Я хочу, чтобы ты сделала то, на что согласилась. Ты обещала выполнять все, что я скажу. Шпионаж, добыча информации. - Это не шпионаж! - выкрикнула я. - Это диверсия! Это прямое предательство! Если меня поймают, меня не просто исключат, меня убьют... Он смотрел на меня. Без жалости и сочувствия. Просто наблюдал и ждал, пока я успокоюсь. - Закончила? - спросил он, когда я замолчала. Я сжала кулаки. - Я не буду этого делать. - Будешь. - Нет. Он наклонился ближе. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице. От его близости по коже пробежали мурашки. - Ты думаешь, у тебя есть выбор? - сказал он тихо. - Глупая. У тебя никогда его не было. Он выпрямился, но не отодвинулся. Положил ладонь на мое плечо - тяжело, требовательно, и я не могла сбросить ее, не осмелилась. - Давай посмотрим правде в глаза, - сказал он снисходительно. - Ты уже предательница. Ты украла карту доступа, шпионила за своими же учителями, ты спала со мной - не в постели, но в том смысле, который имеет значение. Если кто-то узнает, тебя казнят. И Годжо не спасет тебя. Тебя вообще никто не спасет. - Мы не спали, - прошептала я, но голос дрожал. - Для них это не важно, - отрезал он. - Ты думаешь, они будут разбираться? «О, Рина просто хотела быть нужной, она не виновата, что её трахал Король проклятий»? Нет. Они увидят твои следы на шее, твою метку, и приговор будет подписан. Никто не будет гадать, правда это или жестокая шутка. Я замерла. - Какую метку? - спросила я. Он улыбнулся. Улыбка вышла жестокой, впрочем, как всегда. - Пока никакую. Но я могу исправить это прямо сейчас. Оставить на твоём теле знак, который никто не сможет не заметить. И тогда ты точно станешь изгоем. Он провёл пальцем по моей щеке, медленно, почти нежно, и от этой «нежности» меня замутило. - Или, - продолжил он, - я просто расскажу. Все. Расскажу Годжо, твоим друзьям, этому наивному идиоту Итадори. Особенно Итадори. Как думаешь, что он почувствует, когда узнает, что его любимая девочка каждую ночь проводила с проклятьем в его теле? Что она сама тянулась к нему? Что она стонала от его прикосновений? - Прекрати, - выдавила я. - Что она просила продолжения? - ухмыляясь продолжал он. - ПРЕКРАТИ! Я закричала, сама того не ожидая. Голос сорвался, и в тишине комнаты он прозвучал как выстрел. Я тут же замерла. Сукуна замолчал. Я услышала звук раньше, чем пришло осознание. Удар по лицу заставим меня отшатнуться. Это было слишком громко, слишком неожиданно. - Ты вся дрожишь, - заметил он. - Это страх? Или возбуждение? Я не ответила, не смогла даже пошевелиться. Моя рука потянулась к пылающему следу на лице. Изо всех сил я старалась держать себя в руках, унять дрожь. Я даже никак не отреагировала на его вопрос, слова пролетели мимо ушей. Он ударил меня, вот так просто. Я медленно подняла на него взгляд, все еще прижимая трясущуюся ладонь к месту удара. - Вот что мы сделаем, - сказал он, вставая, будто ничего не произошло. - У тебя неделя. Ты ослабишь барьер, а если ты откажешься - я все расскажу. Конечно, не все сразу, по немного. Сначала Годжо, потом Итадори, потом всем остальным. Он наклонился к моему лицу, наши взгляды встретились. Мой, испуганный, и его, даже более равнодушный, чем обычно. - И когда они будут смотреть на тебя с отвращением, когда твои бывшие друзья будут плевать тебе вслед, когда Итадори будет плакать от того, что ты его предала… ты вспомнишь этот разговор. Ты поймёшь, что у тебя был шанс всё исправить. Но ты его упустила. Он выпрямился. - У тебя неделя. Он шагнул к стене и начал растворяться в тенях. - Сукуна, - позвала я все еще дрожащим голосом. Он остановился, затем обернулся. - Ты поэтому не… - я сглотнула, - не довёл до конца в ту ночь? Чтобы оставить мне… чтобы я думала, что у меня ещё есть выбор? Он усмехнулся. - Умная девочка, - сказал он. - Да. Я хотел, чтобы ты сама переступила черту. И ты сделала это, сама попросила о большем. Пусть и не словами. Он исчез. А я осталась сидеть на кровати, в одной руке сжимала схему, а вторую все еще держала на лице. Он прав. У меня никогда не было выбора. С того самого момента, когда я предложила ему все, свою жизнь, всю себя. Когда я так сильно жаждала внимания и одобрения. Я все понимаю, но уже не в силах остановиться. Следующие два дня я жила как во сне. Я ходила на лекции, тренировалась, улыбалась Кугисаки, кивала Фушигуро, делала вид, что всё нормально. Но каждую ночь я лежала без сна и думала. Он шантажирует меня, угрожает рассказать всем - Годжо, Итадори, всему колледжу, что я предательница. И хуже всего, что я сама хотела этого. Что я не жертва, а добровольная участница. «Но это не так, - шептал внутренний голос. - Ты просто… ты была слаба. Ты хотела быть нужной. Это не твоя вина». «А чья же? - отвечал другой голос, холодный и насмешливый, так похожий на его. - Ты сама пришла к нему. Сама предложила себя. Сама потянулась к нему в ту ночь». Я закрывала глаза, зажимала уши подушкой, но голос не замолкал. Это было похоже на безумие, на одержимость. На третью ночь я решила действовать. Я встала с кровати, подошла к двери и начала рисовать на косяке защитные печати. Символы теневой техники, те, что должны были блокировать проход проклятой энергии. Я вкладывала в них всю свою силу, столько, что к концу у меня кружилась голова и подкашивались ноги. «Он не пройдёт, - думала я. - запрещу ему входить. Я откажусь, сама расскажу все Годжо, буду умолять его о прощении. Я оступилась, он поймет». Я закончила последний символ и без сил сползла по стене. - Не входи, - прошептала я в пустоту. - Не входи, прошу... Я ждала. Час, второй - тишина. «Может, получилось? - подумала я. - Может, он правда не может…» В этот момент печати на дверях вспыхнули и погасли. Одна за другой. Как будто кто-то задул свечи. Я смотрела, как моя защита рассыпается в прах, и не могла пошевелиться. Дверь открылась. На пороге стоял он, в теле Итадори, он улыбался. - Милая попытка, - сказал Сукуна. - Но не забывай, кто я. Он вошёл и я вжалась в стену, но он даже не посмотрел на меня. Прошёл к моей кровати, занял уже привычное место на краю и похлопал по простыни, рядом с собой. - Иди сюда, не бойся. Я не трону тебя сегодня. - Зачем ты пришёл? - выдавила я, не двигаясь с места. - Напомнить, - сказал он, - что у тебя нет выбора, никогда не было и не будет. Он посмотрел на меня. И в его взгляде не было злорадства, он сказал это спокойно, просто озвучил факт. - Ты моя, Рина. С того момента, как постучалась ко мне. И ты останешься моей, даже если сбежишь на край земли. Потому что найду тебя везде. Тебе никто не поможет, никто не защитит тебя, не спасет. - последние слова он произнес почти шепотом, от чего становилось еще страшнее. Он встал. - Четыре дня. Не трать их на глупости. И вышел. Я медленно опустилась на пол, держась рукой за стену. Я просидела так до утра. Не плача и не думая ни о чем, просто смотрела в одну точку. На следующий день Итадори нашёл меня на заднем дворе. Я сидела на скамейке, пытаясь собраться с мыслями, когда он подошёл и сел рядом. Молча. Минуту мы смотрели на деревья, потом он нарушил молчание: - Рина, ты в порядке? - В порядке, - ответила я автоматически. - Ты врёшь. Я повернулась к нему. Было в этой фразе что-то знакомое, от чего мое сердце забилось чаще. В его глазах была боль, та самая, когда чувствуешь неладное, но не можешь знать наверняка. - Ты избегаешь меня, - сказал он. - Не смотришь в глаза, уходишь от разговора. Я сделал что-то не так? Не молчи... «Ты ничего не сделал, - подумала я. - Это я провожу ночь с твоим проклятьем, я позволяю ему трогать меня. Я предаю всех вас». - Нет, - сказала я вслух. - Ты не сделал ничего. - Тогда почему? Я не знала, что ответить. И вдруг меня прорвало. - Потому что я устала, Итадори! - выкрикнула я. - Потому что вы все думаете, что я сильная, что я справлюсь, что я «хорошая девочка», а я… я не справляюсь! Мне плохо! Мне очень плохо, а вы делаете вид, что ничего не замечаете! Он замер. Я поняла, что сказала лишнего. Но остановиться уже не могла. - Оставь меня в покое, - сказала я, вставая. - Просто… оставь меня. Я ушла, не оборачиваясь. И только когда скрылась за углом, я позволила себе заплакать. Я только что оттолкнула единственного человека, который, возможно, действительно заботился обо мне, которому было не все равно. Я не смогла сказать ему правду, Потому что это убило бы его, морально. До назначенного срока оставалось три дня. Я перестала сопротивляться, перестала думать о последствиях, о попытках скрыться от него. Я просто делала то, что должна была делать: изучила расписание охраны хранилища. Выяснила точное расположение амулета, продумала каждую мелочь. Я разработала план. Во время моей завтрашней тренировки на заднем дворе я случайно выпущу слишком много проклятой энергии, достаточно, чтобы поднять тревогу. Охрана покинет посты, чтобы проверить угрозу и меня будет от силы минуты три. Три минуты, чтобы пробраться в хранилище, добраться до алтаря и подменить амулет. Три минуты, чтобы ослабить барьер и, возможно, сделать непоправимое. Я приготовила подделку сама - камень, покрытый теневой энергией, внешне неотличимый от настоящего. Я держала его в руке и чувствовала, как он пульсирует силой. «Ты сделаешь это, - сказала я себе. - У тебя нет выбора». Перед сном я посмотрела в зеркало. На меня смотрела незнакомка. Такая уставшая, такая сломленная. Я улыбнулась своему отражению. - Завтра, - сказала я. - Завтра всё решится. На следующий день я привела план в действие. Тренировка проходила на небольшой площадке ,там, где было меньше всего камер. Я делала вид, что просто отрабатываю технику, но постепенно, незаметно, наращивала мощность. Потом - резкий выброс. Тёмная энергия хлынула из меня, как чёрная река. Она ударила в защитные барьеры площадки и те загудели, задрожали. Началась суматоха. - Что за?.. - крикнул кто-то из преподавателей. Я упала на колени, изображая истощение. Ко мне подбежали, но я отмахнулась, делая вид, что пытаюсь встать. - Всё в порядке, - прохрипела я. - Просто потеряла контроль. Идите, проверьте барьеры. Охрана заколебалась, но сигнал тревоги был слишком громким. Они ушли на проверку периметра. Я подождала тридцать секунд, затем встала и скользнула в тень. Моя сила вела меня. Тени знали эти коридоры лучше, чем я - они обтекали камеры, прятали меня от случайных взглядов, вели к хранилищу. Я добралась до центрального зала за две минуты. Амулет висел в воздухе, в центре алтаря - маленький чёрный камень, окружённый сиянием. Барьеры гудели вокруг него, от напряжения, от силы наложенного проклятья. Я протянула руку. «Остановись, - сказал внутренний голос. - Ты ещё можешь вернуться». Я вспомнила ухмылку Сукуны. Его похвалу и свою собственную улыбку той ночью. Вспомнила, как хотела быть нужной. Как хотела, чтобы он посмотрел на меня, обратил внимание, оценил. Я сделала шаг вперёд. Моя рука прошла сквозь барьер - моя техника глушила защиту, как вода гасит пламя. Я схватила амулет, выдернула его из алтаря и вставила на его место подделку. Секунды хватило, чтобы совершить непоправимое. Барьер вздрогнул и его гул изменил тональность - стал ниже, тише. Защита ослабла, я чувствовала это. Я развернулась и побежала. Тени несли меня обратно, сквозь коридоры, мимо охраны, которая все еще осматривала местность. Я влетела в свою комнату за секунду до того, как тревога прекратилась. Дело сделано, сердце бешено колотилось от осознания. А осознание приходило быстро. Я прислонилась к двери, сжимая в руках амулет и пыталась отдышаться. Он пришёл через час. Я сидела за столом, рассматривая амулет. На мне все еще была форма для тренировки, мне было не до переодеваний. Сукуна появился из тени, как всегда бесшумно, заполняя своей аурой все пространство комнаты. Он протянул руку, я передала украденную вещь. Он взял, поднес ее поближе, чтобы рассмотреть, и кивнул. - Хорошая работа, - сказал он. Без насмешки или издевки. Настоящая похвала. Он спрятал амулет и вдруг шагнул ко мне. Я не отодвинулась. - Ты выполнила задание, - сказал он. - Я обещал награду. Моё сердце пропустило удар. «Награда» - что это значит? Поцелуй? Прикосновение? То, о чём я боялась даже думать? Он взял меня за левую руку, перевернул ее ладонью вверх. - Не дёргайся, - сказал он. Длинный и острый как лезвие ноготь полоснул меня по запястью. Я вскрикнула от неожиданности, хотела отдернуть руку, но он держал крепко. На руке выступила кровь. - Смотри, - приказал он. Я посмотрела. На моём запястье, прямо на порезе, начала проступать руна. Чёрная, пульсирующая, живая. Она горела на коже, как клеймо. - Что… что это? - прошептала я. - Метка проклятия, — ответил Сукуна. - Теперь ты моя. Не только по желанию, но и по крови. Он отпустил мою руку. Я поднесла её к лицу, разглядывая руну. Боль быстро утихла, по телу разливалось странное тепло. - Если предашь, - продолжал он, - метка сожжёт тебя изнутри, ни один целитель не поможет тебе. Сукуна посмотрел на меня сверху вниз. - Но если будешь хорошо себя вести… она поможет. Ты станешь сильнее, быстрее. Связь с моей проклятой энергией даст тебе то, о чём ты даже не мечтала. Я смотрела на руну. Чёрные линии переливались на моей коже. Они были такими же, как отметины на его теле. «Он вырезал на мне свою метку», - подумала я. И вдруг я улыбнулась, непроизвольно, не смогла сдержаться. - Спасибо, - сказала я. Он усмехнулся. - Ты странная, - сказал он. - Мне это нравится. Он развернулся и исчез в тени. Я так и осталась со своим запястьем в ладони, рассматривала метку, как зачарованная. «Он вырезал на моей коже свою метку. Я больше не хочу спасаться. Я хочу, чтобы он дал мне больше». За окном светало. Новый день начинался. Но для меня время замерло в тот момент, когда его пальцы коснулись моей руки.