Fame Is a Gun

Дорогие отполированные туфли уверенно стучат об асфальт. Рядом с ними редко падают капли – подтверждение плаксивого климата Нью-Йорка в начале осени. Винсент чуть ли не бежал на своё первое собеседование. Пальцы его напоминали лёд, а улыбка то и дело начинала дрожать. До встречи оставалось достаточно времени, даже слишком много. Но мужчина выработал привычку: всегда приходить заранее. И, хоть обычно он являлся за 5-10 минут до обговоренного времени, сейчас соискатель пришёл аж на 40 минут раньше. Ещё с детства Винсент Уиттман обожал игру на публику. В самом раннем возрасте неосознанно завораживал всех детей в садике и начальной школе своим обаянием. Он рассказывал ситуации из жизни, а другие дети слушали и очаровывались. Позже он начал придумывать истории, чтобы привлекать внимание. Многие из его класса приходили на учёбу только ради его рассказов и шуток. Школьнику и этого стало мало. Он записывался на все мероприятия в лицее в роли ведущего. Тогда брюнет понял своё настоящее призвание – быть телеведущим. На момент этого осознания подходил к концу 1936 год, самое начало популяризации телевизоров. Они находились на пробной стадии внедрения в общество и сразу же понравились людям. Дорогое удовольствие для большинства жителей Нью-Йорка, не говоря уже о маленьких городах. Стали появляться первые профессии, связанные с чудо-коробками, и Винсент чётко осознал своё желание быть лицом этого нововведения. И вот, спустя 6 лет обучения, он идет в офис самой крупной компании телевидения на собеседование. Не то чтобы успешных было много, но всё же новые студии открывались чуть ли не каждую неделю. Волнение внутри него было невероятно сильным, но, с помощью опыта, наработанного в школе и университете, по его виду случайные прохожие могли сказать, что он в лёгком предвкушении. Зайдя в пятиэтажное здание, на входе Винсент увидел зеркало. Привести внешний вид в порядок было просто необходимо, да и время позволяло. С отражения смотрел молодой мужчина с черными волосами и едва заметной светлой линией, которую многие считали сединой. Генетика, которая делала его вид взрослее, и никогда не воспринималась как комплекс. Пусть его окружение периодически смеялось или просто недоумевало из-за этой детали во внешности, Винсент гордился своей особенностью. Но это была не единственная его изюминка. Под бровями гордо устроились глаза с гетерохромией. Яркие голубой и зелёный оттенки придавали образу дерзости. На костюме появились пару складок, которые сразу же были приглажены. Оставалось чуть больше получаса, а Винсент стоял уже полностью готовый. – Доброе утро, вам что-то подсказать? – из-за стойки информации на него смотрела тёмненькая девушка с чёрными кудрявыми волосами, собранными в подобие хвоста. – Вы, наверное, один из кандидатов на место ассистента режиссёра? Винсент только зашёл, а офис уже удивлял. Смуглая девушка работала административным помощником? Мужчина почти оскорбился. Он был тем самым чистым белым, который считал людей другого цвета кожи вторым сортом. В это время такое отношение было почти у всех. Чёрные люди не вызывали уважения, а их внешний вид никак не мог ассоциироваться с властью. Их притесняли везде, даже в автобусах они могли сидеть лишь на задних местах. А если белый господин или госпожа скажут уступить сиденье, получив отказ, тёмного бедолагу и вовсе могли оштрафовать. Точнее, так было в детстве Винсента. Сейчас законы США, в отличие от общества, лояльнее относились к расцветке кожи. Как минимум, за «непослушание» не штрафовали. Но всё равно прошло не так много времени, и увидеть чёрную, так ещё и девушку, занимающую должность лица здания, было... шокирующе. – Да, где здесь можно выпить кофе? – несколько пренебрежительно прозвучал ответ. Девушка, казалось, даже не заметила его тон. Возможно, привыкла. Во всяком случае, это точно не худшее, что она могла бы услышать от белого мужчины этим утром. – Прямо по коридору, и налево. Сразу увидите буфет, и там же можно заварить кофе либо чай. Работодатель подойдет туда же и сразу узнает вас. Винсент посмотрел вглубь коридора: новейший интерьер, хорошее освещение и диванчики на каждом шагу. В таком месте работать – рай. Кивнув девушке, даже не смотря на неё, он быстрым шагом направился по нужному направлению. Мужчина всегда был уверен в себе, а сегодня из него сочилась не только уверенность, но и отличное предчувствие. Он возьмёт эту должность. Определённо. Но, как обычно бывает, за пару минут до прихода его возможного будущего начальника, сомнения понемногу одолевали Винсента. Предчувствие никуда не делось, что успокаивало. При этом в голове крутились негативные мысли. Самоуверенность трещала по швам. Руки начали беспокойно теребить ткань темно-синего пиджака. А если он провалится? Вдруг у него не получится? Может... – Винсент Уитманн? – сзади него послышался довольно грубый мужской голос. Уверенная маска ещё никогда так быстро не появлялась на лице соискателя. Обернувшись, он улыбнулся настолько обворожительно, насколько вообще когда-либо мог. – Да, всё верно! Доброго дня, – Винсент протянул руку для рукопожатия белому, немного пухлому мужчине. Его внешность так и кричала о власти и самодостаточности в Америке. Образ оказался почти идентичным с представлением Уиттмана. – Нет-нет, пожмем руки после убежденности в сотрудничестве, парень, – начало не задалось, но Винсент не подал вида, лишь убрал руку с всё тем же уверенным выражением лица. – Грейсон Кампбел, директор компании. Не люблю прелюдии, так что сразу к делу. Видел твоё резюме, весьма впечатляющее. Времени у меня мало, расскажи вкратце о себе. По делу, разумеется. Уиттман замешкался на пару секунд, подготавливаясь. Шанса на ошибку не было, уж слишком много людей выбрали медиа-сферу своей деятельностью. Современные профессии всё же популярные. Пальцы, только что согревшиеся, вмиг стали ледяными. Пусть лицо держалось уверено, реакции тела Винсент контролировать не мог. Да и не было смысла, руководитель всё равно о них не узнает. Слова полились из брюнета рекой, а выражение лица строго контролировалось. Не зря же он обучался столько лет. С каждой секундой скептичный настрой Кампбела сменялся всё более заинтересованным взглядом. Какое-то время Винсент выжимал из себя всё, что мог, чтобы понравится нанимателю, когда его резко оборвали. – Достаточно. Я готов взять тебя, приятель. Но есть один нюанс. Режиссёр, которому нужен ассистент, завтра уезжает в Новый Орлеан, по работе. В детали углубит он тебя по дороге, если согласишься на должность. Срок неопределённый. Возьмёшься за дело? – Грейсон улыбнулся, и в его взгляде появилось что-то похожее на снисхождение. Винсент не планировал переезд. Он грезил о будущем в Нью-Йорке. Быть лицом Америки, вот его цель. Но ассистент режиссёра в Новом Орлеане? Если это временно... Кого он обманывает, у него нет других вариантов. Точнее, выбор есть, но перспективная карьера ждёт его лишь в этом месте. В этой компании. С этим начальником. Во всяком случае, самое быстрое развитие карьеры. Да и Грейсона он уже расположил к себе. Время будто замедлилось, а Винсент встал в ступор, словно перезагружающийся компьютер. Его отвлекло прикосновение к плечу. – Уиттман, время не резиновое. Решайся. Ты, конечно, парень талантливый, но у меня желающие скоро в очередь встанут, – у брюнета чуть не остановилось сердце. Он завис прямо перед боссом? При том, что хочет быть личиком своей страны? От нелепости чуть не вырвался истеричный смешок, но чтобы уж совсем не выглядеть глупо, мужчина вновь улыбнулся и протянул руку. – Согласен! – это было последнее, что новый ассистент помнил отчетливо. Позже было рукопожатие, обсуждение технических вещей и поездки. Поездки в город живой музыки, джаза и, презираемого почти всеми американцами, вуду-мира. В город, полный смуглых и чёрных людей. В город уникальной архитектуры, креольской еды, и сердце юга США. В начало его светлого будущего. В Новый Орлеан.

***

– Извини, задумался. Можешь повторить ещё раз, зачем нам вообще ехать в эту дыру? – Винсент развалился на сидении небольшого автобуса, принадлежащего компании, где он теперь работал. Напротив расположился симпатичный блондин. Режиссёр, на которого он должен работать. Мужчина выглядел неожиданно молодо, лет на 25. Винсент быстро нашёл с ним общий язык, и сразу после знакомства они обращались друг к другу на "ты". На самом деле, в силу характера, мужчина почти всегда обращался к другим людям неформально. Мог себе позволить. Исключением являлись люди, очевидно выше его по статусу, те же руководители. Беловолосого звали Эверетт Фолен, что быстро уселось в голове Уиттмана из-за ассоциации с его бывшим преподавателем. Общение шло благоприятно, о другом Винсент и не мечтал. – Телевидение только начинает развиваться, это ты знаешь. Мы едем, чтобы получить популярность и рейтинги. Если сможем раскрутить видео-приëмники, дела пойдут в гору, и уже через пару лет эти коробки будут у каждой второй домохозяйки. – Я всё ещё не догнал, чем нам поможет этот городок в Луизиане? – Эверетт вздохнул, и откинулся на спинку сиденья. Тело расслабилось, будто в миг потеряло всю энергию и надежду на догадливость подчинённого. – Скажи мне, Винсент, какие сейчас главные средства массовой информации? – Газеты и радио? – глаза ассистента подозрительно сощурились. – Бинго! Теле сфера ещё не может тягаться с ними, а особенно с радио. Людям нравится видеть картинку, но пока что мало кто может себе позволить телевизоры, – Фолен кинул взгляд вниз, то ли на свои руки, то ли на пол. – поэтому мы едем в Новый Орлеан, захватывать общественную любовь! Но наша главная цель, Винсент, далеко не архитектура Луизианы. Основная задача – взять интервью у известного радио вещателя: Аластора Лансфорда! Если потом еще и шоу с ним сможем запустить... это будет началом нашей грандиозной карьеры. И как раз я искал ассистента, чтобы он смог помочь мне уломать этого паренька. Его согласие – твоя работа на ближайшее время. Мы уничтожим радио. Теперь поездка обрела смысл. Самый популярный радиоведущий страны – этот Аластор. Винсент пару раз слышал его эфиры, и должен был признать, что Лансфорд настоящий профессионал. Он даже перенял парочку фраз в свой арсенал. Не зря у него миллионы прослушиваний. – Понял. Тогда, пока есть время, расскажи мне всё что знаешь о нём. Мне нужно как можно больше информации, для дальнейшего плана, – в голове уже зрели идеи, но, без, хотя бы, малейших знаний о характере человека, достойные переговоры не построишь. Шестеренки в голове усердно заработали, ожидая дополнительной информации. – Правильно мыслишь. Впрочем, оно и понятно, – Эверетт вновь сел ровно, слегка подавшись вперед. По выражению нельзя было точно понять эмоции, но на нём явно выделялось небольшое презрение. – Могу тебе сказать одно: легко не получится. Этот парнишка привередливый и заносчивый фанатик прошлого, ненавидящий новые технологии. Столько людей пытались сделать с ним хоть какие-то материалы, затащить на интервью, шоу, программы. Ни разу не согласился. Даже фотографии лица, хотя бы силуэта сзади нет нигде. Он вроде есть, а вроде нет, все знают его голос, но подтверждение существования в виде внешности никто не видел. Лицо Винсента не изменилось, но внутри нарастало беспокойство. Если до него никто не смог привлечь внимание, чем юный, только закончивший обучение студент, отличался? Ему нужно было в первый день работы найти способ связаться с этим мистером загадкой, заранее позаботившись об аргументах. Что могло бы убедить радиовещателя хотя бы на небольшое интервью, Уиттман понятия не имел. – Так... ладно, хорошо. У нас есть какие-то газеты с информацией о нём? Хоть что-то? – взяв себя в руки, у мужчины начался настоящий мозговой штурм. Подперев рукой голову, взглядом уткнулся в собеседника, будто даже не моргая. Мимо прошло несколько сотрудников, не задерживаясь взглядом на режиссёре и его ассистенте. – Я собрал все газеты о нём, что нашёл, – достав из сумки небольшую стопку бумаг, Фолен пододвинул её к Винсенту. Тот оторвался от своих мыслей, вновь обретя способность моргать, и посмотрел на новостные вестники. – Мне надо разобраться с остальными работниками, – кто-то действительно звал его с конца транспорта, очевидно ожидая помощь либо поручений. – Оставлю тебя одного. Надеюсь на твою сообразительность. Неспешно встав, Эверетт пошёл к группе людей, которая его звала. Короткие пушистые волосы блеснули на солнце, показавшемся в окне. На лице Винсента расползлась довольная улыбка. Первый день, первые проблемы. Именно из-за этого он и решил работать телеведущим. Точнее, пока что лишь ассистентом режиссёра, но неважно. Уже в ближайшем будущем он планирует своё повышение. Жадность всегда преследовала его по пятам. Но это позже. Сейчас брюнет мог полностью насладиться хаосом новой работы, и показать свои возможности в полном объеме. Дедлайн не озвучили, но было ясно, чем меньше времени на уговоры загадочного радиоведущего уйдёт, тем лучше.

***

Винсент изучил всю доступную ему прессу до приезда в пункт назначения. Сложилась не очень удобная картина – Аластор Лансфорд, человек, пришедший на радио около 5 лет назад. Почти сразу набрал бешеные числа прослушиваний. Людям нравились его эфиры, они слушали абсолютно любые темы, озвучиваемые радиоведущим. Те были разными, от дневных новостей, до загадочных убийств. Единственную связь, которую Уиттман нашёл в обсуждениях – их доступность. Аластор не рассказывал об уходе за детьми, что чаще прослушивалось девушками. Не озвучивал способы починки старенького автомобиля, что, очевидно, больше требовалось мужчинам. Его темы считались универсальными и доступными для всех. О характере удалось найти лишь мелкие крупицы, которые едва ли помогли бы делу Винсента. И почти всё из этого он узнал от режиссёра. В газетах постоянно трещали о харизматичности мистера Лансфорда, о его прекрасном голосе, способном очаровать любого. Зато, на одном листе, даже не журнале, находилась весьма любопытная информация. Видимо, кто-то из работников компании уже пытался раздобыть информацию об Аласторе, любезно оставив заметки. Его лицо ни разу не было напечатано на бумаге, или показано на телевизоре, но большинство местных жителей знали внешность радиовещателя. – Как ему удалось так долго скрываться, а главное зачем, если все соседи и знакомые знают его лицо? – от долгих часов работы брюнет начал разговаривать сам с собой. Слушая свой голос он немного успокаивался, и сосредотачивался на работе лучше. Уронив голову на ладони, Винсент продолжил рассуждать. – Лансфорд заплатил всему городку, что-ли? Каким образом, ни один проклятый житель ни разу не опубликовал его личико? Прибывая в рассуждениях, ассистент не заметил остановки автобуса. Он очнулся лишь после толчка в плечо от одного из работников. Голова уже раскалывалась, а работы было больше, чем хотелось бы. Ему срочно надо выпить.