Fame Is a Gun

Винсент никогда не видел особой ценности в жизни. Сегодня человек жив, завтра мёртв. Смерть его не пугала как других людей в обществе. Она манила. Притягивала, как свет мотылька. Правда, отдавать ей свою судьбу мужчина не планировал. Он скорее направлял других на этот путь... Был для них путеводной звездой. Во всяком случае, ему хотелось так думать. Такое отношение к, казалось бы, самой важной вещи в нашей жизни, у него сформировалось в возрасте 17-19 лет. Однажды, он случайно толкнул лестницу, на которой стоял второй кандидат на роль ведущего в каком-то мероприятии. Тот очаровашка отделался месяцем в больнице с тяжелым состоянием, но участвовать в представлении не смог. Чуть позже, под машину полетел парень, который забрал его место в университете. На этот раз осознанно. Он умер, и обучение в заведении забрал Уиттман. Ещё через пару лет, его жертвой стал мужчина в возрасте, а именно преподаватель. Он, в роли экзаменатора, почему-то невзлюбил Винсента, и завалил. Ну а брюнет, уже познавший весь вкус победы после устранения препятствий, зарезал его в том же кабинете. Как смог замести следы, одному Уиттману известно. Так, постепенно, убийства вошли в привычку. Он не убивал просто так, никто не убивает без причин. Но те, кто мешал продвижению, в ближайшее время оказывались либо в воде, либо под землёй. Совесть его не мучила даже после первого несчастного случая с лестницей, про остальные разы и говорить нечего. Сразу после прибытия, мужчина направился в ближайший к его временному жилью бар: «Walk The Walk». Со времён старшей школы, брюнет баловался спиртным, особенно перед экзаменами или важными проектами. Алкоголь, каким-то невероятным образом, позволял ему лучше соображать, из-за чего информация запоминалась быстрее, а идеи приходили структурированнее. Но, естественно, это работало с небольшим количеством спирта. Грань между пьяный по-хорошему и пьяный в стельку очень тонкая. Сейчас ему жизненно необходимо выпить. Совсем немного. По счастливой случайности, к нему присоединился ещё один работник. И не обычный монтажёр, или звуковик. С ним пошёл пить главный, и единственный телеведущий. Какое сладкое совпадение, не так ли? – Я в диком предвкушении, мне так нравится эта работа! Ты видел сюжет завтрашней передачи? Это взорвет все газеты! – на ухо Винсенту щебетал тот самый телеведущий. Он даже не старался держать лицо, выплескивая на собеседника весь восторг и ожидание от работы. Рассказывал о простом прогнозе погоды так, будто это какая-нибудь новость о машине времени, или о прилете НЛО на землю. Это бы взбесило кого угодно. Точно. Точно? Уиттман лишь вежливо кивал, не желая вникаться в разговор. Оппонента это ни капли не смущало, и тот продолжал без умолку болтать. Идиот. Зайдя в бар, сбоку брюнет увидел смуглое пятно. – Эй, принеси-ка мне и моему другу виски. И поживее, – взглянув на человека лишь для того, чтобы опознать его у своего стола, Винсент сразу же отвёл взгляд и пошёл дальше под гогот "друга". Сев за столик, подальше от барной стойки и большинства людей, ассистент раскинулся на диванчике. Снаружи заведение выглядело непримечательно, но внутри, у него определенно был шарм. Хозяин вложил душу в ремонт. Единственный омрачающий его предмет, это болтливый телеведущий. Мало того, что Винсента замучила мигрень из-за постоянного галдежа того парня над ухом, чьё имя он не помнил и вспоминать не хотел, так им ещё и не несли спиртные напитки. В Нью-Йорке тёмные люди всегда старались выполнить поручения побыстрее, чтобы угодить белым господам. В Луизиане, видимо, совсем от рук отбились. Добил Уиттмана климат Нового Орлеана. Так душно мужчине не было даже в Мичигане. Хотелось залезть в морозильник и остаться там жить. Прождав ещё некоторое время, Винсент, злой от невыполненного указания, телеведущего, и верëвки на шее в виде влажности штата, направился к тому хиленькому пареньку, который не выполнил достойно свою работу. – Какого хера виски всё ещё не на моём столе? – Уиттман подошёл ближе, и с удивлением заметил, что мужчина, которого он принял за зашуганного парня, выглядит весьма... статно. Смуглый креол сидел к нему спиной, потягивая какой-то напиток, совершенно не обращая внимания на вопли приезжего. – Ты что, оглох? – Винсент дёрнул шатена за плечо. – Excusez-moi? – только после физического воздействия он обернулся. Во взгляде было столько презрения и непонимания, брюнет даже опешил. Волосы креола лежали волной, а на переносице удобно устроились овальные очки. Он выглядел элегантно и высокомерно. – О, отлично, ты еще и француз. Замечательно, – Винсент потер переносицу и раздраженно выдохнул. Видимо, виски он не получит. Смуглый мужчина усмехнулся, смотря на потревожившего его гостя злобными глазами и улыбкой, переходящей в оскал. Светлоглазому даже показалось, что в карих радужках напротив сверкнул красный огонёк. – Я прекрасно вас понимаю, приятель. Вы что-то хотели от меня? – Да, блядь, хотел, я же сказал принести виски на мой стол, – Винсент вновь начал закипать. Обычно его не то что чёрные боялись, иногда даже белые обходили стороной. Так почему этот выскочка ведет себя так, будто он хозяин этого места, а черноволосый лишь мелкая прислуга? – Я похож на персонал? Может, вы видите на мне фартук, или бейджик с именем? – всматриваясь в образ наглого креола, действительно нельзя было найти ни намёк на работу в баре. На нём красовалась идеально выглаженная одежда, которую работник бара на окраине Нового Орлеана не смог бы себе позволить. – Нет? Вот и ступайте обратно, и не мешайте моему отдыху, rustre. – О-о-о, ты обиделся на разницу в нашей зарплате? Злишься, что я получаю в два раза больше только из-за личика? – Винсенту стоило бы остановиться, но он не смог. Креол уже показал, что в баре не работает и продолжать диалог не планирует. Поэтому, единственное, за что смог зацепиться брюнет, были деньги. На его опыте, после подобных фраз человек сразу замолкал, выполняя поручения. У "второго сорта" действительно были проблемы с деньгами, да и не только. Горькая правда въедалась в их мозг, и на каком-то биологическом уровне не позволяла отстаивать свою честь. Иронично, что первую зарплату Винсент ещё даже не получил, но собеседнику это знать не обязательно. Шатен вновь отвернулся к нему спиной, и Уиттман не мог рассмотреть лицо. До этого он всё время улыбался, что казалось странным, но ассистент решил это проигнорировать. Он был уверен, как только кудрявый отвернулся, улыбка сразу слезла с лица. Темнолицый какое-то время молчал, оставляя приставучего туриста без ответа. Винсент засчитал себе победу, когда услышал надменный смешок, и взгляд уловил всю ту же улыбку. Смуглый чуть повернул голову так, чтобы Уиттман смог рассмотреть выражение лица. Он смотрел в свой стакан так, будто что-то осознал, и мысли эти вызывали лишь отвращение, веселье и неприязнь одновременно. – Ха-ха... Бармен, думаю вам стоить налить два стакана виски для этого мужчины за мой счёт, – брюнет добился своего, но что-то в голосе ему не понравилось. Какая-то противная интонация, за которой явно должно последовать продолжение. – Я, в отличие от белого обиженного господина, способен оплатить и за себя, и к тому же за надоедливых гостей. Не так ли, дружище? – последние слова явно предназначались Винсенту. А вот и продолжение. Вокруг стало тихо. Не тишина, в которой спокойно и все мысли блаженно откладываются на потом. Это было словно затишье перед бурей. Креол смотрел на своего визави с наиграно вежливой и сочувствующей улыбкой. От мыслей об этом, Уиттмана чуть не стошнило. Пока Винсент приходил в себя, его лицо беспощадно перекосило несколько раз. Он завис, пожалуй, впервые потеряв возможность складывать слова в логичную цепочку. Выражение лица шатена с невинного сменилось дьявольским. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Брюнет становился всё более мрачным, а креол, потеряв интерес к застывшему мужчине, безразлично отвернулся обратно к стойке. Бармен поставил два стакана перед Винсентом и ушёл обслуживать других клиентов. – Ты... – голос налился тяжестью, практически искря от ярости. В момент, когда ассистент опомнился, его сзади позвал знакомый телеведущий. Обернувшись по инерции, он увидел идущего с беспокойством на лице коллегу. Бросив в ответ что-то невнятное, постарался скорее развернуться для продолжения своего маленького шоу. Но, посмотрев на место перед собой, увидел лишь пустой стул. Раздался звон колокольчиков, висящих над выходом из заведения. Последнее напоминание о проклятом смуглом зазнайке был хитрый взгляд, брошенный в щель закрывающейся двери. Уиттман почти двинулся к улице, когда почувствовал руку на предплечье. – Эй, Винсент? Всё нормально? – посмотрев на тяжело дышащего мужчину, телеведущий решил перевести тему, чтобы разрядить обстановку, – о, я вижу, виски нам все-таки налили. Давай выпьем за... – Нет! – слово вырвалось почти криком. Немного успокоившись, брюнет всё же обернулся, – я закажу другие, эти не трогай. Посмотрев на, отчего-то, злого мужчину, болтун решил промолчать, и уйти обратно за стол. Он больше ничего не сказал, растерянный от реакции коллеги. Заказав у бармена ещё виски, и взяв сразу две бутылки, Винсент, уже нацепивший на себя привычную улыбку, отправился вслед за спутником. Надо втереться к нему в доверие, а не отпугнуть случайно. Из-за этого креола всё пошло наперекосяк. Напевая по пути какую-то джазовую мелодию, брюнет крутил бутылки в руках. Настроение приподнялось, а мышцы чуть расслабились. – Да ты с ума сошёл, две бутылки? У меня завтра рабочий день, вообще-то, – про то, что бедолага завтра не проснётся, Винсент разумно промолчал. – Неужели тебя смогут опьянить несколько стаканов? – мужчина театрально состроил разочарованное лицо, приложив одну руку к сердцу, словно хватая грудь в припадке, а вторую на голову. – Я был о тебе лучшего мнения. – Ха! Да я перепью тебя и даже бровью не поведу. Наливай! – Винсенту говорить дважды не надо, и через минуту стаканы наполнились спиртным. С каждым новым глотком, речь разговорчивого коллеги различать становилось всё тяжелее. Он всегда напивался быстрее других людей. Винсент старался глотать как можно меньше, чтобы оставаться трезвее жертвы. Когда в глазах напротив он увидел пьяный блеск, решил действовать. Медлить нельзя, а то и правда вместе с ним напьется и уснет прямо на полу в этом баре. – Послушай, думаю, нам пора идти в отель, – зевнув для убедительности, Винсент медленно поднялся со своего места и начал собираться. Коллега, охотно поддерживая идею, встал намного быстрее. – Да-да, всё верно. Похоже, мы немного заболтались. Только, нам, видимо, в разные стороны идти. У меня в Новом Орлеане знакомые, я у них поживу. Все-таки лучше отеля, – думаете, нельзя разрушить свою жизнь всего пятью предложениями? Телеведущий только что доказал обратное. Хотя и без них он бы явно не дошёл до дома. – Что ж, ещё увидимся, друг, – после этого они завершили диалог, и разошлись в противоположных направлениях на улице. Винсент – к отелю, а глупый болтун – к дому какой-то знакомой, через лесную тропу.

***

– По-о-омоги... мне-е... – молодой парнишка, с весьма перспективным будущем лежал на грязной, сырой земле в лесу. Побитый, униженный и пьяный. Он мог бы открыть своё шоу, продвинуть телевидение в общество, стать любимчиком публики. Возможно, даже выкупил бы компанию, став её владельцем. В жизни было столько вариантов, столько возможностей, которые он уже не осуществит. Судьба придумала сюжет его жизни за него. И единственное, что сейчас оставалось телеведущему – тянуться к единственному источнику безопасности и тепла в холодном лесу. К Винсенту. Только вот он не знал, что камнем его приложил именно Уиттман. Он не знал, что до этого Винсент весь вечер думал, как бы заткнуть своего спутника. Как не мог и знать, что новый коллега не подарит тому жизнь, а наоборот заберёт её. Брюнет наслаждался незнанием, как лучшим подарком судьбы. Подарком, который он сам же себе и подарил. – Прости, дружище, сейчас тебе даже Бог не поможет, – он склонился над телом, держа в руке небольшой нож. Металл поблескивал на свету, что не могло ускользнуть от жертвы. Глаза расширились, в голову пришло осознание. Секунду в нём боролось сразу слишком много эмоций, и через мгновение все сгорело. Отчаяние и смирение смели все чувства, заставляя ждать своего часа покоя. Не дождавшись слов, или криков мольбы о помиловании, Винсент закатил глаза. Ну и ладно, у него всё равно не было ни сил ни времени на успокоение взбунтовавшегося покойника. Убьёт быстро, и также быстро вернется в отель. – Знаешь, с таким равнодушием к собственной жизни, тебя не ждали бы успехи в карьере. Тут сдаваться нельзя, – телеведущий никак не отреагировал, только больше провалился в сознание. Обмякшее тело даже не противилось взмаху руки. Лишь когда из горла хлынула волна крови, из глаз потекли слёзы. Все надежды на будущее вмиг растоптали. Все мечты, цели, всё стало незначительным. Ни разу не растрогавшись, Уиттман скинул тело в байу, а сам поплелся к отелю. Хотелось поскорее закрыться в номере и лечь в постель. Хотя, что уж говорить, выйдя из леса к проезжей части, брюнет почти лёг прямо там. Из сонных мыслей его вырвал шорох со стороны леса. Да, Винсент был пьян, но даже небольшое изменение в ночной тишине леса он смог услышать. Тело замерло, отказываясь идти дальше. Его кто-то видел? Стоит ли прямо сейчас развернуться и убить свидетеля, или что ему вообще следовало делать? Мышцы окаменели, но мужчина заставил себя осторожно развернуться. Рядом стоял фонарь, так что ближайшие метров десять он разглядеть мог. На удивление, там не было ничего. Ни грозного маньяка, не считая самого Винсента, ни случайного прохожего, ни даже мелкого зверька. Абсолютная пустота. Простояв ещё немного, смотря в тёмную бездну, брюнет сдался, снова направляясь в отель. Даже если не послышалось, в данный момент ему абсолютно плевать. Если он сейчас же не дойдёт до кровати... Ну, вы уже знаете, что он рухнет прямо здесь. Веки словно налили не только свинцом, но и никелем, а может и ртутью заодно. Все ощущения притупились до минимума, ноги шли скорее по привычке, на режиме автопилота. Всё-таки переборщил с алкоголем. Еле как дойдя до места назначения, до которого путь ему, конечно же, указали не совсем верный, он вздохнул с раздражением и облегчением. На большее энергии не хватило. Отелем, как назвали это здание его коллеги, он бы точно не признал. Перед Винсентом стоял милый двухэтажный домик. На первом этаже уже закрылись продуктовые и туристические магазинчики, а у всего второго этажа висел один общий балкон. В дом заселялись люди, и они могли прийти друг к другу через балкон. Просто супер, Уиттман только об этом и мечтал. Не найдя в себе силы возмущаться или, хотя бы, обдумать условия проживания, Винсент влетел в свою комнату, успев лишь закрыть дверь, и уснул на краю кровати в одежде, проваливаясь в глубокий сон.