Начало нашего конца.

Шейн стоял, уткнувшись лицом в плечо Ильи, и чувствовал, как его рубашка медленно пропитывается влагой — то ли от слёз, то ли от пота, выступившего от ужаса. Он судорожно, рвано вздохнул, пытаясь унять дрожь во всём теле. В нос ударил знакомый запах геля для душа Ильи, смешанный с потом. — Я здесь, — снова повторил блондин. — Я рядом. И никуда не уйду. Понял? Шейн не ответил. Он вообще не был уверен, что сможет сейчас выдавить хоть слово. Поэтому просто кивнул, всё ещё пряча лицо. Руки, вцепившиеся в футболку на спине Ильи, начали медленно разжиматься, и он почувствовал, как его мягко, но настойчиво усаживают на пол, спиной прислонив к стене. — Давай-ка спустимся вниз, милый. Здесь слишком опасно, — предложил Илья, легонько поглаживая короткие волосы супруга. — Сидеть у окон сейчас не лучшая идея. — Оно… нас заметило? — с трудом выговорил Холландер, всё ещё учащённо дыша. — Нет, — покачал головой Илья. — Но нам лучше от греха подальше отойти от окон. Мало ли… Так. Аня, брысь оттуда! Аня, которая ещё минуту назад рвалась к окну и скалилась, получив строгий приказ, тут же пришла в себя. С явным недовольством она развернулась и затрусила к лестнице. С одной задачей было покончено, теперь нужно было помочь мужу. Илья помог трясущемуся Шейну подняться. — Я проверю дверь, — сказал он, укладывая всё ещё дрожащего Холландера на диван. — …и окна на первом этаже тоже. А ты пока побудь тут. И постарайся успокоиться, хорошо? — добавил он, укрывая канадца пледом. — Хорошо… — кивнул Шейн, опуская голову на подушку. Аня тихо протрусила следом, запрыгнула к нему и свернулась калачиком в ногах. Оставив мужа приходить в себя, Розанов направился в сторону прихожей. Шейн сидел, натянув плед до самого подбородка, и смотрел на догорающие угли в камине. Аня, прижавшись к его ногам, тихонько поскуливала, и он машинально гладил её, запуская пальцы в пушистую шерсть на загривке. Это не продлилось долго: через десять минут вернулся Илья с стаканом воды в руке. Шейн вздрогнул от неожиданности, но стакан взял и сделал несколько жадных глотков. Его зубы слабо стукнулись о стекло. — Прости меня, — Илья присел на корточки перед ним, заглядывая в глаза. — Ты ни в чём не виноват, — покачал головой Шейн. — Нам… обоим страшно. — Соглашусь, — Илья провёл ладонью по его колену, укрытому пледом. — Но мы справимся. У нас есть крепкие стены, запас воды и консервов на пару недель. Шейн поднял на него глаза, в которых всё ещё стояли слёзы, но уже не было той паники, что душила его минутой ранее. Илья по-прежнему сидел перед ним на корточках, и, боже, как же Шейн боялся потерять этого человека. — Я сделаю всё, чтобы защитить вас, — сказал русский. — Тебя, Аню, родителей и… если получится, то и остальных. — Я знаю, — тихо ответил Шейн. Он накрыл его ладонь своей, переплёл их пальцы. — Я тоже… Илья улыбнулся краешком губ и, поднеся его руку к губам, поцеловал побелевшие костяшки. — Вместе, — эхом повторил он. Они просидели так ещё какое-то время, просто молча, держась за руки. Шейн чувствовал, как постепенно замедляется пульс, как уходит противная дрожь, оставляя после себя свинцовую усталость. За окнами, в сгущающихся сумерках, было тихо, и это молчание казалось почти оглушительным. А потом, словно в насмешку над их хрупким спокойствием, тишину разорвал далёкий, леденящий душу вопль. Шейн вздрогнул всем телом и сильнее сжал пальцы Ильи. Аня заскулила громче и попыталась залезть на диван, цепляясь когтями за обивку. Вопль повторился, на этот раз ближе. Было понятно, что то, что издавало эти звуки, приближалось. Аня заскулила громче и вжалась в бок Шейна, дрожа всем телом. Илья инстинктивно прижал мужа к себе, заслоняя его плечом, хотя в этом не было смысла. Они оба были готовы к любому исходу, но не к тому, что произошло дальше. Тварь за окном кричала недолго. Всё оборвалось так же внезапно, как и началось. Снаружи раздался отчётливый звук удара. Словно кто-то с размаху опустил кувалду на большой кусок сырого мяса. Эхо удара, казалось, прокатилось по всей улице. Шейн замер, перестав дышать. Его пальцы, вцепившиеся в футболку мужа, побелели от напряжения. — Что это, чёрт возьми, было?.. — прошептал он. Илья не ответил сразу, всё ещё вслушиваясь, пытаясь услышать хоть что-то. — Не знаю, помидорка. Но проверять мы это не пойдём, — наконец сказал блондин, убедившись, что за окном окончательно наступила тишина. Он ещё несколько секунд вслушивался в звенящую пустоту улицы, а затем медленно поднялся на ноги, на этот раз ещё более настороженный. Взгляд его метнулся к двери, потом к зашторенным окнам. — Надо проверить задний двор и гараж. — Я с тобой, — Шейн резко скинул плед и поднялся следом. — Нет, — Илья мягко, но настойчиво надавил ему на плечо, удерживая на месте. — Ты остаёшься здесь с Аней. Я только гляну и сразу обратно. — Розанов, иди нахуй, я с тобой пойду! — в голосе Шейна зазвенела сталь. — Шейн. — Илья. — Холландер, — он наклонился и, взяв его лицо в ладони, заставил посмотреть себе в глаза. В полумраке гостиной его взгляд горел решимостью. — Я обещаю, что буду осторожен. Мне нужно убедиться, что нам ничто не угрожает. Ты понял меня? — А если с тобой что-то случится? — Шейн сжал его запястья, не отводя взгляда. — Не геройствуй, Розанов. — О, мы перешли на фамилии? — уголки губ Ильи дрогнули в знакомой усмешке. — Илья, блядь, сейчас не время для твоих шуточек! Он не договорил, потому что Илья наклонился и, быстро, горячо поцеловав его в лоб, отпустил его лицо и, развернувшись, направился к задней двери. Шейн прижал дрожащую Аню к себе, считая минуты. Одна. Две. Три. Где-то в глубине дома скрипнула половица, и он сжался в комок на диване. Пять. Шесть. Тишина. Семь. Тишина и бешено колотящееся сердце. Восемь. Послышались быстрые и уверенные шаги. Девять. Илья вошёл в гостиную. — Всё чисто, — сообщил он, подходя к дивану. — Задний двор... пуст, гараж заперт. Тварь, кажется, ушла. Шейн выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает каждый мускул. Он привалился к подлокотнику дивана и прикрыл глаза. Аня, словно поняв, что опасность миновала, осторожно спрыгнула на пол и принялась обнюхивать ноги Ильи. — Нужно собраться с мыслями, — произнёс Шейн через минуту. Его голос звучал устало, но уже гораздо ровнее. — …мосты перекрыты, интернета нет. — Согласен, — кивнул Илья. Он вытащил из-за пояса джинсов старую клюшку, которую, видимо, прихватил в прихожей, и прислонил её к стене рядом с диваном. — Сейчас я предлагаю просто передохнуть. А потом уже придумывать план. — План чего? — Выживания, Холландер. Вы-жи-ва-ни-я. — Русский сложил руки на груди и обвёл взглядом комнату. — Нам нужно продумать наши дальнейшие действия. Сейчас темно, думаю, в темноте эти твари ещё опаснее, а значит выйти мы не можем. Единственное, что мы можем сейчас сделать это поужинать и пойти спать. Шейн кивнул и, опираясь на руку Ильи, поднялся. Идти на кухню не хотелось, но Холландер заставил себя это сделать. Нужно было что-то делать, чтобы не сойти с ума. За ужином они составили простенький план: не высовываться, экономить ресурсы, слушать радио, если заработает, и ждать. — Твои родители, — спросил Илья, — у них есть всё необходимое? — Да, — Шейн отломил кусочек хлеба и зачем-то начал крошить его в пальцах. — Они запасливые. Я волнуюсь, но мама… Она говорила, что они справятся. — Значит, справятся, — просто сказал Илья. — С такими родителями, как наши, по-другому и быть не может. После ужина они проверили окна и двери ещё раз, по кругу. Убедившись, что все замки заперты, а все шторы задёрнуты, они легли на диване в гостиной, возле камина. Шейн лежал, прижавшись спиной к груди Ильи, а лицом уткнувшись в тёплую шерсть Ани. Такая конфигурация была не самой удобной, диван казался тесным, но всем троим было спокойнее чувствовать друг друга рядом. Илья обнимал мужа, положив руку на его живот, а пальцы другой запустив в шерсть собаки. Он слушал, как постепенно затихают звуки дома, как выравнивается дыхание Шейна. Но ему самому не спалось. Он смотрел в темноту и думал о том, что видел сегодня. Об этих пустых, белых глазах, которые он увидел. Эта тварь даже с размозжённым черепом двигалась. Точнее, пыталась идти чтобы ухватить какого-то безумца ударившего и зомби. Илья прижался губами к затылку мужа и закрыл глаза. События разворачивались однозначно не в их пользу.

***

Утро встретило их серым, тяжёлым небом и давящей тишиной. Шейн проснулся первым от того, что Аня настойчиво тыкалась мокрым носом ему в щёку и тихонько поскуливала, напоминая о прогулке. Илья спал, уткнувшись лицом в подушку, и его рука по-прежнему покоилась на талии Шейна, словно он боялся, что тот исчезнет. Пару минут брюнет просто лежал, прислушиваясь к тишине и ровному дыханию мужа. На мгновение ему показалось, что всё произошедшее — всего лишь дурной сон, что сейчас он разбудит Илью, они пойдут на кухню, сварят кофе и будут спорить о том, кому выгуливать собаку. Но тяжёлый запах гари, доносившийся, казалось, отовсюду, и воспоминание о пустых глазах за забором быстро вернули его к реальности. Когда на кухне закипел чайник, Илья наконец проснулся. Он появился на пороге взъерошенный и хмурый. — Есть мысли по поводу выгула Ани? — спросил Шейн, протягивая ему кружку с кофе. — Двор огорожен, — Илья взял кружку, благодарно кивнул. — Выведем ненадолго. Но только быстро и под присмотром. Потом надо придумать, как связаться с остальными. — Радио? У нас же где-то был старый приёмник. И ещё рации, для походов, — вспомнил Шейн. — Точно! Рации. — Илья встрепенулся. — Если настроим на одну волну с кем-то из наших, может, получится связаться. Они же работают без интернета. Надо найти их. После завтрака, который больше напоминал торопливый перекус, они надели плотные куртки и вышли вместе с Аней в небольшой внутренний двор. Собака, обычно радостно носившаяся по газону, в этот раз вела себя настороженно. Она принюхивалась к воздуху, нервно подёргивала хвостом и держалась поближе к хозяевам. Сделав свои дела у крыльца, она сразу же натянула поводок, стремясь обратно в дом. Вернувшись в безопасность четырёх стен, они принялись искать приёмник. Через полчаса поисков старый, запылённый аппарат был найден на чердаке, и они вдвоём настроили его на нужную волну. Комнату наполнил монотонный, скрежещущий голос из динамика: [— …Внимание, внимание! Говорит Оттавский штаб гражданской обороны. В городе введено чрезвычайное положение. Всем жителям предписывается оставаться в укрытиях. Не приближайтесь к заражённым. Не пытайтесь вступать с ними в контакт. При обнаружении угрозы звоните на горячую линию…] — Звонить, — горько усмехнулся Илья. — И по какому такому телефону, интересно? Связи-то нет. — Т-ш-ш, — Шейн предостерегающе поднял ладонь. [— …Повторяем: все дороги и мосты перекрыты. Выезд из города запрещён до особого распоряжения. Продовольственные склады будут открыты… находятся под охраной Национальной гвардии… Всем, кто располагает информацией…] Голос снова утонул в помехах, и Шейн, выругавшись сквозь зубы, принялся крутить ручку настройки, силясь поймать хоть что-то ещё. — В сухом остатке: мы в ловушке, помощи ждать неоткуда, — мрачно резюмировал Илья. — Но есть гвардия. Есть хоть какой-то порядок, — Шейн устало потёр переносицу. — Какой, к чёрту, порядок, Холландер, если к нам на улицу спокойно забредает зомби? Они не контролируют ситуацию. И не думаю, что будут контролировать в ближайшее время. Они замолчали. Каждый обдумывал услышанное. Потом Шейн вдруг поднял голову: — Нужно найти рации. Свяжемся с Хейденом, с ребятами из команды. У нас у всех были рации, мы же брали их в поход. — Точно. У Уайетта вроде были. Поиски раций заняли какое-то время, но в итоге пара штук, пылившихся в коробке со снаряжением для походов, была найдена. Шейн включил одну и нажал кнопку. — Хейден? Хейден, приём! Это Шейн. Ответь, пожалуйста… Шипение. Помехи. Шейн повторил ещё раз, и ещё. — Может, у него нет рации, или он вне зоны доступа, — предположил Илья. — Или просто не слышит, — Шейн выдохнул и, не выпуская рацию из рук, опустился на диван. Он уже хотел положить её на стол и попробовать позже, как вдруг из динамика донеслось сквозь треск: — …Ше-ейн? Холландер?! Мать твою, это ты?! — Хейден! — канадец едва не подпрыгнул на месте. Аня испуганно гавкнула, а Илья мгновенно оказался рядом, склонившись над рацией. — Да, это я! Это я, Хейден! Как вы там?! — Живы! — голос Хейдена звучал взволнованно, но чётко. — Слышь, у нас тут полный пипец! Эти твари… они везде. Ломятся в дома, лезут в окна. Я укрепил двери чем мог, забаррикадировал первый этаж. Боже, я благодарен всем богам за то, что Джеки с детьми уехала, слава богу. Шейн, вы там как? Вы в порядке?! Розанов жив?! — Да жив я, жив! — рявкнул Илья в рацию, которую Шейн машинально наклонил к нему. — Жаль, — донеслось в ответ. — Ладно, шучу. — …Вот козёл, — пробормотал русский себе под нос. — Слушайте сюда. У нас связь работает на этой волне. Нужно скооперироваться. Собраться вместе или найти способ помочь друг другу. У меня есть запас бензина, если что. Какие у вас планы? — Планов пока нет, — ответил Илья, переглянувшись с Шейном. — Сидим, слушаем радио. Но к нам уже захаживал один такой. — Бля-я-я… — выдохнул Хейден. — Обошлось? — Да. Пока да. — Слушайте, — в голосе Хейдена послышалась несвойственная ему мрачная серьёзность. — Если что — я в Монреале. Но я доберусь до вас. Если придётся. Только держитесь. — Ты тоже, — тихо ответил Шейн. — Береги себя, Хейден. — Ты меня знаешь, — тот попытался усмехнуться, но вышло как-то сдавленно. — Я живучий, как мой Чомпи. Берегите себя, конец связи. Рация затихла. Шейн ещё несколько секунд смотрел на неё, словно пытаясь удержать ускользающую ниточку, связывающую их с другом, а потом осторожно положил на стол. Илья, стоявший у него за спиной, положил руки ему на плечи и крепко сжал. — У них всё в порядке, — сказал он. — Слышал? Они живы. И у нас есть канал связи. Уже хорошо. Шейн накрыл его ладонь своей и запрокинул голову, глядя на мужа снизу вверх. — Да, — он слабо улыбнулся. — Уже что-то. Илья наклонился и поцеловал его в лоб. — Теперь нужно понять, как быть дальше, — сказал он. — Ждать, пока нас спасут, или попытаться зачистить периметр самим. Я за второй вариант. — Зачистить? — Шейн нахмурился. — Чем? У нас… ну, есть клюшки. — Это тоже оружие, Холландер, в умелых руках. В подвале есть ещё лопата. И длинный кусок арматуры в гараже. Так что не так уж мы и безоружны. Шейн сглотнул, представив эту картину: его муж с лопатой наперевес и он сам с клюшкой, отбивающиеся от армии зомби. Но другого выхода не было. Либо они будут прятаться и надеяться на чудо, пока не кончатся консервы, либо возьмут ситуацию в свои руки. — Хорошо, — он кивнул. — Давай готовиться. Только без геройства. — Никакого геройства, — отозвался Илья. — Только если ради тебя. Большую часть дня они посвятили укреплению дома. Шейн, превозмогая страх, заколачивал досками окна первого этажа, пока Илья на заднем дворе развешивал самодельные шумовые ловушки из пустых консервных банок и проверял запоры в гараже. Аня не отходила от них ни на шаг. Она чувствовала напряжение и старалась быть полезной: то приносила оброненную перчатку, то тихо сидела у ног, навострив уши и прислушиваясь к каждому шороху. К вечеру они снова собрались в гостиной. На этот раз окна были надёжно забаррикадированы, а входная дверь подпёрта тяжёлым комодом. В доме горело лишь несколько свечей, отбрасывая на стены причудливые, пляшущие тени. Они сидели на диване, пили чай из термоса и молчали. Говорить не хотелось. Первым молчание нарушил Илья. Он вдруг тихо, почти неслышно усмехнулся. — Что? — не понял Шейн. — Вспомнил, как ты бесился из-за того, что я не мог запомнить слово «рабиес», — сказал русский отхлёбывая чай. Шейн закатил глаза, но улыбнулся. — Зато теперь ты его точно не забудешь. — Ага. У меня вообще теперь словарный запас будет, как у профессора. «Зомби», «обезьяны-убийцы»… — Добавь в этот словарь сразу: «Идиот, который не может вовремя заткнуться». — Эй! Холландер! — возмутился Илья. — Я вообще-то пытаюсь тебя развеселить! — Знаю, — Шейн прижался к его плечу, прикрывая глаза. — Получается. Правда. Рука Ильи, лежавшая на спинке дивана, переместилась ему на плечи, притягивая ближе. — Мы выживем, — тихо сказал русский. — Я тебе обещаю. Куча скучных семейных ужинов с твоими родителями и с нашими балбесами. Куча… всего. — Ты обещаешь? — спросил Шейн, и голос его прозвучал совсем по-детски. — Я тебе клянусь, — ответил Илья. — Чем хочешь поклянусь. Хочешь, Аней? — Он серьёзно кивнул в сторону спящей на своём коврике собаки, которая тут же приоткрыла один глаз. — Аня, ты свидетель. Аня зевнула и снова заснула, но Шейна отчего-то это успокоило. Может, потому что Илья произнёс это совершенно серьёзно. Может, потому что в его объятиях было тепло и уютно, и внешний мир с его ужасами на какое-то время переставал существовать. Ночь они снова провели вместе на этом диване, в обнимку, прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Уснули только под утро, а когда забрезжил рассвет, Шейн проснулся от того, что Илья тряс его за плечо. Его лицо было сосредоточенным и очень, очень серьёзным. — Шейн, вставай! — быстро зашептал он. — Снаружи доносятся голоса! Живые человеческие голоса!